Книга XI. Река и вереск

      — Готово, — с облегчением мяукнул Орлиный Крик, закончив наносить целебную кашицу из листьев крестовника на сломанную переднюю лапу Волчьего Когтя. — К вечеру должно перестать болеть.       — Правда? — едко бросил серый древний. — Какое облегчение.       Орлиный Крик мотнул кончиком хвоста и, попытавшись заглянуть в глаза поджарого серого кота, увидел в них лишь холод с пренебрежением.       Молча поднявшись на лапы, он покинул палатку древних и подошёл к куче дичи.       «С самого своего рождения я не ощущал от него ничего, кроме презрения ко мне, — с досадой подумал кот, взяв себе упитанного скворца и принявшись его спешно есть. — Пусть он мне не отец, но когда-то я считал именно так. Как же тяжко от мысли, что твой отец презирает тебя ни за что!».       — О, Орлиный Крик! — громко промурчала вставшая на пороге палатки мягколапов Заячья Лапа. — Доброе утро.       — Привет, — кивнул бурый кот, когда бело-бурая кошка приблизилась к нему и уселась рядом. — Будешь скворца?       — Не откажусь, — мурлыкнула Заячья Лапа и, склонившись к лежащей у передних лап ученика врачевательницы птичьей тушке, откусила от неё пару ароматных кусочков.       — Чего такой кислый? — поинтересовалась мягколапа, проглотив пережёванное мясо. — Снова злишься на Волчьего Когтя?       — Я на него не злюсь, — резко возразил Орлиный Крик. — Просто не могу понять, почему он продолжает ненавидеть нас с Отвесной Скалой. Неужели он до сих пор не может простить Лунный Цветок?       Заячья Лапа вместо ответа неопределённо шевельнула усами и, окинув палатку врачевателей мимолётным взглядом, спохватилась.       — А как Высокая Сосна? — выпалила она, обратно повернувшись к Орлиному Крику. — Проснулась?       — Спит ещё, — ответил ученик врачевательницы, покосившись исподлобья на поднявшееся из-за горизонта на мышиный волосок бледное солнце. — Но надо бы её будить.       — Кто бы мог подумать, что мы начнём просыпаться с восходом солнца, а не луны? — задумчиво промяукала Заячья Лапа, направившись вместе с учеником врачевательницы в его палатку. — Я думала, не смогу привыкнуть, но через несколько дней оно само как-то получилось, я даже не заметила.       — Возможно, дело в том, что мы молоды, и нам было легче себя переучить, — предположил Орлиный Крик. — Хотя Дымчатый Камень до сих пор постоянно жалуется на то, что ему приходится вставать на тренировки с рассветом солнца.       Переступив порог палатки, ученики приблизились к свернувшейся калачиком на гнёздышке для больных Высокой Сосне.       Заячья Лапа опустила мордочку к сестре и ласково потёрлась носом об её макушку.       Содрогнувшись всем телом, та распахнула свои глубокие зелёные глаза и окинула котов вокруг растерянным взглядом.       Миг спустя вставшая дыбом шерсть на её спине улеглась, и она облегчённо выдохнула:       — Это вы.       — Назови-ка нас по именам, — попросил ученик врачевательницы, пристально посмотрев на бежевую мягколапу.       — Заячья Лапа, — не колеблясь, произнесла та, встретившись взглядом с жёлтыми глазами бело-бурой кошки, и после, обратив внимание на Орлиного Крика, назвала его имя.       Тот облегчённо вздохнул, а Заячья Лапа громко заурчала.       — Ты Чёрный Хвост, да? — обрадовавшись их реакции, с уверенностью в голосе спросила Высокая Сосна у лежащего рядом бежевого остролапа.       — Почти, — мягко ответил тот. — Я Кроличий Хвост.       — Ой, — стыдливо вжала голову в плечи Высокая Сосна. — Извини, я перепутала.       — Это нормально, — успокаивающе промяукал Орлиный Крик, встретившись глазами с взволнованным взглядом Заячьей Лапы. — Она заново узнала наши имена несколько рассветов назад. Нужно время, чтобы все запомнить. К тому же, будем честны, имена у этих двоих и вправду похожи.       — А Чёрный Хвост это тогда... — сосредоточенно пробормотала себе под нос Высокая Сосна. — Тот белый зеленоглазый кот с чёрным хвостом, который всё время был сам не свой.       — Верно, — удовлетворённо кивнула Заячья Лапа и, не сдержавшись, крепко прижалась щекой к щеке сестры.       Та смущённо замерла, но всё же не стала отстраняться.       — Я так рада, что с тобой всё в порядке, — прошептала тем временем бело-бурая мягколапа на ухо Высокой Сосне. — Как подумаю, что ты могла не очнуться после того удара, меня в дрожь бросает!       — Кончай нагнетать, — пихнул Заячью Лапу плечом Орлиный Крик. — Ей и так не по себе.       Та спохватилась и резко отпрянула от сестры.       — В общем, так, — заговорил Орлиный Крик, вспоминая последний разговор со Звонкой Рекой. — Я буду стараться за тобой постоянно наблюдать. Нужно узнать как можно больше о твоём недуге и проследить его течение, если он, не приведите Небесные предки, продолжится. Заячья Лапа и Хлоя начнут понемногу учить тебя тому, что ты умела. Если хочешь что-то узнать, спрашивай кого хочешь, не стесняясь. Думаю, никто тебе не откажет в объяснении. Если станет плохо — мигом ко мне, я постараюсь помочь со здоровьем.       — Ну да, ты же врачеватель, — кивнула Высокая Сосна. — Хорошо, Орлиный Крик, я поняла.       — Отлично, — фыркнул бурый пушистый кот и, немного помолчав, продолжил серьёзным тоном: — Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы ты окончательно поправилась.       — Спасибо, — признательно мурлыкнула Высокая Сосна и повернулась к Заячьей Лапе.       — Идём, тебе нужно подкрепиться, — напомнила та. — Заодно можешь поспрашивать меня о чём хочешь.       Бежевая кошка воодушевлённо кивнула и последовала за сестрой к выходу из палатки врачевателей.       Орлиный Крик же судорожно выдохнул и мотнул головой.       — В чём дело? — поинтересовался у него Кроличий Хвост.       — Я с такой уверенностью наговорил им всё это, — тихо ответил Орлиный Крик. — Буду молиться Небесным предкам, чтобы у меня действительно вышло хоть как-то помочь Высокой Сосне. — Смолкнув, он подошёл к бежевому желтоглазому остролапу и осмотрел едва заметно затянувшуюся ужасную рану на его горле, покрытую свеженанесённой кашицей из календулы. — Ты ведь всё порываешься покинуть эту палатку, Кроличий Хвост.       — Да, и что? — хрипло мяукнул тот.       — У тебя хорошие шансы, — добродушно пояснил Орлиный Крик. — Рана от когтей Клыка Тигра начала затягиваться.       Тут ученик врачевательницы внезапно ощутил, как по его шкуре прошлась волна облегчения от сказанных им самим слов.       «Хоть что-то у меня да получится, — решительно сказал он сам себе, покинув свою палатку и принявшись неспешно вылизываться у её стенки. — Я ведь обучался у двух отличных врачевателей своих кланов!».       — Той ночью, когда мы с Небесным Крылом и врачевательницей ходили к святилищу, — задумчиво прошамкала Высокая Сосна, пережёвывая свежее мясо лежащей перед ней белки. — Они говорили о каких-то Небесных предках и их угодьях. Расскажи о них поподробнее, пожалуйста.       — С радостью, — обрадованно мяукнула Заячья Лапа. — Клан Бескрайнего Неба — наши великие предки. Они обитают на небесах — между солнцем и луной, среди звёзд и туч. Они мудры и могущественны.       — Ого, здорово! — восторженно ахнула Высокая Сосна. — Но если мы живём в клане Бегущей Воды, то как тогда наши предки попадают в клан Бескрайнего Неба?       — После смерти, — выдержав мрачную паузу, тихо ответила Заячья Лапа. — Если при жизни клановый кот следовал заповедям Закона Чести, то, умерев, он попадает в угодья клана Бескрайнего Неба и становится одним из Небесных предков.       — Понятно, — кивнула Высокая Сосна, проглотив бельчатину и облизнувшись. — Интересно, а как выглядят угодья этих Небесных предков?       — Этого не знает никто, кроме вождя и тех, кого он взял туда с собой. В нашем клане это только Звонкая Река.       — Так, значит, предков видели только они двое, — шевельнула усами Высокая Сосна. — А можно ли им верить? В конце концов, они же тогда просто заснули. Мало ли чего им могло присниться.       — Вождь ни за что не станет лгать о Небесных предках, — с уверенностью ответила сестре Заячья Лапа.       — По крайней мере, настоящий, — хмыкнула греющаяся в лучах утреннего солнца на просторной поляне Тихая Лань и спросила, повысив хрипловатый голос: — Да, Волчий Коготь?!       — Чего?! — громко донеслось из палатки древних.       — Ничего! — ответила рыже-белая древняя, услышав оттуда звуки возни. — Лежи уж от греха подальше, хромолапый ты наш.       — Сначала позвала незнамо зачем, — сварливо проворчал из тёмной утробы крепкой ежевичной палатки поджарый серый кот. — Так теперь ещё и обзываешь на пустом месте. Ты как обычно, Тихая Лань! И кто тебе только такое имя дал?       — Вот и я о том же, — еле слышно прошептал Раскат Грома.       — Так, значит, про хромолапого ты услышал, — улыбнулась Тихая Лань. — Это радует, хотя бы ещё не оглох в конец, Волчий Коготь.       Следившие за их склокой всё это время Высокая Сосна с Заячьей Лапой переглянулись и дружно захихикали.       «Да уж, с нашими древними никогда скучно не бывает», — добродушно подумал Орлиный Крик, глядя на них тёплым взглядом.       — Кажется, я почти разорила кучу дичи, — грустно мяукнула Высокая Сосна, объев свою белку до самых костей.       — Ничего страшного, — погладила сестру хвостом по боку Заячья Лапа, глядя на оставшихся перед ними землеройку и мелкого зимородка. — Терновый Куст и Хлоя сейчас охотятся. Они умелые добытчики, так что куча дичи к вечеру уж точно пополнится!       — Правда? — радостно выпалила бежевая кошка и после уверенного кивка сестры громко заурчала.       Вновь опустив взгляд на остатки своей трапезы, она растерянно моргнула, а Заячья Лапа, заметив это, добродушно подсказала:       — Кости от дичи надо зарывать в землю. Так мы не даём ей гнить на воздухе.       — Поняла! — воодушевлённо мяукнула Высокая Сосна и, вырыв глубокую ямку, закопала в ней беличьи кости, а затем разровняла получившийся земляной холмик.       — Что ж, сестра моя, — мурлыкнула Заячья Лапа, поднявшись на лапы. — Раз ты поела, пора нам начать твою первую тренировку!       От этих слов шерсть на загривке Высокой Сосны зашевелилась, а зелёные глаза заметно округлились.       — Идём на поляну для тренировок, — добавила Заячья Лапа, разворачиваясь к выходу из лагеря. — Благо Полёт Сойки с Серый Усик собирают древним свежие гнёздышки, так что нам уж точно никто не помешает.       Высокая Сосна упоённо кивнула и последовала за сестрой.       — А ты зачем с нами идёшь? — искренне поинтересовалась она у поравнявшегося с ней на ходу Орлиного Крика.       Наткнувшись на состроенную им сконфуженную мину, бежевая кошка спохватилась и стыдливо отвела взгляд.       — Прости, я забыла. Ты должен за мной приглядывать.       «Она забыла то, что я ей недавно сказал, — погрузился в размышления Орлиный Крик, когда трое учеников покинули лагерь. — Но сейчас вспомнила. При этом названые ей позавчера имена она всё ещё помнит, хотя Кроличьего Хвоста спутала с Чёрным Хвостом. Ничего не понимаю!».       — Мы пришли! — объявила Заячья Лапа, когда они втроём вышли к широкой круглой поляне, окружённой плотными рядами деревьев. — Это поляна для тренировок, Высокая Сосна. Здесь наш клан оттачивает свои боевые навыки.       Бежевая кошка понятливо кивнула и засеменила вслед за сестрой к центру поляны, а Орлиный Крик остался на её окраине, продолжив думать о недуге, свалившемся на Высокую Сосну.       — Первым делом надо научиться долго стоять на задних лапах, — наставительно проговорила бело-бурая кошка и, встав на дыбы, добавила. — Вот так, — опустившись на четвереньки, она отряхнулась и продолжила объяснять. — Это нужно для того, чтобы противник не смог повалить тебя на землю во время боя, да и долго наносить удары передними лапами можно будет.       — Вот так? — спросила Высокая Сосна, оторвав передние лапы от земли и вытягиваясь туловищем вверх.       — Да, именно! — удовлетворённо проурчала Заячья Лапа, увидев, что её сестра вдобавок расставила задние лапы для большей устойчивости. — А теперь посмотрим, сколько ты выстоишь в таком положении.       «Выходит, её тело помнит тренировки мягколапы, — подметил про себя пристально наблюдающий за ними Орлиный Крик. — Она даже не обратила внимания на то, что встала в надёжную стойку. Кто бы ни взялся её доучивать, похоже, это не займёт слишком много времени».       — Ого, — выпалила Заячья Лапа через несколько десятков секунд, поняв, что задние лапы сестры даже не начали подрагивать от натуги.       — Что-то не так? — напряжённым тоном поинтересовалась Высокая Сосна, заметив смятение на её лице.       — Нет, я просто, — выпалила та и, запнувшись, продолжила: — Я так рада!       Когда Высокая Сосна, не выдержав содрогания собственных мышц, всё же опустилась на четвереньки, Заячья Лапа растроганно сузила свои жёлтые глаза и лизнула сестру в щёку.       Мягколапа радостно улыбнулась и вновь громко заурчала.       Орлиный Крик умилённо фыркнул, глядя на сестёр, как вдруг сердце в груди содрогнулось, когда Заячья Лапа повернулась было к нему и, болезненно скривившись, подалась в сторону.       — Змея! — взвыла она, бросившись к Высокой Сосне и загородив её собой от поднявшей голову с раздосадованным шипением чешуйчатой твари.       Орлиный Крик в то же мгновение взял себя в лапы и, подскочив к змее, прикончил её точным укусом в шею.       Её длинное толстое тело стало судорожно извиваться, обхватывая шею и лапы ученика врачевательницы, однако тот одним резким движением головы отбросил змею в сторону на лисий прыжок.       — Она меня укусила! — взвизгнула Заячья Лапа, демонстративно подняв с земли переднюю лапу, на которой уже проступила кровь из двух круглых ран. — Это… Это же ужасно!       — Почему? — упавшим голосом поинтересовалась выгнувшая спину дугой от страха Высокая Сосна.       Заячья Лапа ошеломлённо обернулась к сестре и осипшим голосом пояснила:       — В зубах змей есть яд. Если он попадёт в тело с их укусом, то ты умрёшь страшной смертью в тот же день, и никакие целебные травы не помогут!       — Н-но, — с ужасом пролепетала Высокая Сосна, округлив свои зелёные глаза. — Это значит ты…       — Да, — выдохнула Заячья Лапа, рухнув на рослую мягкую траву. — Я умру, Высокая Сосна.       — Нет, — выдавила та и, повернувшись к застывшему от ужаса Орлиному Крику, взвизгнула: — Помоги же ей, прошу!       — Я не знаю чем, — упавшим голосом промямлил Орлиный Крик, приблизившись к кошкам на негнущихся лапах. — Заячья Лапа права. Лекарства от яда змей не бывает.       — Нет! — сквозь слёзы мяукнула Высокая Сосна и беспомощно опустила помутившиеся зелёные глаза на скрючившуюся у её лап Заячью Лапу.       — Не плачь, — одними губами шепнула та, сомкнув веки. — Не волнуйся за меня, Высокая Сосна, я отправлюсь в клан Бескрайнего Неба.       — А вдруг его нет?! — сглотнув подкативший к горлу ком, простонала Высокая Сосна, осев на землю и уронив подбородок на шею сестры. — Вдруг ты просто умрёшь и исчезнешь?       — Нет, я…       — Я не хочу, чтобы ты исчезала!       Тут Заячья Лапа с Орлиным Криком ошеломлённо округлили глаза, а Высокая Сосна тем временем слёзно продолжила:       — Ты так добра. Все вы. Весь наш клан с самого моего пробуждения после стычки с Верескоглазкой! Вы помогаете мне вспомнить то, что я когда-то знала, я очень это ценю и не хочу, чтобы хоть кто-то из вас исчезал. Тем более ты, Заячья Лапа. Ты же моя сестрёнка!       Бело-бурая кошка с Орлиным Криком единодушно прослезились от её слов.       — Спасибо тебе, Высокая Сосна, — из последних сил прошептала Заячья Лапа. — Я счастлива это слышать. И раз я скоро умру, — тут она покосилась на Орлиного Крика, и тот, судорожно всхлипнув, приблизился к ней.       — Ты всегда мне нравился, Орлиный Крик, — тихо призналась Заячья Лапа. — Иногда я думала о том, что мы могли бы стать парой. Ты так предан врачеванию, усерден и внимателен к остальным. Но, увы, похоже, нам не суждено быть вместе.       — Заячья Лапа, — обескураженно выдохнул склонившийся к бело-бурой кошке Орлиный Крик, как вдруг та оторвала голову от земли и, лизнув его в нос, вновь уронила её на землю.       — Как приятно, — вновь промяукала она. — Умереть среди близких.       — Заячья Лапа, — выдавила Высокая Сосна, зарывшись носом в шерсть на шее сестры.       — Похоже, она умерла, — опустошённым голосом произнёс Орлиный Крик, выдержав долгую мучительную паузу в гнетущей тишине. — Отнесём её в лагерь, чтобы проститься.       — Да, — шмыгнула носом Высокая Сосна, выпрямляясь вслед за учеником врачевательницы. — А я ведь даже не успела её толком узнать, и всё равно потеряла… Свою родную сестру...       — Погодите! — крикнул возмущённый звонкий голос. — Я ещё не умерла!       — Что? — ошеломлённо склонила голову к сестре Высокая Сосна.       — Я ещё жива, — подтвердила Заячья Лапа, разлепив жёлтые глаза. — Похоже, этот яд действует не сразу. Я ещё ничего не чувствую.       В слезящихся глазах Высокой Сосны блеснули искорки надежды, а Орлиный Крик невольно призадумался.       — Что-то тут не так, — произнёс он, оглядывая кошек. — Звонкая Река рассказывала мне, что когда её сестру укусила змея, то она испытывала страшные муки и скончалась за считанные мгновения.       — Я же говорю, может, яд не сразу действует, — настойчиво мяукнула Заячья Лапа. — Сестру Звонкой Реки явно укусила другая змея.       — Похоже на то, — согласно мяукнул Орлиный Крик, оборачиваясь к давно испустившему дух чешуйчатому зверю. — По её описанию, та змея была тонкой и тёмно-зелёной, а эта толстая и серая.       — И что? — обессиленно выдохнула Заячья Лапа. — Змея есть змея. Все они ядовиты.       — Нет, не все, — задумчиво возразил бурый кот и, встав над длинным извилистым телом, принялся его внимательно осматривать.       — Такая огромная змея не может быть не ядовитой! — прошипела лежащая на боку Заячья Лапа. — А знали бы вы, как мне больно от её укуса!       Тем временем Орлиный Крик оглядел лежащую на земле серую змею с бледными красными полосами, узковатой головой и крупными глазами.       — Всё ясно, — наконец, заключил он, выпрямляясь.       Встав перед кошками, он оглядел их и с радостной улыбкой промурчал:       — Это уж! Они кусают больно, это так, однако совсем не ядовиты!       — Чего?! — взвилась Заячья Лапа, с прытью рыси вскакивая с земли. — Так я что, не умру?!       — Нет, — облегчённо вздохнул Орлиный Крик. — Залечу твой укус и всё.       — Но ведь, — выпалила Заячья Лапа и, замерев на секунду, вжала голову в плечи, резко опуская взгляд на землю.       Тем временем Высокая Сосна с громоподобным урчанием обняла сестру передними лапами и крепко прижалась к ней, безостановочно вылизывая её мордочку.       — Какое облегчение, — мяукнул Орлиный Крик, прижавшись к Заячьей Лапе с другой стороны от её сестры.       — Раздавите же, медведи! — сипло выдавила та и сама невольно почувствовала, как сердце с трепетом сжалось в груди, а на глазах проступили слёзы облегчения.