Дом Серебристой Змеи

Далекий стук в дверь доносился до окутанного сном сознания Гермионы словно из-под толщи воды. По окнам и подоконникам барабанил непрекращающийся дождь, а мягкий серовато-синий свет пасмурных сумерек лишь усиливал сонливость, наливая веки свинцом и бережно пригвождая голову к подушке. Грянул гром, из-за которого на улице в противоположной части двора заскулили собаки; от порывов ветра захлопали ставни, превращая смесь звуков в беспорядочную какофонию, но все они раздавались слишком далеко, по другую сторону безопасных каменных стен, в которых спряталась Гермиона, поэтому не могли ее разбудить или напугать, как ни старались. Сквозь цепкие объятия сна она почувствовала движение — кто-то, лежащий с ней в постели, перевернулся на другой бок, затем послышался тяжелый вздох. Матрас прогнулся, а с обнаженного плеча Гермионы соскользнул край одеяла, когда Драко (волшебница даже сквозь сон чувствовала аромат его тела) сел на кровати и, по всей видимости, собирался подняться. Снова стук в дверь — тихий, но настойчивый, едва слышимый за неравномерным гулом дождя. Послышались шаркающие шаги по полу, но Драко не торопился открывать: кажется, что-то искал, хотя Гермиона не могла сказать с уверенностью. Как бы сильно она не старалась уцепиться за теплые глубины сна, ее упорно тащили на поверхность, заставляя медленно пробуждаться. Она почувствовала, как Драко бесшумно подошел к кровати и склонился над ней, укрывая обнажившееся плечо одеялом, после чего двинулся к двери и тихо распахнул ее. — Она спит, — выдал Драко усталым голосом вместо приветствия. — Нам нужно ее увидеть, — раздался мужской голос за дверью. На этот раз Гермиона с точностью определила его принадлежность — это был Невилл. — Я же сказал: она спит, — терпеливо повторил Драко. — Она спит слишком долго, — возразил Невилл. — Возможно, нам следует показать ее лекарю. Ее травмы могут быть серьезнее, чем мы думали поначалу… — Она просыпалась… днем, — нехотя признался Драко. Повисло молчание. Очевидно, гости ждали продолжения, которое Малфой не был намерен предоставлять. — Она… Как она? — спросил Невилл со слишком явной тревогой в голосе. — В порядке. Ей гораздо лучше. Она извинилась за испачканные простыни. — Драко сухо усмехнулся. — Если бы на ее месте был кто-то другой, я бы подумал, что этот человек знатно приложился головой. Но когда дело касается Гермионы, кажется, это и есть признак того, что с ней все хорошо. — Тебе весело, Малфой? — с открытой неприязнью вопросил Невилл. — Тебе это кажется забавным? — Невилл! — вмешался женский голос — Бетти. — Меня это не веселит, Лонгботтом, — холодно заключил Драко. Его тон потерял любые оттенки эмоций и оттого казался угрожающим. — Ты хотел узнать о ее состоянии. Надеюсь, я смог удовлетворить твое любопытство. А теперь… Послышался резкий удар по деревянной поверхности двери, из-за которого Гермиона вздрогнула и сжалась под одеялом. Ее глаза в ужасе распахнулись, слепо уставившись в царивший в комнате полумрак. — Я не уйду, пока не увижу ее, — строго произнес Невилл. — Что из фразы «она спит» тебе не понятно? — в голосе Драко сквозило раздражение, хотя он и старался его скрыть. — Откуда мне знать, что она спит? Вдруг ты с ней что-то сделал, и она сейчас без сознания? Каждая клеточка тела Гермионы напряглась. Невилл играл с огнем, и прямо сейчас он перешел черту. Комнату стремительно заполняло жгучее ощущение ледяной ненависти, от которого не смогла скрыться и волшебница. Она моргнула и посмотрела по сторонам. Слева вырисовывались горы белоснежных подушек, справа — две резные деревянные колонны, которые опоясывали аккуратные завитки полупрозрачной светлой вуали полога. Очевидно, она спала поперек кровати. Подняв голову вверх, Гермиона увидела напряженную фигуру Драко, грозно нависшую над стоящим на пороге Невиллом, одна рука которого упиралась в дверь, а другая загораживала Бетти. От резкого движения закружилась голова, и Гермиона постаралась перевернуться на живот, моргая в попытке сфокусировать зрение. — Драко… — позвала она тихим голосом, пытаясь укрыть наготу одеялом. Голова Малфоя резко повернулась в ее сторону, лицо все еще казалось перекошенным от злобы, а глаза сверкали стальным отблеском. — Все в порядке, дай им войти. Не дожидаясь приглашения, Невилл прорвался через руку Драко, упершуюся в косяк двери, и быстро двинулся в сторону постели. Гермиона едва успела укрыться одеялом, когда друг подлетел к ней и крепко обнял, до боли сжимая раненое плечо. Волшебница поджала губы и серьезно посмотрела на Драко, который все еще стоял у распахнутой двери с таким выражением, будто кто-то разбил его любимую вазу. Он уже сделал шаг в ее сторону, когда Гермиона едва заметно покачала головой, давая понять, что не возражает против объятий. Малфой закрыл дверь за нерешительно вошедшей Бетти и угрюмо направился к столу. — Я так переживал за тебя, — пробормотал Невилл. От него пахло дождем, потом и железом. Отстранившись, он внимательно посмотрел в лицо Гермионы и только тогда заметил, что она старательно прикрывается одеялом. Бледные щетинистые щеки друга вспыхнули, и он неловко отодвинулся, застыв на коленях у кровати. Бетти по-хозяйски зажигала в комнате свечи, наполняя ее мягким желтоватым светом. — Со мной все в порядке, — поспешила заверить Гермиона, вымученно улыбаясь. — Спасибо вам. Вам обоим, — добавила она, когда смогла поймать взгляд Бетти. Та лишь смущенно улыбнулась и пожала плечами. — Что с тобой случилось? — взволнованно спросил Невилл. Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но лишь задумчиво отвела глаза, осознав, что не успела придумать оправдание своим травмам. Рассказывать Невиллу и Бетти правду было слишком опасно. Дело было даже не в доверии, хотя и оно сопровождалось определенным риском, когда касалось столь глубокой и грязной тайны Дома Малфоев. Гермиона не могла и не хотела обременять друзей узами ответственности, которую они не обязаны были нести. После поступления на службу Невилл стал куда более вспыльчивым, и Гермиона не знала, чего от него ждать. А Бетти… Пусть девушка и называла волшебницу своей подругой, они в самом деле не знали друг друга как следует. Напряженно поджав губы, Гермиона подняла глаза на Драко, который делал вид, будто наводит порядок на столе, когда на самом деле исподтишка поглядывал на волшебницу. Он едва заметно покачал головой в ответ на ее безмолвный вопрос, и она виновато опустила голову. — Это… это был несчастный случай, — пробормотала Гермиона, теребя собственные пальцы. — Я просто оказалась не в то время и не в том месте. Невилл продолжал сверлить макушку подруги пристальным взглядом. Она не решалась посмотреть на него в ответ, но чувствовала недоверие, заполнявшее воздух между ними двумя. — Кто это сделал? — спросил Невилл спокойно, но его голос звенел, как сталь. — Я… я не уверена, что видела… — промямлила Гермиона. Перед глазами вновь возникло лицо Шанпайка в маске; его пальцы разжались, и с тетивы слетела стрела, устремившаяся в ее плечо. Она моргнула несколько раз и потянулась к раненой руке, когда по мышцам разошлись отголоски боли. — Было темно, и этот туман… — Это произошло в Нордхилле? — перебил Невилл. Гермиона вскинула на него глаза, внимательно вглядываясь в сосредоточенное лицо и темную многодневную щетину, густо покрывавшую его щеки. — Лонгботтом. — Драко сделал предупредительный шаг вперед. — Не наседай на нее. — Ты уверена, что не рассмотрела лица? — словно не услышав оклика, продолжал Невилл. — Я… — Гермиона растерянно покачала головой. — Было очень темно. — Лонгботтом, — голос Малфоя понизился до предостерегающего рычания. — Нужно доложить Джеймсу, — уверенно заявил Невилл. Глаза волшебницы широко распахнулись от испуга, а грудная клетка сжалась в судороге, как будто ее хватил удар. Она сделала рваный вдох и в ужасе посмотрела на Драко, ища его поддержки. Слезы мешали видеть как следует, но она знала наверняка, что Малфой понял ее просьбу, когда услышала шорох шагов по ковру. — Вы не должны никому говорить о том, что случилось, — спокойно, но твердо заявил Драко, подходя к кровати. Гермиона опустила голову, позволяя сбившимся беспорядочным кудрям упасть ей на щеки, пока сама быстро моргала в попытке отогнать слезы. — Мы должны сообщить Джеймсу, — продолжал настаивать Невилл. Он оторвал взгляд от Гермионы и сурово взглянул на Малфоя. — Нет, — ответил тот ледяным тоном. — Если среди нас ходит убийца… — Лонгботтом, я не намерен повторять еще раз, — натянуто произнес Драко. — Невилл… — бледная, как призрак, Бетти подошла к нему из-за спины и успокаивающе накрыла ладонью его плечо. — Я не боюсь тебя, Малфой, — гордо заявил Невилл. Драко сухо усмехнулся, хотя в его глазах не отразилось и толики веселья; они сверкали, как холодные звезды в ночном небе. — Плевать я хотел, чего ты боишься, — заявил Малфой, оставив попытки скрыть презрение. — Я не угрожаю тебе. Нет нужды. Ты будешь держать рот на замке , — уверенно сказал он и до того, как Невилл успел возразить, продолжил: — И сделаешь это ради нее. Гермиона сильнее укуталась в одеяло. Мелкая дрожь пробивала все ее тело, а успевшие затянуться шрамы ныли, напоминая о событиях злосчастной ночи. Внезапно она вспомнила о ребенке и задумалась о том, что же с ним стало. Отреагировал ли Хогвартс на Патронус? Как скоро они прибыли? Наверняка они попытаются связаться с ней, как только увидят разрушения в доме и труп мужчины с перерубленным горлом, брошенный за углом. Возможно Совет уже пытался отыскать ее, в то время как она валялась в постели. Гермиона почувствовала укол совести глубоко внутри. Ей нельзя расслабляться; только не сейчас, когда она ходит по тонкой грани, рискуя выдать и себя, и людей, которых пытается защитить. — Это из-за него? — спросил Невилл приглушенным голосом. Гермиона встряхнула головой, возвращаясь из глубокой задумчивости, и недоуменно посмотрела на друга. В его глазах отражалась тревога и твердая решимость, хотя волшебница никак не могла понять, что он имеет ввиду. — Что? — нахмурилась она. — Это из-за Малфоя? Снова? Лицо Гермионы разгладилось и ожесточилось, когда она поняла, на что намекает Невилл. — Вообще-то я тебя слышу, Лонгботтом, — холодно заметил Драко. — Я на это и рассчитывал, — огрызнулся Невилл, не одарив того и взглядом. Он снова внимательно наблюдал за Гермионой, чуть склонившись вперед и почти не моргая. — Это из-за Малфоев? Ты снова… попала в передрягу из-за них? — Невилл! — шикнула Бетти, сжимая его плечо. — Нет, — твердо ответила Гермиона. Она не могла понять, чувствует ли злость, обиду или страх; все эмоции смешались и хлынули разом, как ударная волна. — Нет, это был несчастный случай. Гермиона зажмурилась, глубоко дыша. — Невилл, она только пришла в себя… — Я просто пытаюсь понять! — Почему бы тебе не пытаться делать это наедине с собой? Ты не видишь, что ей и так тяжело? Перед глазами вместо спасительной тьмы возникло лицо Джеймса, снимающего серебристую маску с застывшим на ней волчьим оскалом, и кровь, так много крови, что Гермионе показалось, будто она может чувствовать ее запах и металлический вкус во рту. Тошнота подкатила к горлу, и Гермиона свесилась к краю постели, не успев предпринять никаких попыток воспрепятствовать этому. Ее желудок содрогался в спазмах, а горло болезненно сжималось, когда изо рта хлынула едкая желчь. — Отойди от нее! — рявкнул Драко, подбегая к Гермионе и убирая волосы с ее лица, пока она задыхалась от тошноты. Она попыталась отстраниться от него, но это было сродни попыткам сдвинуть с места тяжелый валун, вросший в землю за многие века. — Я… я не хотел… — промямлил Невилл, пока Бетти решительно оттолкнула его от постели и на пару с Драко склонилась над Гермионой. — Заткнись, просто… умолкни. — Драко… Пожалуйста… — выдавила Гермиона, цепляясь дрожащими пальцами за край постели. Она крепко сжимала челюсти в попытке сдержать рвоту, но ее желудок был пуст, поэтому на пол больше ничего не изверглось. Невилл поднялся на ноги и отошел, беспокойно бродя по комнате, пока Гермиона тяжело откашливалась в попытке освободить дыхательные пути. — Ты в порядке? — голос Драко дрогнул от беспокойства, когда он убирал волнистые пряди с ее лица. — Прости… — только и смогла прошептать Гермиона, чувствуя себя жалкой и отвратительной. Она боялась посмотреть ему в лицо. Боялась увидеть на нем отвращение. Она бы не смогла этого вынести — того унижения, что она уже испытала, было вполне достаточно, чтобы воспламенить ее лицо всеми оттенками багрового. — Ей нужно поесть, — опомнилась Бетти, когда Гермиона спрятала лицо в перине, пытаясь накрыться одеялом с головой. Виски пульсировали в такт биению сердца. — Невилл, сходи на кухню и попроси что-нибудь для Драко. — Для Драко? — опешил парень. — Он лорд Нордхилла, — пояснила Бетти. — Для него у них мигом что-нибудь найдется. — Тогда почему бы ему самому не сходить и не попросить? — ядовито поинтересовался Невилл, хотя из его голоса практически испарилась неприязнь, сменившись испугом и сожалением. — Ради всего святого! — злобно и в то же время устало воскликнул Драко. Гермиона вслепую нашла его руку и сжала пальцы. Они были теплыми и грубыми, успокаивающими. — Невилл, пожалуйста, — надавила Бетти. В застывшей тишине Гермиона приподняла голову и успела заметить, как спина друга в кожаном кафтане скрывается за дверью, тихо захлопывая ее за собой. — Простите, пожалуйста, я не… Гермиона почувствовала, как чьи-то сильные руки обхватывают ее плечи, и попыталась отпихнуть их, но Драко лишь усилил хватку, прижимая ее к себе. Сквозь растрепавшиеся пряди волос Гермиона успела заметить, как Бетти, вытирающая пол у кровати какой-то тряпкой, подозрительно глянула на них, но ничего не сказала. — Я схожу за ее одеждой, — закончив, известила девушка и выпрямилась. — Не думаю, что она понадобится в ближайшее время, — заметил Драко, поглаживая Гермиону по плечу. Почувствовав, как она напряглась, он поспешил добавить: — Она может оставаться здесь, сколько потребуется. Я временно переберусь в соседние покои, там раньше жил Эдвардс. Буду рядом на случай, если что-то понадобиться. Зеленые глаза Бетти прищурились в подозрении, отчего ее миниатюрное личико стало напоминать кошачью мордочку. — Дело не в этом, — наконец сказала девушка, отводя взгляд. Ее черные, как смоль, ресницы были столь длинными, что почти задевали тонкие брови. — Ей придется выйти в любом случае. Сегодня же. Драко озадаченно нахмурился. — Это еще зачем? — Джеймс созывает совет сегодня вечером. Он не смог разыскать ни тебя, ни Гермиону, поэтому поручил передать послание Невиллу. Гермиона вздрогнула от упоминания имени Джеймса. Она все еще чувствовала слабость и болезненные спазмы в желудке, но заставила себя высвободиться из объятий Драко и выпрямиться, плотнее закутавшись в одеяло. — Это значит… значит, Драко тоже должен быть на совете? — от волнения мысли путались. Гермиона старалась говорить медленно, но не могла отделаться от чувства, будто ее речь потеряла связь с мозгом, а слова слетают с губ сами по себе, не дожидаясь ее команды. — Конечно. — Бетти озадаченно вскинула черную бровь. — Невиллу тоже велели придти. Может, поэтому он такой… нервный. Драко презрительно фыркнул, но ничего не сказал. Гермиона задумчиво уставилась в пустоту. Если Джеймс хотел обсудить события той ночи, то он вряд ли стал бы созывать столько свидетелей. Даже присутствие одного лишь Драко было чревато опасностью, поскольку ни один из них не посмел рассказать Малфою всю правду, и Джеймс наверняка это понимал. Но что, если Драко и Невилл — просто приманка, чтобы заставить ее придти? Вдруг он подумал, что она сбежала бы, попытайся он поговорить с ней наедине, и решил разыграть спектакль с советом? Нет, это было совсем не в духе Джеймса. Хотя… Гермиона больше не была уверена, что именно было в духе Джеймса. Она сомневалась, что когда-либо знала его по-настоящему. Все, что происходило между ними с самого ее приезда, было не более чем игрой. Лорд Малфой видел в волшебнице оружие, инструмент для достижения собственных целей; было слишком наивно полагать, будто его верный слуга, сир Джеймс Каннингем, мог разглядеть в ней нечто большее. С каждым новым размышлением сердце сжималось все сильнее, разгоняя тупую боль по конечностям и мышцам. Гермиона понимала, что однажды ей все же придется свыкнуться с мыслью, что Джеймс никогда и не был ее другом, но пока она просто не могла себя пересилить. — Зачем на собрании Невилл? — спросил Драко, возвращая Гермиону из размышлений. — Я не знаю, — пожала плечами Бетти. — Кто еще будет? — Я не знаю ничего, кроме того, что мне сказал Невилл, — осторожно сказала девушка, стряхивая невидимые пылинки с юбки темно-кобальтового платья. — А ему сказали только о том, что вы, как и он, должны явится на совет в горницу лорда после ужина. Гермиона и Драко многозначительно переглянулись. — Я буду очень благодарна, если ты принесешь мою одежду, Бетти, — волшебница мягко улыбнулась. Бетти кивнула и, не сказав больше ни слова, быстро двинулась к выходу. Как только дверь за ней закрылась, Драко встал с постели и тяжело вздохнул, проводя руками по легкому беспорядку на голове. Гермиона наблюдала, как он растерянно скользит глазами по ряду окон, за которыми все еще лил дождь, звонко барабаня по стеклам и подоконнику. Дневной свет отдавал глубоким серым оттенком, из-за чего трудно было определить время, оставшееся до заката, но Гермиона рискнула предположить, что у них есть около двух часов. Совесть беспощадно мучила ее при мысли о том, сколько времени она потратила впустую, нежась в теплой постели. Стоило подумать о том, что постель с ней делил Драко, как щеки Гермионы вспыхнули, и, несмотря на то, что вся кожа буквально горела, она плотнее закуталась в одеяло, нерешительно глядя на Малфоя из-под полуопущенных ресниц. — Ты не обязана идти туда, если не хочешь, — сказал Драко, внимательно наблюдая за Гермионой. — Обязана, — возразила она, стараясь сохранять спокойное выражение лица. — Я передам тебе все, что узнаю, — продолжил он, словно и не слышал ответа. — Не думаю, что Джеймс попытается заставить тебя, учитывая, в каком состоянии ты вернулась в Нордхилл. — Драко, я в порядке, — попыталась заверить Гермиона, хотя, судя по отпечатавшемуся на его лице сомнению, Малфой ей не верил. — Я должна пойти. Я не позволю ему думать, будто он победил. — Ты сама говорила, что сейчас не время для геройства. — Это вовсе не геройство. — Гермиона попыталась усмехнуться, но с ее губ сорвался глухой сдавленный звук. Она прочистила горло и продолжила: — Сколько меня не было? День? Два? Люди могут начать что-то подозревать, если я пропаду на долгое время. — Ладно. — Драко вздохнул и опустился на край кровати, сохраняя безопасное расстояние между ними. — Ты сказала, что детей отдают Тому Реддлу. Гермиона тяжело сглотнула, поджимая губы. — Значит, Джеймс знает, где он? Несмотря на все попытки сохранять невозмутимое выражение лица, Гермиона почувствовала, как ее губы дрожат. Проницательный взгляд серебристо-голубых глаз изучал ее: она чувствовала, как он скользит по ее полуприкрытым векам, скулам, подбородку, подмечая каждую деталь, каждое сокращение мышц и тайны, скрывающиеся в глубине темно-карих глаз. — Он сказал тебе, где скрывается Том? — осторожно, но настойчиво спросил Драко. — Нет, — выдавила Гермиона, заставляя себя посмотреть Драко в лицо. Так у нее хотя бы был шанс заставить его поверить. — И ты не пыталась узнать… с помощью своих сил? — продолжал он. — Я была ранена, Драко, — Гермиона попыталась придать своему голосу раздраженный оттенок. — И меня предал близкий друг. Так что, извини, но нет, я не пыталась узнать подобную информацию, поскольку была занята тем, чтобы не убить его и не умереть самой. Челюсти Драко напряженно сжались, а взгляд остался острым и холодным, как отколовшийся от материка ледник. — Тебе не следовало ехать туда, — наконец, сказал он ровным голосом. Гермиона натянуто вздохнула и сжала кулаки, с силой впиваясь ногтями в ладони в попытке сохранить самообладание. — Ты должна была рассказать мне, — продолжал Драко. Волшебница чувствовала, что если в тот момент он и не был на грани, то уверенно приближался к ней, из последних сил стараясь говорить спокойно, тщательно подбирая слова. — Ты должна была рассказать обо всем. Вместе мы смогли бы найти лучшее решение. — Лучшее решение? — Гермиона горько усмехнулась. — Ребенок был в опасности! Я должна была спасти его, Драко. Времени не оставалось… — Ты не обязана спасать всех, — возразил он. — Я пытаюсь делать то, что в моих силах. — Ты подвергла себя угрозе, но по большому счету никого не спасла, — твердо сказал Драко и замер, словно готовился ко взрыву. Он опасливо посмотрел в сторону Гермионы. Она изумленно отпрянула. — Разве ты не видишь этого? — продолжил он мягче. — Ничего не кончено. Ты отпугнула Джеймса и его людей от одной жертвы, но настоящее зло кроется не в них. Том Реддл — вот, где настоящее зло. Вот, кто наша цель. Пока он жив, все будет продолжаться. Снова и снова. И снова. И снова. Он помолчал, давая Гермионе возможность осознать смысл его слов. Она крепко сжала губы, стараясь проглотить чувство обиды и вины, схватившиеся в яростной схватке внутри ее головы. — Можно сколько угодно пытаться срезать сорняк садовыми ножницами в надежде, что он никогда не вырастет вновь. Но правда в том, что, пока ты не доберешься до корня, твои усилия не будут иметь никакого значения, — Драко говорил мягко, даже ласково, но слова немилосердно резали по больному. — Думаешь, Джеймс перестанет делать то, что должен, только потому, что ты узнала всю правду? Уверен, у отца и Тома найдутся способы заставить его. А если ты станешь помехой в их планах… — Ты хочешь обесценить то, что я сделала? — спросила Гермиона, глотая слезы обиды. Даже осознавая, что Драко прав, она пыталась защититься — что еще ей оставалось? — Нет, — уверенно заявил он, не сводя взгляда с волшебницы. — Ты поступила правильно, когда спасла ребенка. Но ошиблась в остальном. Гермиона крепко зажмурилась и уткнулась носом в одеяло, пытаясь отгородиться от боли внутри. Он не понимал. Для него вся картина представлялась в другом свете. Гермиона не должна была держать обиду за его слова, поскольку она сама же лгала ему, но у нее было такое чувство, будто ее разрывают на две неравные части, которым суждено вступить в вечную борьбу между собой. — Я поговорю с Джеймсом и выясню, где Том, — уверенно заявил Драко. Гермиона вздрогнула и в ужасе уставилась на него широко распахнутыми глазами. — Нет! — Ты не сможешь запретить мне. Не после того, как сама же действовала в одиночку, полагаясь только на свои мотивы, какими бы они не были. — Ты не понимаешь… — Я не глупец, Гермиона. — Драко коротко усмехнулся. — Я знаю, что отец дал Джеймсу слишком много власти. Теперь стало гораздо понятнее, почему он это сделал. Но я не намерен заглатывать брошенную ими наживку, если тебя это беспокоит. Я не стану делать ничего из того, что вынудило бы его… запереть меня. Что-то в выражении лица Драко, в его затуманенном далекими размышлениями взгляде заставило сердце Гермионы забиться сильнее от тревоги. Он не говорил всего. Не собирался делиться с ней своими замыслами, как и она не делилась с ним. — Ты не справишься один, — попыталась сказать Гермиона. Ее голос казался тонким и хрупким, готовым в любой момент сломаться. Малфой одарил ее суровым взглядом. — Ты сделала достаточно, — отчеканил он. — Пришел мой черед. — Что ты намерен сделать? — с нарастающим ужасом прошептала Гермиона. На ресницах блестели бусинки слез, которым она не собиралась давать волю. Челюсти Драко плотно сжались, под кожей забегали скулы, но в остальном он казался спокойным и холодным, как статуя. Он смотрел на Гермиону безо всякого выражения; его лицо казалось вырезанным из мрамора, твердым, неподатливым, скрывающим истинные намерения и чувства. Холодный ужас расползался под кожей Гермионы, когда она смотрела в его непроницаемые светлые глаза, медленно осознавая то, о чем не успела подумать в той хижине в лесу, где едва не убила Джеймса. — Я выясню, где Том Реддл, — повторил Драко ровным голосом. — Любой ценой. «Он узнает правду, — прошептал мерзкий шепоток в голове, от которого по коже пробежалась мелкая дрожь. — Он выяснит правду и рано или поздно узнает, что тебе было известно обо всем с самого начала. Он возненавидит тебя за то, что ты сделала». — Ладно, — прошептала Гермиона, понимая, что ее упрямство в данный момент может лишь натолкнуть Драко на подозрения относительно ее самой. Она должна сделать вид, будто не знает, где находится убежище Тома. И пока Драко будет предпринимать попытки выяснить правду, она отправится к нему и убьет сама. Но для начала ей нужно понять, как убить Тома, не причинив вреда его Неожиданности. Сердце болезненно сжалось при мысли о том, что Гермиона позволяет Драко гоняться за тенью, когда она сама знает достаточно, чтобы все закончить. Но она понимала также, что Малфой слишком импульсивен и несдержан; если она расскажет, где скрывается Том, он отправится туда, не раздумывая. И тогда Реддл убьет его. Гермиона знала это, как знала то, что вслед за Драко умрут еще многие невинные. Том будет мстить, и начнет с леди Малфой и ее ребенка. Нет, она не могла этого допустить. Гермиона была полна решимости спасти их, пусть даже после этого Драко возненавидит ее. Главное, чтобы он остался жив. Гермиона подняла на него сверкающие от слез глаза и заметила, что по лицу Драко расходится сомнение, как по тихой глади воды расползается рябь от брошенного камня. Его брови были чуть нахмурены, а взгляд казался острым и проницательным, когда он смотрел на Гермиону. — Ты можешь пообещать мне кое-что? — спросил он, не отрывая взгляда. Гермиона молчала, зная наперед, о чем он хочет попросить. — Пообещай, что не станешь больше рисковать своей жизнью. Она резко вздохнула и сжала губы в тонкую линию. Драко подсел ближе, внимательно вглядываясь в ее решительное лицо, на котором можно было рассмотреть ее безмолвный ответ. Его рука метнулась к ее пальцам, сжимающим края одеяла, и мягко, но настойчиво обхватила их. — Ты сделала достаточно, — убежденно заявил Драко. — Ты спасла достаточно жизней. Позволь теперь мне попытаться спасти еще немного. — Я пообещаю, если ты пообещаешь мне то же самое, — резко произнесла Гермиона, сурово глядя на него. Если до этого на лице Драко можно было разглядеть хоть какую-то мягкость, то теперь она исчезла без следа. Его пальцы разжались, высвобождая ее ладонь, а в глазах мелькнул стальной отблеск, напоминая о том, что, пусть они и оставались на одной стороне, но всегда были разделены противостоянием, которое не могло исчезнуть до тех пор, пока хотя бы одному из них грозила опасность. — Гермиона… — Не проси меня о том, на что не готов пойти сам, — жестко перебила она. До того, как хоть у одного из них появилась бы возможность сказать что-то еще, дверь в комнату распахнулась и на пороге появилась Бетти. Под полами старого потрепанного плаща она держала сверток изумрудной ткани. — Невилл еще не вернулся? — невинно поинтересовалась она, хотя ее зеленые кошачьи глазки стреляли из стороны в сторону, подмечая каждую перемену в атмосфере комнаты. — Нет, — заявил Драко, вскакивая с постели и лениво направляясь к столу. — Если не ошибаюсь, с недавних пор кто-то распорядился ввести ограничения в дневной рацион жителей и контролировать все продовольствие в замке, — он многозначительно сверкнул глазами в сторону Гермионы. Та проигнорировала выпад в свою сторону. — Не удивлюсь, если он попытается добыть еду силой. Но я бы на его месте не вступал в схватку с кухарками — хоть они и женщины, но ножами владеют отменно. — Что ж… — Бетти нахмурила губы и обвела взглядом покои. — В таком случае, я помогу принять Гермионе ванну, пока он не вернулся. По-хозяйски заняв стул за круглым белым столом, Драко закинул ногу на ногу и принялся разбирать книги, аккуратной стопкой лежащие у самого края. Казалось, он вовсе не замечал настойчивого взгляда Бетти, сверлившего его безмятежный профиль. — Драко? — позвала она, теряя терпение. Гермиона тем временем упорно пряталась под одеялом. — Мм? — задумчиво протянул он, не поднимая взгляда. — Я сказала: Гермионе нужно принять ванну, — спокойно, но настойчиво повторила Бетти. Оторвавшись от созерцания обложки книги, Драко посмотрел в упрямое лицо Бетти, затем в замешательстве перевел взгляд на Гермиону. Волшебница многозначительно приподняла бровь, удивляясь его святой невинности. — Ах, да, — он кивнул, как будто вспомнил что-то, и тяжело поднялся. — Разумеется. Мои покои в вашем распоряжении. А я пока пожалуй… помогу Лонгботтому отвоевать мисочку моего любимого тыквенного пюре. Драко криво ухмыльнулся Гермионе; в ответ она одарила его хмурым взглядом, прежде чем он, быстро натянув на плечи черный шерстяной кафтан, скрылся за дверью. В дальней части покоев Драко за украшенной ручной росписью светлой перегородкой располагалась небольшая купальня с тяжелой мраморной ванной, вделанной в каменный пол. Прежде Гермионе доводилось видеть личную уборную только в покоях леди Нарциссы — до того, как ее отправили в ссылку в восточную башню, — поэтому она не была слишком удивлена подобной роскошью во владениях наследника лорда, и все же не смогла отделаться от легкого чувства зависти, ведь ей самой приходилось довольствоваться либо наколдованной ванной, либо общей купальней внизу, где она старалась бывать как можно реже. Стащив с плеч Гермионы одеяло, Бетти обернула ее простыней, не обращая внимания на жалкие попытки волшебницы прикрыть наготу, и помогла ей добраться до ванны. Они почти не разговаривали, хотя Гермиона физически чувствовала интерес девушки и не заданный вопрос, отражающийся в мелких лучиках морщинок у глаз, когда та прищуривалась. Она была благодарна Бетти за то, что ей хватило рассудительности не вмешиваться в личные дела хозяев замка, но понимала, что однажды ей придется все объяснить. Вымывшись, Гермиона почувствовала себя значительно лучше. Она высушила волосы и тело с помощью магии, пока Бетти изумленно и слегка испуганно наблюдала за процессом, после чего облачилась в принесенное платье и откинула волосы за спину. В комнате за перегородкой уже были слышны голоса вернувшихся парней. Желудок Гермионы заурчал, когда она вспомнила о еде; последовал спазм, от которого она едва не согнулась пополам, но заставила себя стоять прямо и не доставлять Бетти еще больше поводов для беспокойства. В уборной над тумбой с банными принадлежностями висело небольшой круглое зеркальце. Когда Бетти удалилась в комнату, Гермиона рискнула заглянуть в него и тут же пожалела о своем решении: несмотря на чистоту и отдохнувший вид, ее лицо казалось слишком бледным; над бровью протянулась тонкая полоска рассеченной кожи, а скула приобрела бордово-синеватый оттенок после неудачного падения с лестницы. Лопнувшая сеточка капилляров в правом глазу придавала ей зловещий вид, напоминая о страшных ведьмах из старых сказок. Передернув плечами, Гермиона постаралась прикрыть побитую скулу прядью волос, прежде чем неуверенно выйти к остальным. — Чтобы перезарядить арбалет, тебе понадобится как минимум пятнадцать секунд, за которые тебя могут убить из лука раз десять, — убежденно заявил Невилл, сосредоточенно накладывая ломтик ветчины на кусочек пшеничного хлеба, который Драко тут же похитил прямо из-под его рук. — Это зависит от мастерства воина — и только, — возразил Драко, впиваясь зубами в хлеб. — И сколько же времени уходит у тебя на перезарядку? — насмешливо поинтересовался Невилл. — Пять секунд, — заявил Драко, наливая из графина в кружку светло-золотистую жидкость. — Максимум — семь. Невилл замер, недоверчиво глядя на Малфоя. Гермиона могла видеть лишь его спину, пытаясь вспомнить, когда он успел так заметно вырасти и возмужать. — Чушь собачья, — почти выплюнул он, глядя на Драко со смесью недоверия и отвращения. — Хочешь проверить? — Малфой невозмутимо вскинул бровь. — Почему бы вам обоим просто не заткнуться? — шикнула Бетти, отталкивая Невилла от стола и освобождая место для Гермионы. Та изумленно застыла у самой перегородки, борясь с желанием отхлестать себя по щекам, поскольку происходящее слишком напоминало сон. — Все в порядке? — поинтересовался Драко, заметив ее в дальнем конце комнаты. Он отодвинул стул и оперся ладонями о крышку стола, собираясь подняться, но Гермиона опередила его, осторожно двинувшись вперед. — Да, просто… — замялась она, подбирая слова. — Не думала, что однажды увижу нечто подобное. — Что? — Ну, сначала вы оба готовы разорвать друг друга, а теперь ведете себя как старые друзья. — Друзья? — Драко едва не поперхнулся, недоуменно сведя брови на переносице. — Я лучше собственную ногу съем, чем назову его своим другом, — заметил Невилл. — Я бы на это посмотрел, — усмехнулся Драко. Невилл одарил его убийственным взглядом. — Ты в порядке? — он перехватил Гермиону по дороге к столу, мягко коснувшись рукой ее плеча и неуверенно заглядывая в глаза. — Да, спасибо, — волшебница неловко улыбнулась. — Гермиона, я не хотел… — Лонгботтом замялся, краснея. — То, что я сказал… Мне не следовало давить на тебя. Я не хотел напугать или расстроить тебя, просто волновался. — Все в порядке, — отозвалась Гермиона, натянуто улыбнувшись. Она слышала те же слова от Джеймса, когда тот пригвоздил ее к стене, в итоге свалив все на тревогу. В голове сама собой выстроилась неприятная параллель, и волшебница просто не хотела продолжать этот разговор и вдаваться в подробности случившегося. После замечания Гермионы ни Драко, ни Невилл больше не старались возобновить разговор. Ужин проходил в молчании; лишь Невилл и Бетти, отказавшиеся перекусить, о чем-то перешептывались в другой части комнаты. Несмотря на голод, Гермиона ела медленно, разрезая тушеную говядину на маленькие кусочки и тщательно пережевывая в попытке унять болезненные импульсы в желудке. Когда подкатывала тошнота, она делала большие глотки медовухи, пока горло не расслаблялось. Драко поглядывал на нее с тревогой, но ничего не говорил. Закончив ужин, Гермиона оглянулась на окна. Дождь прекратился, но всполохи молний и редкие раскаты грома в сизых сумерках заставляли поверить, будто ночью последует очередной ураган. — Уверена, что хочешь пойти? — спросил Драко вполголоса. Гермиона вздрогнула и обернулась к нему. — Уверена, — сказала она, распрямляя плечи. Некоторое время Драко молча вглядывался в ее лицо, пытаясь отыскать в нем какой-либо след сомнений, но Гермиона говорила искренне и было полна решимости встретиться с Джеймсом лицом к лицу. Утихомирить боль невозможно, просто избегая ее. Гермиона должна была столкнуться с ней и дать себе возможность испытать ее, чтобы потом — если повезет — отпустить. Невилл, Гермиона и Драко двинулись к выходу, а Бетти осталась, чтобы прибраться (Малфой смотрел на нее с самым угрюмым выражением, когда она изъявила желание навести порядок в его покоях, но так ничего и не сказал). Волнение Гермионы усиливалось с каждым шагом, отзываясь слабостью в конечностях, но она старалась не подавать виду. С началом дождей воздух в замке пропитался сыростью, сильно отдавая плесенью при каждом новом вздохе. Каменные стены лоснились в оранжевом свете горящих факелов, в то время как за окнами стремительно сгущалась тьма, навеваемая темными грозовыми тучами. В груди усиливалось мрачное предчувствие, и Гермиона постаралась вспомнить, вызывали ли когда-нибудь эти безмолвные серые стены светлые эмоции в ней. Потратив значительное время в попытке отыскать Тома Реддла, волшебница наивно полагала, будто смогла выучить каждую деталь, запомнить каждую особенность замка, но теперь, вновь скользя взглядом по гравюрам, ей казалось, будто она видит их впервые. В коридоре верхнего этажа, где располагалась горница лорда, не горело ни единого факела. Лишь яркий желтый свет, льющийся из распахнутой двери впереди, освещал путь. Гермиона старалась дышать глубоко и размеренно, когда внезапно вспомнила о том, что чувствует непривычную легкость на шее. Сердце пропустило удар, и она резко остановилась посреди коридора, обхватив ладонью горло. — Что… — начал Драко, оборачиваясь, но так и не закончил вопрос, увидев, как Гермиона старательно укрывает горло пальцами. Она в мольбе воззрилась на него; подбородок начал дрожать, а паника уже прокладывала себе путь к сознанию, забираясь своими ледяными щупальцами под платье. Напряженно сжав челюсти, Драко проигнорировал озадаченный взгляд Невилла и быстро подошел к Гермионе почти вплотную. — Драко, моя бархотка… — Она осталась в комнате, — сказал он, низко склонившись над ней. — Нет времени возвращаться. — Я не… не могу… — попыталась сказать Гермиона, но страх сжимался вокруг плотным кольцом, не давая закончить мысль. — У тебя нет нужды быть в ней прямо сейчас, — убежденно заявил Малфой. — Я обязана носить ее… лорд сказал, что… — Его тут нет, — резко оборвал Драко. Гермиона посмотрела на него со смесью ужаса и недоверия. — Отца здесь нет. Никто другой не заметит, что ты не надела бархотку. А если и заметит, то ничего не скажет. Поверь мне. — Откуда тебе знать? — губы Гермионы дрожали так сильно, что слова звучали тихо и сбивчиво. — Просто поверь мне, — повторил Драко. — С тобой все будет в порядке. Я не позволю никому причинить тебе вред — даже отцу. Гермиона резко вдохнула и кивнула, сжимая губы. Они двинулись дальше, не обращая внимания на озадаченный взгляд Невилла. Теперь, когда волшебница обнаружила пропажу, ей казалось, будто она идет по коридору голая. Шрам сделался на редкость чувствительным: каждое движение воздуха и прикосновение волос заставляли ее дрожать все больше, пока она не начала неосознанно опускать голову, стремясь скрыть наготу горла. Ее тело успело забыть это движение, из-за чего оно казалось неестественным, неправильным. Добравшись до входа в комнату, Гермиона осознала, что доносившийся из распахнутой двери приглушенный гул разговора утих. Одновременно с этим ее спутники замерли у самого порога. Она решила, что Драко увидел Джеймса и замер в попытке сохранить самообладание. Она перевела дыхание и уже была готова посмотреть в глаза бывшему другу, когда вдруг Малфой произнес: — Мама? Он сорвался с места раньше, чем до Гермионы дошел смысл сказанного. Она изумленно подняла глаза и увидела Нарциссу в гранатовом кашемировом платье с покрывавшей ткань сеточкой черных кружев. Белоснежные волосы отражали золотистый свет горницы, мягкими волнами спускаясь по спине. Округлый живот женщины сильно выделялся под платьем, когда она с трудом поднялась из-за стола, не в силах сдержать улыбку при виде сына. Леди Малфой все еще была бледна и худа, но эти качества не имели ничего общего с тревогами или болезнями. Она выглядела так же, как в тот вечер, когда Гермиона впервые ее увидела: высокородная, величественная и безмерно прекрасная. Драко склонился над матерью и крепко обнял ее, пока она улыбалась и ласково гладила его по голове. Гермиона изумленно смотрела на них, не в силах поверить собственным глазам. Она не могла проникнуться радостью от долгожданного воссоединения из-за ледяных когтистых лапок ужаса, ползущих вдоль ее позвоночника и медленно охватывающих все тело. Растерянно моргнув, Гермиона перевела взгляд на Джеймса, восседавшего во главе стола. Он улыбался, как ни в чем не бывало, и благодушно смотрел на Нарциссу и Драко, пока не почувствовал на себе внимание волшебницы. В желтоватом свете горницы его глаза казались угольно-черными, как у ворона, приземлившегося на прутья клетки, чтобы полакомиться мертвой плотью. Гермиона подавила дрожь, скользнувшую по ее рукам, и крепко сжала губы. Она не доставит ему удовольствия лицезреть ее испуг. Она больше не та девчонка, что боялась сделать лишний шаг или громкий вздох в присутствии господ. И она была полна решимости доказать, что бояться следует вовсе не ей. Гордо расправив плечи, Гермиона высокомерно задрала подбородок. Глаза Джеймса скользнули по ее обнаженной шее; уголки его губ искривились в почти незаметной насмешке. Надев маску холодного безразличия, Гермиона заняла стул с противоположного конца стола, расправив ладони на начищенной до блеска темной крышке. Обменявшись с матерью несколькими быстрыми фразами, Драко сверкнул глазами в сторону Джеймса. Тот не отреагировал. Нарцисса заняла стул по левую руку от рыцаря, Драко же, коротко глянув на Гермиону, сел посередине. Спустя несколько коротких секунд в горницу вошел низкорослый солдат в низко надвинутой на брови шапке и черном, насквозь вымокшем плаще. Он ни с кем не поздоровался и даже не пытался ни на кого взглянуть, лишь молча занял свободное место, скрипя резиновыми сапогами, и угрюмо поджал губы, скрытые линией густых черных усов. — Что ж, — начал Джеймс, вздохнув. Все взгляды устремились на него. — Пожалуй, всем интересно, по какой причине я вас собрал сегодня вечером. Предлагаю не тянуть кота за хвост и приступить непосредственно к делу. Гермиона пристально смотрела на Джеймса, подмечая каждую деталь в его внешнем виде, каждое движение и перемену интонации. Какую игру он ведет? Какие цели преследует? Зачем высвободил Нарциссу после того, как Гермиона узнала его истинную роль в рядах войска лорда и Тома Реддла? Судя по всему, леди Малфой ни о чем не догадывалась. Как бы Джеймс не оправдал свои действия перед ней, в тот момент она смотрела на него с теплом и глубокой благодарностью. Драко казался настороженным не меньше, чем сама Гермиона, непрестанно сжимая маленькую белую ладонь матери. — Как некоторые из вас знают, после победы армии Нордхилла у Леймы лорд Блэк был вынужден отступить к границам Сильвелона на западе, — начал Джеймс, разбирая ворох бумаг на столе перед собой. — На юго-западе лорд Крастес со своим войском продолжают нападки на осадное кольцо, но не атакуют всей силой. Разведчики лорда Эймонда перехватили послание Блэка лорду Крастесу: он собирался двинуться на юг и просил армию Медвежьего перевала начать атаку, чтобы прорваться сквозь осаду. Таким образом они собирались зажать войско Хомстеда в тиски и объединиться, чтобы в дальнейшем двинуться с трехтысячной армией на лорда Малфоя. Благодаря этому сообщению осадное кольцо распалось, большая часть армии двинулась на подмогу Хомстеду и Эймонду. Оба были разгромлены и вынуждены отступать. Лорд Малфой отправил к Сириусу переговорщиков с предложением заключить перемирие. — Перемирие? — изумился Драко. Джеймс переключил свое внимание на него. — На кой черт ему перемирие, когда он может свергнуть Блэка раз и навсегда? Нарцисса едва заметно вздрогнула, но ее лицо оставалось бесстрастным. — Блэки — все еще твоя семья, Драко, — многозначительно заметил Джеймс, хотя в его голосе не было осуждения. — Хороша семья, что из года в год ищет повод убить нас, — ядовито ответил Малфой. — Драко, — попыталась успокоить его Нарцисса, одарив сына настойчивым взглядом. Он поджал губы и натянуто выдохнул. — И каковы условия мира? — поинтересовался Драко, вернув себе самообладание. — Об этом лорд предпочел не распространяться. Очевидно, опасался, что сову могут перехватить по пути. Но он настоял на том, что его наследник и придворная чародейка должны сопровождать его в родовой замок Мундейл для заключения перемирия. В горнице воцарилась гробовая тишина. Никто не двигался; казалось, будто все затаили дыхание. Когда за окном раздался раскат грома, Гермиона вздрогнула и сжала кулаки, опуская взор на свои руки. — Не будь дорога столь опасной, думаю, лорд Малфой потребовал бы и присутствия своей супруги, но о вас, миледи, в письме ничего не говорилось, — заключил Джеймс, и все присутствующие поняли, что дело было вовсе не в опасности дороги. Скорее всего Люциус и не подозревал о том, что Нарциссу выпустили из-под надзора, поэтому ее присоединение даже не обсуждалось. — Когда мы должны выдвигаться? — спросила Гермиона ледяным тоном. Глаза Джеймса чуть сощурились в подозрении. Он наблюдал за ней столь же пристально, как и она — за ним. — Сова от лорда прилетела вчера в полночь, — сказал Джеймс, отводя взгляд от волшебницы. — Если вы отправитесь на рассвете, то успеете присоединиться к нему у устья Глубоководной. Вас будут сопровождать Крайтон, — рыцарь кивнул на солдата в мокром плаще; тот казался отстраненным, словно бы и не слышал, как его представили, — и Миллз. Драко громко фыркнул. Лица всех присутствующих обернулись к нему. — Миллз бросил пить? — Он… работает над этим, — натянуто пояснил Джеймс. — Звучит как нелепая шутка, — продолжал Драко, цинично посмеиваясь. — Я единорогов в Черном лесу встречал чаще, чем Миллза — трезвым. — В Черном лесу обитают единороги? — Гермиона недоверчиво вскинула бровь. — Нет, — серьезно ответил Малфой. — В этом все и дело. — Миллз хороший солдат, — вставил Джеймс, старательно сохраняя спокойный тон. — И отменный боец. На пару с Крайтоном они доставят вас к лорду в целости и сохранности. — Мы с Гермионой можем отправиться в одиночку. — Этого не случится, — вставила Нарцисса, сурово глядя на сына. Она посмотрела на волшебницу, очевидно, ища поддержки, но та не ответила на ее взгляд. — Невилл тоже отправится с вами, — заявил Джеймс после недолгого молчания. Ярость вспыхнула в груди Гермионы, как белый разряд молнии на ночном небосводе. — Это еще зачем? — прорычала она, не в силах сдерживать презрение. — Ты сама просила меня найти ему другое занятие, — ответил Джеймс; его голос напоминал мурчание кота, а губы изогнулись в улыбке, но глаза оставались холодными, как оставшийся на дне кружки черный кофе. — Все в порядке, я готов, — заявил Невилл, выпрямляясь на стуле. — Невилл… — начала Гермиона, резко обернувшись к нему. — Не начинай, — перебил друг. Он говорил мягко, но в голосе все еще сквозила обида за вмешательство Гермионы в его личные дела. — Вообще-то она права, — вставил Драко, обводя сидящих за столом уверенным взглядом. — Не думаю, что Лонгботтому в самом деле представится возможность спасти кого-либо из нас. Скорее, это мы будем отвлекаться на то, чтобы обеспечить ему безопасность. — Я не нуждаюсь в твоей защите, Малфой, — едко заметил Невилл. — И еду не ради тебя! — Тишина! — жестко оборвал Джеймс, упорно глядя на стол перед собой. — Решение уже принято и не подлежит обсуждению. Невилл — воспитанник лорда, и он отправится вместе с вами на тех же правах, что и вы оба. Хочешь ты того или нет, Драко, но Невилл — часть Дома Малфоев до тех пор, пока находится под покровительством лорда. Он отправляется в Мундейл вместе с вами и точка. Еще вопросы? Гермиона видела по лицу Драко, что тот хотел наградить Джеймса очередным ядовитым высказыванием (откровенно говоря, она и сама была не прочь это сделать), и испугалась, что раскрытая ими тайна рыцаря всплывет в ходе яростного противостояния, но Малфой промолчал, гневно заскрежетав плотно сжатыми челюстями. Гермиона выдохнула с облегчением. — Ваши припасы и прочая поклажа будет готова к рассвету, — заключил Джеймс. — Будем надеяться, что боги смилостивятся, и этот чертов дождь наконец прекратится. А пока отдохните как следует. Собрание окончено.