Объятие смерти

      — Таки, слушай, а я точно нормально выгляжу? — спросила меня Мидория, крутясь передо мной в своём новом сиреневом сарафане. — А мой левый глаз? Он же всё портит!       Я, в свою очередь, дал незамедлительный ответ, ибо ждать и кидать оценивающий взгляд на вопрос девушки «а как тебе мое новое платье, оно мне идет?» равноценно сомнениям.       — Нет, ты выглядишь шикарно, прямо как Камилла-сан, — показал ей большой палец, сверкая ослепительной улыбкой.       Та сжала подол своего сарафана, закусив верхнюю губу.       — Ты правда считаешь, что я похожа на маму?.. — дрогнувшим голосом спросила она, опуская погрустневшее лицо.

***

      Не стоило было упоминать её родителей после всего случившегося, так как о них у нас остались лишь воспоминания.       Бедная девочка… В тот день, когда ублюдок Обито натравил лиса на Коноху, ушли в мир иной и её родители, всё семейство Хидокано, кроме неё. Лис появился рядом со зданием отдела по разведке, а она располагалась вблизи стратегического. Те банально не успели среагировать, и их снесло волной огня, что извергал из себя Кьюби. Мать погибла сразу, даже останков для захоронения не нашли, лишь разломки и пепел.       Ужасно встретить такую смерть. А ведь она даже не встречала, вероятно, лишь успела вскрикнуть, как её объяло жгучая туча огня, что стерла женщину с лица Конохи.       А вот Риока-сан… Тот просто оказался не в то время и не в том месте. Точно узнать у специалистов не получилось, да и не успевали они, забот и так хватало с головой. Но, кажись, он тогда попал под массовую технику ветра своих при очередной атаке на лиса, ещё тогда, когда зверя выбили за стену, но он всё же смог снова вернутся в Коноху, что говорило о том, что он атаковал целенаправленно саму деревню. В обычное время он бы решил отступить, несмотря на свой неутолимый гнев.       «Вовремя» же он с миссии вернулся…       Но, как я уже говорил, лиса контролировал Учиха Обито, что и манипулировал Кьюби. И из-за него же на свет отправились десятки тысяч жизней девушек, стариков, детей… Ну что, мразь? Ты доволен совершённым, утолил свою жажду? Закрыл гештальт?       Словами не передать, как я хочу убить того выродка… Какой же мерзавец, просто не могу. Ар-р!!!       — Что-то не так? — по-птичьи склонив голову, поинтересовалась она у меня, что-то прочитав из моего взгляда. Я же вышел из гневного оцепенения и, мягко улыбнувшись, ответил:       — А, нет, всё хорошо, просто вспомнил кое-что… — снова уходя в свои мысли, произнёс я устало.       Из девочки же будто выдернули стержень, она стала такой серой и мрачной. Ничего не говоря, закрыв шкаф, та безмолвно подошла ко мне. Взяла в свою ладонь мою кисть, всё ещё поражённую ранами после тех событий. Она просто обняла меня, прижимая мою голову к своему плечу. Она тяжело дышала мне в ухо, пытаясь унять и сдержать свои слёзы, но я всё же ощущал, как на мою щёку падали горячие росинки слёз.       Ей было так же тяжело, хоть и поначалу она мне не показывала. Но я понимал, что ей было трудно, я слышал, как она в другой комнате общежития, что предоставила нам академия, по ночам рыдала, упоминая в дурных снах родителей. Маму и папу…       Она же совсем маленькая, а ей пришлось так рано повзрослеть. Она считает меня маленьким, думает, что она обязана взять надо мной контроль, будто старшая. Ага, конечно, ей всего восемь лет, откуда она могла знать про ипотечную ставку её родителей, а про счета, что не были оплачены моими родителями?       Верно, не знала, и я всё это выполнял сам. Хокаге в качестве компенсации благополучно оплатил наполовину ставку её родителей, а счета моих и вовсе были прощены, за что, конечно, ему спасибо. Что её, что мой дом были полностью снесены Биджу, от зданий остались лишь обломки, так ещё и ниндзя с Дотоном поработали, раскопошив всё в попытке найти заживо погребённых. Нам же предложили продать сам участок, а на вырученные деньги купить маленькую квартирку. Но мы отказались, так как академия нам предлагала общагу, чего нам хватало с головой. Лучше будет, если мы на эти деньги в будущем купим снаряжение, или же сейчас будем снимать полигоны, на которых и будем тренироваться.       Долго я возился с нахождением той норы, которую мне велел найти Минато, минут десять искал, пока я не встал над ней, а позже не почувствовал лёгкий жар в голове, что предвещал о том, что я ровно там, где нужно искать. Видимо, Четвёртый поставил его мне вместе с печатью бога грома.       Сам тайник был маленьким, в толщину с руку взрослого мужика. В нём же я нашёл и спешно вытащил два свитка с размером в карандаш. Сами свитки были запечатывающими, а после свитков я обнаружил пару свёртков из пергамента. Смотреть у меня тогда времени и сил не было, я лишь засунул их и привязал за пазухой, дальше уже добежав до Учих, где предположительно была Мидория.       И к моему огромнейшему счастью, она там оказалась, в доме на окраинах территорий клана в компании таких же малолеток. Над ней корпели двое медиков клана, на спине которых был изображён герб клана Учиха. Не знал, что среди них были медики. Думал, что они вообще к этому не предрасположены, и оказался неправ, медики есть.       Те на скорую руку штопали рану на её левой части лица, из которой время от времени, пока я бежал с ней на руках, текла кровь. Итогом стало то, что она лишилась левого глаза, а на большей части её левой стороны лица остался огромный бежевый шрам. Местная медицина хороша, но не настолько, чтобы полностью восстановить превратившийся в желе глаз, да ещё и шрам убрать… и таких размеров.       После же я вернулся и остался до самого утра помогать взрослым в разгребании обломков. В этом участвовали все, приобщены к труду были и генины, и чунины. Джонинов же, что остались в живых, отправили на границы стен, вероятно, чтобы они следили за всеми, кто попытается сбежать из деревни. В тот момент нужно было категорически остановить любую, абсолютно любую утечку ценной информации.       Если бы соседи узнали, что по Конохе прошёлся лис, то они бы тут же, несмотря на недавнюю войну, устроили бы вендетту Конохе. Причём всей гурьбой накинулись бы, ведь потерять такой шанс на завоевание сильно ослабленной деревни… было бы упущением. Мы бы не смогли оказать никакого отпора, нас бы банально раздавили. Мы потерпели огромные потери.       Вот и перекрыли все входы и выходы в деревню, не выпуская вовне никого.       Госпитали были забиты под завязку ранеными, калеками и много кем. Столько сильных шиноби сложили свои головы в битве против Кьюби, столько храбрых воинов, что не испугались и вступили в битву против самого биджу, были убиты… Невероятная жертва храбрецов!       В честь них на следующий день устроили поминки, а также поминки Хокаге и его жены. По их словам, Кьюби был запечатан в сосуд, а в кого именно — пока в народ не разглашалось. По-хорошему, вообще не стоило бы об этом никому говорить, но всё же каждое ведро имеет свои дыры, из которых однажды потечёт жидкость. Что, конечно, было результатом общей травли самого Узумаки.       Первые дни мы проживали в убежище, что находилось прямо в скале Хокаге. Позже нас по чуть-чуть начали располагать по общежитиям, которые возводили как на дрожжах. Каждый день я слышал непрекращающийся стук молотка об металл, звук циркулярной пилы и крики, чей-то плач за тонкой стеной гипсокартона моей комнаты.       Через некоторое время нас заселили в более престижное общежитие, сделанное конкретно для шиноби-личинок. Там-то было куда удобнее и легче, и по моей личной и Мидории просьбе нас расположили в одной комнате, хотя она и пребывала некоторое время в соседней с моей комнате. Деньгами и едой нас снабжали в столовой, которая так же находилась на первом этаже нашего общежития.       И вот, когда всё более-менее устаканилось, мы и начали разбираться с делами наших семей. Точнее, Мидория пыталась в первое время сама с этим справляться, то и дело раздражённо отгоняя меня от бумаг, в которых сама едва ли что-то смыслила.       — Уйди, Таки, — отмахнулась она от моей руки, поворачиваясь ко мне спиной, когда я протянул руку, чтобы взглянуть на сам документ.       Я лишь пожал плечами и заново уселся на своё место, просто продолжая глядеть на сосредоточенное и хмурое лицо Мидории, а та же, кусая губы, пыталась разобраться в документе.       — Чёрт, какое ещё «пенсионное отчисление»?! Я ничего не понимаю, — устало выдохнула она, опустив руки.       Я же просто подошёл и спокойно забрал у неё документ, вчитываясь в текст.       — Ты же ничего не поймёшь, Таки, отдай, пока не порвал его, — скептически смотря и окидывая меня взглядом, она устало протянула мне руку.       Я её проигнорировал и продолжал читать строки:       «…Исходя из всего вышесказанного, в случае Вашего поступления, Вы будете получать регулярное пособие для учащихся в размере 23 900 рё. Однако в день становления Вами шиноби, на Ваше имя будет повешен долг, который Вы должны будете оплатить в обязательном порядке. Средства должны быть выплачены в полном объёме за всё время обучения в академии».       Вот как, значит, у нас будет стипендия, интересно… В прошлой жизни я стипендию не получал, так как поступал в частное учебное заведение — в государственное меня не приняли. Почему? А потому, что в школе пинал хер, и из-за низких оценок меня не приняли.       А вот тут сразу предложили нам «бесплатное» обучение, которое мы оплатим уже после. Хорошо сделано.       Не знаю, предлагается ли такое всем или лишь отдельным личностям, но это облегчит нам немного жизнь.       «По окончании учёбы Ваш персональный сенсей, который также предоставит вам администрация академии, будет удерживать часть оплаты на Ваше пенсионное отчисление».       Тоже неплохо придумано. А ведь это сделано, чтобы детишки не спускали большую часть денег на воздух, а так их сенсей благоразумно будет удерживать некоторую долю на пенсионное отчисление.       Так, дальше там пишется про обязанности перед нами, наши обязанности и права перед академией. Всё то, что уже дальше, было подписано ещё до этого Ши-тян.       Мидория уже давно была зачислена в академию, она уже второкурсница, а я вот только поступаю. Свои же документы она перед поступлением не читала, да и зачем же ей это надо было? Всё же родители устроили и подписали, зачем париться.       Вот она и просматривала мои документы, чтобы не вышло никаких курьёзов или чего ещё. За что ей спасибо.       — Академия будет регулярно доставлять нам пособие, двадцать три тысяч рё в месяц, кажется, — повторно вычитав, произнёс я. Там ещё было много пунктов и моментов, но каждый ей озвучивать было лень. Там про то, что они не несут ответственности за нанесённые в академии травмы, ранения и т.д., про долг, про подтверждение целостности психического состояния…       — Да, я это и так поняла, я вот не поняла про пенсионное отчисление, впервые слышу, — пробормотала она, махнув рукой и покачав головой. — Да и зачем наш сенсей деньги наши удерживать будет? Разве не комиссия?       Я же в свою очередь призадумался, играя желваками, думая о том, как было бы ей легче объяснить. Я почесал голову и начал издалека.       — Пенсионное отчисление — это когда работодатель удерживает часть суммы с выплаты наших миссий и отправляет его на формирование нашей пенсии, которую мы будем получать в старости или же в декрете. Поняла? — наставительно поднял палец я, пока ей объяснял. — А вот это будет делать наш сенсей-джонин, ибо обычные детишки и вовсе могли про это не знать.       — А-а, вот как, а я то и не понимала, — выпучила та удивлённо глаза, а брови полетели на орбиту, — стой, а откуда ты об этом знаешь? — прищурившись, спросила она.       Я лишь нервно посмеялся, а потом не совсем уверенно произнёс:       — Да меня этому Ши-тян обучала, она же тоже после ухода мамы и папы углублялась во всё это, когда я решил поступать.       Так мы и просидели всю ночь за бумагами, а уже проснувшись рано утром, начали собираться за покупками в канцелярский магазин.

***

      — Ну, если ты считаешь, что я выгляжу отлично, то я могу быть уверена! — энергично произнесла она, надевая на ноги шиноби-сандалии.       — Да, на улице вроде не жарко, в водолазке, думаю, будет нормально, — оглядывая себя, спросил в пустоту я, так же напяливая подобную обувь.       Брякая ключами, она подпёрла дверь одной ногой, потому что замок на был установлен неправильно, и надо было чуть подталкивать ногой, чтобы замочная скважина состыковалась с гнездом. Заперев и убедившись, что она закрыта, мы начали спускаться по этажу ниже.       Само общежитие состояло из двух блоков: для шиноби и для нас, студентов. Первые — генины или чунины, которые ещё не могли себе позволить нормальное жилье, ограничиваясь общежитием. Тут бывало и джонины жили, но точно не знаю, да и вряд ли, всё же джонины получали больше средств с миссий.       Чунины, конечно, тоже получали достаточно денег, но у них всё в основном уходило на расходники и инструкторов, которых они нанимали. Генины… ну это генины, они не получали много денег, но у них такая же ситуация, как и у чунинов — траты на расходники, развлечения, инструктора…       Вообще, как мне говорила Шизуне, в основном чунинами становятся те, кто просто долгое время пробыл в шкуре генина. Вот, допустим, вспомним четвёртую мировую, где было столько чунинов, но что они делали в основном? Да в целом-то ничего они и не показали, ибо это простые генины, которых подняли до чунинов.       Так как же такие шиноби стали чунинами? Вот возьмём пример: обычный бесклановый мальчишка закончил академию, а в сенсеи попался какой-то слабый чунин. Сам же сенсей ничего дать ученикам не может, или же ему это не позволяет жадность. И что же остаётся делать мальчику? Верно, тренироваться и выполнять миссии, ведь правильно говорится же: если долго пытаться, то что-нибудь да получится.       Вот и получается так, что за определённое время они набираются достаточного опыта в миссиях, да и с возрастом их физические показатели возрастают. Если же они как-нибудь смогут отличиться при очередном чунин-шикене, то их поднимают до чунина. А то, что он знает пару техник, да и кунаи кидать умеет, — так это мы закроем глаза, главное, что мясом поработать может, а этого вполне достаточно.       Некоторым везет, они вкладываются в своё саморазвитие, нанимая инструкторов, которые помогают им с техниками, ну или же эти самые техники им продают. Повезёт — станешь в дальнейшем джонином, нет — останешься обычным статистом.       Не все чунины и генины слабаки, среди них есть и такие монстры, что закачаешься. Но их мало, да и большую их часть составляют клановые — Хьюги, Учихи там.       — Ух, вот это солнце палит, — произнёс я, прикрывая лицо рукой.       — Ага, но хорошо, что я надела панамку, — с довольной улыбкой ответила она.       На ней же была молочного цвета панамка с широкой лентой, а свои волосы она распустила, перед этим закрутив их в волны. На улице было очень жарко, а я как идиот надел водолазку, думал, мол, на улице уже октябрь, но не учёл того факта, что я сейчас не в Казахстане, где с октября уже холодает, а в стране огня. Тут же и в ноябре жарко будет, блин, ещё и дождей будет дохрена.       Ладно, возвращаться обратно нет желания.       — Куда пойдём сначала? — после того, как мы прошли в сторону рынка, спросила у меня Мидория.       Я же, в свою очередь, не понял, о чём она. Она про конкретно товары, или же именно «куда именно»? Вообще, мы планировали сходить за канцелярскими принадлежностями, то есть свитками, ластиками, карандашами или кистями, ну и за школьной формой. Она всё же дитя, и прежде чем выйти, она не спланировала наш путь по покупкам. Мы ещё и думали посетить родителей да прибраться на кладбище, но, думаю, что у Мидории, что у меня после этого настроение полетит к чертям.       Мы всё ещё остро реагировали на любое упоминание родных, хоть я и потихоньку начинал отходить, чего не скажешь о девочке. Но я винить её не стану, ибо как я уже говорил, — она ребенок, ещё совсем мала для всего этого.       — Давай для начала сходим за покупками, а потом заглянем к родителям? — склонив голову набок, мягко спросил я.       — Ты прав. Мы можем не успеть затариться до вечера, а уже после могут всё закрыть, да и уже завтра у тебя поступление, — важно кивнула она, хоть и она слегка расстроилась при упоминании родных.       Не сказать, что если мы не успеем затариться, то к вечеру закроют. Это она хочет из специальных магазинов всё раскупить. Но я-то там закупаться не буду, там всё гораздо дороже, хоть и стоит признать, что товар там качественный. Но никто же на то, чем я пишу, смотреть не будет? Надеюсь, что так.       — Нет, первым делом сходим на рынок, посмотрим цену у них, а позже, может, взглянем на товары в других торговых бутиках.       Та лишь пожала плечами, и мы, тронувшись с места, направились по дорогам ещё недавно разрушенной Конохи.       Что примечательно, так это то, что Коноху восстанавливают семимильными шагами, вот серьёзно! Ещё недавно на этой улице были руины, а теперь вон уже разные торговые здания стоят, круто, ничего не скажешь. Возможно, что это так Хокаге дотонщиков припахал. Хотя не, сейчас шиноби нужны не для этого.       По словам тех тёток, что разговаривали на террасе общежития, сейчас большинство ниндзя отправляются как ни в чём не бывало миссии. Такие же простые, как и до этого, хоть и ниндзя больше потребовались бы для застройки домов или чего-либо ещё.       Но всё это нужно для того, чтобы сделать вид, что ничего не было, и Коноха всё так же стабильна. Да, всё же некоторая часть информации проскочила, да и как не заметишь и не почувствуешь такую демоническую тварь, как Кьюби.       И рано или поздно об этом бы узнали, но с этим ничего не поделаешь, вот и остаётся Хокаге таким способом держать лицо деревни и делать вид, что все очень хорошо. Что, конечно, не так, но рот пока никто раскрывать не собирается об этом.       Коноха была будто бы сжатой. Некоторые части зданий были сильно повреждены в основном обломками других, что летели на огромной скорости от удара хвостов Кьюби или его рёва. А так в основном пострадали больше люди, чем сама Коноха. Она особо не пострадала, ибо её сразу же выместили из деревни, но Кьюби позже всё же вернулся в деревню, ну а там её вместе со мной телепортировал Минато куда подальше.       Но ущерб был огромным, вот это уж точно. И, к огромнейшему сожалению, наш дом так же снесло рёвом Курамы. Теперь-то ясно, почему нас вырубило сразу.       Идя по улицам, мы прятались у стен домов, так как у крыши козырьки были длинными, что и прятали нас от палящего солнца. Видимо, орбита Земли тут не сильно отдаляется от солнца в зимнее время года. Ну, вроде это так.       — Слушай, давай купим мороженого, а то на улице такая жара… — выдохнула она, тяжело дыша и потирая пот со лба.       Я в ответ положительно кивнул. От мороженного не откажусь, да и в такую горячую погоду оно залетит с кайфом. Да, погода действительно нещадная, раз даже панамка Мидории ей не помогает.       — Здравствуйте, нам два ванильного мороженого в рожках, — зайдя в маленькое здание, расположенное в углу перекрёстка, поздоровались мы.       Расплатились и уже вышли с продуктового с двумя рожками холодного и сладкого освежающего мороженого. М-м-м! Тут оно прямо такое натуральное! Чувствуется вкус молока и сливок, чувствуется рука мастера, что долго и муторно взбивал их вместе. А рожки какие на вкус… я бы их и без самой начинки с удовольствием ел.       Дальше мы пошли к рынку, и через пятнадцать минут ходьбы пешком по жаре мы всё-таки дошли до этого места.       Рынок был обычным, вот реально. Он ничем не отличался от тех, что были на моей родине. Куча лавок, близко прижатых друг к другу, сотня разной съестной еды: рыбы, фруктов, овощей, мяса, да были даже живые существа! И столько же другого сырья. Но тут нам нужны лишь свитки и всё, что необходимо для академии, по-хорошему бы, и новой одеждой тут запастись, благо, денег хватает.       Хотелось бы закупиться тут, ведь тут гораздо дешевле. Да, вещи не будут такими качественными, как в других более крутых зданиях и бутиках, но мне они и не нужны. Мне достаточно того, чтобы одежка была чистой и подходила мне по размеру, да и я пока ребёнок, вдруг порву её при очередных тренировках? К тому же я начинаю уже сейчас быстро расти, и уже через несколько месяцев они мне будут маловаты.       А Мидория, если хочет, то пусть покупает одежду где-нибудь в клановых лавках. Они же девушки, для них внешний вид имеет огромное значение, не то, для пацанов. Вроде на бомжа не похож, а значит всё отлично.       — Здравствуйте, а сколько стоит эта футболка с изображением куная? — указал ему на дальнюю часть полки. Старый на вид продавец прищурился, но так и не поняв, переспросил, какая. — Да вон та, на самом верху, зелёная такая! — снова же указал на миленькую футболочку.       — А-а, милок, 655 будет она, — произнёс он цену футболки, но жадный скупердяй ещё не знает, что я только что узнал цену на такую же футболку у другой лавки, а там она стоит 249. Ишь ты, охренел.       — Не, старик, 655 она не стоит, не ври мне тут, — насупился я, сложив руки на груди.       Тот же хмыкнул, покачал головой и сделал нам ручкой, мол, проваливай отсюда. Я же, в свою очередь, фыркнул и с гордо поднятой головой отошёл от этой лавки, на что головой уже покачала Мидория.       Обойдя ещё несколько лавочек, я всё же накупил себе немного тряпок, трусов там, носков, парочку маек и штанов, шорт. Я и шапки и шарфы не забыл, ведь пока они дешёвые, то стоило бы купить сейчас, а уже ближе к зиме они будут стоить несколько дороже. Мидория на это удивилась, точнее, удивилась моей дальновидности, но об этом ничего не сказала. Да она вообще всю дорогу молчала, лишь следуя за мной хвостиком.       Из-за чего я решил у неё поинтересоваться:       — А чего ты так молчишь? Прям вся какая-то тихая ты стала, — спросил мимолётно у неё я, держа в руках пакеты с покупками.       — Я-я… да никакая я не тихая… Просто тут столько людей… — замявшись, сказала она, чуть сгорбившись.       Я пожал плечами, тяжело вздохнул и так же молча продолжил оглядывать лавки на территории рынка, чтобы найти лавку с канцтоварами. Может, мне тут лавку открыть? Буду продавать тетрадки, свитки там, ручки ещё. Тут есть ручки, но они не в таком ходе, хоть и в рынке они присутствуют. Они, кажется, перешли к нам из страны молний. Там-то всё более развито. В Первых Мировых войнах они сдавали позиции, так как вложились не в армию, а в развитие инфраструктуры, а с развитием уровня жизни росли и другие отрасли, такие как технология и современные штучки.       Да и потери на Второй и Первой, а также на Третьей тоже ударили по ним. Чего стоит смерть того же третьего Эя, что был тупо завален толпой «Мяса». Были бы они очень сильной державой… Да, они и сейчас держава, но не такая, как раньше, впрочем, это коснулось и Коноху. Кстати, атака на Узушио тоже по ним сильно прошлась, они тогда потеряли двух джинчурики и кучу бойцов. А ведь с Узушио атаковали ещё и Туман и Ивагакуре.       Вот что-что, а реально мощная держава — это Узушиогакуре!       Они бы раз на раз любую скрытую деревню вынесли, хоть и с потерями и трудом, но вынесли бы стопудово. Красноволосые были сильны за счёт своих печатей, и боролись они на полях боёв, используя не только свою чакру, но ещё и техники, которые были предварительно запечатаны в свитках. Вот это было реально круто, уметь запечатывать техники в свитках… Да ещё и очень живучие были, до чёртиков, прям как их покровитель.       А они эти свитки штамповали пачками, и это никак не метафора или фигура речи, а правда. У них там любой шестилетка мог свиток хранения еды состряпать минут за пять, а у наших мастеров четверть часа уходила на это. Так легко свитки делать у них получается по определённой технике, которую они никому не раскрывали. А ещё их чакра отлично подходит к бумаге, которая как раз-таки и впитывает чакру, что в неё вкладывают.       Само фуиндзюцу — это по сути язык програмирования, только в более упрощённом варианте, и там не используются такие лютые математические исчисления, как в моём прошлом мире. Тут чуточку проще. А откуда я это знаю? Так я в прошлом мире, так скажем, был у мамы программистом.       А если серьёзно, то я писал основы для сайтов, плагины, а ещё моды к разным игрушкам ещё тогда, когда в школе в Майнкрафт с пацанами гонял. На джаве софты для игры писал, эх… Хорошие были времена, а я ещё на этом деньги поднимал.       Думал позже пойти в IT-сферу, но передумал после большой волны наплыва айтишников. Много пятнадцатилетних мальчишек решают стать программистами, думая, что будут писать крутые программы или игры. Но в реальности это, конечно, не так. И, встречаясь с реальностью и акульей конкуренцией на торговом рынке, терпят фиаско и идут устраиваться работать на заводах.       Вот и я решил выбрать медицину. Все так плохо относятся к медицине, да и вообще к медицинскому факультету, что выбирают тех же ментов, чем медиков. Так-то для того, чтобы поступить на медицинский, не нужно иметь заоблачных знаний или тучи пятерок в аттестате, достаточно будет четверки на биологии и всё. А остальное можно решить по блату, что, конечно, не рекомендуется, но это если вообще всё худо. А так вас примут почти везде, да и на платный так же с удовольствием любого идиота примут, главное, чтобы с его кошелька, ну или кошелька его родителей деньги падали.       Может, также на ирьёнина пойти, неплохо же. Да и, может, мне в фуиндзюцу стоит попробовать разобраться? Мне же Минато свои заметки оставлял, там его Кушина чему-то обучить должна была, раз у него в жёнах мастер печатей, да и сам он был в каноне мастером по печатям. Если я не ошибаюсь.       Я вообще само аниме, а точнее мангу, прочитал ещё в 14-15 году, когда аниме подходило к концу. Тогда на площадках Наруто выходил очень долго, приходилось неделями ждать серий, вот и я забросил аниме в эпизодах начала Четвёртой Мировой, перейдя на мангу, которая уже выпускалась чуть быстрее, чем само аниме. Только вот меня мучает вопрос: тут всё устроено по канонам манги или же по канонам аниме?       Если по манге, то я могу в некоторых моментах ошибаться, и филлеров таковых не будет, а если аниме, то филлеров будет дохрена, а я нихрена не помню, чего там в них происходило. Давно я смотрел, из мозгов всё выветрилось. Лишь некоторое время фанфиками голову освежал или нарезками из ютуба.       Рыская взглядом по лавкам, я всё же краем слуха зацепился за писклявый голос парнишки:       — Тетради, свитки, краски и чернила, а ещё много другого, подходите и покупайте! — настоятельно орал мальчик на вид лет двенадцати-тринадцати, с лысиной, на прохожих.       Я же решил подойти и взглянуть, что да как, а Мидория увязалась со мной, не решаясь оставаться одной на дороге.       Уже подходя ближе к лавке, я почувствовал тот самый запах новой и свежей бумаги, которая обычно исходит от канцтоваров. Вот есть же специальные тетрадки для рисования с прилагающими для них красками и маркерами? Вот тут так же пахнет, да ещё и густыми чернилами.       Заприметив меня, любопытно разглядывающего товары, мальчик тут же обратился ко мне с предложениями:       — О! Парнишка, вижу тебя чем-то заинтересовали мои вещи, — кинул он руками на большой стол, который являлся его местом работы, — давай-давай, смелее покупай! — зачитал тот дежурную рифму.       Я же прошёлся взглядом столу и отметил, что продукция действительно достойная. Всё цело и не помято, чехлы для свитков сделаны из качественного бамбука, а угли для рисования были также отлично отшлифованы. Но вот я всё тетрадок или свитков не мог найти, мне нужны были самые обычные свитки для того, чтобы просто записывать на уроках домашнее задание, или хотя бы блокноты.       Что я и решил у него спросить, прокашлявшись перед этим, важно задал вопрос:       — А у вас есть свитки? — кинул взгляд на стол.       — Свитки? Не, братишка, такой роскошью не располагаем, — покачав головой, кинул на меня снисходительный взгляд, странно улыбнувшись. За ребёнка держит? Я не про те, идиот.       — Я имел в виду бумажные свитки, для академии, — поправил я.       — А-а, если ты про это, то… секунду, попробую нарыть, — дёрнув брови вверх, закивал тот, ныряя вниз, в коробки под лавкой.       Я же, пожав плечами, позвал Мидорию, махнув ей рукой. Она помялась, постукивая указательными пальцами друг о друга, но всё же медленно прошла ко мне.       — Чего надобно? — чуть спешно спросила она, неуютно и беспокойно озираясь по сторонам.       Я тяжело вздохнул и начал знакомиться с товаром. Та лишь морщилась, видя разномастные вещички с лавки, видите ли, ей не нравится уровень опыта в таком замызганном месте. «Тоже мне, аристократка нашлась. Купи и не парься, чего тебе хоть нравится-то?» — подумал я.       Тот, заметив её, встрепенулся. Скоро выныривая из-под лавки с маленькой коробкой на руках, он тут же возразил девчонке:       — Вполне нормальные вещички, на них писать-то можно, а это главное, ну а то, что у меня тут лавка не ажур, так это уже ваши заморочки, — жарко выпалил он, неряшливо махнув на эти самые «заморочки».       — Вот тут-то ты и прав, какая разница, на чём пишешь? Главное, что можно писать! — убедительно поднял вверх палец.       На что она снова поморщилась и вовсе отвернулась. Я снова повздыхал, но купил у него несколько свитков, ну её! У него, кстати, даже тетради нашлись, которые я с удовольствием купил. Взял я у него ещё и парочку карандашей и маленьких, но удобных ручек, а кисти решил брать в других, более качественных магазинах, тут они были помятыми и использованными.       Вот так и попрощались на доброй ноте с молодым продавцом, затем мы пошли дальше обыскивать уже вне базара магазины. Накупила она всякого, но, видно, для неё полезного, даже плойку взяла и фен. Эх, Хокаге стоило бы вкладываться больше в современные технологии, полезные не только в военных целях, но ещё и в быту.       Повезло еще, что стиралки, газовые плиты и розетки есть. А то не знал бы, как без них жить. ***       Уже к ночи закончив с покупками, когда солнце коснулось края горизонта, а небо окрасилось в малиновый, — мы пошли проведать родных.       Настроение, честно сказать, было не самое лучшее. Мы целый день ходили по магазинам и покупали не только школьные принадлежности, но ещё и продукты домой. Овощи покупали, мыло и шампуни, стиральные порошки, специи, аптечки даже взяли (вдруг что на тренировках случится) и про мои любимые вагаси не забыли. Мы ещё много чего накупили. Чего килограммы мяса стоят, которые мне пришлось таскать несколькими ходками! Всем этим руководила и она, и я.       Вот и устали мы, и опустошены. Вроде все дела уже миновали, и ты с удовольствием можешь растянуться на постели, но тебе надо и сделать парочку обязательных вещей.       И так, по весёлому щебетанию птичек и лёгкому ветру, что собирал листья, мы шли к кладбищу. И чем ближе мы подходили, тем люднее тут было. Дети, старики, молодые и так далее, много кто потерял близких в тот день, и не все ещё отпустили своих родных или друзей в мир иной.       Но, к моему глубокому ужасу и сожалению, больше всего тут было… детей.       Проглотив ком в горле, я с беспокойством оглядывал десяток детей, что смиренно стояли у надгробий у своих родителей или кого-либо. Кто-то из них плакал, кто то тихо хныкал, а некоторые с красными веками безмолвно стояли, покачиваясь от дующего ветра. Жаль мне их всех, не только детей, а тех, кто тут присутствует. Каждый из них получил столько боли и страданий, мне и словами не описать.       Пожилые, что оплакивали своих детей, калеки, что стояли на коленях перед могилами близких. Ужасно всё это, и Мидория посильнее ко мне прижалась. Мрачной и подавляющей тут была атмосфера.       На моей старой родине отдельная могила имела свой квадрат, который ограждался блоками кирпича и ракуши, и уже в этот квадрат погребали усопшего. Хоть я и русский, но мать моя казашка, и я был отлично об этом осведомлён и не раз навещал предков. А вот тут-то могилы были установлены ровными рядами. Грани-плиты из тёмного гранита, один пласт на другом, а в центре была металлическая пластинка с именами умерших.       Мы прошли вдоль первого ряда, и тут наши пути разошлись. Мои близкие были похоронены в дальней стороне, на шестнадцатом ряду. Та лишь вяло отпустила мою руку, сжав пальцы, она осталась перед двумя могилами, расположенными чуть ближе друг к другу. А я, не останавливаясь, молча прошёл вперед.       — Пап, мам… — донёсся сдавленный всхлип сзади.       Мидории было тяжело это переносить, к тому же ей тут одной было ещё более неуютно. Но ничего поделать не могу, она должна как-то справиться с этим, а иначе никак.       Тут людей не хоронят — их кремируют. Сам прах они замуровывают под надгробьем, а сами надгробия сделаны из массивных камней или же, как все тут любят, из гранита. Так как тут могила братская, то и сами памятники одинаковые по форме и цвету. На них нет портретов погибших, только их имена, а цветы чаще всего кладут прямо на надгробие. Хоронят-то разве что тут Сенджу, а у народа в основном принято кремировать. Так скажем, чтобы освободить душу от тела.       Пройдя ещё немного, я-таки дошагал к последнему захоронению своих родителей.       «Като Синдзи» и «Като Мигуро» — два близко расположенных надгробий. И по моей личной просьбе на каждом из них были выгравированы их портреты, искаженные, но отличимые.       Ветер трепал волосы, на улице было свободно и прохладно, но при виде них, мне почему-то становилось ужасно тоскливо и одиноко. Мне ещё не верилось в их смерть…       — Мигуро, Синдзи, простите, что я являюсь не тем, кем вы меня считали, но я вас так же любил, как своих настоящих маму и папу, спасибо вам, — всё же не смог я сдержаться, и в конце мой голос дрогнул, а видя эти лица с лёгкой улыбкой, что глядели вдаль, будто в светлое будущее, у меня на душе становилось тяжко и горестно. Ноги предательски подкосились, и я едва не упал прямо на сухую землю. Сам не ожидал, что вдруг почувствую ужасное одиночество, от которого хотелось кричать.       Стоя так, в один момент мне будто показалось, что я чувствую чьё-то присутствие, а позже и вовсе касание на своём плече. Но, быстро обернувшись, я, к своему удивлению, никого не заметил. Съёжившись и сглотнув, я прошёл по этому ряду и уже оказался перед ещё одной могилой.       «Като Шизуне» — гласило имя этого гроба. Я не смог выдавить из себя слов, и лишь быстро текущие по щекам слёзы никак не унимались. Безудержно всхлипывая, я пытался вытереть их. В конце концов я упал на колени, прижавшись щекой к камню.       Так я простоял долго, не заметив, как полностью успокоился. Еще теплый, прогревшийся на дневном солнце гранит, так приятно теплил кожу. Мне было так уютно, что совсем не хотелось его покидать, но на улице начинало темнеть, а Мидория, вероятно, меня уже заждалась.       Шмыгнув носом и встав на ноги, я потянулся и снова перевёл взгляд на очень точный портрет Шизуне, что также глядела невидимым взглядом вдаль.       — Пока, Ши-тян, — прошептал я, разворачиваясь в сторону девочки.       Людей стало уже поменьше, но всё ещё достаточно: кто-то зажигал свечи, кто-то просто сидел рядом с надгробиями, но все они хотя бы немного дополняли эту одинокую атмосферу. Одному тут было бы ещё хуже.       — Пошли домой? — хватая меня за руку, тихо спросила она.       — Нет, надо посетить ещё кое-кого, — ответил я.       — Кого? — недоумённо вопросила она.       Я же лишь промолчал и повел её к середине ряда могил, к самой главной, что была посвящена тому человеку, что спас деревню от её главной напасти — Минато Намикадзе. Рядом была могила его жены.       Но долго у них не задержались, Мидория сложила руки вместе и что-то прочитала, чутка склонив голову, я же повторил за ней и внутренне прошептал, что я исполню их просьбу. Но пока я ещё слаб, и мне стоит набираться сил, да я даже не знаю, где их мальчик находится.       Уже у выхода мы в последний раз остановились и кинули прощальный взгляд на место. После этого мы покинули облагороженную деревьями границу центрального кладбища Конохи, посвященную всем погибшим в день нападения Кьюби.       — А теперь домой?       — Домой.       Держась за руки, мы на фоне малинового пёстрого неба под мелодичную песнь птиц пошли обратно.