Объятие смерти

      Не думал, что на уроках будет та-а-ак скучно. Тяжело вздохнув и положив голову на руку, я обратил свой взор на двор академии, где проходила практика у старшекурсников.       Честно, у меня уже глаза слипались, а я вчера ещё и поздно лёг. Всё уснуть не мог, не знаю, почему. А у Року-сенсея такой занудный и, словно вязкий клей, тягучий, монотонный голос… Он прямо как болото — засасывает своей угрюмостью. Видно, ему самому не особо прельщает учить малолеток, но выбора нет. Как и у меня.       Тот уже минут двадцать распинается об инфраструктуре и истории Конохи, но я-то всё уже знаю по свиткам, которые мне давала Ши-тян, когда я умирал от безделья.       — Со дня образования Конохи, — тот сделал паузу, а потом, широко раскрыв рот, смачно и аппетитно зевнул перед всеми. По всей аудитории прошлась волна зевков, прямо как цепная реакция. Я так же не сдержался, и прямо от души раскрыл рот аж несколько раз. — Кхм, так вот, со дня образования Конохи ещё ни одна страна не сплотила столько кланов, как деревня скрытого Листа. Если же остальные кланы вели экспансивную политику, вынуждая другие кланы на территории их стран присоединяться к их Какурезато, то вот Первый Хокаге, Хаширама Сенджу, — старик замолчал, обводя всех взглядом и удостоверяясь, что все слушают, — сплотил кланы путём браков и мирных договоров, задабривая людей приятными условиями и высокими ставками, — закончил он свою тираду.       Я и так про всё это знаю, по аниме видел, а ещё мне это Ши-тян говорила, пока готовила. Говорила, что это будут нам преподавать тут, что и случилось. Но я не думал, что это будут нам рассказывать так скучно и неинтересно. Он словно с книги слово в слово читает.       — Дети, послушайте, это всё вам пригодится на сессиях, да и хорошо знать свою историю, верно? — важно спросил он у них, на что получил гомон положительных ответов.       Тот улыбнулся и, поправив рубашку, продолжил:       — Первыми, кто решил присоединиться, — чуть более живее начал он, — были обычные гражданские, что решили ужиться с шиноби, таким способом получая защиту у Сенджу и Учиха взамен на то, что они будут работать на полях, снабжая ниндзя едой и припасами, а также обеспечивая им сбыт товаров. А вот из кланов был клан Шимура, а за ними уже клан Сарутоби, позже Хьюга, Хатаке, Курама, Абураме, Инузука, — парень, сидящий недалеко от меня, расправил плечи при упоминании его клана, — Тори, Троица Ино-Шика-Чо, а также другие малые военные кооперативы, — закончил он, но, сверившись с бумагами на руках, решил добавить, — да, забыл, Клан Ли, Умино и Като.       Я улыбнулся, когда тот в конце упомянул мой клан. Думал, он не будет о нём говорить, но всё же сказал. Мелочь, а приятно. После его слов несколько взглядов от моих сокурсников остановились на мне, кто-то вытянул брови вверх от упоминания моих предков, кто-то просто смотрел на меня оценивающим взглядом.       Мой клан был малочисленным: когда он только появился в Конохе, численность составляла максимум человек двадцать-двадцать пять. Но, к сожалению, большая часть людей легла на войне, а из тех девушек клана, что остались, повыходили замуж за других представителей кланов, пока не осталась моя мать, мать Ши-тян, которая почила на одной из миссий, как и моя, а также мой дядя Дан.       Клан наш специализировался на шпионаже, гендзюцу и тайдзюцу. Мои предки были искусны в тайдзюцу, чего только Дан стоит, который прославился за счёт своего Тая и техники высвобождения души. Насчет последнего… Этой техникой владели многие из моего клана. Техника высвобождения души была создана Вторым Хокаге — Тобирамой Сенджу. Сама она заключалась в том, что наша часть чакры, состоящая исключительно из Инь стороны, отделялась из нас, высвобождая в форме души наше сознание.       Как мы знаем, чакра состоит из двух элементов: Инь и Янь, две противоположности — телесная и духовная. Стимулируя очаг, мы смешиваем эти две стороны, формируя синтез этих двух элементов. Благодаря этому мы и делаем фиги руками и творим магию: огонь выдыхаем, молнией из рук стреляем, Дамблдоры на минималках, в общем. Так вот, как раз-таки у нашего клана из-за генетической специфики у всех людей есть сильный перекос в сторону Инь.       Инь отвечает за наше сознание, например, если мы будем качать мозги, то будет улучшаться Инь, а если будем качать тело, поднимая тяжести, то улучшаться будет наше тело, что и позволяет шиноби быть сильными и быстрыми.       А вот Инь помогает быстро реагировать, легче запоминать, держать рассудок холодным. Благодаря этому у нас и было много мастеров Тай и Ген, но было мало мастеров Нин. Для хорошего высвобождения ниндюзцу — любого: огонь, вода, земля там — нужно грамотно совместить в процентном соотношении столько Инь и Ян, сколько требует этого техника. Если же мы мало вложим Ян, то техника будет недостаточно мощной или же вовсе не получится. А вот если то же будет с Инь, то мы и вовсе можем потерять контроль над техникой.       Нужно найти между ними середину, к тому же ещё высвобождать через тенкецу чакру и поддерживать напор. Перед этим мы складываем мудры, пережимая пальцами в некоторых местах тенкецу, но надо ещё и чакру направлять к рукам, по «дороге», не теряя концентраций, и правильно её смешивать.       Не стоит забывать и о правильной дозировке, ведь если переборщить, то техника просто высосет всю чакру и получится слишком мощной либо чакра сольётся в воздух через тенкецу. Вот и останешься перед врагом один на один без чакры.       Ух, в каноне Наруто, думаю, чакры сливал просто море, неправильно вкладывая её в техники из-за плохого контроля.       И если говорить про технику, подаренную Тобирамой, то она получается лучше всего у нас. Ведь техника требует огромного количества Инь для поддержания духовного аватара и для пробивания естественной защиты сознания врага.       Дан, используя эту технику, брал контроль над телами врагов, тем самым обезвреживая их ими самими. Те просто не ожидают, что их же товарищ начнёт их резать, пока тело самого же пользователя будет валяться где-нибудь под маскировкой. Круто, ничего не скажешь.       Чакра сама по себе отдельный разговор, о ней можно говорить много. Она слишком мистическая, в ней сокрыто много секретов. Она подойдёт не только в боевом плане, так ещё и в духовном, и в любом другом. Она полезна и в быту.       Люди научились использовать её не только для умерщвления себе подобных, но и для спасения их же попок. Ирьёниндзюцу.       Вот это область сферы шиноби, которая привлекает меня больше всего. Она меня удивляет и поражает, ведь с её помощью можно чисто из воздуха заращивать конечности и части тела. Буквально! Тебе не нужно сшивать рану или сидеть и дезинфицировать, выводя из раны внешние объекты. Всё делает чакра.       Манипулируя своей чакрой, мы воздействуем на плоть другого человека. Техника мистической руки — это как манипулятор для тела, конструктор. Используя её, можно исцелять. Я ещё плохо разбираюсь в этом, но это как приказывать другой чакре манипулировать клетками, а те же, в свою очередь, подчиняясь при помощи этой чакры, начинали творить чудеса.       Мои знания пока поверхностны, подробнее я об этом узнаю, когда поступлю на медицинский факультет. Туда будут набирать примерно на третьем-четвёртом курсе. Да, я планирую повторно стать медиком. Ну, в прошлой жизни им не стал, но попробую в этой…       — Эх, как же всё-таки сенсей скучно излагает, — вздохнув, я разлёгся на своей парте.       — Ага, у меня сейчас мозги вытекут, — вдруг подал голос мой сосед по парте. Мальчишка с острыми и хищными чертами лицами, волосы у него доходили до мочек ушей, спадая ему на глаза. Он был из клана Инузука.       Я хмыкнул на его слова и, отвернувшись к окну, закрыв глаза, которые начали слипаться, вспоминал своё первое поступление.

***

      Перед большим зеркалом, над умывальной раковиной, в достаточно просторной комнате, обложенной белым кафелем, аккуратно и медленно брился мужчина не больше тридцати лет.       Этот мужчина — я, Такаи, раннее был в ранге Токубецу Джонина, но сейчас перешёл в декрет и стал обычным джонином. В одной из битв мне пришлось выложиться на все сто, прикрывая отход своей группы. Я сражался до последнего, держа врага у границы, вместе с другими такими же отчаянными шиноби.       Моя группа состояла из молодых ребятишек, ещё не видевших жизни, слабых и неопытных чунинов, которым было по пятнадцать-шестнадцать. А мне тогда двадцать едва исполнилось, когда я решил пожертвовать ради будущего поколения вместе с другими ветеранами.       И, когда я уже не надеялся на спасение, выжигая свой очаг, на помощь пришла подмога. Как оказалось, при отступлении моя группа встретилась с самой ныне покойной Жёлтой Молнией, ещё не ставшей тогда Хокаге, и его командой.       Несколько десятков бойцов Сунагакуре при виде Минато Намикадзе отступили от границы. Одним лишь своим присутствием он отогнал около сорока шиноби Суны, когда мы в несколько рыл, жертвуя своей жизнью, не могли этого сделать. Удивительно.       Вот так я и выжил, но, к сожалению, мне тогда едва это удалось. Все считали, что не дотяну до деревни, но повезло, дотянул. Ну а уже после мне диагностировали ГПО (Гипофункциональные Перебои Очага), простыми словами: мой очаг перестал вырабатывать достаточное количество чакры для обеспечения работы всей СЦЧ.       Закинувшись сильными стимуляторами, в тот момент я встал на один уровень с джонинами S-ранга, но этим самым я превратил в труху свои каналы и очаг. Так что сейчас я буду едва сильнее слабого генина.       После случившегося я выпал в краткосрочную депрессию, но, к счастью, из неё вывела моя жена. Добрая, нежная и позитивная, моя улыбчивая жена — Сарутоби Рика. Дочка самого третьего Хокаге.       И Хокаге, увидев состояние своего зятя, дал мне занятие, а именно — работу в качестве сенсея в академии!       Честно, поначалу сильно сомневался в том, что всё получится, ибо с детьми работать я особо не умею, но это куда лучше, чем просто валяться дома без дела, пока моя любимая Рика ходит на миссии. Не хочу быть нахлебником, передам хоть знания новому поколению.       Вот я и решил в ночь в первый день знакомства с учениками привести себя в порядок. Вон как зарос, прямо на бомжа походить стал. А сейчас лет так десять будто сбросил.       Макая бритву в воду и мягко касаясь пушистым полотенцем, я довольно оглядел результат проделанной работы. Постриженные в полубокс волосы, лёгкий загар на лице, выраженные скулы и нос с горбинкой. А ещё чистые белоснежные зубы.       Улыбнувшись, я пошёл в спальню к своей жене, где она уже видела вторые сны. Тихо уместившись рядом с ней на нашей кровати и успокоив очаг, сам того не понимая, вздремнул, несмотря на волнения перед предстоящим днём.       На утро же, быстро позавтракав заботливо приготовленной яичницей Рики и забрав бенто, так же состряпанное ею, с улыбкой направился в академию. Рика сегодня миссию брать не будет, останется дома убираться. К моему приходу вечером дома будет чисто и убрано, а уютом своим будет дополнять она же.       Прохаживаясь по дороге к академии, я с легким удовлетворением рассматривал уже привычную мне Коноху. После Кьюби, Коноха, будто пчелиный рой, была разворошена. Люди куда-то спешили, тут и там перекрикивались рабочие и прорабы, туда сюда бегали торговцы. Сейчас же деревня снова вошла в привычный ей ритм, когда всё устаканилось, и люди более-менее отошли от трагедии.       И чем дальше я шёл, тем чаще встречал детишек, сонливых и уставших, вечно потирающих свои глаза. Кто-то спешил, а кто-то, повесив нос, угрюмо шагал в сторону академии. Я же, в свою очередь, был в здравии и в хорошем настроении, лёгким шагом направлялся туда.       Пока детишек будут распределять по группам и аудиториям, мамочки, папочки распрощаются с детьми, а уже после того, как Хокаге произнесёт речь, выйдут учителя, что заберут свои группы. Можно пока не спешить, но и медлить не стоило, возможно, моя группа только-только собирается. Надеюсь, мне попадутся адекватные детишки, а то слышал, у Танако-сана в группе одни клановые были, так ещё и надменные, буйные, а они дети клановых, кричать-то он опасался, как и наказывать. Эх.       Уже через десять минут я дошёл до академии. Передо мной предстала её территория, а вот перед ней собирались сотни людей. От детей до провожающих их взрослых.       То и дело виднелись вспышки камеры и слышались щелчки, где-то там плакали мамки, прощающиеся с детьми. Стоял лютый гомон сотни голосов. Я через парадный вход не пошёл, обошёл стену, что окружала академию, а там уже, приложив слегка усилий с чакрой, перепрыгнул двухметровую стену.       Оттуда войдя в здание академии, прошёл по коридорам знакомого мне училища, в месте, где я давно учился. Эта академия возведена ещё во времена Второй Мировой, и она не единственная. Есть ещё несколько училищ для шиноби, где учатся детишки разных семей.       Проходя по коридорам, я то и дело встречал своих коллег, молодых девушек, стариков и мужчин.       — Воу, что-то многовато людей, — удивлённо пробормотал я, когда перед моими глазами предстал внутренний двор академии.       Стоял оглушительный шум, дети тут и там толпились большими кучками в несколько десятков человек. Тут было голов 600-800, не меньше, а это ещё не учитывая то, что в других академиях примерно так же, если не хуже.       Детей было так много, что их бубнёж уже превратился в бессвязную и громкую мелодию. От вида такого количества людей мне стало немного не по себе. Впервые вижу такое скопление.       Так-так, во всём этом мне нужно было найти свою группу, а как её найти в такой толпе — одному богу известно. Вроде бы им даётся листок с числом их группы, я же взял сто пятнадцатую группу. Но вот детей был столько, что среди них сами детишки, что держат листки, терялись.       В такой толпе их найти почти что невозможно. Вон, где-то учителя сами держат листы, громко зазывая число их группы. Самих учителей было много. С ними-то я предварительно познакомился на одном из собраний. Там-то все и представлялись друг другу, и основную их часть составляли больше чунины и прошедшие войну ветераны, не желавшие больше подниматься по уровню.       Много кто был одет в самое разное. Вижу, кто-то вообще не парился и оделся в повседневную домашнюю одежду, футболку и шорты, м-да. А другие уже находились в жилете чунина или же в другой, более официальной одежде.       Кто в жилетах, а кто в костюмах, привезённых из страны молний, а кто-то так же, как и я — в классике: в белой рубашке и чёрных брюках. Ну да, особо мудрить не стал. Хех, а старик Юичи, что чудит, нарядился в традиционное старое кимоно с рисунками журавлей. Ярый патриот традиций и старых устоев, считает, что одеваться в импорт из других стран неправильно.       Ладно, мне уже надо поскорее находить свою группу, скоро детей начнут распределять по классам. Засунув руки в карман своих штанов, я, посвистывая, начал озираться по сторонам, хоть и мой свист терялся в шуме криков, но всё же меня успокаивал.       Уже сколько ищу и гляжу, а свою группу я найти не в силах. От такого количества разных мастей цвета и детей у меня уже начало рябить в глазах. От напряжения у меня разболелась голова и начало гулко пульсировать в висках. Потерев переносицу, я прогнал по голове чакру. Это немного освежило голову и уняло боль, она притупилась, а зрение снова пришло в норму. Но и снова я не мог их найти. И я такой не единственный, где-то в стороне, нервно оглядываясь, кусал ногти парнишка, что так же пошёл сенсеем сюда. Видать, тоже не может найти.       Чёрт, мне не людей рассматривать надо, а группу свою находить и как можно скорее, а то директор штык вставит, если группа там останется. Но тут, как вспомнил о директоре, так он и заявил о себе:       — Всем ученикам, что держат листы с цифрами группы, выставить руки вверх и направить в сторону парадной двери! — пронесся эхом голос директора по двору академии.       Использовал чакру для усиления звука. Слышатся лёгкие искажения звука. Тот же ещё раз повторил свои слова, но на этот раз чуть громче. Голоса утихли, и как по команде один за другим дети, державшие листы А4, высоко задрали руки, повернув их в одну сторону. Облегчил же нам задачу директор, видно, не впервой такое уже, чувствуется опыт. Хмыкнув, я уже скорее начал оглядывать цифры на листах.       Тут и там слышались детские крики, оглашающие числа своих групп. Я спешно рыскал взглядом по толпе, пока тот не зацепился за голубую макушку какой-то… девочки. Тонкие накрашенные помадой губы, светлая чистая кожа, острые и аристократичные черты лица и светло голубого окраса волосы, которые падали до её плеч. У неё были тёмные глаза цвета листвы. Миленькая девочка, одетая в зелёную мешковатую кофту с изображением котят. Явно клановая, но очень знакомое лицо.       И как по совпадению, кинув взгляд на лист, что она держала двумя руками, коль являлась самой высокой среди других, я увидел число своей группы: «115». Вот это да, не обрати внимания, так бы и гулял среди толпы, а так заметил благодаря её яркому внешнему виду.       Вытащив ладони, я вытер лицо рукой, шмыгнул носом и провёл языком по зубам, вдруг там налёт. Отряхнулся и с уверенным видом направился в сторону своры своих щеглов.       — Йо, дети, — уверенно пройдя, окликнул их я, вот только внимания никакого они не обратили. Они меня не услышали, и я немного замялся. Прокашлявшись, чуть более громко и твёрдо повторил:       — Сто пятнадцатая группа! — наконец, они обратили внимание, повернув свои головы в мою сторону, смыкая десятки пар глаз на мне, — Эм… я ваш новый сенсей, Орои Такаги, приятно с вами познакомиться, — в начале замявшись под столькими взглядами детей, я закончил твёрдо.       Первой из всех отреагировала та самая девочка с насыщенного цвета волосами. Та благосклонно улыбнулась и проворковала: «Здравствуйте, Такаи-сенсей, позаботьтесь о нас». Затем поклонилась, а за ней повторили остальные.       Точно клановая! Обучена этикету да и вежливая. Голосок у неё тоненький, но твёрдый, хоть и вежливый. Будет старостой, она отлично для этого подходит. Я же им кивнул и махнул рукой, чтобы следовали за нами. Все тронулись с места, и мы всей гурьбой пошагали ко входу в академию. Зайдём также с чёрного входа, со стороны столовой, а там уже через неё проскочим на лестницу, ну и уже к нашей двести двадцать пятой аудитории.       Учителя уже уводили ребят, так что и своих буду уводить. Как отрапортовала девочка, детей было ровно сорок семь, к тому же так было указано на листе с именами. Я этот момент проворонил, но, благо, девочка это просчитала, молодец. В будущем об этом стоит думать заранее, а не вот так вот разевать рот. А то если с чадом их родителей что-то случится, то они мне устроят такую весёлую жизнь, но короткую.       По дороге мне не раз встречались такие же группы, которые вышагивали по деревянному паркету академии. Как бы паркет целым остался, а то по нему ещё и топтаться будут, резвясь. Я на это в юности внимания не обращал.       Ладно, мы уже пришли.       — Всем стоять! — скомандовал я, и толпа остановилась. Убедившись, что никого по дороге не потеряли, я удовлетворённо кивнул: — Все заходим и садимся на свои места без лишнего шума и разговоров, — сказав это, я, звеня связкой ключей, вставил одну из них в замочную скважину.       Попытался покрутить, но что-то не получилось. Выцепил другой ключ и вставил, так же не получилось, ключи не подходили. А мне дали эту связку, а я хер пойми, какой из этого мой. Сглотнув, я начал одну за другой вставлять ключи, но вот всё не получалось и не получалось. Я уже начал слегка паниковать, спиной чувствовал, как меня буравят десятки взглядов.       — сейчас-сейчас, — нервно улыбаясь, ответил я и снова стал пытаться, но вот только я начал путаться в ключах.       Ах, я уже вставлял этот или нет? Или же вставлял, чёрт, а вот этот? Да где же ключ?! Почесав голову, я уже начал придумывать другой план, и вообще появились мысли в какую-нибудь другую аудиторию их привести, как тут подала голос та девочка:       — Сенсей, давайте попробую я, — сцепив руки сзади, попросила она.       Я же встал и, не найдя лучшего решения, протянул связку ей.       — Вроде эта, но что-то она не подходит, — схватился за ту, что обозначалась белым лаком, та же снова улыбнулась и кивнула.       Я отошел от двери, а вот она как ни в чём не бывало всунула ключ в замок, подтолкнула дверь боком и… дверь с щелчком открылась. Она махнула рукой и прошла внутрь, за ней пошли другие.       Я с раскрытым ртом стоял у входа, собирая глаза в кучу. Тяжело вздохнул и покачал головой, пиная свою тупость. А детишки уже расселись по лекционной аудитории. Кто-то тихо перешептывался, подзывая знакомых к себе. А она просто заняла место рядом с окном, положив руки на парту, как примерная ученица.       Сама аудитория была не слишком большой: пятнадцать квадратных метров, в пять метров высоту, а парты расположены как по лесенке вверх. На противоположной от неё стене висела тёмно-зелёная доска. Сбоку, ближе к окну, стоял мой стол из тёмного дерева. Я на своё место садиться не стал, а встал перед доской в середине помещения и дождался, когда разговоры утихнут и дети займут свои места.       Когда же всё утихло, разговоры прекратились и все смирно сидели на местах, я прокашлялся и начал говорить:       — Приветствую вас, ученики, в академии Учихи Кагаме, — дежурно представил академию, на что получил кивки от детей, — представлюсь ещё раз, моё имя — Такаи Орои, двадцать три года, любитель рыбалок, ещё я нахожусь в звании бывшего джонина, но из-за ранения я отошёл от дел шиноби, теперь же я ваш учитель, мне приятно видеть вас, надеюсь, вы будете послушными. Пожалуйста, представьтесь, не стесняйтесь, — с этими словами я всем мягко улыбнулся и кивнул.       Прошло немного времени, кто-то переглядывался, но никто не спешил вставать, все ждали и мялись, понимаю их, таким же в первый день академии был. И уже собирался я самому поднимать детей, как та же девочка аккуратно встала с места, и, когда взгляды на ней сомкнулись, начала:       — Здравствуйте всем, моё имя — Като Тарелл, пять лет, люблю Вагаси и честных людей, позаботьтесь обо мне, — быстро проговорив и поклонившись, она села на своё место.       Она лидер, точно поведёт людей. Сделаю её старостой, но вот не могу вспомнить, она точно мне кого-то напоминает! Тут же с места подорвался её сосед, парнишка с колючими коричневыми волосами, под глазами и вдоль них ложились красные полоски, а также слегка выпирающие клыки из-под губ.       — Всем здарова! Я Инузука Кира, мне шесть лет, я люблю арбузы и обожаю ухаживать за шерстью своего пса, но его сейчас со мной нет, покажу чуть позже, — тот уже собирался сесть, а потом спохватился, схватившись за лоб, — ах да, позаботьтесь обо мне, — также поклонился он и рухнул на место.       Так и продолжалось. Эти двое дали пример, и дети уже смелее начали вставать со своих мест. В общем, закончили мы через час, кто-то говорил мало, называя лишь имя и возраст, а кто-то рассказывал о себе и о своих увлечениях. Все такие разные и индивидуальные, каждый уникален, аж гордость берет.       Клановых же было двадцать шесть, а остальные были бесклановыми: детьми потомственных шиноби или простых гражданских. Но вот к моему удивлению, девочка оказалась родственницей Дан-сенсея. Наставником моей команды был Като Дан, был он им недолго, пару месяцев, а вот дальше он ушёл из жизни в одной кровопролитной битве. Дан-сенсей мог взять нас, что и делали другие, чтобы молодняк набирался опыта в боях, но он уберёг нас от этого, не став рисковать нами.       Он был очень выдающимся шиноби, а ещё отличным учителем. Благодаря ему я смог разобраться в своей технике «Высасывания чакры». Да и в целом он заложил в нас отличную основу, фундамент, на который мы, опёршись, начали строить свою карьеру.       Вот так встреча, а я-то думал, чего у неё лицо такое знакомое. А вот оно как. Пока я расписывал их имена в журнал, они уже разговорились, начиная знакомиться друг с другом. А я то и дело кидал взгляд на неё, сравнивая её с Дан-сенсеем, и, чем больше я её сравнивал, тем больше я находил сходств. Прям копия его.       Когда же я закончил, я прямо у всех на виду спросил о её связи с Като Даном. Это во-первых поднимет её репутацию среди других детей, ибо я уверен, что другие клановые будут её прессовать за прилежность, проходили такое. Так как об имени среди люда отлично известно, возможно, и эти детишки о нём знают. На что та дала ответ:       — Да, я племянник самого Като Дана, которого именуют «Ветряным духом», думаю, его имя многим известно, — чуть горделиво произнесла она и села на своё место.       Ага, значит, она действительно имеет связь… стоп, мне послышалось? «Племянник»? Она случаем не проговорилась?       — Ты племянник Дана-сенсея, — чётко уточнил я, а суффикс вырвался сам по себе, на что я получил утвердительный кивок, — «племянник», — снова выделил, на что повторно получил кивок.       От такого я просто впал в ступор, непонимающим взглядом сверля её лоб. Та… тот… смутился как-то по-девичьи и отвёл свои малахитовые глаза в сторону. Я быстро заморгал и покачал головой, снимая наваждение. Так-с, поправка, это не она, а он.       Вот так сюрприз… ну, хотя бы я не обратился к нему на она, а то было бы как-то неудобно. Винить его в этом не стоит, он сам родился с такой генетикой, парнишка есть парнишка. Вот почему он высокий, наш сенсей-то тоже был высоким среди других. Она… чёрт, он. А-а-а, как же тяжело, а мне ещё отчет писать о каждом. А насчёт него тоже нужно написать, да и в касту клановых.       Мне было слишком непривычно обращаться к нему на мужской род, ибо он имел слишком смазливый вид и больше походил на девочку. Да он был женственнее, чем все остальные девочки класса. Он имел очень нежные черты лица, и кажется в ступор впал не только я, но и парни нашего класса.       Ладно, каждый имеет свои причуды, мой сенсей тоже имел женские черты лица, но это никак не мешало быть ему джонином S-ранга. Смахнув руками с краешка глаз крошку, я начал вводить в курс дела учащихся. Работа начинается сейчас.