Дьявол всегда рядом.

Боль. Она везде. Острая, ноющая или тупая — боль была по всему телу, и везде она была разной. В районе живота она была ноющей, в голове — тупой, будто стучали молотком по макушке, а острая боль была в горле. Аарону ужасно хотелось пить. Чувствуя только боль, он не сразу понял, что вообще происходит и где он находится. Вспоминались только обрывки вчерашней ночи. Вот парень получает звонок от Кейт и сразу выезжает в клуб, вот он натыкается на Натаниэля, они ругаются и… Стоп. Резко распахнув глаза, Миньярд тут же их закрывает из-за яркого солнечного света, проходящего через окно и заливающего всю комнату. Парень совершенно не понимает, где он находится, да еще и болит абсолютно все, что может. И, кажется, даже то, что не может. Протирая глаза после крепкого сна, Аарон наконец-то открывает их и оглядывается. Все еще хмурясь от яркого света, парень понимает — он не в своем доме. И комната ему совсем не знакома — она выполнена в стиле минимализма, который Аарон не очень жалует. Он точно не у себя дома. — Что за черт… — пробубнил парень, понимая, что на нем другая одежда. Вчера он наспех накинул красную толстовку и широкие черные джинсы. Сейчас же на нем была огромная белая футболка и серые штаны, которые тоже были слишком длинными. Еще и телефона нигде не было. Аккуратно вставая с кровати, на которой очнулся, и превозмогая боль, Миньярд добрел до двери и открыл ее, сталкиваясь с кем-то. Подняв голову, он увидел холодные, ледяные глаза. Натаниэль. — Проснулся? — обойдя парня, бодро спросил Веснински. — Как видишь. Где я? — замечая то, как Веснински открывает шторы до конца, Аарон стонет и снова сталкивается с головной болью. — Ты ж не пил, чего такой помятый? — проигнорировав вопрос, непонимающе спрашивает парень. Он прикалывается, что-ли? Разве не он вчера ударил Миньярда головой об землю и… Живот. Опомнившись, Аарон задирает футболку и видит длинный, белый пластырь, который чуть заляпан кровью. Видимо, изнутри. — О, точно. Это будет тебе уроком — впредь не дерзи мне, — дружелюбно улыбнулся Натаниэль, но Миньярд знал, что дружбой тут совсем не пахнет. Напряженные мышцы лица говорили об этом. — Да пошел ты, придурок. Обычная улыбка Ната сменилась ухмылкой. Ядовитой, кровожадной. Только заметив ее, понимаешь, что тебе конец. Остается только сверкать пятками, но Аарон стоит. Стоит на месте и не отводит взгляд от этих пронзительных ледяных океанов в глазах Веснински. — Видимо, урок не усвоен? — показывая оскал, говорит парень. — Усвоить урок нужно тебе. Например тот, на котором учат вести себя адекватно, а не подобно психопату, — Аарон плюёт ядом прямо в лицо мафиозника. — Закрой свой паршивый рот! Натаниэль сделал шаг вперед, но не успел приблизиться к Аарону, как раздался хлопок входной двери. Приглушенные голоса и топот явно не одного человека становились все ближе… Первым в комнату зашел Кевин. Увидев взбешенного Натаниэля, остановившегося в полушаге, и пылающего отвращением Аарона, парень с осуждением уставился на Веснински. — Что ты опять вытворяешь, черт неугомонный? — Всего лишь провожу профилактику для «нормального Миньярда». А то вдруг станет таким же психом, как его братец? — улыбнулся Нат. — Ой-ой-ой… — пропел чей-то голос. Человек, которому он принадлежал, обошел Дэя и встал напротив Веснински. — Ты трепло. Эндрю Миньярд был того же роста, что и Аарон. Того же телосложения и внешности. Но как у всех близнецов, он отличался от брата. Характером, чертами лица — у Аарона они были более мягкими, — походкой и взглядом. — Эндрю, — удивленно произнес Аарон, — что ты тут… — Заткнись, — Эндрю обращался к брату, хотя смотрел на Веснинки. — Научи его манерам, Эндрю. Он уже получил за свой длинный язык, но, как я понял, этого было мало, — Нат тоже не отрывал взгляда. — У тебя язык тоже не короткий. Может, проучить и тебя? — потирая лезвия под рукавом, улыбался Эндрю. — Кстати, как твоя рана? — вспомнив про лезвия, Кевин подошел к Аарону и перевел взгляд на Натаниэля. — Извинился бы, а не угрожал. — Я никогда не извиняюсь, ты это знаешь. — Натаниэль спокоен, как черт. А ведь о лезвиях Эндрю ходят ужасающие слухи — якобы они десятками расположены по всему телу под складками одежды. — Сколько там примерно сантиметров, Кевин? — обернулся Эндрю. Дэй поднял взгляд на Аарона, будто спрашивая «Можно?». Но увидев стальной блеск в глазах парня а-ля «Только тронь меня, и я переломаю тебе пальцы», Кевин дал Миньярду самому отклеить пластырь. — На мой взгляд, где-то семь или восемь. Он тонкий и не очень глубокий. — Потому что этот порез — предупреждающий. Зашить лучше не рану, а рот этого мальца. Болтает много, — вставил Нат, продолжая смотреть на Эндрю. Этот Миньярд был опасен. Хоть Нат и не боялся его, но отведи он взгляд на секунду — неизвестно, что выкинет этот гадкий гном. — Семь или восемь, Веснински? — скалясь, весело спросил Эндрю. — Семь. — Значит восемь. Всего я нанесу восемь ударов. — А если бы я выбрал восемь? — Было бы девять. Всегда на один больше. — Ненавижу твою логику. — Взаимно. Пойдем, Аарон, — скомандовал Эндрю, развернулся и направился к выходу. — Мне больше нечего здесь делать. — А мои вещи? — воскликнул Миньярд. — Они в машине, идиот, — сказал Веснински, тоже выходя из комнаты. — Одежда, телефон и прочее — все у Эндрю, — пробубнил Кевин, задерживая взгляд на лице Аарона. — Что это были за переглядки? — Что? — непонимающе спросил Миньярд. — Тогда, в университете. Ты так смотрел на меня, будто я испортил тебе жизнь. Конкретно так испортил. — опираясь плечом на косяк, говорил Кевин. — А разве это не так? По моему мнению, ты это и сделал, — Аарон выпустил колючки. — В любом случае, обсуждать это с тобой я не хочу. Миньярд протиснулся между телом Кевина и вторым дверным косяком, но встал в ступоре. Как найти выход? — Налево по коридору, там лестница. Как спустишься, поверни направо. Белая дверь, — дождавшись кивка парня, Дэй продолжает. — Мы еще вернемся к этому разговору. Аарон обернулся и снова увидел этот дьявольский взгляд. Завораживающий, будто гипнотизирующий. Нет, надо убираться отсюда. — Ты продолжишь его с кем угодно, но не со мной, — Аарон убежал, не оглядываясь и оставляя Кевина в полном одиночестве. — Это мы еще посмотрим.