Лера Ширяева против понедельников!

Прихожу домой после шараги. Сегодня просрал Гайданову. Причём очень тупо. К тому моменту, как он поставил мне шах, у меня было преимущество, тем более я играл за белых, но этот чёрт подловил меня, поставил коня на E4 и ферзя на F2. Мне нечем было его ёбнуть, я сидел над доской, не вполне понимая ещё что произошло, а Гайданов с раздражающим меня спокойствием сказал: «Ну, смотри» и принялся показывать мой проёб. Есть у него такая привычка, в конце партии говорить: «ты пойдёшь сюда, я тебе грохну, пойдёшь сюда – грохну…» и переставлять фигуры, как будто он чёртов препод по шахматам, а я его семилетний ученик. Если бы в Гайданове была хоть толика надменности, я может и не выдержал бы, ударил его по роже. Но он не такой. Перед началом каждой игры первым протягивает мне свою здоровую лапу для символичного ритуала, а когда выигрывает, а выигрывает почти всегда, Гайданов не зарывается и не троллит меня. Удивительный человек. Хотя его поведение легко объяснимо. Он рос в верующей семье и уже не первый год приглашает меня в церковь: на Жатву, Рождество и Пасху. Я, конечно же, отказываюсь, но Гайданов уже пытался подкупить меня. Говорил, у них там есть парень с третьим разрядом, который не прочь сыграть со мной. Я люблю азарт, но если я сосу у любителей в шахматы-онлайн, как я могу рассчитывать на победу третьеразрядника? Мат за тринадцать ходов. Я слаб, я очень слаб. Но, как наркоман возвращается за очередной дозой, так и я снова и снова выхожу на поле шестидесяти четырёх клеток. На время рапида моя жизнь обретает чёткий смысл – выиграть. А всё остальное не имеет значения… Только я успеваю поставить макарошки на плиту, как вспоминаю, что у меня вообще-то есть Боб, и его тоже нужно кормить. Надо вытащить хека из морозилки, дождаться пока он растает, расчленить его, насадить кусочки на шпажку и протянуть мелкому засранцу. Туева хуча проблем. Прошло уже достаточно времени, чтобы вся жалость, из-за которой я и купил Боба, улетучилась. Все карманные я тратил на него, и до сих пор он жрёт часть моей стипендии. А отдачи-то никакой. Был бы Боб котом, я по крайней мере мог бы тискать его, а как, скажите на милость, можно тискать грёбаную черепаху, это холодное пресмыкающееся? Из-за сукиного сына, я никак не могу накопить денег на искусственное влагалище. Да, моя страсть к Софье Алексеевной имеет и омерзительные стороны. Только вспоминаю еë, как мне хочется спустить холостого. Пока хавчик греется, как раз есть время. Я прохожу в свою комнату. Комнату с голубыми детскими обоями. Так получилось, что отец «забыл» поменять их, когда я вырос. На самом деле причина вовсе не в этом. Эти обои он клеил вместе с мамой. Иногда я заходил в комнату и видел его, сидящим за моим столом со стаканом спиртного. Наверное, вспоминал те дни, когда здесь были белые стены, а у него с любимой только-только начиналась новая глава, и внутри было полно надежд и предвосхищений перед моим рождением. Я ни разу не видел лицо матери. По словам отца, она никогда не фотографировалась. Наверняка это ебаная ложь и ещё одна причина ненавидеть его за то, что он присвоил себе то немногое, что осталось от мамы. Как будто если я никогда не знал её, значит, я не могу разделить его чувства, не могу скучать по ней. Леонид Петрович мне не папа. Он мужчина, оплодотворивший мою мать, но с хрена с два он мне отец, хоть я его так и называю. Вот уж восемнадцать лет мы вместе, а ощущение, будто он совершенно чужой человек. Умри он сейчас, и я вероятно ничего не почувствую, а может и почувствую, но не горечь, а облегчение, что больше не нужно будет бесить друг друга. Ведь наши чувства взаимны, просто он никогда не признается, что смерть мамы сделала меня нежеланным, бесполезным грузом. Но полно пиздостраданий. Я хочу дрочить. Рука расправляется с ремнем, стягивает джинсы и трусы, а веки плотно закрываются, чтобы чётко видеть перед собой эротический образ Сонечки. Мастурбация без порнухи, конечно, развивает воображение, но зачастую, прежде чем кончить я долго и упорно бьюсь об лёд, пока в удачный момент не срабатывает мощный катализатор – слова. Бесстыдные слова, шёпотом или стоном срывающиеся с губ Сони. Их нельзя просто юзануть в начале, иначе было бы слишком просто. Прежде чем любимая скажет мне что-нибудь грязное, надо хорошенько разогреться. Я вижу перед собой Софью Алексеевну. Ничего не предвещает беды, но с каждой минутой её поведение меняется. Она сама того не сознавая начинает хотеть меня. Руки невольно расстёгивают блузку, в её глазах – страх, растерянность и непринятие. Софья Алексеевна теряет контроль над собственным телом, из благородной женщины превращается в безвольную рабыню собственных животных инстинктов. Мы начинаем трахаться и где-то в процессе она осознаёт, что её счастье быть со мной и ублажать мою похоть. Факт унижения ею собственного достоинства, сведения роли женщины к сексуальному объекту – обязательный элемент моих фантазий. Потом Сонечка наносит нокаут, от которого я кончаю. Слова, за которые стыдно. Сыночек, кончи в меня Порадуй мамочку, дорогой Что-то в инцестуальном духе. После этого я уже не могу сдерживаться, чувствую блаженные сокращения тазовых мышц, как сперма выстреливает из члена прямо на пол, как писал Белинский: «окончил гадкую мечту ещё гадчайшей действительностью». Извините, fellas, обращаюсь я к сперматозоидам, но матка обетованная была в моих влажных фантазих, а здесь вы смачиваете салфетку и отправляетесь в унитаз. Я сижу на толчке и размышляю. Думаю о том, что как бы я не восхищался личностью Софьи Алексеевной в реальной жизни, в разгары похоти для меня она обращается покладистой фертильной самкой. Почему? Я жалкий кусок дерьма, вот почему. Мне хочется власти, доминирования, и вместе с тем любви и нежности. И то, и другое у меня есть только в фантазиях, так что их можно разделить на два лагеря: высокие и низкие. В высоких мы с Софьей Алексеевной уважающие и любящие друг друга супруги. Обычно под действием чувств, я нежно целую подушку, т.е. лицо Сонечки, её руку, ножку или беременный животик. В низких любимая становится безрассудной нимфоманкой, мы сливаемся в коитусе, в результате которого зачастую Соня залетает. Беременность в такой фантазии – наказание за плохое поведение, хотя в конце любимая всегда радуется. Я теперь буду мамой Сыночек подарил мне малыша Чем больше копаюсь в себе, тем больше понимаю насколько я, блядь, конченый.