Химия и цвет

Проснувшись утром, Нечаев встает без малейшего ощущения усталости и тревоги. Нет ни облаков, ни ветра и ни одного сообщения от Дмитрия Сергеевича. Может быть всё-таки смерть Молотова повлияла на планы Сеченова? Или Петров опять что-то устроил? Майор решает проверить почту в «Груше» — тоже ничего. Единственное, что там было, так это спам-реклама полимерных тапочек. Какой бред. Кто вообще такое купит? Сергей отправляется на кухню, достает граненый стакан и наливает себе водки, чтобы освежиться. Много не льёт: только четверть стакана. Ему не хотелось уже с утра быть пьяным в стельку. Отпраздновав, свой «День Ничего», Нечаев собирается и уже с ХРАЗом идет к штаб-квартире академика. — ХРАЗ! — Да, товарищ Нечаев? — Свяжи-ка меня с Дмитрием Сергеевичем. — офицер был максимально серьёзен, хотя волновался немного. Ладно даже этот Петров, но Шеф то почему ни о чём не оповестил его? — К сожалению, это невозможно. — То есть как?! — майор останавливается, ошеломленно смотря на своего неживого друга. — Не знаю, конечно, кем, но у Дмитрия Сеченова заблокированы абсолютно все способы связи. Так что ни позвонить, ни написать ему не получится. Я думаю стоит попробовать спросить у товарища Штокхаузена. — Ага. Фриц на этот раз не поехал с ним, так что может и не ответить — храпит что есть мочи на своей кроватке. — Вполне возможно! Но это пока единственный выход узнать о происходящем. — Ладно. Твоя взяла. Хранитель Знаний пытается связать Нечаева с Штокхаузеном, но некоторое время ничего не выходит, пока они не вызывают его в 5 раз. — Блять, ну конечно - спит, фашист ебучий. Точно спит. — И вам доброе утро, Сергей. — из трубки доносится уже знакомый немецкий акцент, но весьма злобный, а на фоне слабо слышатся звуки шагов, скорее всего, самого Михаэля. — Прошу прощения, но если бы ты взял трубку хотя бы во второй раз, я бы так не выражался. Так. Где Сеченов? —До сих пор на конференции. Не думаю, что они столько времени могут обсуждать только Молотова. Вопросы наверное уже пошли обо всём происходящем на Предприятии. — А откуда они о них знают? Нигде же не разглашали. Хочешь сказать, что Петров уже успел слить информацию? —Без понятия. Но вы тоже далеко не закатывайтесь: ещё можете понадобиться. Кстати о нём, Виктор уже выписался? — Ещё вчера. И даже нахамить мне успел. — Ничего, это в его манере. Зато это значит, что его градус бешености немного спал. — Учту, гуляй. Звонок заканчивается и Сергей некоторое время ходит по кругу, почесывая затылок. Ничего не понятно: почти день они уже обсуждают свои дела. Успокоившись, он принимает правильное решение. В таком случае, раз больше делать нечего, то майор отправляется в очередной раз к Петрову. Первым делом он идет к театру, где и находит Виктора, пока тот смотрит на закрытый дворец культуры. Нечаев не решает к нему подходить неожиданно: он сбавляет темп шага и подходит к нему с правой стороны, имитируя, что он тоже пришел посмотреть на запечатанный «Аргентумом» театр. Замечая боковым зрением офицера, Петров глубоко вздыхает и запрокидывает свою голову назад. — О, а вот и ты. Я как раз хотел тебя искать. — Правда? С чего бы это? — Нечаев поворачивается к Виктору и смотрит на него несколько воодушевленно. — Просто… У меня уже не осталось никого кроме тебя. — театрал опускает голову и обнимает самого себя. — Можно тебя попросить об одном одолжении? — Ну… Давай? Петров поднимает свой грустный, но довольно милый, взгляд и умоляюще смотрит: — Обещай, что ты не предашь меня. Никогда. Мне больше некому доверять. Прошу тебя. — Ну обещаю? Я никогда ещё не предавал других, так что тебе это на руку. Тут же Виктор взял Сергея в свои объятия, уткнувшись лицом в его плечо. Некоторое время офицер был в недоумении, но потом обнял в ответ, искренне улыбаясь. Они стоят так совсем недолго и, расходясь, на лицах обоих виднелись приятные не поддельные улыбки. Больше им пока особо не хотелось грызться, как кошка с собакой, а хотелось лишь гулять по улице, разговаривая о своём. За всю прогулку, Петров ни разу не спустил своего взгляда от этих голубых глаз. Это единственное, что он хотел видеть каждый день. В какой-то момент, уже не сдерживая себя, он мягким голосом обращается к Нечаеву: — А знаешь… У тебя очень красивые глаза. — Э… Правда? — Сергей был несколько смущен этими словами. Лично для него это было довольно неожиданным, и он даже немного покраснел. — Да. Они немного похожи на волны океана или на лепестки полевых голубых цветов! Comme ç'est gentil!— да, инженер не знал, как на самом деле выглядит и море и эти цветы, но это не помешало ему дать волю воображению и сделать Нечаеву приятно. — Мне приятно, но довольно непривычно. — А что не так? Тебе никогда не делали комплименты? — Ну я конечно особо то и не знаю. Но какими-то отблесками вспоминается, что только женщины мне комплименты и делали, но чтобы мужчины. Это в целом как-то… Неправильно. — Майор уже чересчур засмущался: щеки покрылись румянцем, скорость ходьбы замедлилась, а глаза косили в сторону, избегая взгляда Петрова. Чтобы не вызывать особых вопросов, Сергей прикрыл лицо рукой и продолжал идти как ни в чем не бывало. — Ну ладно. В таком случае не буду тебя больше смущать! — Виктор улыбнулся и тихонько посмеялся, умиляясь над видом майора. Домой они оба идут одни, и пока Нечаев шёл просто в хорошем настроении, то Петров же был окрылен и чересчур счастлив. Пока он шел домой, он всё ещё представлял все эти разговоры, его глаза, голос. Такое чувство, будто Виктор готов был закричать что есть силы, чтобы каждый знал, насколько он рад. В следующий раз, Петров готов расцеловать розовые щеки товарища майора и взъерошить темные короткие волосы. Театрал наслаждается этими ощущениями, пока в голове не появляется вопрос «А что всё это значит?». Почему же ему так сильно хочется видеть его каждый день, ждать прикосновений офицера, да и просто поболтать с ним. Ответ пришел незамедлительно — он влюбился. Каким вообще это образом? Он же его ненавидел до чёртиков! Ну да подружился с ним, сблизился немного. Но чувства внутри твердили ему, что у Петрова нет никаких товарищеских или дружеских отношений к нему — только любовные. Придя домой, он упирается в дверь и падет на пол, тяжело вздыхая с тихой грустью. Неужели он настолько беспомощен, что всё случилось именно так? Он успокаивал себя, что это всё просто от недостатка внимания.

***

— Товарищ майор, я чувствую у вас сильный прилив эндорфина. Если не секрет, то поделитесь, чему это вы так рады? — Да так. Просто хорошо на душе. Особенно хорошо, что смог поближе узнать Виктора. —Скорее всего, не просто особенно, а именно в первую очередь. Кстати говоря, не замечали ли вы странное поведение товарища Петрова? — Это какое? — Если он хоть на минуту перестал на вас смотреть, то я бы не стал как-то обращать внимание на него в целом. К тому же, это его комплимент «про глаза» не оставляет мне покоя. Хотите этого или нет, но вы ему нравитесь. — Ну да, нравлюсь. С друзьями всегда так! Вот у нас тоже так бывало с Дмитрием Сергеевичем: как начнем разговаривать по душам, то так легко потом становится. —Нет-нет. Вы немного не понимаете. Вы ему нравитесь с любовной точки зрения. Для него вы являетесь потенциальным партнером. — ХРАЗ, не вали чепухи. Тебе просто пришлось молчать всю дорогу, вот и стало тебе мерещиться всякая хуйня. Отдохни малесь, а потом уже и сам возьмешь свои слова обратно. — Сергей посмеялся над «умными» мыслями Хранителя Знаний и повторял несколько раз его слова, смеясь каждый раз всё громче и громче. —Но, майор П-3. Послушайте же! — Да хватит! Всё! Угомонись уже! — офицер потряс рукой, чтобы тот убрал свои жгутики и затих в конце концов. —Как скажете. — ХРАЗ ответил очень холодно и тихо. Наверное обиделся, что его слушать не стали, но ничего: майор потом сам извинятся будет перед ним. Наконец, придя уже он домой, все комнаты освещались последними лучами солнца. Все было удивительно красивым и спокойным. В такой атмосфере хотелось раствориться и забыть обо всём, что вообще может беспокоить. На столе стояла «Груша», которая блекло горела голубым светом: это означало, что на неё пришло новое письмо. Вариантов было трое: ещё одна спам-реклама, сообщения от каких-то друзей или же долгожданные новости от Дмитрия Сергеевича. Как же был рад Нечаев, когда в электронном ящике было письмо от Сеченова. « Добрый день, Сергей. К сожалению, срочные дела в Москве не оставляют желать лучшего. Некоторое время я ещё побуду там. Мне нужно ещё переговорить с членами КПСС и разрешить все дела, насчёт предъявлений лично ко мне и к Предприятию 3826. Есть такой вариант событий, что мне придется вызвать тебя без каких-либо предупреждений, так что будь готов. Со всеми вопросами обращайся к Михаэлю. Он на них тебе ответит. Спасибо, что всё ещё меня ждёшь.» Прочитав письмо до конца, майор запомнил всю нужную информацию и обратился к своему механическому другу: — Раз уж ты у нас владеешь моей почтой, то почему, блять, ничего не сказал мне об уведомлении? — Честно признаюсь — не видел! — Признается он. А может ты в Петрова влюбился, что аж забыл про всё на свете, а? — Прошу прощения, но я повторю вам, что я просто устройство с информацией. У меня нет каких-либо чувств, так что ваше предположение ни что иное как бестолковая мысль. — Тогда, если ещё хоть раз допустишь свою ошибку, сдам Сеченову, или того хуже сам убью. — Договорились.