Глава 3 — Музей Легенд
26 мая 2023 г., 13:00
— М-м-м, — попыталась начать разговор Дова уже в который раз, но обратно надевала маску на лицо, и начинала шагать чуть шире, дабы оторваться от драконьего жреца.
— Может, уже скажешь, Драконорожденная? — не выдержал Мирак, который уже вторые сутки слушал это задумчивое “м-м-м”, которое ничем в итоге не заканчивалось.
— Давай остановимся на привал и нормально поговорим. — предложила эльфийка, на что норд посмотрел с неким подозрением.
— До Солитьюда полдня пути, если верить карте, — сам он Дове не доверял, даже с компасом. Хватило и того, что до Маркарта они добирались вдвое дольше положенного.
— Ладно, — легко согласилась Арниэль, уходя вперед.
В душе Мирака поднялась огромная волна сомнений, что взбаламутила внутреннее спокойствие. Еще более подозрительно стало, когда они все же дошли до Солитьюда и остановились в доме, где первым делом эльфийка уселась за стол, и разлила по кружкам эль. Мед был тоже неплох, но после долгой дороги хотелось чего-то прохладного.
— Итак, — драконий жрец снял с себя маску, выжидающе смотря на Дову.
— Ты так и собираешься ходить в своей маске и робе? — бровь против воли вопросительно приподнялась. Она задавала этот вопрос уже не в первый раз.
— Можно и сменить, еще не думал об этом. — мужчина скинул перчатки на стол, внимательно наблюдая за каждым движением фалмерки. — Почему этот вопрос тебя так волнует?
— В общем… ну то есть…м-м-м…не знаю как сказать…
— Говори словами, — почувствовав, что этот разговор растянется надолго, от отхлебнул эля.
— Я подготовила в музее стенд для тебя, поэтому раздевайся, — Мирак поперхнулся, натужно закашлялся, и все не мог прочистить второе горло, куда по ошибке попал эль.
Девушка, похоже решив что очень хочет помочь, со всей дури ударила его по спине, от чего аж глаз дернулся. У нее был слишком хорошо поставлен удар для такого хрупкого телосложения.
— Что? — сиплым голосом выдавил норд.
— Раздевайся, — вновь повторила Арниэль.
— Драконорожденная, — Мирак набрал полные лёгкие воздуха, чтобы медленно выдохнуть, словно успокаиваясь. — Что с тобой не так?
— Честно говоря, я направилась на Солтсхейм только потому, что мне не хватало драконьих масок для музея. Подумала, что если Мора все же обманет меня, то заберу твою одежду и маску, чтобы выставить в музее. Даже стенд с табличкой и жизнеописанием подготовила. — что она несет, Обливион ее забери!
Мирак тщетно пытался взять себя в руки. В те моменты, когда ему хотелось кричать от злости, он делал глубокий вдох, и медленно выдыхал, чтобы сделать голос спокойным, обманчиво нейтральным и вибрирующей глубоким. И это производило хороший эффект на подчиненных.
Однако Дова даже бровью не повела, смотря своими ледяными глазами прямо в душу.
— Но ты жив. А стенд уже готов. — как ни в чем не бывало продолжила фалмерка. — И я не отстану, поэтому лучше согласись.
— Шоровы кости, — рыкнул мужчина.
Почему он так легко соглашается с ней, и идет в оружейную, чтобы переодеться в более легким комплект одежды, который едва ли подходил по размеру? Арниэль надула губы, смотря оценивающим взглядом, и отрицательно покачала головой. Ладонью ударив по стене и создав магический проход, молча ушла, оставляя Мирака в одиночестве.
Он уже успел тысячу раз, как минимум, проклясть самого себя, Драконорожденную, Мору и всех его прихвостней, к тому моменту, как она вернулась обратно, держа в руке не то тканевые вещи, не то доспехи.
— Хермеус упоминал, что ты предпочитаешь максимально легкие, но достаточно укрепленные доспехи. Так, чтобы не мешало двигаться и колдовать, а основная защита с помощью крика. — эльфийка положила вещи на стол. — Поэтому вот. Я немного подкорректировала ремни, чтобы они были более длинными. Все же при создании я немного промахнулась.
— Мне не нужны чужие доспехи, Дова, — мужчина скептически посмотрел на нее.
— Ты не понял. Я уже очень давно тебя знаю, точнее, видела издалека, и меня крайне раздражала твоя роба, больше напоминающая мешок. — Арниэль сложила руки на груди. — Для Обливиона это может и не важно, но в Нирне эта подойдет лучше. Просто издалека ты казался мне более… худым. В общем, переодевайся, и одежду оставь за дверью, я сразу же отнесу ее в музей. Он уже закроется к этому моменту, так что смогу провести не только экскурсию, но и показать, ради чего все это затеяла.
И покинула оружейную как ни в чем не бывало. Еще и меч прихватила, уповая на то, что его нужно подточить.
Доспех как доспех. Удобного кроя брюки, штанины которых заправлялись в высокие сапоги на шнуровке. Неплохо, но размер не помешает подогнать. Льняная рубаха с запахом держалась на паре завязок и служила некой прослойкой между верхней накидкой, напоминающей всю ту же робу, просто более легкая.
Странный материал у так называемой одежды. Чем-то напоминает кожу, но в тоже время слишком уж твердая на ощупь. Гладкая, даже слегка скользкая, как чешуйки у ящерицы, и по длине ничуть не уступал робе Моры. Наплечники и наручи из легкого материала, явно драконья кость, он надолго запомнит ощущение от касания к ним. И с ремешками она все же перестаралась, те были большеваты, и нуждались в более тщательной подгонке.
С недоверием смотрел на костяную маску, которая была похожа на ту, что носит сама эльфийка, но имела витиеватые узоры с каким-то металлом внутри. Присмотревшись, становилось понятно, что это эбонит. Дова будто полностью решила разорвать все связи жреца с Апокрифом, не оставив ни одной вещи, что напоминала бы о плане Обливиона.
— Как ощущения от драконьей кожи? — эльфийка стояла за дверью, ожидая, когда же он наконец передаст одежду.
— Даже представить себе не могу, какими путями ты ее получила. — выдохнул жрец, наконец понимая, что за странный материал у плаща.
— Возможно ты считаешь, что я всегда могла поглощать души драконов, но это не так. Кровь Довы пробуждается тогда, когда положено, и именно она позволяет "обгладывать" дракона до кости. Не думай об этом слишком много. — эльфийка лишь махнула рукой. — Я ненадолго возьму меч и посох, мне нужно сделать копии для стенда.
И опять этот стенд! Она слишком явно разжигала в нем любопытство. Не то чтобы Мираку было прям очень уж интересно увидеть результат стараний Довы, скорее, он волновался, что же она там понаписала.
— Идем, — мужчина направился к выходу из оружейной, неся маску в руках. Он, как и Дова, не носил ее дома.
— Хорошо, тогда идем сейчас. Ауриен все подготовит, пока я буду показывать оружейный зал. — согласилась Арниэль, что успела сменить свою тяжелую броню на обычное одеяние, похожее на те, что носили дамы при Синем Дворце.
Платье полностью закрывало фигуру, лишь небольшой вырез акцентировал внимание на болезненно светлой коже, на шее висел тот самый амулет Ауриэля. Руки по прежнему в перчатках, видимо, чтобы их белизна не привлекала внимания. Обычно она всегда закрывала лицо в светлое время суток, но сейчас был уже вечер, лавки должны были закрыться, так же, как и перестать работать музей, поэтому и не было смысла скрываться.
Да и кто из людей поймет ее расу? Подумают, что высокая данмерка, или излишне бледная альтмерка, учитывая что талморское посольство находилось совсем близко к Солитьюду. Можно было принять и за человека, если распустить ее волосы и не обращать внимание на глаза, что явно выдавали в ней представителя меров. И все же, она всегда закрывала лицо и полностью укутывалась в броню, чтобы и кусочка кожи не было видно. Интересно, его из-за глаз так же считали мером, или просто какой-то помесью с нормальными, не остроконечными ушами?
Музей был рядом с ее домом, буквально напротив. Высокий шпиль не впечатлил его, в отличии от домика на реке, вдали от Ривервуда, где нет людей и было спокойно. В Солитьюде слишком шумно, много людей, барды горланят под окнами не смотря на поздний час, и в целом, слишком оживленная атмосфера, от которой Мирак чувствовал себя не в своей тарелке. Словно его тут и не должно быть.
В противовес в музее было очень тихо, хотя днем здесь должна быть толпа, не меньше. В отличии от него, Арниэль могла отходить от него на любое расстояние, в то время как драконий жрец замирал на месте, и не мог ничего сделать, пока расстояние не сократиться вновь. Видимо, Мора доверял эльфийке больше чем ему, либо, знал настолько хорошо, что читал все намерения, в которые не входило сбежать от норда куда подальше.
Она вернулась быстро, отдавая посох и меч, передавая копии смотрителю, что оставался в музее. Альтмер, и что удивительно, прекрасно понимал, что перед ним фалмер. Протораторив, что стенд в скором времени будет готов, оставил их наедине.
— Центральный стенд мы пока что оставим, и перейдем в зал с доспехами. — она повернулась к нему лицом, указывая ладонью направление. — Итак, начнем нашу обходную экскурсию.
— А мы можем послушать? — раздались посторонние голоса. Вроде музей и закрыт, однако на входе стояла крайне разномастная толпа, среди которым было три фигуры в знакомых масках.
И правда, если не знать деталей, то все четверо эльфиек казались одной и той же персоной. Но Драконорожденная все же была выше, особенно это стало явно сейчас, когда она подошла ближе к неожиданным визитерам.
— Если не ошибаюсь, вы все были очень заняты, и должны были прибыть не ранее, чем через два дня. — голос ее был недовольным, в противовес этому она располагающе улыбалась. — Хм, не думаю что вашим спутникам будет очень уж интересно слушать многочасовые исторические лекции. Один только оружейный зал займет два часа.
— А ты хочешь провести полную экскурсию? — драконий жрец знал только одну из них, но все трое в одинаковых масках, поэтому, сложно понять, кто из них босмерка. Да и компания, прилагающаяся к эльфийкам вызывала некоторое сомнение.
— Да, поэтому ваши спутники может подождать и в Шпиле. Хранитель Матери Ночи, заместитель главы Гильдии Воров и Соратники, Фаркас и Вилкас. Все верно? — по всей видимости, она уже знала об мужчинах, что сопровождали ее прислужниц, но никогда не видела их лично, судя по оценивающему взгляду.
— Я не прочь послушать, но если станет скучно, могу и просто уйти, — честно сказал один из воинов. Видимо, его не особо интересовала история, в отличии от его более спокойного брата, что грозно глянул на близнеца, словно стараясь приструнить.
— Ты не против компании? — Драконорожденная повернулась к Мираку, словно ожидая, что он прикажет прогнать их прочь.
— Мне нет особого дела до смертных, — сказал жрец. Его и правда не волновало ничего в данный момент, кроме спокойствия этого места. — Если они не будут мешать твоему рассказу.
— Если вас устраивают условия, то пройдемте за мной. Во время моего рассказа не перебивать, вопросы можно задавать тогда, когда я заканчиваю рассказ о экспонате, и выдерживаю паузу, прежде чем перейти дальше. Если устанете, то в большинстве залов есть скамейки, на которые можно присесть, если вам не интересно слушать, то можете вернуться к началу зала, и оттуда выйти к главному входу и направится в Шпиль. Главное, не мешать другим. — теперь, окруженная людьми Дова казалась еще более тонкокостной, особенно на фоне братьев близнецов, облаченных в тяжелые доспехи.
Она молча повела их на этаж ниже, где располагались две статуи воинов, и небольшой фонтан, украшенный светящимися цветами. Таких раньше было много в тех пещерах, что выводили к городам снежных эльфов, но после их ослепления цветы одичали, потеряв прежнюю изящность и красоту. Теперь даже не издавали мелодичного звона, как это делал нирн, или те же гигантские грибы.
— Мы находимся в оружейном зале, где представлены образцы всей известно брони во всем Тамриэле. В центральном зале, где мы сейчас находимся представленная не только редкая, но и самая используемая броня. В восточном зале можно увидеть одеяния магов со всего Тамриэля, в то время как в западном - доспехи. — эльфийка двинулась в правую сторону, останавливаясь рядом с комплектом эбонитовой брони. — Эбонит считается свехпрочным материалом, однако, сочленения в доспехах сделаны так, что опытный лучник сможет с легкостью пробить его. Но для этого нужно обладать поистине потрясающими способностями, на которые не все лесные эльфы способны.
Арниэль говорила хорошо поставленным голосом, не слишком затягивая рассказ, но и не пересказывала общеизвестные факты, добавляла что-то от себя или примеры из истории. За эбонитовыми доспехами пошли образцы того, чем пользовались снежные эльфы. Естественно, время сильно повлияло на них, однако была заметна колоссальная работа по их реконструкции.
Доспехи Клинков не представляли особого интереса. Те, кто раньше был телохранителями Императора, однако теперь считаются врагами Талмора. Их осталось очень мало, но жрец знал, что глава этого ордена сыграла большую роль в падении Алдуина. И она не особо жалует всех четырех эльфиек, по словам самой фалмерки.
Орочьи, стеклянные, эльфийские, нордские этой эпохи, стальные, железные. Все это не привлекало особого внимания, но взгляд цеплялся за неказистые, на первый взгляд, доспехи, табличка которых указывала на то, что они фалмерские.
— Данные образцы выполнены из хитина. Еще до своего падения снежные эльфы приручали этих существ из-за полезных свойств секрета, выделяемого ими. При правильной и многоэтапной обработке этого яда можно было получить эссенцию, что в разбавленном виде применялась для обработки ран от возможных инфекций. В концентрированном виде она дозировано добавлялась в некоторые зелья, однако ныне методы обработки утеряны, но кохусы… корусы до сих пор следуют за фалмерами, даже после того как те ослепли. — удивительные существа, с которыми Мирак ни разу не сталкивался, будучи драконьим жрецом. Имел удовольствие читать о них на страницах бестиария, но не более. — Хитин весьма прочный, и не смотря на отсутствие зрения, доспехи выполнены очень хорошо, все сочленнения подогнанны друг к другу, образуя прочный панцирь.
Интересно было смотреть на сталгримовые доспехи, что казались выполнены из голубого льда. Эльфийка что-то рассказывала о технологиях скаалов, и что этот комплект был выполнен мастером кузнецом специально для музея, что вызвало ухмылку. И как после всего произошедшего с их шаманом они вообще согласились делать подобное для чужака?
— Драконьи доспехи, и доспехи даэдра. Последние выполнены в вольном стиле, напоминая те доспехи, что носят дреморы, подчиняющиеся даэдра, но это лишь примерная интерпретация, — примерная, конечно. Они были точной копией тех, что носили лорды-дремора, разве что еще и шлем имелся. — А вот драконьи смогли сделать только в эту эпоху по старым чертежам. Во времена, когда Языки сражались с драконами, считалось своеобразным оберегом изготовить себе броню из убитого дракона. Среди них не было Драконорожденных, поэтому удавалось получить не только кости, но и чешую со шкурой. В некоторых дневниках этих воинов упоминалось что драконье мясо очень даже неплохо на вкус, сочнее, чем коровье. А теперь, пройдем вниз.
Удивительно, что стояла абсолютная тишина. Никто не задавал вопросов, все зачарованно слушали фалмерку, что ни разу не сбилась с мысли за эти полтора часа, что она рассказывала о верхнем ряде. Внизу для самого Мирка не было ничего интересного. На доспехи стражников он уже насмотрелся, имперцы и Братья Бури его не интересовали, да и остальное он уже видел на тех незадачливых разбойниках, что рисковали на них напасть.
— Волчья броня Соратников, за которую я хочу поблагодарить Фаркаса и Вилкаса, что безвозмездно пожертвовали ее музею. Пройдя небольшую реконструкцию, они выставлены как прекрасный образец. История Соратников начинается с пяти сотен Исграмора, реликвии которого мы можем увидеть в главном холле, поэтому, прошу следовать за мной.
Они вновь были в той комнате, откуда начинался их путь, только теперь Арниэль с гордостью смотрела на стену, едва заметно косясь на самого Мирака. Даже мельком брошенного взгляда хватило для того, чтобы в оцепенении замереть.
— Итак, для начала я покажу центральный стенд, он посвящен драконьему культу. — там, за фонтаном была целая стена на которой висели маски жрецов и разновидности ключей-когтей. — Слишком углубляться в подробности не буду, потому что первый этаж центрального зала еще заполнен не до конца. Он как раз посвящен эпохе древних нордов и культа драконьих жрецов.
Странно, что именно это было центральной экспозицией главного холла. По середине стоял небольшой фонтан, по краям закругленная лестница, что вела на второй этаж, где также располагались подставки с оружием. Даже забавно, что музей носил имя Драконорожденного, хотя большинство экспонатов относилось к культуре разных рас.
— Драконий культ берет свое начало еще на Атморе, задолго до прибытия предков нордов на земли Скайрима. Поклонение животным как духам хранителях очень четко прослеживается в древних нордских гробницах, ключи которых представлены на стене. — Арниэль, как и обещала, начала свой рассказ. — На них видны изображения совы, медведя, лисы, волка, змеи, и что самое главное - дракона. Не известно точно, в какой момент сформировался культ, и по какому принципу в него отбирались последователи, однако, нам известны самые яркие представители культа, что вошли в историю как драконьи жрецы.
Мирак только и мог, что усмехнуться. Было забавно слушать ее историческую сводку, являясь непосредственным участником событий. Опять же, многие исторические книги в Апокрифе были написаны ей, и создавалось ощущение, что книга ожила, и начала говорить голосом эльфийки.
— В верхнем ряду представлены маски жрецов, что правили непосредственно в Скайриме. Они имеют более гладкую форму, нежели те, что были у жрецов Солстхейма, поэтому их с легкостью, можно отличить. Так же каждая маска даровалась только одному человеку, поэтому они носят имена тех жрецов, которым принадлежали. — видя, что все стали куда более заинтересованы, воодушевилась. — Первая маска в этом ряду принадлежала жрецу Отару. Как известно, все драконий жрецы были искусны в магии, кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Отар, так же как и Накрин, маска которого закрывает этот ряд, были одними из сильнейших магов, искусных в двух стихиях. Благодаря зачарователям, мы знаем что она помогает лучше переносить стихийные заклинания школы разрушения.
— Изначально, все маски драконьих жрецов обладают тем зачарованием, которым они пожелали сами. Большинство масок зачаровывал Азидал, как самый опытный из всех магов, — добавил Мирак, вспоминая старые времена. — Отар не переносил холод севера, однако, и не любил палящее солнце, поэтому зачарования в первую очередь защищали его не от заклинаний, а от погоды.
— Я буду рада, если будешь добавлять детали от себя. Я не знала их лично, а твои ремарки могут разнообразить рассказ. — одна из эльфиек развернулась к нему всем корпусом, и смотрела долго, вдумчиво, и настолько явно, что это ощущалось даже сквозь маску. Но решила промолчать. — Вторая маска в ряду принадлежала Вокуну. Зачарование на ней позволяет легче использовать большинство заклинаний самых распространенных школ, от того даже сейчас является лакомым и очень желанным кусочком для многих магов.
— Он, так же как и Морокеи был посредственным магом на фоне остальных жрецов, поэтому зачарования были сделаны так, чтобы облегчить им использование магии. Третья маска Рагота, и на ней зачарование, позволяющее легче переносить тяжести. Он был самым молодым из жрецов, и довольно щуплым даже для норда, поэтому драконьи доспехи казались неподъемной ношей. — Припомнил Мирак времена, когда он еще был в культе, что базировалась в основной части Скайрима.
— Четвертая маска принадлежала Кросису, и единственная сделана из железа полностью. Маска Хевнорака также железная, но в ней больше преобладает сталь. Не смотря на то, что Кросис был известен как маг, использующий посохи, в миру он был отличным лучником, а так же хорошо разбирался в алхимии.
— Он изначально занимался воровством, и жрецом стал потому, что это был лучший способ выжить, а Хенорвак панически боялся заболеть, но при этом отказывался принять волчью кровь, чтобы получить иммунитет, поэтому был найден такой способ. — от себя добавил мужчина.
— Последняя маска принадлежала Накрину, одному из сильнейших жрецов, что обладал разрушительной магией, способной призвать огонь с небес. Он был негласным лидером всех жрецов, донося глас своих господ до других. — Мирак кивнул, тут даже нечего было добавлять. Накрин был действительно выдающимся магом, что показывал свои успехи еще с самого детства, если верить Партурнаксу.
— А еще он хорошо метал ритуальный нож жрецов, и мог заклинанием возвращать обратно. Многие глупцы пострадали от его вспыльчивого нрава, — мужчине даже стала нравится эта своеобразная игра.
Она продолжала рассказывать, перечисляя всех владельцев масок, в то время как Мирак дополнял что-то свое, вспоминая бытность драконьим жрецом. Все те, о ком они говорили сейчас, были значительно старше самого норда и бывалыми воинами, по сравнению с юным мальчишкой, что всего лишь выделялся недюжинным талантом к драконьему языку.
Рассказывала и о носителях масок, известных как жрецы Солстейма. С каждым произнесенным именем давно забытые лица всплывали в памяти, словно и прошло столько тысяч лет с их последней встречи. Словно недавно Азидал не так зачаровал посох Валоку, от чего тот взорвался в его руках, оставляя шрам на внутренней части ладони, и стойкую неприязнь к зачарованному оружию. Как Заскришок и Дукан устраивают очередную дуэль, дабы выяснить, чья магия эффективнее, а Халдриин пытался закончить конфликт мирно. Молния против льда, сталкиваясь, тонкие иглы разлетались во все стороны, пробивая даже камни. И не успокаивались, пока оба не опустошат резерв магики.
— Неизвестно, для чего служила деревянная маска, и какой смысл она несла в себе, но она также является неотъемлемой частью культа. — но эльфийка по всей видимости знала, зачем нужна эта маска. — Канарик. Маска, что не имеет жреца, но единственная, что обрела собственное имя. Эта маска должна была принадлежать главному драконьему жрецу, который так и не был выбран из-за начавшегося свержения драконов. Те времена известны как конец тирании.
Оставалась только его маска, которую он снял чуть больше двух или трех часов назад. Она идеально смотрелась на этом стенде, не смотря на то, что разительно отличалась от всех других, словно была лишней. Слишком вытянутая, слишком много лишних деталей, даже выражение “лица” отличалось. Но здесь она словно на своем месте.
— И последняя, самая значимая маска. Носителем ее был Мирак, известный как первый смертный Драконорожденный. Он был главой драконьих жрецов на Солстхейме, и был первым камнем, что обрушил волну против драконов, чтобы были для драконьего культа подобно богам. Известно, что их битва с Валоком была настолько грандиозной, что некогда часть Скайрима превратилась во всем известный остров Солстхейм, который ныне выделен для проживания данмерам, после катастрофы Красной горы. — девушка следила за его реакцией, но ее не было. Он словно слушал про кого-то другого, настолько далекими казались те события. Странно, своих товарищей он вспомнил так живо и ярко, в то время как рассказ о себе воспринимался лишь услышанной от кого-то историей.
— Эта маска того самого Мирака? — озвучила свои мысли эльфийка, что до этого очень долго сверлила его взглядом.
— Да, Надари. И будьте добры снять свои маски, я вас знаю и отличаю, в то время как другим может быть трудно. — Дова указала рукой на маску, подаренную Морой, все еще смотря за реакцией самого Мирака. — Итак, чтобы подробней рассказать о такой выдающейся личности, как Мирак, нам стоит пройти в Восточные залы, а именно, в галерею Даэдра.
Арниэль доброжелательно улыбнулась, указывая, куда именно идти. Табличка над входом гласила, что это зал Героев, и на первом этаже располагался нужный им зал, дверь которого Дова придержала, и выглядела настолько довольной жизнью, что оставалось лишь усмехнуться, и отдаться атмосфере, делая вид, что он просто слушатель, который пришел на экскурсию.
— Здесь у нас зал Даэдра. Здесь собраны копии артефактов, что они когда-либо даровали смертным в Нирне, но сейчас нас интересует нижний этаж. — эльфийка спустилась по лестнице, проходя мимо сигильского камня, что ярко пылал, напоминая о кризисе Обливиона. — Начнем мы со стенда посвященому Хермеусу Море и первому Драконорожденному, Мирааку. Благодаря ему…
— Не надо, — прервал ее жрец. Мужчина прекрасно помнил о всех своих деяниях, хороших, и не очень, до отвратительных и мерзких, что были совершены на грани сделки с совестью.
— Ну почему же не надо, я хочу послушать о том, чьи последователи нас чуть не убили. Все равно его уже нет в живых, — та, кто буравил его тяжелым взглядом была альтмерка. Надари, как называла ее Арниэль.
— То есть, ты им еще не говорила? — обратилась босмерка к фалмерке. Йона, драконий жрец даже потрудился запомнить имена ее прислужниц.
— Что не говорила? — влезла в разговор данмерка. Драконорожденная лишь продолжала спокойно улыбаться, не обращая на спорящих никакого внимания.
— Хорошо. На стенде Хермеуса Моры представлена копия реликвии, что дается в руки только самым пытливым и знающим - Огма Инфиниум. Доподлинно не известно, какие знания она дает прочитавшему, однако, стоит их постичь, как книга исчезает, а принц Судеб направляет ее в другое место, дабы тайные знания нашли и следующего владельца. — Мирак без удовольствия смотрел, как рядом с книгой вились знакомые щупальца, что так сильно напоминали о Садоводе. — Здесь же представлены все известные Черные Книги, которые позволяют войти в Апокриф, и получить знания. Если те достойны и достаточно сильны, чтобы Обливион не поглотил их. Те, кто не осилит дорогу, всегда могут открыть книгу вновь и вернуться в Нирн, и Надари явное тому доказательство. — эльфийка поочередно начала указывать на книги, начав, почему-то к нижнего левого угла. — Филамент и филигрань, Нерассказанные легенды, Ветры перемен, Пробуждающие сны, Болезненный регент, Острое перо, и Скрытый сумрак. Это самые известные книги, что появлялись в Тамриэле и была возможность сделать хотя бы примерные копии.
— Но есть и другие Черные книги? — поинтересовалась данмерка.
—Естественно. — с легкой усмешкой ответила Арниэль.
— Но ты же можешь их скопировать? — не поняла сути уточнения Ёмла. Фалмерка лишь пожала плечами, вновь поворачивать к стенду.
— Возвращаясь к драконьему жрецу Мирааку, что служил Хермеусу Море, его меч и посох вы можете увидеть слева от книг. — Арниэль повернулась к нему, внимательно смотря в глаза. — Можно по разному относится к нему, его действиям и его служению даэдра, но это не меняет главной сути - он был тем, кто осмелился пойти против драконов, против тех, кого норды считали богами. Он дал людям надежду на избавление от тирании, показав на собственном примере что драконы - смертны, и что существует способ противостоять им. Многие решили вычеркнуть имя первого Довакина из истории только потому, что он был слугой даэдра, но это не меняет его роли в окончании тирании драконов.
— Во многом, те вещи о зверствах культа, что были на Солстейме - правда, — наконец произнес драконий жрец, отсутствующим взглядом смотря на манекен, где висела уже знакомая роба, и что самое забавное - еще одна маска, точно такая же, что и на стенде в центральном зале. — Драконьи жрецы искренне верили своим богам, слушались и думали, что совершают все это во благо своего народа, что переселился с Атморы. И мое имя не записано в хрониках потому что считается запретным.
— Что запретного в том, что ты усомнился в правдивости слов Алдуина, и воочию продемонстрировал нордам, что с драконами можно бороться, не не беспрекословно отдавать своих братьев и сестер в жертву? — взгляд Арниэль был пронизывающим. — Только из-за того, что это идет вразрез с древними учениями нордов?
— Для нордов того времени это уже достаточно. Первый Довакин - славная воительница, не эта ли прекрасная страница о воинах, что могут убить дракона? — ухмыльнулся Мирак, поражаясь собственной циничности. Настолько легко слова слетели с его губ, хотя раньше неимоверно раздражало, до зубного скрежета, что его имя ассоциировалось со злом.
Фалмерка замолчала, отвернувшись обратно к книгам, а сам Мирак отвел взгляд в сторону, не цепляясь за что-то конкретное. Первый камень, да? Ему просто хотелось иметь силу, которая позволит защищаться от несправедливых приказов драконов и Алдуина в частности. Он, как глупый мальчишка был соблазнен запретными знаниями и тем, то отличается от других. Что может стать равным богу, а то и свергнуть его, поэтому без раздумий продал душу даэдра.
Он прекрасно помнил первого убитого дракона. И второго, и третьего. Сложно не помнить первые души, чьи имена навеки отпечатались в душе, но не слились с ней, как все остальные. Те драконы, против которых он пошел теперь так же как и он были в Апокрифе, с одной лишь разницей - сам Мирак из Апокрифа вырвался, а вот Саротал, Релоникив и Крузикрел так и останутся там, пока Садовод не решит, что достаточно наигрался.
— Продолжим экскурсию по залу Даэдра, и раз уж мы находимся внизу, то и расскажу об копиях артефактах, хранящихся здесь, — на губах Арниэль вновь появилась эта дежурная улыбка, словно она старалась сгладить углы. — Прямо напротив стенда Хермы-Моры находиться символ Обливиона, в центре которого - Сигильский камень, что служит символом легендарного Кризиса Обливиона, что случился не так давно.
— Достаточно давно, — поправил эльфийку вор. Бриньольф, если сам Мирак запомнил правильно. — Я понимаю, что меры живут долго, а ты, как служитель даэдра и того дольше, но для нордов Кризис был вполне себе давно.
Но Арниэль сделала вид, что этого не слышала, уже направляясь к следующей нише с артефактом.
— Первый наш экспонат, расположенный слева - Ваббаджек, что принадлежит принцу Шеогорату, известному как даэдра Безумия. В начале каждый эпохи, на него снисходит “озарение” и он возвращается к своей истинной сущности, принца Порядка, и пытается привести свой остров в норму. Когда Джигалагу это удается, он вновь впадает в безумие, становясь Шеогоратом. Меч даэдра Порядка так же имеется здесь, но расположен наверху, — эльфийка махнула рукой, явно указывая примерное расположение. — Ваббаджек очень забавный артефакт, однако, большинство тех, кому он попадал в руки не могут отозваться о нем так же положительно, как и я, потому что столкнулись с неприятными последствиями и проблемами с законом.
— Например? — поинтересовался один из близнецов.
— Ну, однажды получилось так, что один дуралей превратил жену ярла Солитьюда в курицу, и долго не мог расколдовать обратно. В конечном итоге ее убило молнией, а парнишке снесли голову. — безразлично пожала плечами Арниэль. — Звезда Азуры. Рассказать что-то интересное о ней вряд ли получиться, разве что ее периодически крадут некроманты, оскверняют своими действиями, а принц Азура через своих жрецов ищет нового смельчака, что вернет Звезде былую славу. Сияние Рассвета, что принадлежит принцу Меридии имеет схожу со Звездой судьбу. Этот меч при одном касании к мертвецам сжигает их в пепел, и был выкован специально для того, чтобы не допускать подобных противоестественных проявлений в Нирне.
— Приц Меридия не любит мертвяков? — удивился шут.
— Она не любит некромантов, который считают очень забавным творить свои эксперименты в стенах ее храма, периодически оскверняя его. — стоило перейти к следующему артефакту, эльфийка заметно повеселела. — Топор Скорби. Напрямую он не является артефактом Клавикуса, однако, был создан в угоду сделке. Так как сделка не состоялась, топор так и остался нетронутым, в качестве памяти о неблагодарности смертных.
— И что именно случилось? — аккуратно уточнила Йона. Видимо предчувствовала, что история ей не понравится.
— О, я нахожу эту сделку весьма потешной, и совсем не понимаю, почему в конечном итоге заказчик обозлился. Его дочь стала оборотнем, и он перепробовал все способы, дабы вылечить ее, однако, ничего не помогало и он обратился к Вайлу. А тот подарил ему этот топор, — и хихикнула, видя постные мины слушателей. Хорошо, Мирак тоже находил эту историю забавной, в отличии от смертных, что шутки даэдра не оценили. — Волендранг, который так любил выдавать Малакат в качестве поощрения. Бытует мнение, что этот артефакт был изготовлен двемерами, поэтому, будем сохранять придуманную историю, не указывая истинного кузнеца.
— Молаг Бал? — предположил Мирак, припоминая, как выглядела булава этого даэдра.
— Оу, все может быть, — и вновь дежурная улыбка. Даже самому драконьему жрецу стала интересна история создания этого молота. — Дальше у нас Эбонитовая кольчуга, что является отличительным символом главного чемпиона Боэтии. Смертные ему очень быстро надоедают, поэтому чемпион меняется весьма быстро, раз в пятьдесят лет так точно.
— Но Боэтия женщина? — не понимающе уставилась на говорившую босмерка.
— Ну, точный пол сказать сложно, но почему-то именно в скайримском святилище он любит говорить женским голосом, вводя смертных в заблуждения. На деле все даэдра не имеют определенного пола и принимают то обличие, которое им нравится больше, — Дова вновь повернулась к стенду Садовода, где извивались наколдованные щупальца. — Хермеус Мора, например, имеет вполне себе привычную глазу очеловеченную форму, просто ему нравится производить впечатление чего-то неопределенного, тайну которого еще нужно познать.
— Но ты видела его в человеческом облике? — прищурился Мирак. Уж слишком уверенно фалмерка об этом говорила.
— Конечно. Я, наверное, самая старая из его слуг и самая вменяемая. Остальные давно стали Искателями, а нынешние Писари достаточно молоды, и их очень мало. — лично драконий жрец видел только Искателей и Лункеров, и то последние были созданы непосредственно в плане Моры. О Писарях было очень мало информации, лишь упоминалось что они те, кто заполняет библиотеку книгами, подлинность которых лично проверяет Садовод. — Здесь у нас Шкура Спасителя и кольцо Хирсина. Оба артефакта имеют отношение к принцу Охоты, что любит подкидывать сложные задачки тем, кто находится под его покровительством. Не смотря на то, что оборотни считаются одной семьей по меркам даэдрапоклонников, разногласия между кланами есть и весьма серьезные. Если кто-то предает заветы Хирсина, то он дает поручение расправиться с предателем, и в награду дает один из своих артефактов. Например, наверху так же есть три его тотема: барабан, череп и жезл.
— О, это я знаю. Это посох Вермины, — указала на следующий экспонат Ёмла. — Помогала служителю Мары избавить Данстар от ночных кошмаров.
— Все верно. И если посох вновь отправлен в Обливион, то появится не раньше, чем через пару столетий. Вермина иногда любит спускаться в мир смертных и самолично выбирать следующего хранителя, — Довакин указала на лестницу. — Ну а теперь мы пройдемся по верхнему ряду, после этого и я наконец скажу, зачем позвала вас всех.
— Скелетный Ключ, — тут же отреагировал Бриньольф. Было бы странно, если бы Соловей не узнал этот артефакт.
— Ключ от всех дверей, что открывает связь между Нирном и планом Ноктюрнал. И в иронию рядом с ним Эбонитовый Клинок Мефалы, что считается принцем Предательства. Они так расположены, потому что служители Ноктюрнал уже не раз предавали ее, используя ключ в своих корыстных целях, поэтому при составлении композиции этого зала я решила разместить их вместе. — удивительно, что в этой компании нашлись смертные, что напрямую сталкивались с даэдрическими артефактами. — Золотая Марка, что при благословении самого Боэтии может стать легендарным Клеймом Эльтона, но принц редко когда обращает такое пристальное внимание на смертных. В более древние времена, что были более кровожадными, Клеймо появлялось раз в несколько столетий, но последние пятьсот лет о нем не было вестей.
— Клинок Вероломства, — узнал меч драконий жрец, так как видел его ранее. — Второй… не помню как называется. Оба меча прокляты, и любой, кто возьмет его в руки потеряет разум и устроит резню.
— Создан Шеогоратом и подкинут Малакату, что снес им голову своего сына. Не знаю, что конкретно у них случилось и что являлось первоисточником, но принц Безумия после этого случая успокоился и больше не лез к Малакату. Бритва того самого Мерунеса Дагона, из-за которого и начался Кризис. Если знать, как правильно управлять этим артефактом, то можно даже дракона убить с одного удара, — к этому заявлению норд отнесся скептически. Если такой способ и правда существовал, он бы не пошел в служение к Море. — Маска Клавикуса Вайла, которую он отдает тем, кто помог ему, но не желает заключать контракт. Меч Джигалага, о котором я упоминала ранее. Разрушитель заклинаний принца Периайта. К сожалению, это единственный артефакт, что когда либо появлялся в Нирне, однако, не единственный, принадлежащий этому даэдра. Булава Молага Бала, и ее стилистика действительно похожа на Волендранг, но все же отличается. Угодить Молагу сложно, и не многие удостаиваются чести увидеть это орудие лично, поэтому нам придется довольствоваться лишь копией.
— Но мне казалось, что ты как минимум видела все настоящие артефакты в живую, — с подозрением отнеслась альмерка к заявлению гида.
— Все копии даэдрических артефактов представленных здесь я не только видела, но и держала в руках. А вон там, чуть дальше, есть древние даэдрические доспехи, оригинал которых является моей собственностью. Дальше у нас кольцо Намиры, что выдается каждому трупоеду, что становится по ее начало. Культ их немногочисленный, но периодически возникает на просторах Нирна. — Ёмла нахмурилась. — Ах да, ты же с ними встречалась, Колсельмо упоминал, что у них происходило что-то странное в зале Аркея. Не суть важно. Роза Сангвина. Это награда для самых стойких, тех, кто сможет пить на равных с даэдра, и не помереть при этом. И оригинал этого посоха у меня тоже есть, с его помощью можно призвать слугу дремору, который неплохо выполняет поручения в планах Обливиона.
— Удобно, — нахмурилась Йона, по всей видимости прикинув, сколько всего можно было бы утащить сверх меры, если бы у нее имелся таком компаньон.
— Лук Теней, что ныне считается утраченным, потому что не появлялся в Нирне достаточно давно. Булава Маккана, которую создатель шутки ради назвал Бичом Даэдра. Малакат создал ее только ради того, чтобы прогонять Шеогората из своего плана, однако оказалось, что она и в Нирне работает очень хорошо, и может изгонять любых дремор, даже маркизов и лордов. Собственно эти самые доспехи, вблизи вы их сможете рассмотреть, когда я посвящу вас в суть нашей сегодняшней встречи, — улыбка стала отчасти лукавой, видя то, что группа уже устала, хоть им и было интересно. — Дробилка, что создана все тем же Сангвином в качестве развлечения и Даэдрический полумесяц, последний, что остался со времен Кризиса. Конкретно этот принадлежал Дрегасу Валору, что служил Мерунесу Дагону. И Валор был крайне опечален, что его оружие находится здесь, без возможности вернуться в Обливион.
— Это страницы Заркса? — наконец оторвавшись от стенда уточнил Мирак.
— Да, якобы, они написаны самим Мерунесом, однако, достоверно ничего утверждать невозможно. — на слове якобы был сделан достаточно большой акцент. Она явно знала, за кем авторство, но не желала говорить это в слух.
— Иначе бы они были в библиотеке Моры, — кивнул сам себе Драконий жрец, весьма заинтересовавшись этими обгоревшими страничками.
— И пожалуй, я переоценила свои возможности, и на этом мы закончим. Вы все слишком молчаливые, да и лица очень хмурые и бледные.
— Это значит, мы можем закончить с тем, ради чего ты нас позвала? — вновь подал голос один из братьев.
— Да. Поэтому идите за мной в трапезную. Там места хватит на всех, а еще нас никто не побеспокоит.
Удивительно, что все они молчали, хотя внешне казались крайне разговорчивыми и проблемными людьми. Хотя чего он мог ожидать от Довы, что негласно возглавляла эту компанию, поэтому, они почти наверняка были такие же безумные, как и она сама.
В трапезной много места, а самое главное - большой стол, за которым могли поместиться все разом, что они из сделали. Кроме эльфиек. Те словно чувствуя неладное решили не тратить силы на подобное.
— Ита-а-ак, — урчаще протянула Дова, и этот рык чем-то напоминал драконий. — С убийства Виттории Вичи и императора прошло уже больше полугода, однако, об этом не перестают судачить, особенно акцентируя внимание на Темном братстве. Что было непонятного в фразе «залечь на дно и не высовываться»? Вас все еще не нашли благодаря продажности верхушки Пилатусов. Ёмла, сделай что-то с Назиром, иначе я помогу ему заткнуться. Хватит кичиться убийством Септима, начните нормально возрождать организацию, пока телохранители императора не вышли на ваш след.
— Что плохого в том, что убийство у всех на слуху? — улыбочка у шута была фальшивая. Тот прикидывался сумасшедшим дураком, но внимательный взгляд выдавал в нем острый ум. Мирак видел безумцев, и хранитель ничем не напоминал безумца.
— Тем, что Темное братство должно нагонять ужас на Скайрим, чтобы люди знали, что таинство не пройдет впустую. Начните уже делом заниматься, у вас есть Слышащая, так что теперь множества проблем удастся избежать. — Арниэль говорила спокойным тоном, но он был настолько ледяным, что казалось тебя окунают головой в холодное море. — И не успел Скайрим оправится от того, что на его территории убили императора, как случилась новая напасть - три оборотня напали на талморскую тюрьму, перебив всех там и отпустив политических заключённых. Талмор рвет и мечет.
— Ну и пусть мечут, — довольно бросил один из близнецов.
— Напыщенные индюки, — поддержал второй.
— А ещё, рыбаки слышали нецензурную брать в сторону Доминиона, и готовы были поклясться, что орали два здоровых мужика, похожих на медведей, и высокая стройная девушка, что кричала громче и матернее всех. — разгневанный взгляд устремился на альтмерку. — Надари, тебе не хватило побега с родины после учиненной расправы в Саммерсете и подрыве в Морровинде? Ты теперь ещё и в Скайриме решила свои бунтарские идеи продвигать? Это похвально, но момент не самый лучший.
— То есть в целом ты нас поддерживаешь? — улыбнулась альтмерка.
— Поддержала бы, если бы на территории нашей провинции не убили императора! — Дова с силой ударила по столу, отчего тот жалобно заскрипел, грозясь не выдержать второго удара. — Мало что-ли грызни между Имперцами и Братьями Бури, так вы решили порушить все остальное?!
— Но мы с Брином не делали ничего такого, что могло отразится на безопасности Скайрима. — запротестовала Йона.
— Вы вынесли весь двемерский музей Колсельмо, поставив под удар репутацию стражи нашей провинции. Вынесли все, что не приколочено, а то что было приколочено умудрились раскрутить и вынести! — от второго удара по столешнице, та все же раскололась, и увесистый кусок упал на каменный пол, а трещина пошла дальше. Ещё немного, и весь стол просто развалится. — Как, скажи мне на милость, вы узнали способ свернуть сферу обратно? Я уверена, что если бы подобное можно было провернуть с центурионом, то в музее бы вообще ничего не осталось!
Мирак старался не улыбаться, потому что вся эта ситуация было до глупости абсурдной. Они, что запомнились историкам как драконьи жрецы, были самыми обычными смертными, и некоторые из их собраний проходили примерно так же, как и представление, разыгравшееся перед ним. Только отчитывал всех Накрин, что пытался не повышать голос, но в какой-то момент переходил на крик, и порой использовал ту`ум. И происходящее до боли напоминало те времена, когда он ещё не получил свою собственную маску, присутствуя на одном из собраний, когда Кроксис умудрился обчистить сокровищницу правящего дома Морровинда.
А эльфийка всё распалялась, но не повышала голоса, хотя интонации ее становились все злее, и более рычащими, словно вот-вот перейдет на драконий диалект и спалит огненным дыханием провинившихся подчиненных.
— А теперь к тому, почему вы все здесь разом, — рванула фалмерка. — Даю вам неделю на сборы, встречаемся у Мзинчалефта. Броня только та, что на себе, все кто владеет магией в пространственные рюкзаки берет еды, так, чтобы хватило на месяц так точно. Мы, всей присутствующей компанией отправляемся в Тихий Город.
— Зачем нам идти в Черный Предел? — вздрогнула альтмерка, словно у нее были плохие воспоминания, связанные с этим местом.
— Затем, что наши друзья из гильдии Воров очень неплохо нажились на старом альтмере, которого следующей осенью должна посетить делегация учёных, что оценит его вклад в изучение двемеров и фалмеров. А все присутствуют здесь потому, что, очевидно, очень сильно виноваты, и эти проблемы расхлебывать придется мне. Кроме хранителя, уж не знаю как так тебя зовут.
— Цицерон, — подсказал шут.
— Так вот. Для вас Черный Предел будет крайне увлекательным местом, по которому мы легко прогуляемся, примерно так же как и по Альфтану, Ральдбтхару и Мзинчалефту соответственно. Вы мне нужны в качестве груженных лошадок, поэтому я и говорю не брать с собой ничего кроме брони, оружия, и еды. Цицерон может участвовать по желанию, но чем больше мы от туда унесем, тем больше денег получим. Итак, мне привести доводы, из-за которых вам следует пойти со мной, иначе я заставлю силой и лишу доли?
— Сколько платят? — оживилась Йона. Эх, воровская душа, напоминает Кросиса в его лучшие годы.
— Если принесем все по списку, но выходит по двадцать пять тысяч на каждого присутствующего, но Колсельмо готов платить огромные деньги за редкие и интересные вещички. А я хорошо знаю Предел и прилегающие к нему пещеры. — и хитрый взгляд в его сторону. Дова же не хочет сказать, что им на пару придется прорываться через двемерский город? — Помимо защитных механизмов в самих городах, в Черном пределе мы столкнемся с Преданными, с огромным их количеством. Это не центральный город фалмеров, однако, одна из крупных баз. Постарайтесь морально подготовится к этому. Тем более от него не много осталось, если бодрым шагом, то недели за три вычислим все.
— И все же, детка, какой смысл нам в этом участвовать? — вор, что до этого молча слушал, наклонился вперёд, явно не согласный с открывающимися перспективами.
— Бриньольф, в моих силах закрыть гробницу Ноктюрнал и сделать так, что ни один Соловей никогда не найдет Ключ. Так понравились последние двадцать лет неудач гильдии? — норд сразу же замолчал. — Братству требуется огромные вложения, дабы отремонтировать нынешнее убежище и привести его в нормальный вид. Гильдии так же требуется восполнение сокровищницы и налаживание былых связей не только языком, но и звонкой монетой. Соратники… я просто не снесу ваши дурные, горячие головы за такой глупый поступок. Опять же, Серым Гривам надо платить за услуги, Йорлунд лучший кузнец и за услуги берет прилично. Да и не помешает Йоррваскр подлатать после нападения Серебряной руки. От каждой организации по двое, это как минимум по пятьдесят, а при хорошей работе и все сто тысяч золотых, деньги не маленькие, глупо отказываться получить их за простую работу носильщика.
— Я в деле, — тут же согласилась Ёмла. Имя у нее странное, даже для данмерки. — Восстановление убежища даже со связями Делвина встаёт в огромные деньги. Можно и обойтись, но мне, как главе, не нравится жить в сырой, полуразрушенной пещере, где на всех кроватей не хватает.
— Деньги помогут наладить связи с Валенвудом и Морровиндом, — задумчиво протянул вор.
— А ещё хорошо скажется на торговых отношениях с каджитами. — поддержала его Йона.
— Не забывай, что не весь Саммерсет под пятой доминиона, — напомнила Надари. — Мне не нравится Предел, но признаю, что мы поступили глупо. Да и Коллегии не помешают деньги на эксперименты. Учитывая, что у меня не так давно исчез один из исследователей двемеров, о дебатах в этому году можно забыть.
— Раз все все поняли, то я вам жду через неделю. Плевать, как вы будете добираться, но чтобы все были во время, — припечатал Дова. — А теперь, до встречи.
Мирак не произнес ни слова, просто наслаждаясь ситуацией. Арниэль в разговорах наедине казалась весьма уступчивой, начинала спорить, если ее откровенно вывести из себя, и в целом казалась крайне легкомысленной особой. От того интересно наблюдать, как помогающая всем нуждающимся Арниэль превращается в Дову, что одним своим взглядом пригвождала к земле, ничуть не хуже того же Партурнакса.
Драконий жрец был вынужден признать, что очень сильно заблуждался на ее счет. Однако теперь это не раздражало, как тогда, в Апокрифе. Когда он признавал поражение, а его жизнь была спасена лишь по непонятной прихоти Моры. Кому, как не Мираку знать, насколько легко Садовод избавлялся от ненужных слуг.
Однако, он здесь. Все еще жив, в Нирне, к собственному удивлению, и в достаточно неплохой компании, если закрывать глаза на странности Довакина. По крайней мере Мирак уже и не помнил, когда в последний раз испытывал такие яркие эмоции.
— Мираак, — привлекла внимание Арниэль. То, как она произносила его имя на драконьем наречии теперь уже не злило.
— Что, Фошуль? — в тон ей ответил норд.
— Пошли напьемся, — ее серьезное лицо расслабилось, а на губах появилась дурашливая улыбка.
— Дова, — хмыкнул жрец.
Ну и кто, посмотрев на нее поверит, что эта девчонка, что сейчас слегка пританцовывала, живёт далеко не одно тысячелетие?
