Химия и цвет

На следующий день Нечаев уже мог не волноваться: с Петровым всё хорошо и за ним особо следить не нужно, Сеченов тоже чувствует себя нормально, что хотя бы всё Предприятие 3826 разом не закрыли. И раз уж он может не беспокоиться, Сергей решил, что нужно уделить время и на себя и поэтому пошел обследоваться в комплекс «Павлов». Времени было много, также как и записей у Нечаева. На удивление, сегодня он сможет прийти на прием почти ко всем врачам, что вообще идет только на руку. Сдав вот уже половину анализов, он отправляется к офтальмологу. Насчёт своего зрения он сильно не беспокоится, но проверить всё же нужно. Стоило ему только перейти порог, так его сразу любезно встречает мужчина в тонких очках. — Добрый день, товарищ Нечаев! Как поживаете? Ничего, надеюсь, в глаза не попадало? — Добрый, добрый. Да все хорошо, ничего не попадало. — Слышал к вам проверка приезжала. Неужели по душу Сеченова? — доктор начинает подготавливать инструменты для осмотра. — Да он к ним сам сначала приезжал, бессмертный. Но сейчас уже всё нормально, только запуск на полгода вперед перенесли. — Ох! Так серьезно? Поднимите голову… — он тщательно осматривает глаза майора, изредка сосредоточенно хмыкая. — Кстати, я слышал Петрова опять отпустили? — Да не совсем: сам на свою душу переложил вот и нянчусь теперь с ним. Теперь всё мои глаза расхваливает: говорит, что цвета как море или там цветов каких-то. Доктор начинает сильно смеяться а затем снимает очки и, утирая слёзы, говорит: — Ой. Смех да и только! Так шутить умеет только этот балбес! — А что не так? — Сергей серьезно посмотрел на доктора, а потом в зеркало, чтобы перепроверить свой цвет зрачка. — Так Петров ко мне на осмотр всегда ходил — дальтоник он! К тому же, вообще никакие цвета не может видеть! — Всмысле блять дальтоник?! — Он резко оборачивается на доктора и смотрит изумленными и даже несколько испуганными глазами. В голове не укладывалось: как он тогда в целом мог что-либо говорить про глаза? Ладно ещё море с цветами: Виктор мог сам узнать какого они цвета, но что насчёт его комплиментов? Как Петров смог узнать какие у него глаза? — Ну вы даёте. А он вам не говорил? — Нет… До конца дня все было как в тумане, ведь ничего не было понятно. Он уже не ждал, когда они встретятся, но желал, чтобы задать вопрос по его здоровью. Нечаев же повторял себе: «Каким нахуй образом?…» — его голова нагрузилась всем, чем только можно было. Он, конечно же, задаст ему вопрос завтра, а может и не задаст, как Сеченову. Утро вечера мудренее. — Сергей?.. — Вот вообще не сейчас. — Всё равно вам нужно снизить стресс, иначе не уснёте. — Ну и как же? — Попробуйте выпить пару чашек несильно заваренного черного чая. — Уже поздно. Я и так устал сильно, давай я просто пойду спать. —Хорошо. Если вам понадобится моя помощь — скажите.

***

Уже на следующий день, они договорились встретиться у «Лесной» в 15:00. Нечаев с самого утра чувствовал себя зажато. На него давили стены, небо, даже земля и люди вокруг. Майору искренне не хотелось видеть кого-либо, но на встречу всё же согласился. И вот Виктор появляется в поле зрения, но только Нечаева тошнило от его появления. — Привет! Давно не виделись! Как вчера день провел? — инженер подходит и тянет ему руку, чтобы пожать, но Сергей немного отстраняется от него. — Да ничего… Всё нормально — он старался отвечать приветливо, но холод заглушал всю эту доброту одним разом. — Что-то не так? Что случилось? — Я же сказал: всё нормально! Может уже пойдем? — Ну.. Пошли? — Петров был озадачен таким поведением Сергея — за все время они уже так сильно сдружились, что рассказывали друг другу абсолютно всё сокровенное, а тут такая неприязнь. За все время прогулки Нечаев не сказал ни слова, а Петров же вообще не замолкал. Он успел во всех подробностях рассказать об их разговорах с Ларисой, и что они уже подружились, но Нечаев вовсе не реагировал. — Да что с тобой такое? Что не так? Прошел лишь день, а тебе я уже надоел, так? — Нет. — О, Господи! Первое слово за последние полчаса! Тогда, что не так? — Виктор говорил в озлобленном тоне, не спуская глаз с его лица. — Ты думал я не узнаю? За дурака меня считал блять? — Да о чем ты хотя бы, объясни! — Петров встал поперек хода майора, ожидая от него действий. — О твоей лжи поганой! Обманывал всё это время. Во всём! Виктор вздохнул и опустил голову: — Давай мы отойдем и поговорим о том, что именно тебе не нравится. — Боишься, что тебя опять сдадут? — Нет. Хочу понять тебя уже. Они оба отходят к тихому месту между деревьев, где особо люди не ходят, а только слышно как поют птицы и шелестят листья — то, что надо. — Так. А теперь рассказывай всё. Зачем, сука, обманывал? — Сергей совсем озверел и уже был готов прикончить придурка раз и навсегда. Стоит только Виктору оступиться — его в момент не станет. — О чем? — Что ты дальтоник блять! Ты ведь и знать не мог, какого цвета мои глаза. Зато как расхваливал! Бес ебучий… Петров забыл как говорить, глаза бегали повсюду, не находя место, где бы ему укрыться от всех. Что ему сказать? Нечаев же не поверит, если Виктор ему скажет как есть. Ложь во благо была единственным выходом для него в этой ситуации. Немного помолчав, Петров сглатывает, собирая силы для своего пояснения. — Я знаю, что мы поклялись не предавать друг друга. Я клятву сохраню, а потому буду говорить только правду, хорошо? — Я другого и не ожидаю. — Вообщем… Да, я дальтоник. Причем не вижу никаких цветов, кроме как черный и белый, ну и, естественно, тысячи оттенков серого. Печальная картина, правда. Но, по неизвестной причине, я вижу тебя абсолютно цветным. Более того, когда ты прикасаешься до меня, то я могу видеть абсолютно всё цветным без исключений. Потом все возвращается на своё место. Я перепроверил все возможные книги и записи, но не нашел ничего близкого к моей ситуации. Хочешь верь, хочешь нет — твое дело. Нечаев обдумывает его слова. И вроде все звучит логично процентов так на 58%, но верить всё равно не хочет. То есть такой синдром у него есть, а у других нет. А как проверить тогда? — Уверен? Может мне уйти, раз ты меня за дебила считаешь. — Я не вру, правда! Я… Я даже не знаю как доказать. — от волнения, Петров стал грызть ногти, а голос задрожал. — Ладно, ладно. Доверия к тебе пока есть, но ты тоже им сильно не злоупотребляй. — И ещё, Серёжа. Я… — ох, как быстро спал его контроль разума от напряжения. Хотя бы остановил себя вовремя. — Что ещё? — Нечаев злобно посмотрел прямо в глаза своему бесстыднику. — Ничего!… — Виктор заволновался сильнее и покраснел от такого, отвернувшись в сторону. — …Просто хочу извиниться, что мне пришлось врать. Я думал, что тебе не понравится такая информация. — Больше так не думай, долбоеб. — офицер уже уходил из из зоны разговора, желая продолжить прогулку. — Слушаюсь, майор. — посмеявшись, он со своими горящими щеками послушно направляется за ним. Выкрутиться получилось, но на долго ли? Раз он пообещал ему не врать, то сказать всё же придется. — Так, что там с Ларисой? Не повторишь ещё раз? — Да без проблем. Все равно ещё пару моментов там вспомнил. История рассказывается заново, с новыми дополнениями. Неприязнь Нечаева сужается, оставляя небольшой темный шлейф на их взаимоотношениях. Снова их разговоры затягиваются до заката. Они уже начинают потихоньку привыкать к такому. С завтрашнего дня обоих вызывают на работу, поэтому они оба ждут новые истории, чтобы рассказать друг другу. В театре скоро новое представление, в честь спасения всего Предприятия 3826 от двух нападений сразу: от захвата Петрова и от внезапного приезда ЦК КПСС. Виктор сам обещает, что оно должно быть грандиозным, хоть ему и обидно, что оно настроено против него. После шоу, Петров приглашает Нечаева к себе домой, так как по прогнозу обещали дожди и погулять не получится. Сергей дружелюбно согласился. — Я тебя встречу сразу после окончания. Выходи сразу на улицу. Я тебя там буду ждать. — Буду иметь ввиду. Если что изменится, то лучше пиши. А то ХРАЗ не всегда обо всём сообщает. — Вы всё ещё обижаетесь?… — Да, ХРАЗ. Даже больше, чем на него. — улыбаясь, он переводит взгляд на Петрова. — Ты злопамятнее меня, Серёж. Не бери плохой пример. — Виктор складывает руки и с шуточной обидой смотрит на Нечаева, улыбаясь и наслаждаясь его голубыми глазами, которые он видит последний раз за день.