Happy Birthday, Mr Minister for Magic | С днем рождения, господин Министр Магии

Когда они вошли в ресторан, Гермиону ослепило. Все казалось таким непринужденным, буквально в стиле высшего света: низко подвешенные люстры, сверкающие и шипящие на потолке; нежный звон бокалов с шампанским, которые держали ухоженные руки; в воздухе витал тонкий аромат бергамота и растопленного пчелиного воска, на каждом столе горели волшебные канделябры. Даже официанты здесь были вежливыми и хорошо одетыми, отточенным жестом приглашая Гермиону и Тома занять свои места. Им выделили уединенную кабинку, расположенную в стороне от центральной части помещения с великолепным видом на сады. Гермиона все еще не могла не нарадоваться платью, которое ей купил Том, — она сомневалась, что, что-либо из ее гардероба подошло бы для такого места, как это. Она застенчиво улыбнулась и села. Официант передал им меню. Короткий список, в котором не было цен. Потому что, конечно же нет; если бы вам пришлось спрашивать о стоимости, значит, вы не могли себе этого позволить. — Огневиски, — кивнул Том официанту, занимая свое место, — со льдом. А для дамы вишневое вино. Когда Том махнул официанту, Гермиона растерянно посмотрела на него. Во-первых, ему удалось идеально угадать размер ее платья, а теперь она должна поверить, что он знает наперед, какой напиток она предпочтет? Том слегка приподнял брови, когда она поджала губы. — В чем дело? — Ни в чем. — Мисс Грейнджер, вы дуетесь. — Ничего такого я не делаю. Том, казалось, ничего не мог с собой поделать — легкая, полуудивленная улыбка тронула его губы. — Конечно, — усмехнулся он. — И какой бы милой ни была эта маленькая надутая губка, я хотел бы знать, откуда она взялась. Что случилось? Гермиона положила свое меню на стол перед собой. — Вы просто… случайно узнали о моей слабости к вишневому вину? Он пожал плечами. — Естественно. — И мой размер платья тоже? Эта вещь сидит на мне как перчатка. Кстати, спасибо — оно потрясающее. Но вы не могли угадать с моим размером ближе, чем если бы это было сшито на заказ. Она не заметила, как глаза Тома на мгновение опустились вниз и остановились на вырезе ее декольте. Он стиснул зубы, сжимая челюсть. — Естественно. Он подождал всего мгновение, а затем добавил: — Я также случайно узнал, что сегодня вечером вы выберете рыбу на ужин. Попробуйте морского окуня, если хотите — то, как шеф-повар сочетает его с солеными артишоками, просто восхитительно. Гермиона откинулась на спинку стула, с легким стуком ударившись о мягкую стенку позади себя. Она действительно подумывала о том, чтобы заказать рыбу. Черт. — Ну, — она издала тихий недоверчивый смешок, — я и не подозревала, что настолько предсказуема. Его взгляд потеплел. — Это не так. Просто у меня есть талант к таким вещам. Назовем это… интуицией. — Думаю, ваше мастерство немного выходит за рамки простой старой интуиции, не так ли? Он поднял ладони вверх, олицетворяя беспечность. — Знаете, я зашел так далеко не только из-за своей внешности. Гермиона только промычала что-то в ответ, перевернув меню и спрятав за ним лицо. Ее румянец выдавал тот факт, что она не могла не согласиться с ним — он действительно был потрясающе хорош собой. Она была почти уверена, что жесткой щетиной на его подбородке можно разрезать стекло. Она раздраженно посмотрела на меню. Нет никакого смысла возиться с этой проклятой штукой. Даже с учетом других предложенных ей вариантов — к чести каждого из них, любой слыл привлекательным, — она знала, что согласится на предложение Тома о морском окуне и артишоках; это звучало невероятно. Официант снова направился к ним, с легкостью профессионала скользя в лабиринте из столиков. Он держал золотой поднос с их напитками, чопорно пристроив его на плече. Гермиона немедленно схватилась за бокал с вином, как только тот коснулся скатерти. Проглотив алкоголь, она надеялась, что это успокоит ее нервы. Гермиона кипела от нетерпения, но хотела, по крайней мере, сделать вид, что спокойно относится к этому ужину. Она сделала один глоток, потом второй, затем третий — почувствовав, как предательский румянец начал стекать с ее щек на грудь. Когда Том сделал более умеренный глоток своего напитка, пробормотав официанту слова благодарности, его взгляд встретился с ее взглядом. Он улыбнулся через край своего бокала, уголки его глаз приятно прищурились. При виде непринужденной ухмылки Тома ее дыхание нормализовалось. Она поставила вишневое вино обратно на стол. Вернувшись к окружающей обстановке и услышав, как официант жизнерадостно болтает: — …а в качестве фирменных блюд сегодня у нас биск из красного перца и омара, а также фирменное блюдо шеф-повара — «Кокиль Сен-Жак». Официант перевернул пустой поднос набок, аккуратно спрятав его под мышкой, и приветливо посмотрел на них обоих. — Хотя, — сказал он тем же дружелюбным голосом, — если вы выберете одно из двух, то я бы предложил вам заказать еще бутылку нашего домашнего белого вина. Оно прекрасно сочетается и с биском, и с кокилем. Гермиона улыбнулась в ответ, находясь в полной растерянности. Она даже не знала, что такое биск. Том, однако, покачал головой. Он сидел, откинувшись на спинку стула и разглаживал жилетку, явно находясь в своей стихии. — Все в порядке, — сказал он, — мы уже определились с выбором. Стейк средней прожарки для меня, а морской окунь для мисс Грейнджер. — Он махнул рукой в ее сторону, несколько пренебрежительно. Услышав это, Гермиона заерзала на своем стуле. Он мог бы, по крайней мере, оказать ей любезность и позволить сделать заказ самой. Она упрямо открыла рот, чтобы вмешаться. — Это не обязательно то, что я… Она остановилась, возражение резко оборвалось. Зачем я спорю? — вдруг задумалась она. — Ради чего? Гермиона, смутившись, закрыла рот. Делая это, она поймала взгляд Тома и заметила в нем выражение, заставившее ее подавить желание вздрогнуть. Его взгляд сверкал, в нем было что-то живое. Что-то темное и… явно сильное. При виде этого и следуя за странным горячим чувством, зародившимся внизу ее живота, Гермиона на мгновение подавила свою внутреннюю потребность взбунтоваться. Он хочет, чтобы я попробовала это на вкус, потому что он мне так велел. Официант тоже наблюдал за ней, недоуменно нахмурив брови. — Мадам? — О, я… — Она подняла глаза и издала небольшой, задыхающийся смешок. — Неважно. Официант нахмурился еще сильнее, но она отвернулась от него. И вновь посмотрела в сторону Тома. — Продолжайте, министр, — улыбнулась она. Гермиона наклонилась вперед и взяла свой бокал с вином. — Я съем все, что вы пожелаете. Поднеся край бокала к губам, она сделала большой глоток вина. Она не сводила глаз с Тома, пока он тихо разговаривал с официантом и подтверждал их заказы; и он ни разу не отвел взгляда, явно очарованный ее решением подчиниться его прихоти. Жаркое чувство внутри нее стало только сильнее, когда официант поспешно удалился и они снова остались одни. Над столом разнесся низкий, приятный гул. В их уединенной кабинке стало тихо. Казалось, они были единственными людьми на всем белом свете. Гермиона опустила бокал, с изящной аккуратностью возвращая его на поверхность стола. Капельки алкоголя осели в уголках рта. Она протянула руку и смахнула влагу большим пальцем, стараясь не размазать помаду. Том следил за движениями ее руки, как голодный кот, настороженный и нетерпеливо выжидающий удобного случая для прыжка. Она снова опустила руку. — Скажите мне, — спросила она, подозрительно покосившись на него, — это работает? Напротив, Том медленно моргнул, но ничего не ответил, ожидая, когда она объяснит, что имела в виду. — С женщинами, — объяснила Гермиона. — Это работает? — Я не понимаю, о чем вы… — Дорогая одежда. Изысканная кухня, — она обвела рукой драпированные красные занавески, мятый бархат и приглушенный, интимный свет свечей. — Эта лесть. Проклятый морской окунь. Вы кажетесь таким натренированным, выполняющим все движения так, словно делали это сотни раз. Итак, это работает? Когда он понял, к чему она клонит, Том воспользовался моментом, чтобы рассмеяться; звук получился хриплым и приглушенным. — Не знаю, — пробормотал он. — Я не часто позволяю себе подобные вещи. Сегодняшний вечер можно считать редким исключением. Брови Гермионы удивленно приподнялись. — Действительно? — Действительно. — Но вся эта сила… Вы могли бы заполучить кого угодно. — Это не значит, что я обязательно хочу этого. Я часто обнаруживаю, что немногие люди вызывают у меня интерес. Во всяком случае, не настолько, чтобы терпеть их общество больше нескольких часов. Гермиона почувствовала, как ее губы растягиваются в искренней улыбке. — Полагаю, я могу сказать то же самое. — Она снова взяла свой бокал с вином и подняла его в воздух. — Что ж, тогда, — объявила она, — за исключение. Он чокнулся своим бокалом с ее, заканчивая их тост. — За исключение, — сказал он. Когда виски скользнуло по его губам, снова появилось это выражение: тот многозначительный, властный огонек, затаившийся где-то в глубине его взгляда. Гермиона поставила бокал, уже наполовину пустой, и уронила руки на колени. Она теребила кончики ногтей, не зная, как ослабить растущее — и откровенно тревожащее — напряжение. Если так будет продолжаться и дальше, то она «взорвется» до того, как они дойдут до первого блюда. — Итак, — начала она, пытаясь сменить тему на что-то более непринужденное, — у меня есть к вам небольшой вопрос, министр. — О? — Ммм. Вы предупредили меня, чтобы я не опаздывала на наше маленькое рандеву этим вечером, и все же именно вы заставили меня ожидать. — А, — он издал еще один смешок, на этот раз гортанный. — Ну, вы не смеете винить меня за это. Я опоздал из-за неожиданного посетителя, прибывшего в позднее время, чтобы встретиться со мной в моем кабинете. — Кто-нибудь, кого я знаю? — Абраксас Малфой. Возможно, вы слышали о… Гермиона оборвала его с презрительной усмешкой. — Я слышала о нем, — сказала она. — Очевидно, он ваша правая рука. — Не знаю, зашел бы я так далеко. Абраксас дергает за ниточки кошелька, и это все. — Говорят, что на своей должности в министерстве он делает гораздо большее. — Гермиона прищурилась, вспоминая встречу с Нарциссой этим утром. Согласно сплетням, которыми Джинни так любезно снабдила ее, вся семья была практически замешана в грязных деньгах, большая часть которых была вызвана антимаггловскими настроениями. Что-то, что Гермиона очень близко приняла к сердцу. — Разве Малфои не владеют акциями большинства компаний с ограниченной ответственностью Визенгамота? — продолжила она. — Вот как они сохраняют свое высокое положение в обществе — они акционеры для большинства членов правления? — Да, это правда, что они держат руку на пульсе многих компаний. Гермиона ничего не могла с собой поделать; ее нос сморщился от отвращения. — Верно, — огрызнулась она, не в силах скрыть язвительность в своем голосе. — Итак, Малфой пришел повидаться с вами, и именно поэтому вы опоздали. О чем вы говорили? Нет, подождите, дайте я угадаю, — она выпрямилась. — Вы и другие головорезы из вашего клуба целый час сидели без дела и обсуждали, какую замечательную работу, по вашему мнению, вы все делаете. Том поперхнулся виски. — Так вот чем, по-вашему мнению, мы занимаемся? — О, отличная работа, господин министр, — ворковала Гермиона, пытаясь изобразить, как, по ее мнению звучат политические советники Тома. — Вы и впрямь нанесли удар этим бедным магглорожденным глупцам… какой вы блестящий мыслитель, господин министр… Том сидел, широко раскрыв глаза. Затем — когда она продолжила свою грубую, издевательскую речь — он начал смеяться. — О, ну, это несложно, джентльмены, — продолжала Гермиона, понизив голос, — Все в один день для заносчивого итонца, у которого денег больше, чем морали, как у меня… — Хм, — хмыкнул Том, — это должно быть еще одно впечатление обо мне? Гермиона захлопнула челюсть. При виде того, как Том забавляется, ее едкая горечь немного утихла. — Да. Я была близка? — Вы пропустили часть: «и я доверчивый болван». — Ах. Том продолжал посмеиваться в свой стакан, осушив остатки напитка. Следуя примеру Тома, Гермиона допила свой бокал вина. Она подумала о том, что, только что оскорбила собственного босса; и не была уверена, что это поможет ей подняться по карьерной лестнице. К счастью, Том, каким-то образом понял, что в их разговоре наступила естественная пауза, так как, вернулся официант с хлебом и оливками для сервировки стола. Гермиона сунула руку в хлебницу и начала отщипывать от первого попавшегося хлеба ломоть. Как только напитки были освежены и официант ушел, Том скрестил руки на столе и наклонился вперед. — Знаете, я поделился с ним вашими идеями, — сказал он, и легкая улыбка тронула уголки его губ. — Абраксасу, когда он заходил. Я сказал ему, что для меня было бы хорошей идеей занять более жесткую позицию и создать более заметную общественную персону. Достаточно сказать, что ваш гений не был услышан. — Я почти не удивлена, — сухо ответила Гермиона. — Однако я отклонил его возражения. На следующей неделе у меня будет встреча с лидером В.П.О. Пора привести в действие ваш маленький озорной план, согласны? Она приподняла брови в ответ. — Разве вам для начала не нужно одобрение? — спросила она. — От ваших сторонников в министерстве? Он вздохнул. — Возможно. Они наверняка воспользуются этим аргументом, когда попытаются дать мне отпор. Но если эти люди не реагируют ни на какие общепринятые формы вежливости и протокол, то почему я должен это делать? Гермиона замолчала, не уверенная, поняла ли она, к чему он клонит. — Что вы имеете в виду? Том наклонился и наколол отбившуюся оливку кончиком коктейльной палочки. — Я имею в виду, — сказал он, начиная играть с оливкой, вертя палочку между большим и указательным пальцем, — что демократия имеет значение для этих людей только до тех пор, пока ветер дует в правильном направлении. Их направлении. Он положил оливку обратно в маленькое блюдце. Его рот скривился в отвращении. Затем он добавил, очень тихо: — Честно говоря, я не уверен, кто больше дергает за ниточки — они или я. С тех пор как я вступил в должность, нынешнее правительство стало феноменально трудным в управлении. Гермиона нахмурилась. — Но мне казалось, вы говорили, что все ваши министры сплошные «соглашатели»? Комната, полная эха, кому не терпится похлопать вас по спине каждые пять минут? — Возможно, вы меня неправильно поняли, — ответил Том, откидываясь на спинку стула с небрежным видом. — Да, какими бы ни были мои сторонники, все они меня ненавидят. По мнению большинства из них, вся эта ситуация с отменой Статута Секретности произошла в довольно неподходящее время. Скоро они перестанут хлопать меня по спине только для того, чтобы вонзить в нее нож. — Действительно? — ответила Гермиона, копируя его позу и откидываясь на спинку своего стула. — О, да. Но они ничего не скажут мне напрямую. Потому что, конечно, нет, — он закатил глаза, — это было бы так невежливо. Трусы, скорее всего, задушат меня во сне, когда я не смогу увидеть их приближения. От ответа на это откровение ее спасло прибытие их ужина. Он был подан с размаху, тарелки изящно перекочевывали из рук официанта в их руки. Рыба пахла просто великолепно, а артишоки с гарниром, отложенные в сторону, и политы апельсиновым соком с легким цитрусовым ароматом. Основное блюдо Тома было более простым: стейк, сырой и измельченный, плавающий в собственном соку и политый сверху яичным желтком. Посыпка из специй и листьев салата на остальной части тарелки — единственное, что придавало блюду вид настоящей еды, а не набора недоеденных ингредиентов по завышенной цене. Когда официант исчез, Гермиона с опаской посмотрела на тарелку Тома. — Вы действительно собираетесь есть это в таком виде? — Так случилось, что мне это нравится. — Но это так… — У нее не нашлось подходящих слов. В ее голове промелькнуло воспоминание: картина маслом, висящая в кабинете Тома. Она вспомнила, как цвет красной краски выделялся для нее больше других; жестокость всего этого и глубокие мазки крови по холсту. Произведение было диким, интуитивным, как и это — очевидно, его вкус к кухне такой же запоминающийся, как и его вкус к произведениям искусства. Том развернул новую салфетку, которую протянул ему официант, и коротко фыркнул от отвращения. — О, ради всего святого. Он опустил руку к себе на колени, чтобы поднять то, что из нее выпало, — маленькую золотую монету, которая казалась чуть больше галлеона. Гермиона с любопытством посмотрела на монетку. — Что это? — спросила она. — Это жетон для казино, расположенного по соседству. Он даст мне бесплатный доступ на все выходные. — Двумя пальцами он намеренно отодвинул жетон от себя, затем, Том повернулся, чтобы взять нож и вилку. — Хотя в этом совершенно нет необходимости. Гермиона перевела взгляд с золотого жетона на лицо Тома. — С чего бы им отдавать это вам? Вы что-то выиграли? Или это что-то вроде бесплатного подарка? За то, что вы министр магии? — Ну, нет, это… — Он издал тихий, почти смущенный смешок. — Сегодня мой день рождения. Лицо Гермионы озарилось приятным удивлением. — Что — сегодня? — Да. — Правда? Снова раздался тот тихий, смущенный смешок. — Да. Она покачала головой, хмуро глядя на него снизу вверх. — Но вы… вы работали! — В этом что-то не так? — Конечно! — ответила Гермиона, ошеломленная самой идеей этого. — Вы могли бы взять выходной и провести его с друзьями или семьей… Том неловко поерзал и отвел от нее взгляд. — В этом нет необходимости, — сказал он, не отрывая глаз от своей тарелки с ужином. — Я всегда провожу день рождения в одиночестве. Учитывая все обстоятельства, повод довольно несущественный. Гермиона скользнула взглядом по его лицу, отмечая напряженное выражение. На это у нее не нашлось ответа; она сочла его признание довольно откровенным и печальным. — Кроме того, — продолжил Том, — я мог бы сказать то же самое о вас. Сегодня канун Нового года. Разве вам не следует провести этот вечер в кругу друзей? Она отмахнулась от его слов. — Они все заняты, — беззаботно сказала она. — С парами или детьми. Или и то, и другое. — Понимаю. Медленно и элегантно он надрезал стейк. Прожаренная и сырая, кровь легко растекалась по поверхности тарелки. Гермиона наблюдала за ним, когда он поднес вилку ко рту и, сверля ее взглядом, откусил первый кусочек красного, блестящего мяса. Гермиона была его зеркальным отражением. Она разрезала еду, и когда положила кусочек рыбы в рот, то не смогла удержаться от удовлетворительного стона. — Ммф… — Ее веки затрепетали, полуприкрывшись. Она прожевала пищу и проглотила. — Боже, Том, вы были правы. Это восхитительно. Том полностью затих. Его тело замерло. Затем медленно, словно выныривая за воздухом из-под воды, он сделал быстрый, прерывистый вдох и продолжил есть. Они опустошили половину своих тарелок, прежде чем кто-либо из них заговорил снова. — Итак, — небрежно начал он, — я не пропустил мимо ушей ваше оскорбление, мисс Грейнджер. — Мое?.. — Когда вы составляли свое маленькое впечатление обо мне. Она отпрянула назад, внезапно почувствовав себя смущенной. — Вы назвали меня итонианцем, — сказал он, и его слова были наполнены глубоким смыслом. — И что у меня «больше денег, чем морали». Сосредоточив взгляд на перемещениях взад-вперед ее собственных столовых приборов, она просто пожала плечами, надеясь, что Том оставит эту тему. Однако Том этого не сделал и продолжил настаивать на своем. — Вы думаете, я вырос с серебряной ложкой во рту? Она снова взглянула на него и наколола на вилку еще еды. Поднеся кончики пальцев ко рту, пробормотала: — Ну что ж. Разве не так? — Мисс Грейнджер, я провел время с двух до одиннадцати лет, даже не зная, как выглядит горячая еда. Уверяю вас, я хорошо разбираюсь в имущественном неравенстве государства. И, честно говоря, я немного разочарован тем, что вы приняли меня за того, кем я никогда не являлся. Она проглотила еду. — Подождите, вы… вы выросли в бедности? — Я вырос в нищете, — ответил он, и выражение его лица теперь было совершенно серьезным. Ошибочное суждение, — подумала она. — В нем есть что-то такое, такая… аура беззаботного достатка. Теперь она поняла, что ее прежние предположения о его характере были немного ошибочными. И поспешными. Она увидела свое собственное предубеждение, устремленное на нее в ответ. Гермиона наклонила голову, рассматривая его, пока он жевал свою еду. — Если вы происходите из такого низкого сословия, — сказала она, — тогда как вы…? Он улыбнулся, сразу поняв, что она имеет в виду. — Как мне удалось познакомиться и подружиться со всеми богатейшими чистокровными семьями Британии и катапультироваться до положения их лидера? Благодаря упорному труду. И, если я сам этого не говорю, большому таланту. Том доел свой ужин. Он приложил салфетку ко рту, прежде чем скомкать ее и бросить на стол. Он откинулся на спинку стула, с довольным вздохом разглаживая перед своего жилета. — Не нужно многого, чтобы манипулировать собой, друзьями, — продолжил он, слегка и понимающе приподняв брови, — до тех пор, пока вы точно знаете, что сказать и кому именно это сказать. Мои годы в Хогвартсе были легче, чем вы думаете. — Он наклонился вперед, взял свой стакан с виски и сделал большой глоток. Гермиона уставилась на него в ответ. — Вы действительно провели все свое время в школе, «играясь» с чистокровной элитой? — А, ну что ж… я скорее думаю, что изменил правила игры с чуть большей утонченностью. Я потратил все свое время в школе, убеждая чистокровную элиту, что в их же интересах сотрудничать со мной. Гермиона задумалась. Представить это не составило труда — она уже попала под обаяние Тома, проведя с ним всего несколько часов. Она могла только догадываться, что чувствовал любой другой человек, подвергшийся воздействию его ненасытной, манящей энергии в течение многих лет подряд. — Ну, — пошутила она, — если вы когда-нибудь решите попытаться завоевать мировое господство, думаю, у вас это получиться. Его глаза заблестели, когда он оглядел ее. — Шаг за шагом, хм? Быстро и бесшумно Гермиона покончила со своей едой и с деликатным звоном положила нож и вилку на стол. Черт, это было здорово. Если заработная плата ей позволит, как она себе и представляла, на ее новой должности в Министерстве, тогда ей стоит почаще приходить в этот ресторан. Гермиона приложила ко рту салфетку, стараясь не размазать помаду. Она обнаружила, что Том наблюдает за ней, его взгляд с тоской задержался на ней, когда она пошевелилась. Опустив салфетку, Гермиона не сводила с Тома пристального взгляда. Она не была уверена на счет того, что последует дальше. Может быть, он был любителем десертов? Том принялся разглаживать пальцами скатерть, взад-вперед. Молчание, повисшее между ними, внезапно стало напряженным и тяжелым, точно таким же, как перед началом трапезы. Кончики пальцев Гермионы скользнули по краю бокала с вином, по тому месту, где бокал закруглялся сам по себе. Она улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ. Именно в этот момент появился официант, внимательный, как всегда. Том откинулся на спинку стула, прочищая горло. — Спасибо, — пробормотал он, когда официант склонился над ним и собрал их пустые тарелки. Официант просиял и кивнул ему в ответ. — С удовольствием, министр. Официант с грохотом собрал остатки посуды, а затем оставил их одних. Их вновь окутал теплый красноватый свет, исходящий от свеч. Только сейчас Гермиона заметила, как близко они сидели. И все это время, весь этот ужин, их тела буквально прижимались друг к другу — колени почти соприкасались под столом. Осторожно опустив левую ногу вниз и перекинув ее через другую, Гермиона незаметно скрестила ноги. Задев его икру своей стороной, от нее не ускользнуло, как моментально выпрямилось тело Тома, когда она сделала это. Том во второй раз прочистил горло. Это было так, как если бы он пытался восстановить какую-то форму контроля над очевидным, нарастающим жаром между ними. Гермиона пристально посмотрела на него в ответ. Ее глаза слегка сузились, когда она скользнула ими по его напряженному, внимательному выражению лица. Затем, тихо, сказала: — Вы так и не спросили меня. — О чем? — Вы не спросили меня о… — повторила она, — ну, вы знаете. Есть ли у меня парень или какая-то другая значимая личность. Он наклонил голову, рассматривая ее. — А мне это нужно знать? Она заерзала, внезапно почувствовав себя взволнованной и застенчивой. — Ну, нет, но я все равно удивлена, что вы не сделали этого, ведь… — Уверен, будь вы недоступны, мисс Грейнджер, то непременно отклонили бы мое приглашение на ужин. — Может быть. — Она заколебалась и сильно прикусила нижнюю губу. — Хотя вы не похожи на человека, которому кто-то может сказать «нет». Том ждал ответа, его взгляд, очевидно, был отвлечен тем, как она покусывала нижний уголок рта. Когда она увидела его голодную — почти болезненную — реакцию, то резко остановилась. Нижняя губа выскользнула из-под зубов, потемневшая и припухшая от напряжения. Очень осторожно он сглотнул. — Значит, у вас есть парень? — спросил он. — Это ваш способ попытаться мягко меня осведомить? — Нет. Он моргнул. — Что «нет»? У вас нет парня, или вы не пытаетесь… — У меня нет парня. — слова вырвались быстро, в порыве. — У меня никого нет. Это всего лишь… — Хорошо. — Хорошо? — Ну, да. Это означает, что вы можете уделять больше времени работе. — Он откинулся на спинку стула, сам вид спокойный и непринужденный. Его пальцы отбивали ровный ритм по столешнице. — Несмотря на то, что вы, возможно, слышали обо мне, мисс Грейнджер, я очень серьезно отношусь к своей работе. Я не терплю дураков. И я управляю очень сплоченным, очень дисциплинированным кораблем. При его словах легкая дрожь пробежала по ее телу; глубокий и преднамеренный прилив жара. Это ощущение устремилось вниз и оказалось у нее между ног. Поднеся бокал с вином к губам, она прикрыла глаза. — С нетерпением жду возможности выяснить это, когда начну в понедельник, — сказала она, проглотив полный рот рубиново-красной жидкости. Затем, едва справившись с собственными нервами, Гермиона вновь подняла взгляд и намеренно поймала его. — Нет ничего, что доставляло бы мне большее удовольствие, чем хорошая дисциплина. Сэр. Рука Тома потянулась было за его собственным напитком, но на долю секунды замерла. Затем его пальцы сомкнулись на бокале, и он холодно посмотрел на нее в ответ. — А я с нетерпением жду возможности обучать вас. Он залпом допил остатки виски, осушив его несколькими короткими глотками, пока стакан снова не опустел. Гермиона сделала то же самое, допив остатки из своего бокала, наслаждаясь вкусом вишни. Через несколько мгновений, словно по таймеру, официант появился снова. — Терраса свободна, министр, — сказал он Тому, — если вы не прочь покурить после ужина. — А-а. — Лицо Тома просветлело. Он ловко встал и протянул руку Гермионе. — Мисс Грейнджер, не хотите ли присоединиться ко мне? Она мгновение рассматривала его протянутую ладонь, прежде чем взяться за нее и подняться навстречу. Вместе они неторопливо прошли через ресторан и вышли через большие двойные двери в задней части здания. Терраса снаружи была широкой, во всю ширину здания. Перед ними простирались обширные, ухоженные лужайки, усеянные дубами, и пруд с карпами кои. Гермиона не знала, как владельцам удавалось сохранить все это в тайне в центре Лондона, хотя, по ее предположению, при достаточном количестве заклинаний можно творить магию даже в самых стесненных пространствах. Том подвел ее к длинной каменной балюстраде, которая тянулась вдоль выложенного плиткой пола, и небрежно облокотился на нее. Прежде чем официант исчез, он окликнул его. — О, и вот еще что… — Да, министр? — Мне понадобится средство для очищения неба. А еще, клубника с уксусом. Маленькую тарелочку. — Конечно, сэр. Будет сделано. Том повернулся к Гермионе, и выражение его лица озарилось весельем, когда он заметил, что она нахмурилась. — Проблема? — Клубника с уксусом? — Это бальзамический уксус. Он усиливает вкус фруктов и придает им приятный привкус. — Действительно. — Честно говоря, вы, возможно, не догадываетесь, но сладкое дополняет кислое. По крайней мере, не отказывайтесь, пока не попробуете. Гермиона фыркнула. Том издал тихий смешок. Пока они ждали, она подошла и встала рядом с ним, прислонившись спиной к широкой каменной стене, пока он смотрел наружу. На долгое мгновение взгляд Тома устремился вдаль, его мысли сосредоточились на чем-то, чего она не могла постичь. Клубника появилась сама собой, материализовавшись рядом с ними с низким, приглушенным шипением. Том взглянул вниз. Затем он взял один из них двумя пальцами и протянул ей. Гермиона покачала головой. Она уже собиралась произнести «нет, спасибо», когда он резко придвинулся ближе. Он улыбнулся ей сверху вниз. — Откройте. Том наклонился, его тело прижалось к ее телу. Кончики его пальцев скользнули по уголкам ее рта, с твердой, но игривой точностью перекатывая клубнику по ее губам. Гермиона замерла, застыв от неожиданности. Когда он поднес клубнику к губам, темная, терпкая жидкость из уксуса потекла вниз; капелька капнула ей на подбородок. Гермиона поймала взгляд Тома. Решительный. Своенравный. Глаза излучали невыразимое обещание. Она сглотнула, но держала рот закрытым, не зная, хочет ли подчиниться. Казалось, это на целый мир дальше от того, чтобы позволить ему выбрать, что она будет есть на ужин. Это казалось… интимным. Холодный ветер обдувал их, заставляя подавлять дрожь. Ее руки крепче вцепились в шершавый камень позади. — Ну же, — прошептал Том, наклоняясь ближе. — Как вы узнаете, нравится вам это или нет, если сначала не попробуете? Медленно и осторожно Гермиона открыла рот. Ее губы приоткрылись, и Том вложил в них клубнику. Она откусила небольшой кусочек. Их глаза не отрывались друг от друга, пока она перекатывала фрукт по языку. Вкус у него был горький и странный, но отнюдь не неприятный. И сладкое действительно дополняло кислое — он прав. Несмотря на то, что они только что покончили со своими основными блюдами, Том наблюдал, как Гермиона пережевывает и проглатывает клубнику с вожделенным видом человека, находящегося на грани голодной смерти. Его полуприкрытые веки затрепетали. Том еще сильнее прижался к ней, его свободная рука поднялась, чтобы пробежаться по завиткам ее волос. Несмотря на морозную декабрьскую погоду, воздух между ними раскалился, стал горячим и густым, как в летнюю грозу. Его дыхание защекотало ей нос, когда он заговорил. — Ну? — тихо сказал он. — Вам понравилось? Гермиона прикусила нижнюю губу. Остатки фруктового сока потекли в рот. Не решаясь заговорить, она просто кивнула и ответила ему тихим «Ммм». Как будто ее одобрение стало облегчением, Том прерывисто выдохнул. Рука сильнее вцепилась в ее волосы. Затем, прежде чем она поняла, что происходит, Том скользнул свободной рукой вниз по ее талии, крепко сжал и оттолкнул назад. Нижняя часть ее тела легко соскользнула обратно на балюстраду, грубый камень зацепился за шелковые юбки платья. Том прижался лицом к ней так близко, что его губы оказались всего в нескольких дюймах от ее губ — явно не заботясь о том, видит их кто-то или нет. Бедра Тома сильно прижались к ее бедрам, и Гермиона почувствовала, как его твердость выпирает из-под брюк. — Я знал, что вам понравится, — сказал он тихо. Гермиона почувствовала острый, жалящий укол страха. Это чувство пронзило ее грудь насквозь. Она не была уверена. Она никогда раньше не делала ничего подобного; никогда не была так открыто дерзка, и уж точно не с таким могущественным мужчиной, который так все контролировал. Страх пронзил ее, притупляя чувства, и хотя она наслаждалась его запахом — мускусом, виски и сигаретами, — она также болезненно ощущала обширную пустую террасу вокруг них. Гермиона слишком остро ощущала сверкающие окна ресторана, которые поднимались высоко над их головами, холод ветра на обнаженных руках и грубую каменную стену, впивающуюся в поясницу. Вцепившись ногтями в рубашку Тома, она попыталась оттолкнуть его. Том проигнорировал давление. С тихим стоном он притянул Гермиону ближе и наклонился, чтобы поцеловать ее. Он сильнее прижал ее тело к своему, хватка на ее талии стала болезненно жесткой. — Нет… — Она откинула голову назад, подальше от него. — Не надо… Не дожидаясь его реакции и не осмеливаясь взглянуть на растерянное выражение его лица, Гермиона оттолкнула Тома от себя. Она бросилась прочь, спеша обратно к дверям ресторана, в паническом порыве. Побежав в сторону женских туалетов, и оказавшись в безопасности, она бросилась к одной из раковин с колотящимся сердцем. Она крепко ухватилась за край фарфоровой поверхности. Это глупо. Глупо. Почему она убежала? Почему она убежала при первом же намеке на свое собственное желание? Хватка на раковине стала еще крепче. Пульс продолжал учащенно биться, и она проглотила ком, застрявший в горле. Она хотела Тома — больше, чем просто хотела, — но по какой-то причине сдерживала себя. Это было так, как если бы она могла ощутить грубую, неистовую приливную волну силы, которая, казалось, туго свернулась внутри него, а затем убежала в страхе, боясь, что его сила вот-вот захлестнет ее. Гермиона подняла голову и поймала в зеркале свой собственный взгляд. Она все еще могла смутно различить полоску бальзамического уксуса у себя на подбородке, когда тот стекал с ее губ и оставлял пятна на светлой веснушчатой коже. Гермиона быстрым движением расстегнула свою сумочку. Она достала чистую салфетку, вытерла капельку с лица, а затем снова нанесла макияж. Как только она закончила вновь наносить красную помаду, решение было принято. Она защелкнула крышку на маленьком серебристом тюбике и сунула его в сумку. Затем, торопливо пригладив волосы, она вышла из дамской комнаты и направилась обратно к террасе ресторана. Том стоял, перегнувшись через балюстраду, закатав рукава и оперевшись локтями о камень, когда Гермиона снова вышла наружу. К губам он прижимал зажженную сигарету. — Том. — Ее голос казался тихим на открытом пространстве. Он выдохнул дым и обернулся, нахмурив брови. Она медленно приблизилась к нему. — Я не хотел вас напугать, — сказал он, как только она оказалась достаточно близко, чтобы дотронуться до нее. Том прикоснулся к ней, затем поспешно затушил остаток сигареты, выпрямился и обнял Гермиону за талию. Тепло его тела защищало от холодного ветра. Гермиона посмотрела на него снизу вверх, упиваясь его темными волосами и глазами. — Вы меня не напугали. Нисколько. Просто, я не сильна в… — Она замолчала. Склонив голову набок, она уставилась на раскинувшиеся перед ними обширные сады, освещенные лишь мерцанием далеких волшебных огней. — В чем? Ее глаза снова устремились вверх. — При поспешных решениях, — закончила она. — Обычно я не бросаюсь в омут с головой. — Она улыбнулась, уголки ее рта дрогнули. — Полагаю, я немного труслива. Том усмехнулся. — О, ни в коем случае. — Он потянулся назад, чтобы заправить выбившийся локон ей за ухо, его пальцы были мягкими и нежными. — Хотя я знаю вас всего лишь очень короткий промежуток времени, мисс Грейнджер, вы зарекомендовали себя как исключительно упрямая личность. Вы не трусиха. На самом деле у вас довольно привлекательная направленность, от которой вы, похоже, не намерены отступать. Его глаза наполнились теплотой. — И вы заставляете меня гадать, что нужно сделать, чтобы отвлечь это внимание. Она чертыхнулась, краснея. — Нет, я… я все время отвлекаюсь, и… — Нет. — Он наклонился ближе. — Это не то, что я имел в виду. Я хочу знать, что потребуется, чтобы полностью отвлечь ваше внимание. Что я могу предложить вам? Он оставил эту мысль в подвешенном состоянии. Внимательно изучив выражение его лица в течение нескольких мгновений, Гермиона приподнялась на цыпочки, шелковая юбка скользнула по его ногам. Она приблизила губы к его уху. — Давайте… — пробормотала она, когда он напрягся из-за легкого прикосновения, — давайте оплатим счет и уйдем. Его хватка на ее талии усилилась. — Уйдем? Куда? Она улыбнулась ему в ответ, и осторожно попятилась назад, держа его за руку и подталкивая к двери. — Обратно в ваш кабинет, конечно. Я хочу сделать вам подарок на день рождения.