Лагро

      Дом, стоящий на берегу озера так же принадлежал Арниэль, однако, служил неким перевалочным пунктом для ее прислужниц, как и все дома в каждом владении. Какие-то были такими же усадьбами вдали от поселений, а некоторые были отдельными домами в городе. Однако, их объединяла одна общая черта, связанная с владелицей. И имя ей - магия фалмеров.       К тому моменту, как норды пришли в Скайрим, многие знания фалмеров были давно утеряны, и не было никого, кто бы смог донести их до оставшихся снежных эльфов. По крайней мере, так казалось, а то, что хранилось в библиотеке не давало полного понимания магической природы тех или иных заклинаний. Так многие секреты снежных эльфов остались секретами. Если не считать живого носителя.       — Мне было не до этого, тем более, я не особо ладила с сородичами, — рассказала Дова, идя по каменистой дороге, что ведет в Предел. — Я отчаянно жаждала знаний и силы, мне не было дела до братьев и сестер. У снежных эльфов не порицалось даэдрапоклонничество, но и не приветствовалось, поэтому многие считали, что я своим неуемным желанием привлеку слишком много нежелательного внимания. И я привлекла.       — Обычно, к Море именно приходят. Он редко когда серьезно интересуется смертными, — хотя сам Мирак также привлек внимание даэдра своей жаждой силы, и безудержным желанием понять самого себя, свою сущность, что со временем стала противиться драконам, которых он считал богами. — За эти годы я видел многих, кто стал Искателем и бродит по Апокрифу в поисках ответа до сих пор.       — Не суть важно, как в конечном итоге я стала смешением смертной и дреморы, да еще и с "душой дракона", сейчас не об этом. Я веду к тому, что не следила за братьями и сестрами как ушла в Апокриф. Хотя нет, стой, я участвовала в некоторых боях против нордов, но не то чтобы слуге даэдра были рады. Не суть важно. Мне не интересна война, что только уничтожает, поэтому я ушла обратно в Апокриф, и вернулась в Нирн уже тогда, когда остались лишь Преданные. — эльфийка повернула голову в сторону, ударила молнией куда-то в кусты, и они по собачьи взвизгнули. Волки. Слишком много волков встречалось на пути. — Я знаю, как создавать системы перемещения и врата, активируемые специальными ключами, поэтому все мои дома в Скайриме связаны в единую нить, дабы упрощать жизнь. Сделано это именно для тех троих, чтобы не теряли времени. Смертная жизнь слишком коротка, а у меня впереди целая вечность. Могу себе позволить путешествовать пешком, а не верхом на лошади.       — Не то, чтобы меня это устраивало, — в голосе скользнуло высокомерие, которое все же удавалось иногда подавить. — Но терпимо.       Мирак лукавил. Не будет же он говорить, что ему нравилось вот так неспешно путешествовать. Не нестись верхом на лошади, не трястись в повозке, и не лететь на драконе. Просто размеренно идти, вдали от поселений, где на дороге встречаются звери, да полубезумные бандиты, что решаются нападать на странных спутников, но стоит одному из шайки лишиться головы, как те в панике убегали, добиваемые молниями или огнем.       Не смотря на то, что Арниэль была снежным эльфом, знаменитую ледяную магию она не использовала. Она знала о магии очень многое, наверное столько же, сколько Мирак знал о Дова и их голосах, поэтому не признавать ее мастерство было глупо. Если бы они схлестнулись в магической дуэли, скорее всего, драконий жрец живым не вышел. И это задевало его гордость.       Так же раздражало, что она знала куда больше, чем он сам. Даже голос разума, твердивший об огромной разнице в возрасте не заглушал эту червоточину, что порождала легкую злость. Возможно, именно из-за этого гложущего чувства норд и продолжал язвить и дерзить, пусть и не так много, как в первые дни их путешествия.       Мирак отказывался признавать, что Драконорожденная взяла верх. Хоть в чем-то. Дова внутри него бесновался и требовал подчинения от более слабого сородича, однако, Арниэль не была “слабой” только из-за того, что являлась женщиной-дова, что бы там не считала драконья сущность. Да, он более умелый Дова, но эльфийка по прежнему была опасна.       Опять же, она была женщиной. Да, среди нордов было много воительниц, да и он повидал многих, чьи имена теперь затеряны в веках, а то и вовсе вписаны в историю как мужские, однако, это не меняло того, чему его учили родители. Что женщина - слабее, а значит, нуждается в большей защите, чем может казаться на первый взгляд. Пусть даже она может склонить весь мир к своим ногам, это не значит, что мужчина-норд должен относится к ней, как к равной и тем самым отказаться защищать ее.       Тем более, он не мог относится к эльфийке как к равной, особенно тогда, когда она снимала доспехи, и становилась заметна ее худоба. Точнее, по сравнению с ним худоба, большинство меров были просто жилистые, разве что орки гораздо крупнее своих сородичей. Даже зная, что фалмерка очень хорошо владеет мечом, ему было сложно воспринимать ее как воина, которого можно отправить на любую битву, или в самое пекло. Даже в его культе женщины не исполняли грязную и опасную работу, потому что это претило заветам предков, прибывших с давно заледенелого континента.       Высокая и худая. Даже если просто смотреть на лицо, то первым замечаешь высокие скулы, что выделялись на худом лице, и острый подбородок. Словно изваяние из льда, что не успели толком обработать, оставляя острые края. Не смотря на колкий взгляд, эльфийка казалась слишком хрупкой, будто сломается от одного сильного удара, и даже воспоминания об их бое в Апокрифе не могли заглушить это ощущение. Если он схватит фармерку за руку, останется след, что тут же расцветет уродливым фиолетовым цветком на белой коже.       — О чем задумался? — Арниэль обратилась к жрецу, заметив, что тот подозрительно долго молчит.       — Получается, все же ты первая Драконорожденная, — Мирак решил направить мысли в другое русло. На звук голоса фалмерка обернулась, и чуть не врезалась в драконьего жреца.       — Я последняя. Наш покровитель тщательно готовился к противостоянию с Алдуином. Поэтому и первый и последний Драконорожденный были выбраны задолго до того, как черный дракон стал на путь Алдуина, — порой раздражала ее манера речи, что слишком напоминала Мору. Даэдра так же никогда не отвечал на вопросы так, как это нужно было Мираку, объясняя все лишь общими фразами, не вдаваясь в подробности. И Дова поясняла в той же манере. — Ты - символ того, что смертный может свергнуть дракона. Первый Драконоборец, тот, кто носит имя истинного Довакина. Значение, затерянное в веках.       — И символ чего ты? — не удержался от ехидного тона мужчина. Выводило из себя, что даже тон голоса в такие моменты напоминал о принце Судеб.       — Символ конца эпохи, — безразлично пожала плечами эльфийка. — Никогда не задумывалась об этом. Просто существует первенец Акатоша, что мог стать истинным Пожирателем мира, что разрушил предыдущий. Поэтому одна из ипостасей Акатоша, имя которому - Ау-риэль выбирал начертанного из своих детей. Первый Довакин был рожден из крови Акатоша, последний же сожжен в его пламени.       Ее манера речи напоминала о временах в Апокрифе. Вспоминая исторические сводки и их своеобразный язык написания, находилось много похожих речевых оборотов. Они были интересными, не смотря на то, что излагали лишь факты произошедшего, добавляя незначительные детали, что оживляли всю историю в воображении. То, как построено повествование не давало оторваться от книги до тех пор, пока она не будет прочитана до корки.       — Большинство книг в Апокрифе написано тобой, — сделал вывод норд, все же надеясь, что не ошибся. — Однако, не было ничего о первом и последнем Драконорожденном.       — Это одна из основных моих обязанностей, записывать знания в живые книги. Информации слишком много, чтобы Хермеус справлялся с этим один. Принц следит за книгами Судеб, дабы те не путались и не смешивались между собой. — солнце было в зените, из-за чего Дова сняла с себя маску, подставляя лицо прохладному ветру, идущему от воды. — Есть знания, до которых можно дотянуться лишь к тому моменту, когда история закончена. Книга судьбы Драконорожденных наконец закончена, и теперь ее может прочесть любой из слуг Хермы. Однако, написание наших книг все еще продолжается. Сын Акатоша лишен части сил, от чего он не сможет стать новым предвестником конца мира и пожрать его. История этого мира будет продолжаться до тех самых пор, пока не явится истинный Пожиратель.       Драконий жрец замолчал, надолго задумавшись. Значит, пока все думали, что Алдуин мертв, он все еще остается жив, если верить словам Драконорожденной. А значит, все еще представляет опасность.       — Не думай об это слишком много. Алдуин там же, где его собрат, что пытался постичь тайны, которые постигаться не должны. — фалмерка размашисто зашагала, оказываясь чуть впереди. — И он не сможет выбраться из этого плена, потому что сам связал себя нерушимыми цепями.       — Как нас Мора, — хмыкнул норд.       Хотелось надеяться, что Алдуин и правда не вернется. Хотя… хотелось попытаться убить бывшего хозяина собственными руками.

***

      И все же, он не мог понять Драконорожденную. Ни когда наблюдал как она сражается с драконами, ни тогда, когда она помогала смертным, ни сейчас, когда он видел это собственными глазами находясь в осязаемом теле. Это не было секундой прихотью существа, что жило слишком долго, и в конечном итоге сошло с ума. Дова просто наслаждались жизнью, и делала так, чтобы могли и другие.       — Я не вижу смысла в твоих действиях. Ты даже не получаешь ничего взамен. — он провожал взглядом очередных крестьян, чей надел был уничтожен налётом дракона, и Арниэль безвозмездно дала им достаточно крупную сумму денег на восстановление хозяйства.       — Можно и просто помогать, — беспечно отозвалась эльфийка, будто подобное было само собой разумеется. — Я не жрец Мары, и не проповедую подобный образ жизни. Да, помогаю тем, кто попросит, однако, не всем.       — Проницательность Дова, — хмыкнул Мирак, чем вызвал смех Арниэль. Что ее так развеселило? Драконий жрец и сам пользовался этим врожденным даром, всегда считая, что у него хорошая интуиция, пока не узнал о особенности Дова.       — Мне нравится, когда ты ходишь без маски. В Пределе очень уныло в плане растительности, нежели в лесистом Фолкрите, — девушка так же шла без маски, прикрепив её к поясу и наслаждалась солнечной погодой.       — Похоже, ты действительно сошла с ума за это время, раз находишь взаимосвязи там, где их нет, — не смог удержаться от комментария норд. Чем больше они проходили, тем спокойнее становились их разговоры, и тем меньше он понимал Драконорожденную, что стала отвечать более детально, от того и более путано.       Но это начинало нравится. Кроме Моры ему почти не попадались собеседники, что были жадны до знаний. Не только о том, как стать сильнее, но и о прошедших событиях, легендах и историях, что передавались из уст в уста смертных и записывались в Апокрифе. Мирак готов был признать, что путешествовать с Арниэль очень даже неплохо, несмотря на все странности Довы, которые он стал замечать.       — У тебя глаза цвета весны. Да, то что они такого яркого цвета последствия длительного пребывания в Апокрифе, также как и тёмные волосы, однако это сочетание цветов напоминает мне о весне. — эльфийка улыбнулась, словно случилось что-то, сделавший её безмерно счастливой. — Пробуждение жизни после долгой спячки. Возможно, не только цвет твоих глаз можно посчитать весной.       — Ведя с тобой беседы, я начинаю понимать, почему ты желанный гость на островах Шеогората. — улыбка её стала ещё шире, и она ничего не ответила на эту колкость, продолжая идти вперёд и щуриться от теплого солнца, наслаждаясь происходящим.       Он и весна? Если уж и ассоциироваться его с природой, то скорее с извержением вулкана, что поглотила большую часть Морровинда. Ни о каком пробуждении не могло быть и речи, потому что норд и не думал впадать в спячку, просто выжидал более удобного момента для побега. Внешность напоминает весну. Какая глупость.       Если так рассуждать, то сама эльфийка была чистым воплощением холодной скайримской зимы, от которой не знаешь, чего ожидать. Когда ясное небо заволокут тучи и налетит метель, или же наоборот, из-за хмурого неба покажется солнце, что обласкает кожу своим прохладным светом.       Фошуль. Зимнее солнце. Только сейчас Мирак начинал понимать, насколько сильно это имя подходило Арниэль.       То самое солнце, что светило в самую холодную погоду на ясном небе. Солнце, от которого болели глаза из-за ослепительной белизны снега. Солнце, на которое хотелось продолжать смотреть, чувствуя эфемерное тепло от его лучей.       Они с Довой не так давно были рядом друг с другом, и еще меньше шли в пути, и за этот короткий промежуток времени он уже несколько раз успел сменить свое мнение об этой девушке. Даже зная ее возраст, он продолжал называть ее девушкой, потому что та явно замерла в тот момент, когда стала служить Море. Не старела, так же как сам Мирак, не нуждалась в сне, отдыхе и еде, но делала все это, потому что приносило удовольствие.       Ее странные привычки, больше похожие на ежедневный ритуал. Умыться с утра холодной водой, и пока она стекает, зажать в ладонях амулет солнца, и что-то говорить на родном языке. Возможно, возносила молитвы Ау-риэлю, судя по тому, как выглядела подвеска. Такой же алтарь был у нее в поместье, такие же он видел в записях, что рассказывали об исчезнувшей культуре. Только после того, как закончит с утренними процедурами, они отправлялись в путь. Не важно, ложились они спать, Арниэль всегда повторяла эти действия на рассвете, словно это было ее спасением.       На землях Пределах стала заметна еще одна особенность. Эльфийка шла неизвестными путями, зачастую путалась в картах, не желая идти по вымощенной дороге, от чего их путь растягивался куда дольше, чем могло быть. Жрец вообще начинал подозревать, что она крайне плохо знала эти земли, если вообще не теряла ориентацию в пространстве, судя по тому что иногда просто останавливалась, сверяясь с двемерским компасом, что показывал не только карту отдельно взятого региона, но и всей провинции в целом. Даже не удивится, если там содержится карта всего мира.       Но норд не жаловался, имея возможность рассмотреть все вокруг не только под углом путешественников, идущих обычным путем. Можно было заставить Дову идти нормально, без приключений и стычек с Изгоями, однако стоило признать что тогда их путь станет абсолютно посредственным, и это быстро надоест Мираку. По крайней мере, он не скажет вслух, как его забавляет нахмуренное лицо Драконорожденной в тот момент, когда та понимала, что идет в обратную от конечной цели точку.       Мирак помнил эти земли другими. Раньше принадлежавшие двемерам, сейчас безжалостно захваченные нордами, что вытеснили коренной народ, заставив тех прятаться по углам в ожидании своего часа.       Этого стоило ожидать, когда Исграмор после победы над фалмерами решил подмять под себя весь Скайрим. Побоялся трогать глубинных эльфов, потому что те могли выставить своих металлических воинов, и от армии не останется ничего. Зато под раздачу попали все остальные, так же, как они сами пострадали от меров, что гнали их с Атморы.       Он родился уже здесь, в Скайриме, считаясь не то нордом, не то атморанцем. Проще было называться нордом чтобы избегать путаницы. Теперь же, видя что стало с нордами, хотелось вновь говорить о своей принадлежности к Атмору.       — Нравится? — эльфийка указала на развалины, которые они проходили. — Стоило двемерами исчезнуть, как норды решили разграбить великие города, несмотря на всю их многочисленную охрану. Но не получив желаемого, маги стали просто уничтожать целые проходы, отрезая руины друг от друга. Не стоит и говорить земли фалмеров. Они не добрались до ценного благодаря магии, но все наши города и библиотеки больше не существуют в этом мире.       — Не стоило устраивать Ночь слез, — он лишь слышал об этом от старших. Как эльфы пронеслись волной и вырезали весь город за пару часов.       — Не стоит верить всем байкам, что передаются из уст в уста, — так же колко ответила Арниэль. — Я знаю и помню, почему случилась резня в Саартале. Но историю пишут победители, и я не считаю нужным доказывать тебе правоту своего народа. Фалмеры менее высокомерны чем альтмеры, но и за оскорбление отплачивали кровью, так что их вина ничуть не меньше атморанцев.       — Эта война давно прошла, и мы оба знаем итог, — спокойно ответил Мирак, обернувшись на полуразрушенную двемерскую башню. А ведь здесь была одна из многочисленных библиотек двемеров. — Не имеет смысла искать тех, кто виноват, в памяти нордов во всем виноваты даэдра.       — Самое смешное, что ни даэдра и аэдра не имели к этому отношения, а лишь самая обыкновенная жадность и гордыня. — она развернулась к нему, чтобы видеть лицо собеседника, таким образом идя вперёд спиной. — Скоро мы приблизится к крепости, что нынче зовется Прыжком Барда.       — Та, что рядом с упокоищем Валтум? — он имел примерное представление, где именно они шли, но все же, Скайрим слишком сильно изменился за это время.       — Я бы не сказала, что рядом, между ними сутки пути. До самого Маркарта ещё дня три, если идти без отдыха. — эльфийка не выглядела замученной дорогой, да и он сам после целого дня пешего перехода не чувствовал особой усталости.       Жрец вообще не помнил, когда уставал физически настолько, что ему требовался отдых и сон. Скорее это были привычки, не дающими забыть, кем он является. Не слугой Моры, что без устали может годы проводить за книгами, а бывший смертный с драконьей кровью. По привычке соблюдал распорядок дня, чтобы разуму можно было зацепиться хоть за что-то привычное, и сейчас, находясь в Нирне как раз хотел от этих мирских привычки отойти. Он не нуждался в еде, не нуждался в сне или длительном отдыхе, но все же делал это, потому что мог. С другой стороны, эти привычки не имели никакого смысла теперь, и время, потраченное на привычные ритуалы лучше бы потратить на созерцания изменившегося Скайрима.       Теперь было все не так, как он привык. Раньше в Пределе было больше гор и холмов с редкой травой, сейчас же повсюду был можжевельник, от терпкого запаха которого по осени могла кружиться голова. Но сейчас он уже готовился к зимней спячке, словно приглушая дурманящий аромат до тех времён.       Драконорожденная собирала травы по дороге, особенно много времени уделяя ягодам. По мимолетной фразе, она делала это для каравана каджитов, которых иногда встречала по дороге. Надеялась встретить их и в этот раз.       Странная, излишняя любовь к смертным. Даже и не скажешь что эта женщина - слуга даэдра, того самого Садовода, с которым старались не связываться, из-за личности самого Моры. В нем не было сострадания, но был живой интерес к тому, что смертные успевают добиться за свой короткий век. Но он абсолютно не понимал их, даже когда Мирак разъяснял некоторые особенности мышления. Они не были загадкой для принца, скорее уж забавными существами, чьи действия не всегда поддавались логике.       И зная то, что Арниэль служит Море очень долго, удивительно было видеть ее отношение к смертным. Просто помощь, даже если ее не просили об этом, подходила и спрашивала, что случилось и может ли помочь чем-нибудь. Меры всегда казались ему слишком высокомерными, но эльфийка перед ним рушила все представления о взаимоотношениях рас, что строились в голове веками.       Был ли какой-то скрытый смысл в этой помощи? Мирак достаточно наблюдал за ней и все равно не мог нащупать второе дно у этих поступков. Даже мысль о том, что она делает это просто так вызывала отторжение. Да, ей платили, и порой весьма щедро, но что-то он сомневался, что фалмерка нуждалась в деньгах.       И вновь спрашивать было бесполезно, потому что вновь ответит то же самое, абсолютно беззаботно улыбаясь, от чего ее казавшееся строгим лицо словно озаряет солнечный свет. Сложно в такие моменты спорить с Довой, и даже не потому, что она не слушала. Просто не хотелось. Эльфийка редко показывала свое лицо из-за маски, и еще реже показывала улыбку.       Они шли еще долго, наконец остановившись на ночлег в какой-то маленькой гостинице, и то, потому что настаивала Драконорожденная. Пока Мирак короткими фразами договорился о ночлеге, стараясь мысленно не проклинать спутницу, та достала самый обычный нордский меч, и взяв его в руки, начала ходить вдоль стульев.       Ну что она делает! За эти дни он повидал много странностей, но чтобы таких откровенных - впервые. А ведь раньше Драконорожденная казалась просто молодой девчушкой, что еще не знает всех тягот жизни этого мира. Такие выводы он сделал, при первой встрече, и убеждался каждый раз, стоило появиться полупрозрачной тенью недалеко, ради интереса посмотреть, чем она вообще занимается, да и настоящий ли Довакин. От того задевало гордость то, какой она оказалась на самом деле.       Он повернулся обратно к хозяйке, положив нужную сумму на стол. Нет дела до того, чем занимается Арниэль, все равно в скором времени ее странность так же внезапно закончится, и она вновь будет казаться обычной девушкой, что выросла в любви. Цветок в оранжерее, что оказался прожорливым монстром.       Женщина за стойкой подняла глаза и взвизгнула, смотря куда-то за спину. Прекрасно, теперь из-за странного поведения Довы они продолжат путь, хоть Мирак и настроился на другое. Тяжело вздыхая попутно оборачиваясь, все его возмущения застряли в горле, стоило увидеть как Арниэль передает тот самый нордский меч призраку. Тот, крепко прижав его к груди, просто растворяется в воздухе, а сам меч втыкается в сиденье стула.       — Ну вот, теперь призрак Хролдана больше не будет никого беспокоить. Стул лучше убрать к стене, а меч подвесить над ним, — эльфийка спокойно подошла к владелице таверны. — Ну или можете отправить в музей редкостей в Солитьюде. Вам хорошо заплатят.       — Не знаю как вас благодарить, госпожа. С тех пор как он появился здесь, даже путники перестали оставаться в знаменитой комнате, — покачала головой трактирщица. — Каждый раз пугалась до икоты, стоило увидеть. Не надо денег, вы моя спасительница. Одну комнату, правильно?       — Две, — по привычке поправила девушка. Почему-то трактирщики предлагали им одну комнату с двуспальной кроватью, хотя казалось, что такого рода путники не редкость.       Дова объясняла это местной культурой. Дешевле снять одну комнату с большой кроватью, нежели две, поэтому путники выбирали такой вариант, чтобы сберечь немного золота. Мираку подобное казалось глупостью. Хотя стоит учитывать, что он жил слишком давно, а еще дольше не был в Нирне, от чего много казалось странным.       — Хотя… — задумалась эльфийка. — Нет, лучше две. Даже не смотря на то, что комнаты с одной кроватью меньше, комфортнее будет отдохнуть по отдельности.       — Подготовлю воду и еду, а вы пока располагайтесь, Леонтий покажет комнаты, — слуга, до этого таскавший дрова кивнул, оставив свою ношу рядом с очагом.       Комнаты действительно маленькие, хотя все встреченные таверны были подобными. Это в домах, что принадлежали Дова было просторно и свободно, однако здесь больше уделялось внимание тому, сколько постояльцев может вместить это строение.       Не хотелось спать, но все же, сон сморил его, стоило коснуться головой подушки.

***

      — Действительно в этом есть что-то очаровывающее, — хмыкнул Мирак, подходя к Маркарту.       — Ты никогда не бывал здесь? — мужчина отрицательно мотнул головой. — Странно, видимо, я путаю года, но мне казалось что двемеры пускали к себе нордов еще во времена культа.       — Не в эту часть. Здесь располагалась одна из важных частей города. Вроде библиотека, — норд осматривал то, что осталось от города меров. Норды слишком многое изменили под себя, так что становилось трудной задачей вспомнить, что было здесь ранее.       — А вроде какой-то склад, — лицо эльфийки вновь скрыто за маской, потому что они подходили к городу. — Нужно будет уточнить у Колсельмо.       Но перед тем как зайти в город, она направилась в сторону конюшен, а потом и вовсе дальше, хлопнув в ладоши, когда увидела то, что искала. Там был шатер из шкур, около которого потрескивал огонь, а сами торговцы только раскладывали вещи.       — Ри`сад, — эльфийка махнула рукой, привлекая к себе внимание главы каравана.       — А, Ниа, — каджит тут же поднялся на ноги, чтобы поприветствовать гостью. Похоже, она была хорошим другом караванщиков.       — Надеялась встретить вас в своем небольшом путешествии по Скайриму. — и передала мешок, в котором были все травы, что она собирала по дороге. — Слышно чего в последнее время?       — Да вот на караваны стали нападать. Не только на наш, но и Акари ограбили не так давно, еле отбились. Мад`рана эта участь обошла стороной, — мешок быстро скрылся за поясом у торговца. — Вот, записал немного.       — Хорошо, может даже разберусь по пути, — кивнула девушка, от чего маска слегка блеснула на солнце.       Стоило признать, что ее маска была по своему красива, и не смотря на похожие очертания, мало напоминала те маски драконьего культа, к которым он привык. Этерий был лишь украшением, тонкими переливающимися полосами, а сталгрим обработал слишком гладко, от чего и не сразу становился понятным материал.       Стоило ли ему оставить свою маску в прошлом? Никто не помнит лица жрецов драконьего культа, но помнят маски. И не смотря на всю ненависть скаалов, они так же не знали, как Мирак выглядит без нее. Но стоит заявиться на Солстхейм в таком виде, и легенда Драконорожденной осыплется пеплом, подобно тому, что долетает от Красной горы.       Дова сочинила историю о том, что Мирак повержен. Большая часть культа и так погибла, давая отпор Арниэль, что прорывалась в глубины храма, однако верхушку эльфийка оставила в живых, с условием что они не будут надевать свои робы и маски, а также появляться в городе. Совсем скоро, когда все будет готово, они переберутся в Скайрим, поближе к своему господину, однако сейчас нужно было уладить оставшиеся после культа дела.       Мирак не стал вникать, что конкретно покупала Арниэль у каджитов, лишь уточнил про имя и ее странное произношение. Она называла кошек “хаджитами”, да и Солстейм также произносила весьма странно. Непривычно.       — Это привычка. В фалмерском наречии подобное часто случается, а я не хочу отучаться от этой привычки. — все купленные вещи она убрала в рюкзак. — “Ниа” потому что хаджитам сложно выговорить мое имя, так что они обращаются ко мне так, либо зовут госпожой.       Мужчину коробило каждый раз от ее произношения. Раньше он не так сильно обращал на это внимания, потому что слова она произносила правильно, но конкретно сейчас ухо зацепилось за это странное произношение.       И да, Ниа. Он запомнит. Не понятно, только, зачем.       Ворота Маркарта не меняли со времен двемеров, по всей видимости руководствуясь тем принципом, что раз они простояли столько веков, значит, смогут стоять и дальше. Их встретила маленькая торговая улочка с несколькими лавками, и неприветливые стражники, что не прекращали коситься на него, но узнали эльфийку, что помахали им рукой.       Слишком общительная. Ее буквально каждый злокрыс в Скайриме знал. И Мирак не удивиться, что и за его пределами тоже.       — Госпожа. Да, вы, госпожа в капюшоне. — сразу же становилось понятно, кого звали, и норд просто ради интереса посмотрел в сторону говорившего, надеясь, что Дова его просто проигнорирует. Но надежды его не сбылись. — Вы живете в Маркарте?       — Можно и так сказать, — уклончиво ответила эльфийка. — Вы этот дом купить хотели? Так он уже несколько лет пустой стоит.       — Дозорным поступило подозрение, что в этом доме собираются даэдрапокронники. — ах, да, теперь он понял почему одеяния показались ему знакомыми. По пути в Маркат они с Довой встречали несколько отрядов Дозорных Стендарра.       — Ну что вы, слуги даэдра и здесь, в Маркарте? — ее голос был делано обеспокоенным. — Думаю, стоит уточнить в таверне, да поспрашивать окружение ярла. Люди здесь внимательные, смогут что-нибудь точнее сказать.       И Дозорный слишком легко согласился со словами фалмерки, покидая окрестности дома, направляясь в таверну, что была буквально в нескольких шагах.       — Не стыдно тебе? — ухмыльнулся Мирак.       — Собрались как-то вампир, оборотень и два даэдрапоклонника, да пошли болтать с Дозорными Стендарра. С тех пор их четверых очень любят в главном штабе. — очень тихо, по секрету сообщила Дова. — Я серьезно. Верхушка их Дозора нас прекрасно знает и считает прекрасными людьми, что борются со злом.       — Хорошо, перефразирую. Не стыдно вам? — в голосе проскользнуло легкое веселье.       — Ох, я прям сгораю от стыда, — так же задорно ответила Арниэль, что под маской наверняка улыбалась.       Этот глупый разговор и у Мирака вызвал улыбку. Такая глупость, право слово. И ведь оба взрослые, а с учетом прожитых лет можно сказать древние, но ведут себя как дети. Обманули смертного, еще и посмеялись с этого.       Но ситуация была и правда забавной.       — В городе неспокойно слегка. Проблема с Изгоями не может решиться уже второй десяток, а еще недавно их предводитель сбежал из тюрьмы. В начале года вроде было, или в конце прошлого. Не помню точно, до меня доходили слухи, пока я была в северной части провинции, — она кивком головы указала на стражников, что пристально следили за всеми незнакомцами на улицах. — Мужчина напал на девушку прямо посреди дня, чуть было не зарезал, но его вовремя успели остановить. Все на допросах про Изгоев орал. Теперь вот стража прохода не дает.       — Здесь в целом не на что смотреть, — выдохнул мужчина, чуть оборачиваясь через плечо. Города двемером подземные, и то что было на земле особо не впечатляло. — Слишком многое разрушено, но при этом отстроено в нордом духе. Мне не понять этого сочетания.       — Мне тоже, — пожала плечами эльфийка, подходя к высоким дверям, что вели вглубь крепости.       — Вы к Колсельмо, госпожа? — окликнул их один из стражников.       И почему каждая встреченная собака пыталась заговорить с Драконорожденной, словно те были старыми друзьями? Хотя возможно, Мирак не знал очень многого.       — Да, а что-то случилось? — тут же оживилась Арниэль, что собирала любую информацию, даже бесполезную.       — Музей двемеров обокрали недавно. Вынесли вообще все, до чего дотянулись. Он худо-бедно функционирует, но Колсельмо все еще не отошел от шока, — поведал стражник. Дова кивнула на это, заходя в открытую дверь.       Странная мания собирать любую информацию, от прочитанного в книгах до базарных сплетен. Она буквально была готова вытрясать самую бесполезную информацию о том, что двоюродная бабка четвероюродной тетки по материнской линии почесала пятку и померла после этого. И слушала так живо, заинтересованно, что Мирак начинал сомневаться в трезвости ее ума еще больше.       В музей их впускали с большой опаской, и то, только потому что эльф узнал Дову, прогоняя всех стражников от двери, давая пройти во внутрь. Помещение и правда было полупустым, единственное, что осталось нетронутым - огромная фигура центуриона в центре, наверное потому что была слишком массивной, чтобы пронести ее мимо стражников.       Куча двемерского хлама по коробкам. Именно хлама, который можно выставлять, будто это что-то удивительное. Балки, отливки, шестерни. Все это не имело никакого реального смысла, хотя Мирак не уверен, что здесь вообще выставлялось хоть что-то полезное. Видимо эти ящики раньше жили на складе, и время их пришло только потому, что основных экспонатов нет.       Их пропустили во внутреннюю часть, которую маг самолично отпирал ключом, так же, как и стражники, странно косясь на драконьего жреца. Уж не думал Мирак, что хотя бы в одном городе его будут встречать именно так. Хотя возможно, в деревне скаалов, что все еще помнили его маску, на норда смотрели бы точно так же.       Он не особо слушал разговор между мерами, сосредоточив внимание на огромной каменной табличке, надписи которой мог с трудом разобрать. Фалмерский, письменность которого его никогда не интересовала. Глупо было отрицать, что у снежных эльфов было много интересных, и ныне утерянных знаний, но это не то, чтобы нужно Мираку. Лед не был той стихией, которой бы хотелось управлять так же, как молнией.       —...до конца весны, — зацепилось ухо за странную фразу, сказанную альтмером.       — Я собиралась в Предел где-то через месяц-два, но можно и ближайшее время туда наведаться. — голос эльфийки был абсолютно спокоен когда она подписывалась на очередную авантюру, в которой Мирак теперь также принимал участие.       — Оплата вас устроит, так что мне нужно как можно больше образцов, — настаивал Колсельмо, на что получил разведенные в сторону руки.       — Тогда я возьму с собой парочку людей в качестве носильщиков. — легко согласилась Арниэль, словно подводя черту. — Сначала мне надо в Солитьюд, занести несколько экспонатов в музей.       — А, да, ты же была на Солстейме, собирала реликвии драконьего культа, — норд заинтересованно повернул говору в сторону говоривших. Так вот как Дова выкрутилась из ситуации. Просто уехала на остров, наврав всем о реальной цели. — Как успехи?       — Очень даже. По крайней мере я смогу полностью заполнить несколько стендов, — она указала на рулон бумаги и чернильницу. — Перечисли все, что нужно принести в музей с подписью количества. Я достану все до конца зимы.       — Хорошо, мой племянник принесет список через пару часов.       На том и договорились. Выйдя из Подкаменной крепости, Арниэль пошла чуть впереди, дабы показать дорогу до своего дома. Он был совсем недалеко, да и в целом город был не сказать что впечатляюще большим, но рос вверх, отчего создавалось ощущение скученности и нагромождения. Муравейник, одним словом.       Мирак чувствовал себя здесь неуютно, словно стены давили со всех сторон, желая обрушиться на его голову. Улочки маленькие, в самих домах нет окон, лишь двемерские лампы или свечи, что должны были добавить Маркарту колорита, однако больше нагоняло тоску. Унылый город, который хоронит тебя заживо.       — Итак, гильдии воров нечем заняться, — раздраженно скинула с себя маску фалмерка, стоило дверям закрыться. — Значит, организую им столько работы, что спину не разогнут. Думаю, они неплохо нажились на музее Колсельмо.       — Почему ты уверена, что это гильдия? — глаза цвета льда лукаво прищурились.       — Знакомый почерк. — легкая полуулыбка, что создавала образ всезнающего плута. — А еще хорошая интуиция.