2.
21 мая 2023 г., 01:19
Миссис Малфой заставила прождать Гермиону у своего кабинета ровно 20 минут — столько же, на сколько она опоздала. Справедливо, хотя и немного мелочно; не говоря уже о том, что это полностью деморализовало. Далеко не хорошее первое впечатление, которого Гермиона намеревалась добиться.
Сидя в ожидании, Гермиона попыталась — несколько отчаянно — привести себя в порядок. Она разгладила помятую блузку и постаралась поправить непокорные локоны волос, выбивавшиеся из аккуратного пучка. Когда утром она закрывала за собой входную дверь, волосы были уложены назад, но декабрьская погода и городская толчея свели на нет все ее старания.
Минуты тянулись. Когда стрелка на часах подошла к десяти утра, Гермиона начала нетерпеливо постукивать ногой по полу.
«Наверное, я должна быть благодарна миссис Малфой за то, что она согласилась продолжить эту встречу», — размышляла она, поднимая руку и нервно покусывая ногти.
Она покинула свою квартиру вовремя и с благими намерениями, но как только сошла с поезда в Уайтхолле, сразу же сбилась с пути. У главного входа в Министерство проходил митинг, возглавляемый громкими и агрессивными членами партии «Волшебники против объединения». Когда она проходила мимо, интенсивность их протеста выбила Гермиону из колеи. Партия В.П.О. вооружилась высоко поднятыми плакатами и усиленными при помощи заклинания голосами, которые разносились по всей округе. Этим утром они использовали пикет, дабы выразить свое мнение против того, что они теперь называли «эрозией современных прав волшебников».
Гермиона откинулась в кресле, тихонько ударившись головой о стену позади себя. Спор о нарушении Международного Статута Секретности и об объединении мира волшебников и маглов, бушевал с тех пор, как Гермиона окончила Хогвартс — а это было несколько лет назад. Гермиона, как человек открытый и политически активный, оказалась втянутой в круговорот событий. Утром, когда она сошла с поезда, митинг был в самом разгаре, и она невольно отвлеклась на суету. Когда спустя некоторое время ей пришло в голову проверить часы, она с ужасом поняла, что опаздывает.
«Вот почему Гарри и Рон настаивают на том, что маггловский транспорт — пустая трата времени, — с несчастным видом подумала она. Зачем пользоваться лондонским метро, когда каминная сеть так невероятно удобна? Если бы я прислушалась к ним, то обошла бы митинг стороной и пришла вовремя».
Проблема заключалась в том, что Гермиона была полна решимости прожить свою жизнь в соответствии со своими принципами; на что Джинни (как и все остальные) любили сравнивать этот принцип с «глупым упрямством». Гермиона смеялась вместе с ними, но не собиралась сдаваться и отступать.
Гермиона взглянула на занятую оформлением документов секретаршу. Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, молодая женщина резко прекратила работу и повернулась на своем стуле, вглядываясь поверх блестящих очков в красной оправе. Гермиона одарила ее робкой, дружелюбной улыбкой. Секретарша дважды моргнула, а затем снова повернулась на стуле.
Гермиона вздохнула. Она встряхнула запястьем, чтобы быстро посмотреть на часы: 10:15. Ее постукивание ногой усилилось.
Наконец двери личного секретаря распахнулась, и в коридор вышла высокая ведьма: миссис Малфой. Она была красива, хотя и немного строга на вид; заостренные черты лица подчеркивало приличное количество косметики, волосы собраны сзади в тугой пучок, и она не улыбнулась, когда назвала Гермиону по имени.
— Мисс Грейнджер?
Гермиона быстро встала.
— Да, это я.
Миссис Малфой отступила назад и протянула изящную наманикюренную руку, жестом приглашая Гермиону войти в кабинет первой.
Гермиона поспешила внутрь и заняла место перед столом женщины. На нее произвели впечатление размеры комнаты: большая, богато украшенная и красиво декорированная; красное дерево и серебро, казались повторяющейся темой. Здесь все выглядело дорого. Гермиона неловко заерзала, внезапно почувствовав себя как рыба, вытащенная на берег.
Миссис Малфой тихо закрыла за собой дверь и направилась к другой стороне стола. Она двигалась с элегантностью крупной птицы; действительно, ее заостренные ногти и умные глаза резко напомнили Гермионе сову, пристально вглядывающуюся в нее, чтобы понять, являлась ли она еще одним хищником или — что лучше — загнанной добычей.
— Итак, мисс Грейнджер, — сказала она, грациозно присаживаясь, — теперь, когда вы, наконец, здесь, мы можем перейти к делу.
Гермиона просто улыбнулась в ответ, смущение окрасило ее щеки в ярко-розовый цвет.
— Полагаю, что последние три года вы работали в бухгалтерии, это верно?
— Да, верно, — ответила Гермиона, говоря чуть быстрее, чем следовало. Она попыталась усилием воли расслабить руки и ноги, устраиваясь поудобнее на мягком кожаном сиденье под собой. — Главным образом, я была ответственна за…
— Вы приносили кофе начальнику отдела и вели его протокол, так? — прервала ее миссис Малфой. Она осторожно взяла лежащие перед ней документы и пробежалась взглядом по их содержимому. — Да… Я помню вас. Видела, как вы выполняли какую-то мелкую работу на последнем межведомственном совещании.
— Ну, я сделала гораздо больше, чем…
Пожилая женщина не потрудилась поднять глаза, когда снова перебила Гермиону.
— Проблема такого отдела, как бухгалтерия, мисс Грейнджер, заключается в том, что бизнес там ведется немного медленно. Здесь, в палате министра, работа идет в быстром темпе и требует невероятных усилий. Она требует как самодисциплины, так и строгой гибкости характера.
Гермиона расправила плечи и села прямо.
— Да, — сказала она, — конечно. Я понимаю, о чем вы говорите. И я думаю, что идеально подошла бы на эту роль, о чем свидетельствует мой…
Миссис Малфой поджала губы.
— Приносить кофе, потратив при этом несколько минут — это не то, что я бы сочла необходимым, мисс Грейнджер. И мы оба знаем, что ваша самодисциплина исключительно низка. — Она подняла глаза и многозначительно посмотрела на настенные часы.
Гермиона почувствовала, что краснеет еще сильнее, но отказалась отступать.
— Я верю, что подойду на эту роль лучше, чем любой другой кандидат, который войдет в вашу дверь. Можете мне поверить, миссис Малфой.
Миссис Малфой резко выдохнула через нос, не впечатленная услышанным.
— Уверенность не продвинет вас так далеко, моя дорогая. Компетентность — это то, что здесь уважают в первую очередь.
— Я быстро учусь, — настаивала Гермиона. — Могу приобрести любые навыки, которыми еще не владею.
— О, не сомневаюсь. — Миссис Малфой уделила время тому, чтобы аккуратно и намеренно отложить резюме Гермионы в сторону. Затем она окинула девушку жестким, ровным взглядом.
Гермиона моргнула в ответ. Было что-то в том, как пожилая женщина отмахивалась от нее — не простое пренебрежение, нет. Возможно, роль сыграла ее относительная молодость? В конце концов, такие должности, как эта, обычно не достаются тем, кому меньше тридцати.
Гермиона почувствовала, как одна бисеринка пота стекает по шее и исчезает под воротником. Она не произвела того впечатления, которого намеревалась произвести, и чувствовала, что собеседование идет под откос.
— Миссис Малфой, — сказала она, наклоняясь вперед, с нацепленной на лицо улыбкой, — обещаю вам, что смогу справиться с этой работой. Если вы примете решение нанять меня, то уверяю, что не пожалеете об этом. Пожалуйста, позвольте мне воспользоваться возможностью приятно удивить вас.
Миссис Малфой подняла руку, выглядя при это так, словно ее подташнивало.
— Пожалуйста, мисс Грейнджер. Думаю, я услышал вполне достаточно.
— Вы еще ничего не услышали, я не…
Она замолчала; миссис Малфой оборвала ее одним испепеляющим взглядом. Гермиона прикусила язык и отступила. Умолять не было смысла.
— Что ж, — продолжила Гермиона, изо всех сил стараясь сохранить позитивный настрой, — по крайней мере, я хотела бы поблагодарить вас за встречу, миссис Малфой. Было очень приятно. В резюме указаны мои контактные данные, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь звонить, когда примете окончательное решение…
Помимо своей воли миссис Малфой издала ехидный, неприятный смешок.
— Мерлин, — хихикнула она, — вы такая оптимистка.
Гермиона откинулась на спинку стула. Ее улыбка сменилась легкой хмуростью.
— Я… Извините?
Она видела, как пожилая женщина боролась с желанием усмехнуться еще раз.
— Я лишь хотела сказать, — продолжила миссис Малфой, пытаясь взять себя в руки, — что с вашей стороны довольно-таки очаровательно думать, что у вас есть шанс получить эту должность. Учитывая… ну. Учитывая ваше личное прошлое.
— Мое личное…?
Гермиона сделала паузу. У нее появилось неприятное ощущение, что возраст здесь совершенно не при чем, а что-то гораздо более простое и очевидное.
— Подождите, — нахмурилась она, — почему вы не даете мне работу? Конкретно?
Миссис Малфой снова рассмеялась.
— Думаю, мы обе знаем ответ на этот вопрос, мисс Грейнджер.
Гермиона уставилась на пожилую женщину, не в силах поверить в это. Она не получила работу, потому что была маглорожденной? Неужели дела настолько плохи, что теперь статус крови может сделать ее откровенным изгоем?
Гермиона поняла, что ситуация уже достигла предела. Напряженность, междоусобицы, война против нового союза маглов и волшебников… Если отбросить В.П.О. и протестующих, проблемы, стоящие на повестке дня, уже назревали, находились под поверхностью, готовые выплеснуться наружу.
— Это… это… — Гермиона с трудом подбирала слова. Она села прямее, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. — Совершенно и абсолютно несправедливо, — закончила она. — Вы не можете отказать мне в приеме на работу только потому, что у вас есть предрассудки, миссис Малфой.
— О? — Миссис Малфой подняла брови в насмешливой вежливости. — И почему же?
— Ну, во-первых, есть законы, запрещающие это, а во-вторых, это чертовски грубо…
Миссис Малфой нетерпеливо махнула рукой, обрывая Гермиону. Затем она грациозно встала из-за своего стола и направилась к двери. Она рывком распахнула ее и жестом велела Гермионе уходить.
— Большое спасибо за то, что уделили нам время, мисс Грейнджер. Будем на связи.
Гермиона в ярости уставилась на нее. Затем, держась так грациозно, как только могла, она встала и вышла из комнаты.
— Прекрасно, — прорычала она миссис Малфой, проносясь мимо. — Ваша потеря.
Гермиона была на полпути к лифту, когда остановилась и резко повернулась на каблуках.
«А вообще, — подумала она, — знаете что?»
Пролетев мимо особенно разросшегося горшечного растения, Гермиона подошла к стойке администратора. Миссис Малфой и секретарь все еще стояли там, непринужденно болтая.
Гермиона приблизилась, и миссис Малфой выпрямилась.
— Мисс Грейнджер, могу я помочь вам с…?
— Вы, — Гермиона подняла палец, указывая на волшебницу, — хамка!
Она была встречена поднятием бровей и небольшим, вежливым смешком.
— Простите?
— Вы хамка, миссис Малфой. И я считаю отвратительным, что кто-то с вашими взглядами на жизнь отвечает за прием на работу в этом офисе.
— Юная леди, я предлагаю вам успокоиться и хорошенько подумать над тем, что вы говорите…
— Зачем? — ответила Гермиона, положив руки на бедра. — Чтобы вы смогли притвориться, что отказались нанять меня из-за чего-то обоснованного? А не из-за — о, дайте подумать — откровенного фанатизма?
Секретарша расширила глаза и быстро села на место, спрятав лицо за пишущей машинкой. Миссис Малфой, наоборот, шагнула вперед.
— Я буду основывать свои решения о приеме на работу на заслугах, мисс Грейнджер, на способностях и силе характера. На этом все.
— Вы отказываете мне, потому что я не член вашего драгоценного клуба чистокровных, и вы это знаете…
Миссис Малфой закатила глаза; к огорчению Гермионы, женщине даже этому удалось придать элегантный вид.
— Не нужно делать из этого проблему, моя дорогая. Некоторые вещи просто такие, какие они есть.
— Вы ошибаетесь, — возразила Гермиона, изо всех сил стараясь выпрямиться во весь рост. — То, что вы здесь делаете, — неоправданный фанатизм. Вы знаете, что я могу справиться с этой работой лучше, чем любой другой кандидат, но отказываетесь смотреть сквозь пальцы на свои собственные предрассудки!
Миссис Малфой посмотрела на нее в ответ, скривив губы.
— Перестаньте кричать, мисс Грейнджер, это рабочее место…
— О, я перестану кричать, когда вы признаетесь, что на самом деле…
Именно тогда знакомый голос прервал ее, спокойно окликнув через всю комнату.
— Что здесь происходит?
Теплый, глубокий баритон, легко разнесся по помещению. При звуке этого голоса у Гермионы заложило уши, а во рту пересохло.
Стоявшая перед ней миссис Малфой громко фыркнула и чопорно разгладила переднюю часть своей юбки.
— Приношу извинения, министр, эта девушка как раз уходила.
Гермиона повернулась лицом к новоприбывшему. Это был мужчина, которого она встретила в лифте, тот самый незнакомец. Только теперь он стоял перед ней с холодной, спокойной уверенностью, окруженный небольшой группой чиновников Визенгамота. Мужчины постарше двигались вокруг него, как ватага; переговариваясь и следя за каждым действием Тома — как будто он был выше их. Как будто он был главным.
— Ты не обязана извиняться, Нарцисса, — спокойно сказал Том. — Просто скажи мне, что здесь происходит.
Он отошел от группы и направился к ним. На его лице отпечаталось выражение вежливого изумления, когда он переводил взгляд с миссис Малфой на Гермиону.
«Стоп, — подумала Гермиона, сложив дважды два. — Она назвала его министром? Как в случае с министром по… О, нет. О, нет, нет, нет».
Осознание пронзило тело Гермионы. Она застыла как вкопанная, с ужасом наблюдая, как Том направлялся к ней.
Он министр магии?
Она вспомнила все, что сказала ему в лифте.
Она была слишком честной, слишком откровенной, слишком поспешной, чтобы поделиться своим очевидным отвращением к новому режиму. Она была почти уверена, что назвала его одним-двумя именами или, по крайней мере, оскорбила интеллект этого человека.
«О, Боже, — подумал она, и на ее лице отразилась досада. — Он же министр магии, мать его!»
Том шагнул вперед, сокращая расстояние между ними.
— Мисс Грейнджер, — сказал он низким и приветливым голосом, протягивая руку. — Рад снова видеть вас. Как прошло собеседование?
Гермиона не могла ответить, ее рот приоткрылся; она позволила своей ладони свободно болтаться в его крепкой хватке.
Позади нее, явно удивленная миссис Малфой издала негромкий звук.
— О, я… я не знала, что вы знакомы, министр.
— Совсем недавно, — улыбнулся Том, отпуская Гермиону. Ее рука безвольно упала. — Мисс Грейнджер сегодня утром порадовала меня своим мнением о моей работе — или, как вы сказали, Гермиона? Что я не собираюсь далеко продвигаться в нынешней политике?
Гермиона засмеялась, звук был высокочастотным и дрожащим.
— Да, — вздохнула она. — Я ведь так и сказала, правда?
Если земля могла поглотить ее в эту же секунду, она была бы благодарна.
Улыбка Тома переросла в оскал. Остальные мужчины беспокойно перемещались за ним, переговариваясь между собой. Позади Гермионы миссис Малфой нетерпеливо ворчала.
— Прошу прощения за беспокойство, министр, — фыркнула она. — Мы не хотели вас беспокоить. И, как я уже сказала, мисс Грейнджер собиралась уходить.
Том наклонил голову.
— Так скоро, Нарцисса? Неужели мисс Грейнджер не оправдала твоих завышенных ожиданий?
Когда он сказал это, Гермиона не смогла удержаться от того, чтобы не рассмеяться вслух.
«Завышенные ожидания, — подумала она, мрачно глядя на пожилую волшебницу. — Ну, это едва ли что-то значит».
— Мисс Грейнджер считает, что наша политика найма не соответствует требованиям, министр, — объяснила миссис Малфой, — и думает, что я отказываю ей в работе из-за своих личных ошибок в суждениях.
— Это не то, что я сказала, — вмешалась Гермиона, ее самообладание снова взяло верх. — И это не то, что вы имели в виду, когда выпроваживали меня из своего кабинета.
Гермиона услышала, как мужчины позади Тома снова зашевелились, их сердитые голоса стали приглушенными. Она устроила сцену и, вероятно, выглядела нелепо, стоя посреди коридора и крича о социальной справедливости. Но, честно говоря, ей было все равно.
— Не обязательно лгать о том, почему вы не хотите меня нанимать, миссис Малфой, — продолжила Гермиона. — Вам не нужно лгать и не нужно притворяться. Честно говоря, вы просто ставите в неловкое положение нас обоих.
Она повернулась лицом к Тому.
— Спасибо, что уделили мне время, министр. Было приятно наконец-то взглянуть в лицо этому названию.
Затем с высоко поднятой головой она направилась прочь. Потребуется по меньшей мере четыре бокала вина, чтобы забыть о том, как кошмарно прошло это утро.
Однако прежде чем она успела уйти с каким-либо подобием достоинства, Том подался вперед и схватил ее за руку.
— Подождите.
Гермиона остановилась.
Внезапное ощущение его касания пронзило ее — горячее, как огонь. Взгляд метнулся вниз, туда, где его пальцы обхватывали ее запястье, крепко удерживая на месте.
Он придвинулся ближе.
— Думаете, у вас есть то, что мне нужно? Чтобы работать на меня?
Она подняла глаза, встречаясь с ним взглядом.
— Д-да, я… — она сглотнула, — я думаю, что да.
Том изучал ее в течение одного долгого, затянувшегося мгновения. Его выражение лица было непроницаемым.
— Очень хорошо, — сказал он в конце концов. Разжав пальцы, Том направился к двери своего кабинета. Он распахнул ее и поднял другую руку, приглашая ее последовать за ним внутрь.
— Пожалуйста, — сказал он, — присоединяйтесь ко мне.
В недоумении Гермиона оглядела всех остальных. Группа чиновников в мгновение ока скрылась из виду. Миссис Малфой просто закатила глаза и сложила руки на груди. Секретарша продолжала игнорировать всех, заполняя свои бумаги, как будто гневные крики были обычным явлением на первом уровне и находились далеко за пределами ее внимания.
Гермиона перевела взгляд обратно на Тома.
— Только я?..
Он наклонился вперед, его глаза искрились юмором.
— Только вы, мисс Грейнджер. — Он снова жестом указал на открытую дверь позади себя. — Если не возражаете.
Не зная, что еще ответить, Гермиона послушно прошла вперед и нырнула в кабинет министра. Том последовал за ней, и дверь мягко закрылась за ними.
Если Гермиона считала кабинет миссис Малфой роскошным, то по сравнению с ним этот был просто величественным; она практически ощущала богатство, стекавшее со стен. Комната была отделана красным деревом, как и другая, но этот кабинет имел более теплый оттенок. Пройдя в сердце комнаты, Гермиона почувствовала, что температура повысилась, и теплый воздух заструился по ее ногам, пробираясь под одежду. Здесь было уютно и приятно, и слабо пахло дорогим одеколоном Тома. Стены вокруг украшали книжные полки от пола до потолка, а рабочий стол предстал перед ней любовно отполированный. Она опустила взгляд: на нем не было ничего, кроме маленькой золотой пепельницы и длинного пера с чернильницей, аккуратно расставленные по краям. Рядом лежал дневник в кожаном переплете с инициалами «Т.М.Р.» на лицевой стороне.
Когда Гермиона села в кресло, ее взгляд остановился на большой картине маслом, которая занимала большую часть стены за столом: большой, размашистый пейзаж, бесплодный и кровавый от графического изображения войны. В небе над головой рыдали ангелы, а на переднем плане сцепившиеся фигуры держали руки на горле друг друга, обнажив зубы и высоко подняв мечи. Гермиона смотрела на картину, на мгновение потерявшись в ярком вихре красного, синего и зеленого цветов. Это было не то, что обычно ожидают увидеть в кабинете министра. Она казалось… вызывающей.
Жестокой до чувственности.
Она слегка вздрогнула, когда Том попал в ее поле зрения, загородив обзор, чтобы сесть за стол. Он небрежно откинулся на спинку кожаного кресла.
Когда его глаза встретились с ее, воздух между ними, казалось, на мгновение сгустился. Его взгляд был таким же темным и пронизывающим, как и утром в лифте, но теперь каким–то образом он казался отяжелевшим — суровое напоминание о том, кем именно являлся этот мужчина, и о силе, которую тот воплощал в себе, просто находясь рядом. Тело Гермионы задрожало, пока она пыталась выдержать его пристальный взгляд.
Том полез в верхний ящик стола и вытащил пачку «Мальборо», достал одну сигарету и зажал ее между губами.
— У вас твердое мнение, мисс Грейнджер, — сказал он, роясь во внутреннем кармане своего пиджака в поисках коробки спичек. — Мне очень интересно его послушать.
Он зажег сигарету, глубоко затянулся, а затем свободной рукой затушил спичку.
Гермиона просто смотрела на него в ответ, замерев, как лань в свете фар. Ее мозг представлял собой непрерывный поток ужасающей паники.
Черт — что мне делать? Что я должна сказать? Блять!
— Ну же, — призвал Том, приподняв брови. — Вы не были такой застенчивой в лифте.
О, Боже.
Гермиона вцепилась пальцами в обивку стула.
Меня допрашивает чертов министр чертовой магии. Я не готовилась к такому, что, черт возьми, я должна сказать…
— Не думаю, что мое мнение настолько весомо, — ответила она со слабой попыткой улыбнуться. — Я не должна была говорить с вами в таком тоне. Думаю, вы отлично справляетесь с обязанностями министра. — уголки ее рта дрогнули. — Правда.
Том наклонился вперед, опираясь на локти, в его глазах заплясал опасный огонек.
— Нет. — Он указал прямо на нее, с зажатой между пальцами сигаретой. — Не будьте вежливой. Мне это не нравится, и я не хочу с этим мириться.
Она моргнула.
— Вы… действительно хотите услышать то, что я скажу?
Его опасный взгляд мгновенно потеплел.
— Да, — Том улыбнулся. — Да. — Он постучал краем сигареты по пепельнице. — Скажите, что именно я делаю не так.
— Но как же миссис Малфой и…?
Том пренебрежительно махнул рукой.
— Не беспокойтесь о Нарциссе. Она немного взвинчена, но выполняет свою работу исключительно хорошо.
Гермиона поерзала на стуле, одергивая край юбки в том месте, где она задралась. От нее не ускользнуло, как взгляд Тома скользнул вниз и задержался на ее ногах, пока она двигалась.
— Хорошо, — начала она, стараясь сохранять самообладание, когда румянец принялся заливать ее щеки. — Ну что ж… Я… я думаю, у вас есть одна главная проблема, министр. Как я уже говорила ранее — вы не делаете ничего плохого. Но и ничего правильного тоже не делаете. Не в глазах широкой публики.
Том ухмыльнулся. По-видимому, удовлетворенный тем, что Гермиона наконец-то вступила с ним в диалог, он откинулся на спинку кресла. Он закинул одну ногу на стол, затем другую, скрестив ноги в лодыжках. В свете лампы блеснул крем на его обуви.
Он снова поднес сигарету к губам.
— Продолжайте.
Гермиона рассматривала Тома, взгляд оценивающе задержался на его расслабленной, непринужденной позе. Она заметила, что он был высок, и обладал длинными и хорошо слаженными ногами; его брюки идеально сидели по фигуре.
— Волшебная общественность, — сказала Гермиона, сводя колени и садясь прямо, — до сих пор не видела, чтобы вы или ваша палата делали что-то, что демонстрирует надлежащее руководство. Учитывая нынешний климат и всю реакцию В.П.О. на ваши недавние изменения в политике правительства, не говоря уже о слухах, что вы — марионетка Визенгамота, посланная сюда шпионить за невинными, обычными англичанами… в общем, видеть вас важно. Очень.
Том хмыкнул в слабом согласии. Он начал ритмично тереть боковой стороной большого пальца свою нижнюю губу.
— Но что я буду делать? — сказал он. — Произносить речи? Убеждать избирателей? Поднимая головы новорожденных детей?
Гермиона нахмурилась. Конечно, он не должен быть настолько наивным в качестве новоизбранного министра магии.
«Где его команда по связям с общественностью? — задумалась она. — Менеджеры предвыборной кампании?»
— Для начала, да, — медленно произнесла она. — В определенной степени вам нужно предстать перед прессой, в надежде успокоить общественность. Вы должны выглядеть так, как будто пытаетесь удовлетворить их потребности и подчиниться их требованиям. Это то, чего ожидают, когда…
— Что вы должны понять, — перебил Том, снова постукивая сигаретой по пепельнице, — так это то, что я получил свое положение в правительстве именно потому, что не потакаю прихотям прессы. Давать интервью «Ежедневному пророку» — это то, чего мне советовали избегать любой ценой. Вы хотите сказать, что я должен отказаться от каждого политического совета, который получал до сих пор?
«Нет, — подумала она. — Очевидно, что у него нет команды по связям с общественностью. Или руководителя предвыборной кампании».
— Извините, что констатирую очевидное, — усмехнулась она, — но, я считаю, что любой политический «совет», который вы получали до сих пор, был полной чушью.
Звонкий смех Тома оказался теплым, глубоким и чрезвычайно приятным. Все тело Гермионы вспыхнуло от этого звука.
Смех утих, и он улыбнулся ей, сверкнув белоснежными зубами.
— О? — беспечно сказал он. — И почему вы так думаете?
Гермиона проследила за тем, как Том подносит сигарету к губам, отвлекшись — в очередной раз — на легкую элегантность его движений.
У него руки пианиста.
Большая картина маслом позади него вновь оказалась в фокусе, потрясая своей классической красотой.
Или художника. Конечно, это не руки человека, привыкшего целыми днями перекладывать офисные бумажки.
— Я, эм… — Осторожно отведя взгляд от жаркого пристального взгляда Тома, Гермиона заправила волосы за уши и попыталась сосредоточиться. — Избиратели знают, чего они хотят от вас, министр. Они хотят знать, что вы делаете то, что в их интересах, независимо от того, идет дождь или светит солнце. Они хотят знать, что оставили вас ответственным за магические дела, потому что вы сделаете все необходимое, чтобы защитить их.
— Я не согласен, — ответил Том, вздернув подбородок и выпустив облако дыма. — Не думаю, что люди хоть в малейшей степени знают, чего хотят. Я присутствовал на многих заседаниях Совета и закулисных сборищах Визенгамота, чтобы понять, что половина этих идиотов не смогли бы определить хорошее, основательное правительственное решение, если бы оно прилетело и ударило их прямо по физиономии.
— Не думаю, что это имеет значение, если вы…
Том оборвал ее испепеляющим взглядом.
— Эти люди — овцы, мисс Грейнджер. Они надеются, что отец, — он лениво указал на себя, — скажет им, что делать. Это вся моя должностная инструкция.
Гермиона резко выдохнула через нос.
— Даже если это и правда, — сказала она, — а это, безусловно, не так, тогда вам не следовало бы так явно заявлять об этом. Большая часть этой игры посвящена поддержанию внешнего вида. Если вы хотите успешно провести президентский срок и иметь шанс победить на следующих выборах, то вы должны казаться заинтересованным в общественном мнении, даже если за кулисами совсем не так. Вы не можете позволить людям узнать, что играете лишь роль… — ее губы задрожали, когда она заколебалась, подбирая слово, — отца.
Том замер, выражение его лица стало непроницаемым. Гермиона сложила руки на коленях, чувствуя себя неловко.
Она позволила молчанию затянуться. Затем, пытаясь сгладить неловкость, продолжила:
— Послушайте, — сказала она, румянец на ее щеках стал более заметным, чем раньше, — я знаю, что вы пытаетесь сделать. Я читаю газеты, министр, и вижу, что происходит между строк. Министерствам Европы уже некоторое время не терпится отменить Международный Статут о Секретности. Для Великобритании нет никакого смысла отставать — ваши коллеги должны видеть в вас сильную, влиятельную державу; кого-то, с кем шутки плохи. Сейчас это важно как никогда. Я понимаю это, правда понимаю.
— Я в этом не сомневаюсь, — вздохнул Том, — но, к сожалению, ваша драгоценная публика имеет некое сомнение. Они рассматривают мою новую политику как посягательство на их личные свободы. Они даже объединились в профсоюз против меня. Как я могу противостоять им, не загнав себя в угол?
— Ну, я… — Гермиона прикусила нижнюю губу, колеблясь. Она не знала, стоит ли говорить больше, переступать черту.
— Говорите, мисс Грейнджер. Расскажите мне о своих идеях.
— Вам нужно завоевать не только расположение публики, но и ее лояльность, — объяснила она. — И не только сейчас. Вы должны думать о долгосрочной перспективе. Изменения в законе не продержатся долго, если вас выгонят с должности, а преемник придет и выбросит всю вашу тяжелую работу в мусорную корзину.
— Верно, — кивнул Том, — но что, если это все равно не сработает? Что если я буду играть свою роль идеально — по буковкам — и все равно найдутся люди, которые будут выступать против моей политики и возражать против моих изменений в законе? В конце концов, это должна быть демократия. Невозможно убедить всех.
— Ну, — пожала плечами Гермиона, — с любым, кого вы не убедите перейти на вашу сторону, можно легко справиться. Включая Визенгамот, или В.П.О., или… ну, кого угодно. Все, что вам нужно сделать, это дать им что-то еще, во что можно верить или о чем можно спорить.
Он наклонил голову вперед.
— Например?
Гермиона улыбнулась. Она почувствовала, как по ней пробежала короткая, электризующая дрожь. Вот почему она хотела работать в палате министра. Именно в этом она была хороша: в стратегии.
Часть этой стратегии заключалась в том, чтобы позволить своим политическим противникам устранить себя, в то время как ваши собственные руки оставались чистыми. И существовало несколько способов добиться этого. Она лишь надеялась, что, предложив свои идеи Тому, не покажется ему слишком безжалостной, слишком корыстной; кто знал, как далеко он готов зайти?
— Вам нужно представить совершенно нового противника, третью сторону, в качестве козла отпущения, — сказала она, внимательно наблюдая за выражением лица Тома. — Затем вы должны представить их общественности как угрозу, которую нужно бояться, или обвинять, или тщательно изучать. Затем, в отличие от них, вы пойдете наперед и афишируете свои собственные идеи.
Том молчал, наклонив голову, обдумывая ее предложение. Казалось, она его не обескуражила. Напротив, его глаза заблестели от интереса.
— Поверьте мне, — продолжала Гермиона, — люди всегда будут выбирать тот путь, который кажется им лучшим. Они будут следовать вашей политике, даже если пять минут назад замышляли выгнать с поста. Если вы хотите добиться перемен — настоящих перемен, таких как отмена Статута Секретности, — то обмануть других волшебников может оказаться лучшим, если не единственным, вариантом.
— Ммм, — хмыкнул он. — Итак, соломенные псы?
Она кивнула, радуясь, что они, похоже, на одной волне.
— Соломенные псы.
Том усмехнулся, выдохнув сигаретный дым.
— Это довольно коварная игра, мисс Грейнджер. Манипулировать широкой публикой? Нехорошо, нехорошо.
— Да, возможно, — пожала она плечами. — Вы сможете поблагодарить меня, когда это сработает.
Том убрал ноги со стола и наклонился вперед, опираясь на локти. Его глаза продолжали блестеть, когда он смотрел на нее.
— Возможно, я так и сделаю. — Он затушил сигарету, прочистил горло и встал.
Гермиона почувствовала, как заколотилось сердце, когда он обошел свой стол и направился к ней. Ступая бесшумно, грациозно, как большая кошка. Он остановился прямо перед ее стулом и засунул руки глубоко в карманы брюк.
— Вы потрясающе напористая женщина, — тихо сказал он. — Полагаю, это весьма удачно для вас, что мне это нравится.
Она сглотнула.
— А что было бы, если бы вам не понравилось?
— Думаю я бы арестовал вас и бросил в тюремную камеру за измену, — он пожал плечами. — Или что-то в этом роде. Уверен, подобный прецедент уже существует.
Уголок ее рта приподнялся.
— Забавно.
— Стараюсь. — Он долго рассматривал ее, задумчиво глядя в ее глаза. — Честно говоря, — сказал он, — это довольно освежающе, когда рядом есть кто-то, кто со мной не согласен. Моя политическая карьера являла собой лишь комнату, полную эха. Все всегда говорили мне, какую замечательную работу я делаю.
— Оу. Должно быть это приятно.
— Поначалу, — признал он. — Но быть окруженным армией людей которые всегда «за» очень быстро утомляет. Признаюсь, я чувствую себя немного…
— Несбалансированным?
— Ммм, именно так. Несбалансированным.
Его глаза скользнули вниз, туда, где ее бедра соприкасались с краем юбки, и на этот раз в его взгляде было что–то еще — темный, знойный голод, от которого у Гермионы сжался желудок.
Он наклонился, одной рукой опираясь на спинку ее стула.
— Поужинайте со мной.
Гермиона замерла.
— Прошу прощения?
— Поужинайте со мной, — повторил он. — Сегодня вечером. Вы ведь едите?
Она продолжала смотреть.
— Да, конечно, я ем, но…
— Но…?
— Ну, я… — она покачала головой, слегка задыхаясь. Было трудно сосредоточиться, когда он находился так близко, его тело вжималось в пространство над ней. — Это совершенно неуместно, поскольку вы министр магии, а я подаю заявку на работу в…
Том нетерпеливо цокнул языком.
— Вы уже получили работу, мисс Грейнджер. Это всего лишь ужин, — его хватка на спинке стула усилилась. — Уверяю вас, за моим вопросом нет никакого скрытого мотива.
Глаза Гермионы расширились.
Я получила работу?
Она не смогла сдержать широкой улыбки, которая без усилий расплылась на ее лице.
— Хорошо, — сказала она. — Звучит заманчиво. Где и когда я могу с вами встретиться?
Со слабой довольной ухмылкой на лице Том отодвинулся от нее и направился обратно к своему столу.
— Я заеду за вами в 8, — сказал он, расстегивая пуговицы жилета и садясь. — Будьте готовы к этому времени, пожалуйста.
Гермиона почувствовала, как кровь приливает к мозгу, вызывая головокружение.
Я сделала это! Я получила работу!
Том посмотрел на нее, все еще сидевшую с руками на коленях. Он кивнул в сторону двери кабинета.
— Вы свободны. Увидимся вечером.
Гермиона резко вскочила, едва не споткнувшись о ножки стула. Она покинула кабинет министра, даже не оглянувшись, все еще кипя от возбуждения. Она направилась к столу администратора, за которым молодая женщина теперь щелкала на пишущей машинке. Миссис Малфой уже давно скрылась в своем кабинете.
— Я получила работу! — заявила Гермиона, приблизившись к столу, широко улыбаясь.
Секретарша взглянула поверх оправы очков и одарила Гермиону долгим, испепеляющим взглядом. Ее глаза задержались на короткой юбке Гермионы.
— Кто бы сомневался, — пробурчала она со скучающим видом, и начала рыться в лотке с бумагами. — Мне нужно, чтобы вы подписали несколько документов, прежде чем уйдете. У вас есть перо?
— Нет, при мне нет.
Гермиона продолжала улыбаться, несмотря на недовольное хмыканье женщины и красноречивое закатывание глаз. Она получила работу — она действительно сделала это! Ее настроение не могло угаснуть, и она практически подпрыгивала на месте. Она уже подумывала о том, чтобы послать Джинни письмо с хорошими новостями; и Гарри, и Рону, и ее родителям, пока…
— Мисс Грейнджер! — огрызнулась женщина. — Подпишите бумаги. Сейчас, пожалуйста.
Гермиона моргнула. Секретарша протягивала ей перо со свежими чернилами и положила на стол стопку пергаментов.
— О, простите, — засмеялась Гермиона. Она чинно взяла предложенное перо и начала подписывать бумаги.
Волнение не проходило до конца дня — ни в кофейне по дороге домой, где Гермиона угостилась двойным мокко со специями в качестве заслуженного удовольствия; ни в метро, хотя поезд опаздывал, а толпа была плотной и более нахальной, чем обычно; ни когда она добралась до своей старенькой тесной квартиры, где она буквально распласталась у входной двери, как только та закрылась, и со вздохом облегчения скинула с ног туфли на высоких каблуках.
Как только она благополучно поставила в духовку пирог и накормила настойчиво мяукающего Живоглота, мысли Гермионы переключились с неожиданно успешного собеседования на оговорку вечера: свидание с Томом Риддлом.
Взглянув на часы, Гермиона поняла, что у нее в запасе еще целых четыре часа, чтобы собраться… но дело было не во времени. Поспешив к гардеробу и распахнув дверцы, Гермиона встала лицом к лицу с единственной вещью, которая могла испортить ей настроение. Вешалки с повседневной одеждой уставились на нее в ответ.
Черт.
Гермиона беспомощно переходила от одного конца гардероба к другому.
Мне совершенно нечего надеть.
