Дом Серебристой Змеи

Едва первый робкий серебряно-синий свет заиграл на ободке окна в комнате, глаза Гермионы раскрылись. Она лежала на спине, моргая, пытаясь сфокусировать взгляд на прогнивших балках и сеточке маленьких трещин на потолке над головой. Было все еще довольно темно, но с каждым днем солнце вставало все быстрее, и Гермиона знала, что стоит подождать еще несколько минут, прежде чем окончательно рассветет, чтобы можно было подняться с постели, не рискуя разбудить соседок. Справа от нее, совсем близко, раздавалось тихое сопение; маленькое детское тельце, стянувшее ночью практически все одеяло, теперь мирно свернулось в клубочек, уложив голову рядом с плечом Гермионы. Она осторожно повернулась, взглянула на Иолю, уткнувшую нос в подушку, и тихо вздохнула, проникнувшись внезапной нежностью к этому хрупкому созданию. Если бы только можно было оградить ее от войны! Если бы существовал способ отправить ее в безопасное место, Гермиона отдала бы многое за возможность им воспользоваться. Дверь, ведущая в коридор, тихо скрипнула на петлях и приоткрылась. Дернувшись от неожиданности, Гермиона не придумала ничего лучше, кроме как закрыть глаза и притвориться спящей. Ее грудь тяжело вздымалась, а руки судорожно сжались вокруг краев ночной рубашки, в которую она накануне преобразовала нижнюю сорочку. На пальцах уже потрескивали предупредительные искры, когда она услышала тихие, крадущиеся шаги. Кому взбрело в голову заходить к ним в комнату, когда все еще спят? Неужели Роб, одолеваемый чувством мести, решил испытать судьбу в попытке навредить волшебнице? Он должен был знать, что ему не поздоровится, тронь он ее хоть пальцем. Неужели он решил проигнорировать предупреждение Драко? Или… или он уже что-то сделал с остальными, оставив девушек напоследок? Грудь сдавило свинцовой тяжестью, а волшебные искры, вспыхивающие вдоль ладоней, почти причиняли боль. Крепко сжав челюсти, Гермиона заставила себя не двигаться и прислушаться к шагам. Они не приближались к кровати, но направлялись куда-то в сторону изножья. Роб захотел расправиться с Бетти для начала? Нанести удар спящим, пока они не представляют опасности? Злость вспыхнула в голове Гермионы испепеляющим светом, затмевая прочие чувства, включая страх. Она услышала шуршание соломенного тюфяка, на котором спала Бетти, и шорох откидываемого одеяла, а затем резко открыла глаза и бесшумно подняла голову. Комната была пуста, а дверь — плотно закрыта. Гермиона растерянно моргнула, ощущая, как ее магия разочарованно отхлынула от рук. Но ведь она слышала, как кто-то пробирался к ним! Может, он спрятался за кроватью? Осторожно сев, Гермиона услышала, как неприятно скрипнула старая древесина под ней, и заглянула за изножье. Никого, кроме спящей Бетти. Внезапно в голову ворвались воспоминания о минувшей ночи. Уже почти заснув, Гермиона слышала, как скрипнула дверь в комнату, выпуская кого-то наружу, и ее сонное сознание решило, что это была Бетти. Волшебница внимательно уставилась на фигуру на тюфяке: плечи тяжело вздымаются, слегка подрагивая, как будто девушка старалась дышать ровно, но ей не хватало воздуха; черные кучерявые волосы не разбросаны по подушке, а осторожно перекинуты на один бок, словно она только легла. — Бетти? — шепотом позвала Гермиона, не отрывая взгляда от фигуры на тюфяке. Плечи, прикрытые одеялом, испуганно замерли. — Бетти, ты не спишь? Ответа долго не было, но Гермиона видела, в каком напряжении застыло тело девушки под одеялом. — Нет, — наконец произнесла Бетти с тяжелым выдохом. — Все в порядке? — Да, конечно. Гермиона не шевелилась, продолжая внимательно наблюдать за Бетти. Ее плечи начали тихо вздыматься и опадать, но все остальное тело сохраняло мертвенную неподвижность. — Я… я решила выйти и искупаться до того, как остальные проснутся, — продолжила Бетти спустя несколько долгих минут молчания. — Не хотела никому мешать. Извини, что разбудила. — Ты не разбудила, — поспешила заверить Гермиона. Она перекинула ноги через край кровати и осторожно коснулась босыми стопами холодного деревянного пола. — Я привыкла вставать на рассвете, поэтому уже не спала. Просто… я не слышала, как ты уходила, поэтому не сразу решила, что это можешь быть ты. Странно, ведь у меня очень чуткий сон. Гермиона встала и с интересом посмотрела на спину Бетти, которая словно бы сжалась под одеялом. — И правда, странно, — только и ответила Бетти. Гермиона лишь поджала губы, пытаясь сопротивляться снисходительной улыбке, но это оказалось выше ее сил. Было совершенно очевидно, что Бетти врет. Скорее всего, она не возвращалась в комнату с тех пор, как покинула ее под покровом ночи — Гермиона была уверена, что не могла не услышать ее шаги, — а с кем она была все это время представить не так уж трудно. Надев сапоги, Гермиона задумчиво взглянула на остальные вещи, не слишком аккуратно сложенные на табурете. — Говоришь, купальня? — вполголоса повторила она, поднимаясь с постели. Бетти отвечала медленно, делая большие паузы между предложениями, как будто тщательно обдумывала каждое свое слово перед тем, как оно слетало с губ. — Да, внизу. Роуз, кажется, собиралась подогреть воду, но я решила искупаться в холодной. Не хотелось… задерживаться. Гермиона накинула поверх ночной сорочки собственную мантию и с интересом повернулась к Бетти. Та все еще лежала на том же боку, уткнувшись лицом в стену, и не шевелилась, за исключением медленного напряженного дыхания. — Пожалуй, мне тоже не мешало бы воспользоваться ванной, — задумчиво протянула Гермиона. — Мечтала о воде и куске мыла с тех пор, как мы впервые спали под открытым небом. Закутавшись поплотнее в мантию, Гермиона собрала остальные вещи, прижала их к груди и двинулась в сторону двери. Она замерла у самого порога, не сумев побороть искушения, и с любопытством взглянула на Бетти. Теперь она могла различить ее лицо за копной пышных кудрей. Она была бледна, как призрак, а губы дрожали, то искривляясь в улыбке, то замирая тонкой линией; глаза плотно закрыты, но ресницы трепещут, как крылья бабочки. — Все в порядке? — вновь спросила Гермиона, положив ладонь на ручку двери. — Бетти? — Да, все замечательно, — ответила девушка, не открывая глаз. — Ты можешь лечь в постель. Сомневаюсь, что она мне еще понадобится. — Спасибо, Гермиона. Мне удобно и здесь. Все правда хорошо. Гермиона еще мгновение наблюдала за Бетти, после чего кивнула в пустоту и осторожно вышла из комнаты. Стараясь как можно тише спускаться по лестнице, что было не самым простым занятием, учитывая жалобное поскрипывание ступеней, Гермиона добралась до общего зала трактира. С кухни доносились звуки суетливой возни, а воздух постепенно наполнялся ароматами свежеиспеченного хлеба и жареного мяса. Тепло разлилось по рукам Гермионы от этих простых мелочей, наполнивших прохладное утро. Ей отчаянно захотелось задержаться, сесть за стол и просто наблюдать, как солнце медленно озаряет окна золотистым свечением, прислушиваясь к звукам торопливой готовки, но она понимала, что не может терять драгоценное время. Перед отъездом она, помимо прочего, собиралась заставить искупаться Иолю, а теперь, пока девочка еще спит, нужно успеть позаботиться о себе. Обернувшись, Гермиона заметила, как лестница, по которой она спускалась, продолжает свой путь вниз, и без лишних раздумий двинулась в ту сторону. Под трактиром располагались широкие подвальные помещения, казавшиеся даже больше, чем здание наверху. Гермиона прошла по узкому темному коридору, вдоль которого располагалось три арочных проема; лишь на одном из них отыскалась покосившаяся деревянная дверь. Заглянув по очереди в первую и вторую комнатушки и не обнаружив цель своих поисков, она уверенно прошла дальше по коридору, к двери, и бесцеремонно влетела внутрь. Это был небольшой пустой погреб с земляными стенами, укрепленными деревянными балками, и утоптанным неровным полом. На одной из стен, у самого потолка, располагалось два длинных узких окна, за которыми сквозь слой грязи виднелись молодые пучки травы и клочок недружелюбного серого неба. У прочих стен были свалены деревянные и жестяные ведра, недалеко стояли две узкие лавочки, а в полу был сооружен небольшой очаг, на котором, очевидно, нагревали воду. Почти в самой середине комнаты, ближе к окнам, располагалась сама купальня, круглая и довольно широкая для столь скромного места. В тот момент, когда Гермиона распахнула дверь, из-под воды вынырнула голова в обрамлении белых, как первый осенний снег, волос, прилипших ко лбу и щекам. Гермиона изумленно застыла, наблюдая, как Драко встряхивает головой, протирая глаза кончиками пальцев и делая глубокий вдох. Его плечи и часть груди были обнажены, остальное тело скрывала темная вода с маленькими островками душистой пены. Гермионе показалось, что ее сердце готово остановиться, когда она увидела, как Драко с интересом посмотрел на нее и отошел к дальнему концу ванны, прислонившись спиной к ее краю. По его шее и крепким плечам стекали крупные капли влаги, грудь блестела, тяжело вздымаясь при каждом вздохе. Он раскинул руки по бокам, расправив их вдоль края купальни, и Гермионе вдруг показалось, что она может видеть каждую мышцу и сухожилие, каждый шрам и светлый волосок — все, чего она не видела или не замечала прежде, и ее скулы внезапно свело так крепко, что она едва не вскрикнула. — Доброе утро, миледи. — Губы Драко изогнулись в легкой, почти незаметной улыбке. Он оглядел Гермиону с ног до головы острым, как лезвие клинка, внимательным взглядом, и ей показалось, что она вот-вот задохнется. — Я… я не знала, что здесь занято, — быстро пролепетала Гермиона. Мертвенная бледность на щеках стремительно сменилась жидким огнем, окрасившим кожу в ярко-румяный оттенок. Она импульсивно повернулась к двери, судорожно сжимая ручку побелевшими пальцами. — Пожалуй, зайду позже. — Здесь достаточно просторно, — вставил Драко до того, как Гермиона успела бы закрыть дверь. Она замерла на пороге, глядя на деревянный косяк и изо всех сил стараясь не смотреть на обнаженного рыцаря в купальне. — Места вполне хватит на двоих. Не удержавшись, Гермиона резко повернулась и одарила его возмущенным взглядом, но Драко нисколько не смутился — он продолжал улыбаться, лукаво поглядывая на нее. — Нет, спасибо, — резко вставила Гермиона и вновь отвернулась, не желая доставлять Драко удовольствия лицезреть ее смущение. Рука, держащая дверь, потянула ее, как только волшебница оказалась за порогом, когда она вновь услышала голос Драко, в котором теперь отчетливо звенела насмешка. — Неужели ты и впрямь стесняешься, учитывая все то, что между нами было? Гермиона застыла, как вкопанная, не решаясь закрыть до конца дверь, но и не в силах вернуться. Драко всегда знал, что сказать, чтобы зацепить ее, спровоцировать на то, что ей было несвойственно. Она видела его манипуляцию так явно, что была уверена — в этот раз у него ничего не выйдет, но внезапно для себя самой она вновь распахнула дверь и переступила порог. — Я не стесняюсь, — вызывающе ответила Гермиона, вскинув подбородок. — Тогда в чем проблема? — невинно поинтересовался Драко. Он вновь опустил руки под воду, отчего мышцы на его груди заиграли. Волшебница изо всех сил старалась игнорировать капли воды, стекающие по его ключицам, и смотреть прямо в его ухмыляющееся лицо. — Нет никакой проблемы, — натянутым от напряжения голосом заявила Гермиона. — Просто я решила… что тебе будет не слишком приятно, если кто-то нарушит твое личное пространство. — И я действительно не люблю, когда мое личное пространство нарушает кто-то… кто-то кроме тебя. — Глаза Драко сверкнули, как две холодные звезды. Сегодня они казались серыми и темными под стать блеклому утру. Гермиона вспыхнула, но заставила себя игнорировать его слова. Она собирала остатки гордости по крупицам, прижимая к груди одежду и глядя на Драко почти с вызовом. — Значит, это не проблема? — Отнюдь. Драко приветственно развел руки в приглашающем жесте. Гермиона прошла к скамье, опустила на нее свои вещи и вновь обернулась к купальне. Драко внимательно наблюдал за ней, даже не пытаясь скрыть заинтересованного взгляда. — Отвернись, — приказала Гермиона, стаскивая с себя мантию и оставаясь в одной ночной рубашке. Брови Малфоя недоуменно нахмурились. — Зачем мне это делать? — Потому что я прошу. — Ты сказала, что не стесняешься. — Это не стеснение, Драко. Я лишь хочу создать некую… видимость личного пространства. Драко сухо усмехнулся, чем заслужил тяжелый взгляд Гермионы. Еще мгновение он разглядывал ее лицо и обнаженную шею, после чего с явным нежеланием отвернулся и отплыл к дальнему концу купальни. Не сводя глаз с его затылка, Гермиона медленно стянула ночную рубашку через голову. Ее тело покрылось крупными мурашками от прохлады, скользнувшей вверх по обнаженным лодыжкам. Она встряхнула головой, заставляя волосы рассыпаться по неприкрытой груди, и сделала неуверенный шаг к купальне. Она и сама не до конца понимала, почему не позволила Драко смотреть на нее. Ведь он уже видел ее голой, касался, целовал каждый обнаженный участок тела. Ее смущение выглядело как минимум глупым, и все же Гермиона не могла заставить себя перестать его чувствовать. Каким-то невообразимым образом сейчас все ощущалось по-другому. Она не боялась его взгляда, когда находилась в его объятиях, но теперь, стоя перед ним голой в косых лучах тусклого утреннего света, ей казалось, что он вовсе не найдет ее столь уж желанной. И хотя Гермиона не страдала от недуга, заставляющего почти всех юных девушек испытывать неловкость за собственное тело, она была практически уверена в том, что Драко наверняка рассмотрит каждый, даже самый незначительный, изъян, и если вдруг его губы исказит хотя бы подобие улыбки — она знала наверняка, что не вынесет этого. Осторожно приблизившись к краю ванны, Гермиона села на пол и медленно опустила ноги в воду. Все ее тело пылало и было столь горячим, что прикосновения холодного воздуха казались практически болезненными. К ее разочарованию, вода оказалась еще холоднее. По коже тут же хлынула крупная дрожь, а с губ сорвался тихий стон. Заметив, как Драко импульсивно повернул голову, она замерла. Его профиль в серебристом свете казался еще прекраснее, чем обычно, а застывшая на подбородке капелька воды возбудила в ее теле те нервные окончания, о существовании которых она и не подозревала. — Не оборачивайся, — попросила Гермиона, и голова Драко медленно повернулась к стене. — Все в порядке? — поинтересовался он. Гермиона осторожно погрузила в воду бедра и застыла, привыкая к холоду. Она взглянула на широкую спину Драко, скользнула глазами вдоль лопаток и застывших каменных мышц и почувствовала, как ее кожа распаляется пуще прежнего. — Да, просто вода кажется слишком холодной. Драко тихо усмехнулся, и Гермиона рывком опустилась под воду. Ее волосы полукругом расплылись за спиной, а дрожь так сильно сотрясла тело, что на мгновение ей показалось, будто сердце остановится, но уже через несколько секунд неприятные ощущения прошли. Купальня была достаточно глубокой, чтобы скрыть все ее тело ниже груди, и все же Гермиона не решилась позволить Драко обернуться. — Миледи привыкла к горячим ваннам? — насмешливо поинтересовался он, закидывая руки на пол перед собой. Волшебнице показалось, что она не может воспламениться еще больше, но вот ее кожу внезапно обожгло хлынувшей по венам кровью, и она вдруг перестала ощущать холод совсем. Она смотрела на спину Драко, как завороженная, и не могла заставить себя отвернуться, наблюдая, как прозрачные бусинки воды бугорками застыли на его коже. — Ты не можешь винить меня за то, что я люблю тепло, — возмутилась Гермиона. — Я и не виню, — пожал плечами Драко. — Особенно учитывая тот факт, что ты храбро окунулась в холодную воду вместо того, чтобы сделать ее горячей перед этим. Гермиона вздрогнула и почувствовала, как вспыхнула ее шея, покрываясь ярко-красными пятнами смущения. — Ты чувствуешь себя вполне комфортно в холодной воде, поэтому я решила не доставлять лишних неудобств, навязывая собственные прихоти, — ответила Гермиона, ощущая прилив уверенности от раздражения, хлынувшего по венам. — Я готов терпеть любые твои прихоти, — без тени издевки произнес Драко. — Как видишь, одну я уже выполнил, хотя, признаюсь, смотреть в уродливую стену и близко не так приятно, как на тебя. Гермиона едва не задохнулась, вобрав в легкие слишком много воздуха. Злость вновь ушла, оставив ее растерянной и беспомощной перед лицом уверенного в себе Малфоя. — Что ж… — произнесла она сквозь зубы и, расставив руки по бокам, почувствовала, как вода постепенно теплеет от распространившейся вокруг магии. Затылок Драко чуть склонился вперед, а плечи опустились, когда горячая вода заструилась вокруг его тела. Гермиона наблюдала, как к потолку поднимаются редкие клубы пара, оседая на ее лице крохотными капельками влаги, и остановилась лишь в тот момент, когда комната почти полностью наполнилась белесой дымкой. Вода казалась обжигающе горячей, даже теплее, чем та, в которой она обычно купалась, но она стремилась насолить Малфою, хотя он не произнес ни слова жалобы. Обернувшись в поисках мыла, Гермиона обнаружила маленький белый кусочек недалеко от того места, где стояла, и двинулась туда. Послышался плеск воды, и Драко вновь повернул голову, прислушиваясь. Гермиона замерла и внимательно наблюдала за ним, пока он не вернулся в исходное положение, после чего схватила мыло и принялась растирать пену вдоль рук. — Могу я повернуться? — робко спросил Драко. — Нет, — строго ответила Гермиона, взглянув на него исподлобья. — Мне кажется, мы оказались в несколько неравных условиях. Ты можешь смотреть на меня, но я не должен поворачиваться даже полубоком. — Почему ты решил, что я смотрю на тебя? — Значит, не смотришь? Помедлив мгновение в ожидании ответа, Драко расправил плечи и выпрямился. Гермиона застыла, наблюдая, как играют его мышцы под бледной кожей, то растворяясь в клубах густого пара, то вновь возникая перед ней, и громко выдохнула. Малфой услышал это и рассмеялся. Волшебница залилась краской, нахмурила губы и принялась изо всех сил орудовать мылом. Вокруг нее собрались островки белой пены, расползаясь, как масло по поверхности воды. — Спрошу еще раз: могу я повернуться? — Отвечу еще раз: нет. — Тогда я требую, чтобы и ты тоже отвернулась. Гермиона застыла, настороженно поглядывая на плечи Драко. Понять, о чем он думает, было гораздо сложнее, наблюдая лишь за его затылком. — Зачем? — Мне бы хотелось, чтобы мы были наравне. Гермиона прищурилась, стараясь по позе Драко понять, хитрит он или говорит всерьез. — Как же я пойму, если вдруг ты решишь нарушить эти «равные условия»? — уточнила Гермиона тоном, полным недоверия. — Все очень просто: если услышишь плеск воды, значит, я обернулся. Задумавшись на мгновение, она оценила предложение Драко. Должно быть, его способность передвигаться бесшумно не распространялась на воду. Что ж, возможно, она и в самом деле ничем не рискует. — Хорошо, — сказала Гермиона и отвернулась. Вода громко расплескалась вокруг ее стройной фигуры. Намылившись как следует, она принялась скользить руками вдоль тела, замечая, как пена вокруг принимает сероватый оттенок. И все-таки, как бы ни была хороша магия, она никогда не сравнится с потрясающим ощущением чистоты, которое дарит вода! — Бетти сказала, что была в купальне незадолго до того, как пришла я, — невозмутимо начала Гермиона, пресытившись тишиной, что повисла между их спинами. Напряжение и смущение слегка схлынули, когда она поняла, что Драко не собирается пользоваться ситуацией. Теперь она могла вести себя так, словно не происходило ничего необычного. Словно они были одеты. — Была, — подтвердил Драко. — Стоит ли мне опасаться, что она присоединится к числу армии «девушек-теней»? Драко пронзительно рассмеялся, и Гермиона живо представила, как дрожат его обнаженные плечи. Ей вновь стало до невозможности жарко, и она успела пожалеть, что сделала воду столь горячей. — Неужели ревнуешь? — игриво поинтересовался Драко. Гермиона задумалась на мгновение, после чего честно ответила: — Нет. Но мне бы не хотелось проблем. Боюсь, твой отец не одобрит выбор подружки. — Отец вообще мало что одобряет, когда дело касается меня. Но можешь не беспокоиться. Когда я пришел, они уже уходили. — Они? — Гермиона недоуменно нахмурилась. — Бетти и Лонгботтом, — пояснил Драко таким тоном, словно в том, что он сказал, не было совершенно ничего необычного. — Не знаю, чем они здесь занимались, но точно не мылись. — Но Бетти сказала, что ходила сюда именно для этого, — Гермиона нахмурилась еще больше, растерянно скользя ладонями по шее. — Насколько я помню, волосы у обоих были сухими. И я бы ни за что не забрался в ванну, где до меня побывали Лонгботтом с подружкой. Гермиона устало закатила глаза, но все же задумалась, пытаясь вспомнить, как выглядела Бетти, когда вернулась в комнату. Ее волосы были растрепаны, но совершенно определенно не были мокрыми. И вся она казалась столь взволнованной и бледной, словно что-то сильно ее расстроило. Возможно, все дело было в Драко, который застал их с Невиллом в странном месте? — Что ж, полагаю, что бы ни произошло, нас это не касается, — нравоучительно заключила Гермиона в равной степени как для Драко, так и для себя. — Ты сама захотела узнать, — невинно пояснил Малфой. — Я лишь ответил на твой вопрос. Гермиона натянуто выдохнула и занялась волосами, спутавшимися за ночь в полнейший беспорядок. — Я думал о твоих словах вчера, когда стоял в дозоре, — начал Драко после недолгой паузы. — О том, что это хорошее место. — Я не говорила, что оно хорошее. Просто… оно другое. — Да, но ты сказала, что мы могли бы жить здесь. Гермиона замерла, наблюдая, как клубы пара завиваются в спирали перед ее лицом. — Это были лишь глупые фантазии, — постаралась оправдаться она, отчего-то ощущая смущение за свои вчерашние слова. — Пожалуй, я выпила слишком много вина… — Ты была права, — резко перебил Драко. Сердце Гермионы медленно учащало ритм, когда перед глазами вновь начали мелькать видения, где они кружатся в танце в небольшом теплом доме, свободные и счастливые. — Это не имеет значения, — произнесла Гермиона слабым голосом, часто моргая в попытке избавиться от навязчивого видения. Теперь, при свете дня, оно лишь причиняло боль от того, сколь недосягаемым казалось. — Мы те, кто мы есть. И нам никогда не стать кем-то другим. Гермиона услышала, как за спиной плескается вода, и тяжело сглотнула. — Знаю, — сказал Драко спокойным голосом. — Но я говорю не об этом. Снова плеск воды, столь тихий, что его почти невозможно было различить в застывшей тишине. Гермиона удержалась от того, чтобы обернуться, и терпеливо ждала продолжения. — Я подумал о ребенке, — продолжил Драко. — Об Иоле. Мы не можем вернуть ей ту жизнь, что у нее отняли, но могли бы подарить новую. Вдали от войны… Понимая, к чему он клонит, Гермиона закачала головой и натянуто рассмеялась. — Ничего не выйдет, Драко, — сурово перебила она. — Сейчас тяжелые времена. Никому не нужно такое бремя. — Она вовсе не бремя. Она уже достаточно взрослая, чтобы помогать по хозяйству, ты ведь сама видела. Вчера она ни на шаг не отходила от Роуз, выполняя все, что бы ей не поручили. — Но ее нужно кормить и одевать. О ней нужно заботиться. Не думаю, что Роуз согласится обременять себя лишними трудностями. — Что, если я скажу, что она уже согласилась? Гермиона застыла, как вкопанная, намертво вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в пол перед собой. Сердце, и без того отбивающее торопливый ритм в груди, теперь и вовсе пыталось вырваться наружу. Ей так предательски хотелось обернуться и взглянуть на Драко хотя бы для того, чтобы понять, лжет ли он, но она не могла. Снова послышался едва различимый плеск воды, а за ним — голос Малфоя: — Что, если Роуз совсем не против оставить у себя Иолю? — Это невозможно, — затрясла головой Гермиона. — Зачем ей это? Зачем соглашаться просто так? Здесь что-то не так, Драко… — А кто сказал, что она согласилась просто так? Замерев, Гермиона уставилась невидящим взором прямо перед собой. В голове звенели слова Крайтона, где он ясно дал понять, что люди, владеющие трактиром, вовсе не такие хорошие, какими могут показаться. — Ты предложил ей что-то в обмен на девочку? Заплатил за нее? — Скорее, помог Роуз обрести возможность заботиться о ней. — Гермиона не видела лица Драко, но отчетливо представила, как брезгливо искривились его губы. — Не знаю, Драко. Все это кажется слишком сомнительным. Крайтон сказал, что мы не можем доверять этим людям. — Я не доверяю всем, Гермиона. Только Роуз. Я видел в ее глазах то, что вижу в глазах своей матери каждый раз, когда смотрю на нее. Она жалеет этого ребенка. Она на самом деле жалеет ее. — А как же Роб? Драко издал резкий смешок, напоминающий сухое карканье. — Хоть Роб и подлец, но он не станет причинять вреда девочке. Хотя бы потому, что до безумия покорен матери и сделает все, что она скажет. А Роуз… ты и сама все видела. Гермиона вспомнила, как вечером накануне женщина выбежала из дома с вилами наперевес, и едва не рассмеялась. Да, она видела Роуз. И отчего-то была уверена, что эту женщину не так-то просто напугать. — А как же Братство? Вдруг они снова… — Дни Братства сочтены, — оборвал ее Драко. — Война закончится, как только мы прибудем к Блэкам. После этого Братство быстро переловят, а те, кого не смогут поймать, сами изничтожат себя. Они питаются только за счет разрушений, хаоса; в мирное время они — что рыбы на суше. К тому же, трактир стоит уединенно, вдали от крупных дорог и тракта. Его будет достаточно просто оборонять, если знать, как. — Роб еще нескоро сможет взять в руки лук, а Марти… кажется, он не очень хорош в стрельбе. — Вовсе нет. Просто у него не было подходящего оружия. Гермиона повела головой из стороны в сторону и чуть присела, обливая плечи горячей водой. Она задумалась о том, что значат слова Драко. Сделал ли он мальчику новый лук? Или же дал Роуз достаточно денег, чтобы она смогла купить другое оружие? — Сколько ты заплатил? — внезапно для себя самой спросила она и поежилась от резкости собственного тона. Гермиона услышала, как Драко напряженно вздохнул, и ей показалось, будто он находится куда ближе, чем был изначально, но она отказалась проверять. — Тебе необязательно думать об этом, Гермиона. Это мои заботы — не твои. — Сколько? Он молчал на протяжении нескольких минут, после чего вновь тяжело выдохнул. Волшебнице показалось, что она почувствовала его дыхание на своих волосах, и замерла, не позволяя себе шевелиться. — Я отдал все. Все, что у меня было. Около трехсот галеонов, — сказал Драко прямо в затылок Гермионы, и теперь она знала наверняка — он стоит прямо за ее спиной. По ее позвоночнику пробежала мелкая дрожь, а ноги внезапно стали ватными, но она заставила себя стоять, не двигаясь, пытаясь осознать то, что услышала. — И я отдал вторую лошадь. — Ты сказал что-то про подходящее оружие… — прошептала Гермиона. Она почти услышала, как недовольно скрипнули его зубы. — Да, — просто ответил Драко. — Подходящее оружие для Марти. Арбалет. Гермиона шумно выдохнула в изумлении. Она почувствовала, как пальцы Драко невесомо коснулись ее плеча, спускаясь по руке вниз, и прикрыла глаза, сосредоточившись на этом прикосновении. — Ты не был обязан… — Я сделал это, чтобы спасти ей жизнь. Ребенку не место в военном лагере. Для нее там опаснее, чем если бы мы бросили ее в лесу на растерзание диким животным. — Драко… Он прервал ее слова, приблизившись настолько, что она почувствовала обжигающее тепло, исходящее от его груди. Его пальцы добрались до предплечья, скрытого под водой, и остановились на сгибе локтя. Гермиона замерла, приоткрыв губы, и наслаждалась трепетом, распространяющимся от места, где он касался ее, вдоль всего тела. Его губы коснулись ее плеча, обжигая нежным поцелуем, заставляя ее схватиться за край купальни. — Драко… — вновь повторила она, не зная, что собирается сказать. — Я сделал это потому, что ты заботишься о ней, — сказал он тихо, обдавая ее ключицу теплом своего дыхания. — А я намерен заботиться о каждом, о ком заботишься ты. Его рука осторожно убрала волосы с ее плеча, перекинув их на левый бок и обнажив спину. Гермиона тихо выдохнула и закрыла глаза, когда его губы коснулись основания шеи. — Я сделал это ради тебя, — прошептал он в самое ее ухо, осторожно задевая мочку губами. — Я сделаю все, что ты попросишь, и даже то, о чем не осмелишься просить. Вторая рука Драко заскользила вдоль правого бока Гермионы, прижимаясь к ребрам и животу, пока не остановилась на бедре. Он крепко поцеловал ее шею, слегка прикусив кожу, и Гермиона тихо застонала. Она хотела обернуться, обхватить руками его шею, прижать к себе, но Драко не позволил, твердо схватив ее одной рукой за бедро, а другой прижав ее руку к краю купальни. Гермиона пошатнулась и покрепче ухватилась за каменный выступ. Драко прижался к ней спиной, заставляя ее почувствовать его возбуждение у своей поясницы. Его губы жадно целовали ее шею, пока руки блуждали по телу, исследуя грудь, ребра и живот, надавливая сильнее в попытке прижать ее к себе еще ближе. Дыхание сбилось, воздуха отчаянно не хватало. Тело Гермионы горело так, что вода вокруг казалась прохладной, хотя от ее поверхности все еще поднимался пар, оседая капельками пота на лице и волосах. Драко положил руки на ее талию, надавил большими пальцами на поясницу, заставляя выгнуться, и Гермиона вздрогнула от удовольствия, когда его тело коснулось ее разгоряченной плоти. Пальцы Драко спускались вниз, к ее бедрам, а затем скользнули между ног, и Гермиона, уткнувшись в плечо, глухо застонала от волны приятной дрожи, разбегающейся по животу. Пальцы Драко описывали причудливые круги вокруг самой чувствительной точки, в то время как вторая его рука проследовала к ее груди и крепко сжала. Гермиона хныкала и постанывала, ожидая, когда Драко найдет то единственное место, что изнывало без его прикосновений, когда вдруг осознала, что он нарочно избегает его, стараясь извести ее. Она стала крутить бедрами из стороны в сторону, пытаясь испытать удовольствие самостоятельно, но внезапно почувствовала, как Драко грубо останавливает ее, прерывисто дыша. — Пожалуйста… — захныкала Гермиона, не ожидая, что решит озвучить мысли вслух. Драко настороженно замер, его пальцы застыли между ее ног. — Что? — Пожалуйста, Драко… — вновь прошептала Гермиона, чувствуя, как возбуждение превратило все ее тело в один сплошной пульсирующий нерв. Каждое прикосновение Драко отзывалось горячей волной, стягивающей все внутренности в мучительном желании. Его пальцы принялись двигаться, медленно, нерешительно, но не достигали той точки, к которой его направляла Гермиона. — О чем ты просишь? — спросил Драко густым, глубоким голосом. — Ты… ты знаешь, — прошептала Гермиона, задыхаясь. Смущение и желание слились в сумасшедшем вихре, терзающем ее изнутри. — Я не совсем понимаю тебя, — ответил Драко, касаясь щекой ее уха, целуя ее скулу, подбородок. — Скажи мне, чего ты хочешь? Его пальцы между ее ног усилили давление, описывая круги и одному ему известные символы на ее пылающей коже. Гермиона вздрогнула, когда он случайно коснулся заветного места, и начала извиваться, следуя за его пальцами. — Пожалуйста… — только и смогла выговорить она. — Пожалуйста… И тогда он вошел в нее одним пальцем, выставив остальные вперед и двигая так, что она на несколько долгих секунд потеряла связь с реальностью. — Так? — тихо спросил он, тяжело выдыхая в ее шею. — Да! — почти выкрикнула Гермиона, теряясь в собственных ощущениях. Перед глазами блестели звезды далеких миров, когда она уткнулась лбом в прохладный пол. — Или так? — Внезапно Драко изменил движения, входя в нее двумя пальцами и двигаясь так, что она и вовсе забыла, о чем молила изначально. Она смогла лишь простонать в ответ. Он играл с ней, изменяя темп, направление, лаская то медленно и нежно, то грубо и требовательно. Гермиона упиралась лбом в прохладный пол, царапая ногтями землю. Она стонала и хныкала, не ожидая столь бурной волны удовольствия, когда внезапно руки Драко исчезли с ее тела. Не успев растеряться и понять, что происходит, Гермиона почувствовала, как ее волосы стягивают в узел, после чего ее голова резко дернулась назад и оказалась на одном уровне с Драко. Ей не было больно, но она неожиданно осознала, что полностью находится в его власти. Она почувствовала, как между ее ног скользнула горячая твердая плоть, и едва заставила себя удержаться на ногах. — Драко, — прошептала она, выгибаясь ему навстречу. — Скажи мне, чего ты хочешь, — потребовал он, тяжело дыша в ее ухо и удерживая ее голову запрокинутой. — Я… я… — Все мысли разом испарились из головы. Гермиона пыталась дышать, но воздух казался тяжелым и вязким, а все ее существо сконцентрировалось в том месте, где член Драко касался ее кожи. — Скажи, или я прекращу, — вновь потребовал Драко, на мгновение отодвигаясь от нее. — Нет, прошу! Я хочу тебя. Тебя. Я хочу почувствовать тебя… во мне. Пожалуйста. Он отпустил волосы и резко вошел в нее, заставляя Гермиону судорожно схватиться за край выложенного камнем выступа перед ней. Он двигался быстро, отрывисто, даже вода не смогла замедлить его грубых, полных страсти движений. Перед глазами Гермионы вспыхивали звезды, и все, что она могла ощущать, были резкие рывки, сопровождающиеся вспышками удовольствия, которые сливались в череду непередаваемых ощущений. Внезапно Драко остановился, вышел из нее и, схватив за талию, резко развернул к себе. Гермиона изумленно уставилась на него, не успев смутиться, ведь наверняка она выглядела слишком красной и почти обезумевшей. Мокрые волосы облепили его лицо, глаза казались почти черными на фоне света, струящегося из окна за его спиной. Он тяжело дышал, его скулы покрылись багровыми пятнами, а на подбородке Гермиона заметила короткую пшеничную щетину. Волшебница едва успела подумать, что никогда прежде не видела на лице Драко ни единого волоска, когда он резко притянул ее к себе и жадно поцеловал. Спина Гермионы соприкоснулась с камнем, которым была выложена купальня, пока Драко с силой прижимался к ее телу. Он оторвался от ее губ, прокладывая дорожку из поцелуев к подбородку, спускаясь к шее и ключицам. Гермиона шумно выдохнула, опустила голову вниз и увидела, как губы Драко обхватывают ее сосок, ловя каплю воды, повисшую на нем. Она закрыла глаза, чувствуя, как его язык скользит вверх, собирая бусинки воды, и оказалась совершенно не готова к очередному поцелую в губы. Их зубы стукнулись, и тогда Драко закинул ее ноги себе на поясницу, подхватывая ее за бедра и осторожно входя. Сначала его движения были медленными, что никак не вязалось с активным темпом, изначально установившимся между ними, но постепенно он участил толчки, кусая ее губы и подбородок, постанывая в ее шею. Гермиона с трудом могла осознавать, что происходит. Ее тело сотрясалось от сладких судорог, одна рука обхватила шею Драко, а вторая — крепко вцепилась в ободок купальни. Внезапно напряжение, сковавшее низ живота, хлынуло через край, и все ее тело сжалось в невыносимой, сжавшей каждую мышцу сладкой судороге. Драко продолжал движения еще несколько секунд, прежде чем замер, сотрясаясь всем телом под ладонями Гермионы. Она поцеловала его в шею, крепко прижимаясь к нему грудью. Снаружи раздался оглушительный женский крик. Кожа Драко ощущалась раскаленными углями под ладонями Гермионы. Она уткнулась ему в ключицу, вдыхая аромат мыла и чистоты. В ушах шумело, а перед глазами летали белесые мушки. Гермиона тяжело дышала, не находя в себе сил сохранять равновесие, когда Драко резко отодвинулся от нее и замер. Она схватилась за каменный выступ, чтобы не упасть под воду, и посмотрела на Драко сквозь упавшие на лицо влажные пряди волос. Вокруг обнаженного тела плескалась вода, хотя Драко замер в напряженной неподвижности. Его голова повернулась в сторону двери, но взгляд оставался рассредоточенным, словно он пытался не увидеть, а услышать то, что происходило снаружи. Гермиона почувствовала неприятные уколы беспокойства вдоль кожи. Каким-то невообразимым образом крик, раздавшийся несколькими мгновениями ранее, не коснулся ее слуха, но теперь она могла поклясться, что слышит каждый шорох в трактире над ними. Она нахмурилась, собираясь задать вопрос, когда тяжелый грохот прокатился по полу над их головами. Челюсти Драко напряженно сжались, взгляд пасмурно-серых глаз мгновенно сфокусировался, словно он увидел противника прямо перед собой. Гермиона не успела проронить ни звука, когда он резко двинулся к краю купальни и проворно выскочил из воды. Растерянно обернувшись, она заметила, как Драко торопливо натягивает брюки, и внезапно смутилась перед его наготой. Ее щеки, не успевшие остыть, вспыхнули с новой силой, а губы, раскрытые в надежде задать желанный вопрос, смущенно сомкнулись. Вновь послышался крик. На этот раз показалось, что его обладателем мог быть мужчина, но Гермиона не могла сказать с уверенностью. Ее обдало холодом, и она испуганно уставилась на дверь, будто именно кусок покосившейся фанеры таил в себе неимоверную опасность. — Что это? — спросила Гермиона, стараясь обуздать собственное сознание, которое услужливо подбрасывало ей самые жестокие объяснения происходящему. — Не знаю, — отрывисто бросил Драко, завязывая шнуровку на поясе. — Но определенно не что-то хорошее. Гермиона тяжело сглотнула, поджав губы, и, замешкавшись на мгновение, выбралась из воды. Драко даже не посмотрел на нее; он наскоро надел сапоги, затолкав в голенище ножны с кинжалом, после чего схватил меч. Глотая горький, как настойка полыни, страх, Гермиона отыскала собственные штаны и наскоро надела их на все еще мокрое тело. Ткань поддавалась с трудом, не желая скользить, неприятно липла к разгоряченной коже. Заметив в груде одежды нечто белое, Гермиона без раздумий выхватила сорочку и натянула ее через голову. Вещь казалась слишком большой для ее маленькой фигуры и совсем не напоминала длинную ночную рубашку, в которой она пришла, но в тот момент волшебница не обратила на это и толики внимания. Ее сознание пылало от страха и мрачного предчувствия, а в крови распалялся адреналин. — Где твой меч? — требовательно спросил Драко, оборачиваясь к ней. Его взгляд на мгновение зацепился за грудь, к которой прилипла плотная белая ткань, и вновь скользнул к лицу Гермионы. — Я… он… он остался наверху. Губы Драко сжались в тонкую неумолимую линию. Ярость сквозила в его подрагивающих скулах и напряженно сжатых челюстях, но голос звучал терпеливо, почти спокойно. — И что же он там делает? Гермиона нахмурилась, даже не стараясь скрыть собственное недоумение. — Я отправилась сюда принять ванну. Зачем мне мог понадобиться меч? В ответ на ее реплику над головой раздался тяжелый топот нескольких пар ног. Гермиона испуганно вздрогнула, и они с Драко синхронно подняли головы вверх, прислушиваясь. Когда топот двинулся в другую часть трактира, Малфой взглянул на волшебницу своим самым тяжелым взглядом. — Кто… — начала Гермиона, но ее голос оборвался, как только она встретилась взглядом со свирепо сверкающими глазами Драко. — Гермиона, — прорычал он сквозь плотно сжатые челюсти. — Твое оружие всегда должно быть при тебе. Ты понимаешь это? — Оно всегда при мне! Но я не думала, что должна носить его и в… такие места, — голос Гермионы звучал недостаточно уверенно, поэтому она гордо расправила плечи и приняла самое упрямое выражение лица в попытке противостоять рыцарю. Он тяжело выдохнул сквозь плотно сжатые челюсти. — Когда я говорю «всегда», я имею ввиду всегда, — уточнил Драко еще настойчивее. — И это, — он поднял руку вверх, направив указательный палец в потолок, — именно та причина, по которой тебе не следует пренебрегать моими советами. Гермиона натянуто выдохнула, не желая признавать его правоту. Драко сжал в руке меч и двинулся к двери, но внезапно услышал за своей спиной безмолвные торопливые шаги. — Ты останешься здесь и дождешься моего возвращения, — резко бросил он, останавливаясь у самой двери. Гермиона едва не налетела на его обнаженную спину, но вовремя затормозила и отскочила назад, как ошпаренная. — Ну уж нет! Я пойду с тобой. — Ты не выйдешь за пределы этой комнаты безоружной, — со спокойной убежденностью в голосе заявил Драко. — Я не безоружна! — Гермиона гордо выставила подбородок вперед. Она подняла согнутую в локте правую руку, отчего широкий рукав соскользнул по предплечью вниз, обнажая все еще поблескивающую от влаги кожу. Волшебнице стоило лишь слегка пошевелить пальцами — и ее кисть от самого запястья поглотили языки оранжевого пламени, устремляя к потолку струйки горького черного дыма. Впечатленный Драко замер, нерешительно наблюдая, как огонь, поглотивший руку Гермионы, рассыпается снопом красных искр и исчезает так же быстро, как и появился. Волшебница самодовольно приподняла бровь, ожидая комментариев Драко, но он лишь нахмурился, недовольно покосившись на нее, после чего молча распахнул дверь. Коридор показался слишком холодным после переполненной душистым паром купальни за спиной. Конечности мгновенно сотрясла крупная дрожь, а влажная кожа словно скукожилась под одеждой. Гермиона почувствовала раздражающее прикосновение ткани сорочки к напряженной груди, но постаралась игнорировать ощущения. С ее волос стекала вода, громко капая на пол за спиной. — Я пойду наружу, а ты иди наверх и выведи Бетти и Иолю, — распорядился Драко, когда они тихо поднимались по лестнице. Он остановился перед самым пролетом и нерешительно взглянул на нее через плечо. — Будь осторожна. Отыщи свой меч. И… — он замялся, нерешительно взглянув на стену сбоку, — постарайся ничего не сжечь. Фыркнув, Гермиона догадалась, что Драко хотел сказать что-то другое, но не стала добиваться правды. Она позволила ему ступить в пустующий с первого взгляда главный зал трактира первым, после чего резво выскочила и взбежала по лестнице наверх. Уже поднявшись в коридор, ведущий к комнатам, Гермиона замерла и прислушалась. Дверь в выделенную для девочек спальню находилась в самом конце и была наглухо закрыта; перед ней белел, озаренный утренним светом, проем в комнату, где должны были ночевать Миллз и Крайтон. Памятуя о том, что один из солдат выказал желание спать в хлеву, Гермиона осторожно двинулась в ту сторону. Из комнаты доносился звучный храп, перемежаемый шарканьем сапог по полу в те редкие моменты, когда воцарялась тишина. Храп определенно принадлежал Миллзу. За время их путешествия Гермионе не раз приходилось слышать эти звуки, она без колебаний могла узнать их из тысячи. Но если Миллз спал, то кто же ходил в его комнате? Волшебство хлынуло к ладоням Гермионы, потрескивая на кончиках пальцев и согревая. На полусогнутых ногах она подкралась к распахнутой двери и прижалась спиной к потрескавшейся стене. Вода с волос напитала хлопковую сорочку, которая теперь неприятно липла к спине, но волшебница была слишком напряжена, чтобы замечать подобные мелочи. Она вся обратилась в слух, ее тело казалось предельно чувствительным, способным улавливать мельчайшие колебания воздуха, и прямо сейчас оно предупреждало об опасности. Шаги в комнате двинулись к окну, остановились. Они были не слишком легкими, но Гермиона предположила, что их обладателем не был крупный мужчина. В том, что это был мужчина, она не сомневалась. Она чувствовала едкий запах пота и железа, который путник шлейфом оставил за собой по коридору; его шаги были расслабленными, а походка небрежной, замедленной, словно он никуда не торопился, чувствуя себя уверенным и предельно раскованным перед спящим человеком. Должно быть, он смотрел в окно. Гермиона подумала о том, чтобы заглянуть из-за дверного косяка в комнату и убедиться в своих предположениях, но она не могла рисковать. Она все еще не уловила ни одного звука, который мог свидетельствовать об оружии в руках противника. Если она допустит хоть одну ошибку, просчитавшись в своих предположениях, это может стоить жизни ей или Миллзу. В том, что странник не был настроен доброжелательно, она тоже не сомневалась. Когда снаружи послышался громкий оклик, прерываемый звоном стали, храп стих. Гермиона скорее почувствовала, нежели услышала, как незнакомец в комнате обернулся. — Что за… — успел выговорить проснувшийся Миллз, когда шаги решительно двинулись в сторону двери. Не разрешив себе сомневаться, Гермиона резко выскочила из-за угла и шагнула в комнату. Миллз успел сесть на постели, стоявшей в углу, лишь наполовину, но уже сжимал в руке меч. Волшебница смутно подумала о том, что мужчины, должно быть, даже спят со своим оружием, когда ее внимание привлек странник, остановившийся в изумлении и растерянно переводящий взгляд с нее на Миллза и обратно. Это был высокий худой мужчина, с ног до головы завернутый в разномастные обноски, принадлежавшие, по всей видимости, не ему. Его узкое лицо с выпученными глазами и впалыми висками было покрыто слоем грязи, в руках он сжимал короткий меч с широким лезвием, отдаленно напоминающий тесак с гладкой серебристой поверхностью. Он уже собирался замахнуться им, хотя все еще не мог решить, кого атаковать первым, когда Гермиона взмахнула рукой, и оружие противника на всех парах устремилось вверх, вонзившись по самую рукоять в потолок. Странник растерянно вскинул голову, нахмурился и посмотрел на свою пустую ладонь, как будто не мог понять, каким образом ему удалось потерять меч. Гермиона собиралась оглушить его, ее магия рвалась наружу, как необузданный зверь, но она успела остановить себя, когда увидела, как резво вскочил Миллз и преградил ей дорогу. Он ловко перекинул меч в левую руку, а правой замахнулся и крепко ударил незнакомца в щеку. Гермионе показалось, будто она услышала хруст челюсти, когда мужчина свалился на пол и глухо застонал. — Ну и времена! Честному человеку не дадут и глаз прикрыть на часок, — громко возмутился Миллз своим низким голосом. Он обернулся к Гермионе и хмуро осмотрел ее. — Я бы поблагодарил вас за помощь, если бы не был в обиде. Неужто не могли разбудить меня, когда началось все веселье? — Прости, Миллз, но, кажется, я и сама все пропустила. — Что это за отребье? — Солдат небрежно пнул ногой лежащего на полу мужчину. — Если бы я знала… — пробормотала Гермиона, недоверчиво косясь на пытающегося подняться незнакомца. Миллз услышал, как тот копошится, садясь, и нетерпеливо обернулся к противнику. — Ты откуда взялся, приятель? — Да пошел ты! — рявкнул мужчина, но его речь казалась невнятной, полной свиста и глухого бульканья. Миллз задумчиво кивнул и пожал плечами. — Раз такое дело, придется тебе, я думаю, вздремнуть. — Что… — мужчина не успел договорить — Миллз склонился над ним и вновь ударил, на этот раз сильнее. Голова незнакомца дернулась, запрокинулась, и он рухнул без чувств, все еще хватаясь судорожно сжатыми пальцами в порванных перчатках за челюсть. Миллз обернулся и серьезно посмотрел на Гермиону, после чего двинулся мимо нее к распахнутой двери. — Сколько их? — спросил он через плечо, выглядывая в коридор. — Не знаю, — быстро ответила Гермиона, выходя следом за ним из комнаты. — Я была внизу, принимала ванну, когда услышала крик. — Крик? — Да. Я не уверена, кто это был, но сразу прибежала сюда. — Где наши? — Я не знаю… — Мне льстит ваша забота обо мне, госпожа, но стоило позаботиться в первую очередь о ваших компаньонках. Вы знаете, где они? Словно отвечая на его вопрос, дверь в конце коридора распахнулась, и из нее выглянула лохматая головка Бетти. Судя по мешкам под глазами и мертвенной бледности кожи она так и не смогла заснуть. — Гермиона? Я слышала крик… — Возвращайся в комнату, Бетти, и подопри дверь, — строго приказала Гермиона. Ей показалось, что она услышала жалобный всхлип Иоли за спиной Бетти. — Вам следует присоединиться к вашей подруге, госпожа, — наставительно заметил Миллз, глядя на Гермиону сверху вниз. — Ну уж нет. Я не стану отсиживаться в безопасности, когда остальные рискуют жизнью. — Нам было велено доставить вас к лорду живой и невредимой. — Если не забыл, это я спасла тебя пару минут назад! — возмутилась Гермиона. — Я могу помочь и могу постоять за себя, и ты не посмеешь указывать мне, что делать, Миллз! Уголок рта Миллза дернулся, он сухо усмехнулся, но возражать не стал. — Где ваш меч? Гермиона едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Неужели все мужчины считают, что одно лишь оружие заключает в себе силу? Она была сыта по горло нравоучениями Драко и вовсе не хотела выслушать очередную порцию от Миллза. Она обернулась в сторону комнаты и успела заметить, как захлопывается дверь, поглощая узкую полоску света вдоль деревянного косяка. Послышался звук возни и шепот, после чего по полу заскрежетало что-то тяжелое, подтаскиваемое к двери. — Боюсь, он остался в комнате, — мрачно подытожила Гермиона. Обернувшись, она заметила на лице Миллза то же выражение, что уже видела у Драко ранее; осуждение и сомнения были написаны на нем так явно, словно Гермиона заглянула в распахнутую книгу. — У нас нет на это времени, Миллз. Я справлюсь и так, — нетерпеливо бросила Гермиона и двинулась в сторону лестницы вниз, когда внезапно услышала торопливые шаги, сбегающие по ступенькам с верхнего этажа. Она мгновенно застыла и напряглась, наблюдая, как в скудном свете, озаряющем коридор, появляется низкая худощавая фигура девушки с рыжими, как огонь, волосами. Ее тело скрывали те же обноски, что Гермиона уже видела надетыми на ее приятеле, с единственной разницей в том, что они были гораздо лучше подогнаны по ее фигуре. Даже не напади они вместе в одно утро, Гермиона без труда решила бы, что они состоят в одной шайке, настолько схожим был их внешний вид. Когда девушка спустилась на площадку перед коридором, она наконец заметила Гермиону и настороженно остановилась. Волшебница подняла руки, готовясь обезвредить ее, но тут заметила, что у той нет оружия. Она даже не успела удивиться, когда незнакомка вдруг выставила вперед руку, и воздух вокруг ее пальцев завибрировал, двинувшись в сторону Гермионы ударной волной. Доверившись инстинктам и действуя машинально, Гермиона небрежно отбила брошенное в нее заклинание предплечьем и изумленно уставилась на незнакомку. Казалось, та поражена не меньше. Девушка застыла, недоверчиво рассматривая волшебницу перед собой. Разум Гермионы лихорадочно соображал, пытаясь подобрать рациональное объяснение тому, что только что произошло, хотя она и понимала, что ответ лежит прямо перед ней, на поверхности. Рыжеволосая незнакомка перед ней — волшебница, иначе и быть не может. Она попыталась атаковать ее магией, но заклинание было столь простым, даже неуклюжим, лишенным отточенности и мастерства, что Гермиона без труда блокировала его. Такому учат каждого студента Хогвартса наравне с тем, как правильно применять магию. А судя по тому, как именно девушка использовала свою силу, в какой манере направляла ее, выпускницей Хогвартса она быть никак не могла. — Ты… — начала Гермиона, но запнулась. Ее голос вывел незнакомку из изумленного оцепенения. Светлые глаза прояснились, она вновь взмахнула рукой, и с кончиков ее пальцев сорвалась пурпурная молния. Гермиона без особого труда блокировала очередное заклятие, а затем — следующее, брошенное в нее без всякой передышки. Теряя терпение, девушка сделала шаг в сторону Гермионы и откинула в сторону край короткой мешковатой куртки. На поясе сверкнул охотничий нож, который незнакомка рывком достала и направила в сторону волшебницы. Теперь, по мере приближения, Гермиона могла различить черты ее лица. Девушка казалась совсем юной, почти ребенком, хотя нахмуренные брови и жестокость, исказившая розовые губы, совсем не выглядели детскими. — Остановись, милочка, пока не натворила глупостей! — сказал Миллз низким спокойным голосом и выступил вперед. Девушка остановилась, взглянула на мужчину, как будто только теперь заметила его присутствие. Взгляд ее светлых глаз оценивающе скользнул по мечу солдата, и Гермиона прочитала в ее лице злобное высокомерие. Как только девушка собралась поднять руку и сбить Миллза с ног потоком магии, Гермиона выпустила в нее серию простейших заклинаний, ни одно из которых она не смогла отбить, что лишний раз говорила о том, что она никак не могла обучаться в Хогвартсе и не знала даже основ защитной магии. Нож выскочил из рук незнакомки и отлетел в сторону лестницы, а руки словно прилипли к туловищу, в то время как ноги подкосились, и хрупкая фигурка свалилась на пол. — Она… — Все в порядке, Миллз, я с ней разберусь, — перебила Гермиона, нетерпеливо подбегая к яростно брыкающейся на полу девушке. — Иди вниз и помоги нашим, а я попытаюсь ее допросить. — Но… — Иди! Услышав приказные нотки в голосе Гермионы, Миллз смерил ее обреченным взглядом, после чего безропотно пробежал мимо распластавшейся на полу девушки и двинулся к лестнице. Когда звук его шагов затих внизу, Гермиона посмотрела на пленницу и осторожно присела на корточки рядом с ней. — Я ничего тебе не скажу, ты, грязная… — Я бы не стала так говорить, учитывая, что мы, по всей видимости, одной крови, — перебила Гермиона нравоучительным голосом. Девушка перед ней скривилась, нахмурила светлые брови, и попыталась подняться, но ее руки были крепко пригвозждены к бокам, а ноги сомкнулись, как намагниченные. Гермиона с интересом разглядывала лицо девушки, поражаясь тому, насколько знакомыми кажутся ее черты даже несмотря на то, что та то и дело кривлялась и строила гримасы. — Кто вы? — спросила Гермиона почти ласково. — Даже не думай, что я стану говорить с тобой, мерзкое отродье! — прошипела девушка, пытаясь отодвинуться, но вместо этого лишь извивалась, как уж на сковороде. — Ты уже говоришь, — усмехнулась Гермиона. Зеленые глаза полыхнули такой ненавистью, что волшебница невольно отпрянула. — Я не стану отвечать на твои вопросы! — Я могу заставить тебя, и ты знаешь это не хуже меня. Должна знать. Мимолетный страх скользнул по лицу незнакомки, но тут же испарился под приливом волны испепеляющей ярости. — Отвечай на мои вопросы, или я достану всю информацию из тебя, хочешь ты того или нет. Я не собираюсь вредить тебе, но, если попробуешь сопротивляться или выкинуть фокус, я пересмотрю свое мнение. — Освободи меня! — пронзительно крикнула девушка, упираясь пятками в пол. — Сначала я получу ответы, — строго заключила Гермиона. — А затем… мы решим, что можно сделать. — Ты не… мы… — задыхаясь от ярости, пыталась сказать незнакомка, но лишь бессильно зарычала, вращая головой из стороны в сторону. — Кто вы? — вновь спросила Гермиона. — Что вам нужно? — Отпусти меня, отпусти, отпусти! — Ты лишь все усложняешь! — попыталась перекричать Гермиона, но незнакомка продолжала отчаянно вращать головой из стороны в сторону, извиваясь всем телом и скользя ногами по полу, как рыба, выброшенная на берег. За спиной Гермионы послышался протяжный низкий звук, после чего дверь в комнату, где прятались Бетти и Иоля, приоткрылась. В проеме показалась половина округлого лица и настороженный зеленый глаз. Обернувшись, Гермиона с тревогой покосилась на девчонку у своих ног. — Все в порядке? — робко спросила Бетти. Она могла видеть лишь ноги девушки, скованной заклятием, но ее глаза были полны тревоги. — Вернись в комнату и запри дверь, Бетти, — строже, чем хотела, велела Гермиона. — Не выходи, пока я не скажу! Бетти замерла, ее губы дрогнули, желая задать новый вопрос, но, заметив суровое выражение лица Гермионы, она безмолвно повиновалась, отпрянула и закрыла дверь. Волшебница вновь уставилась на пленницу. — Я дам тебе последний шанс, — строго произнесла она, склоняясь ближе к лицу девушки. Когда взгляд светло-зеленых глаз встретился с ней, она в очередной раз подумала, насколько поразительно знакомыми казались черты незнакомки, но решила не придавать этому значения. По крайней мере, пока. — Если ты не ответишь на мои вопросы, мне придется забраться в твою голову силой. И я не уверена, что это окажется приятным для тебя. Лицо девушки разгладилось, глаза испуганно округлились, а брови изогнулись в две правильные дуги. Страх охватил ее, но Гермиона была уверена, что одного лишь страха недостаточно для того, чтобы сломить ее волю. Что ж, если ей нужны подтверждения угрозам… Моргнув несколько раз, Гермиона отодвинула собственные мысли как можно дальше, освобождая сознание. Она опустила ладони на плечи девушки, пригвождая ее к полу, и мгновенно, как тончайший нож, проходящий сквозь мягкое масло, пронзила сознание девушки. Та заверещала, извиваясь, пытаясь выпутаться из невидимых веревок, сковавших ее тело, но лишь дергалась и дрожала, мотая головой из стороны в стороны. Гермиона чувствовала, как она сопротивляется, ощущала смутную боль, исходящую из ее сознания, и с трудом могла различить редкие мысли и образы, всплывающие в ее голове, пока и те не исчезли за белесой дымкой боли. Вырвавшись из сознания пленницы, Гермиона выжидающе уставилась на нее. Они все еще были связаны легилиментными узами, волшебница чувствовала ее неприязнь и обреченность, но заставляла себя не пытаться узнать больше, давая девушке возможность поведать свою историю самостоятельно и добровольно. — Я спрошу еще раз, — тихо сказала Гермиона, зловеще нависая над девушкой. Глаза той расширились от ужаса, когда она посмотрела в лицо волшебницы, а губы неистово дрожали, словно она едва сдерживала рыдания. — Кто вы такие? Что вам нужно? Зеленые глаза девушки наполнились крупными слезами, которые лишь ее неубиваемая сила воли удержала от скатывания по щекам. Она сомкнула губы, продолжая сверлить Гермиону полным отчаяния взглядом; теперь дрожал ее подбородок, с трудом сдерживающий всхлипывания. — Ты должна была догадаться, кто мы, — начала девушка спустя несколько долгих секунд нерешительности. Гермиона отпрянула, но не выпустила ее плечи из крепкой хватки. — Мы… мы никто. У нас нет имен и знамени. У нас нет дома, нет прошлого, нет… семьи, — она запнулась на последнем слове, нижняя губа дрогнула сильнее, из-за чего незнакомке пришлось сжать челюсти и громко выдохнуть. — Вы из Братства? — затаив дыхание, неуверенно уточнила Гермиона. Девушка зловеще сверкнула глазами. — Можешь называть нас Братством, если тебе так угодно. Люди называют нас по-разному. Оборванцами. Отребьем. Ворами. Не имеет значения, какое слово выберешь ты. — А как называете себя вы? — уточнила Гермиона. Что-то промелькнуло в глазах ее пленницы, что-то по-детски наивное и обиженное, но оно пропало так же внезапно, как и появилось. — Никак. Нам не нужны названия, чтобы быть теми, кем мы являемся. — И кем же вы являетесь? Разбойниками? Грабителями? Убийцами? — Мы не убийцы! — глаза девушки зловеще потемнели под навесом нахмуренных светлых бровей. — Ох, в самом деле? — подначила Гермиона. — То есть твой друг пробрался в комнату моего друга, чтобы просто посмотреть, как тот спит? А ты, стало быть, достала нож, чтобы приветливо уложить его к моим ногам? Девушка начала рычать и вырываться, и Гермиона грубо пригвоздила ее плечи к полу. Она казалась маленькой и хрупкой, даже меньше, чем Бетти, но достаточно сильной для такой коротышки. — Мы пришли не за тем, чтобы убивать, — прошипела девчонка, тяжело дыша. Гермиона почувствовала, что она говорит правду, но не собиралась так просто ей верить. — Мы не убиваем… простых людей. Обычно мы никого не трогаем. Лишь берем то, что у нас отняли. — И что же у вас отняли? — Все. — В голосе пленницы звенела такая боль и обида, что Гермиона едва не выпустила ее из хватки. — У нас забрали все. Лорды и их приспешники погубили наши семьи, наши жизни. Мы пытаемся выжить так же, как и все. И пытаемся… отомстить. — Нельзя грабить простой народ в попытке отомстить лордам! Или, скажешь, что вы не за этим появились здесь? — Мы берем лишь малую часть! Мы никогда не забираем все! Если у простого народа не хватает сил защитить свое добро, стало быть, мы и не воруем вовсе. Сильнейший всегда забирает то, что ему положено. Это закон природы. Наш закон. Гермиона презрительно усмехнулась. — Что ж, в таком случае, на этот раз сильнейшими оказались не вы. Внизу послышались звуки тяжелых шагов, скрежет отодвигаемых скамей и столов. Гермиона прислушалась к гулу голосов, и с облегчением осознала, что слышит командные нотки, столь характерные Драко. — И что вы с нами сделаете? — Это не мне решать. — Вы… такие же, как они, — презрительно выплюнула девушка. — Шестерки лорда. Коленопреклонники. А ты… ты… — Я такая же, как и ты, — перебила Гермиона, косясь в сторону лестницы. — Нет! Не смей так говорить! Мы разные! — Неужели? Ты волшебница, точно такая же, как и я. Гряз… — Нет! Девушка вновь начала вырываться, и Гермиона почти навалилась на нее всем телом, пытаясь заставить ее замереть. — Я смогу тебе помочь, только если ты перестанешь кричать и пытаться вырваться! — жестко заявила Гермиона, заставляя девушку застыть на месте. — Мне не нужна твоя помощь, ты… чертова… — Как тебя зовут? «Мэри», — промелькнуло в сознании девушки так явно, будто она сказала это вслух, хотя Гермиона могла поклясться, что ее губы не шевелились. — Мэри… — прошептала волшебница и отпрянула. Девушка напряженно замерла, глядя на Гермиону со смесью изумления и страха. — Как ты узнала? — только и смогла выдавить она, прежде чем самообладание вернулось к ней и она вновь попыталась отползти. На лестнице послышался торопливый стук сапог. Гермиона изумленно подняла голову на человека, появившегося на верхней ступени, но не смогла заставить себя выдохнуть даже при виде целого и невредимого Драко. Серые глаза скользнули по телу Гермионы, изучая каждый видимый участок, после чего Малфой облегченно выдохнул — его обнаженная грудь опустилась, а плечи осели. Гермиона выпрямилась и отступила к стене, опершись на нее спиной. Кровь отхлынула от ее лица, от конечностей, заставляя все тело мигом похолодеть. Перед глазами стремительным вихрем мелькали картинки, калейдоскоп воспоминаний, который она не хотела видеть, но ничего не могла поделать. Сердце практически не билось в груди, а к горлу подкатывали волны тошноты, когда она осознала, что встретила Мэри Стоутон, внучку Вильяма Стоутона, которого убила на городской площади в Хардоне. Драко с тревогой оглядел Гермиону; в одной руке он держал меч, а другая, поигрывая мышцами, сжималась в кулак и вновь разжималась. Когда его внимание привлекла девушка на полу, извивающаяся и пытающаяся отползти в сторону комнаты, где еще недавно спал Миллз, он резво подскочил и рывком поставил ее на ноги. Мэри принялась извергать ругательства, когда он попытался подтолкнуть ее к лестнице вниз: ее ноги все еще были скованы и подкосились при малейшей попытке движения. — Драко… — прошептала Гермиона, внезапно придя в себя и оторвавшись от стены. Он обернулся и с тревогой оглядел ее бледное лицо. — Ты ранена? — Нет. — Гермиона сглотнула вязкую слюну, забившую горло, и посмотрела на Малфоя, поддерживающего Мэри за спину. — Это… она… — Драко, все в порядке? — послышался голос снизу. — Да, Крайтон, здесь все путем, — небрежно отозвался Драко. — Не спускай глаз с остальных! Его светло-серые глаза вновь вернулись к Гермионе, подсохшие волосы в полнейшем беспорядке торчали в разные стороны, а грудь тяжело вздымалась и опадала, отмеряя каждый новый вздох. — Что происходит, Гермиона? — Это Мэри Стоутон, — выпалила волшебница на выдохе и напряглась, словно ожидала удара. Лицо Драко оставалось обеспокоенным и озадаченным, в то время как спина Мэри заметно напряглась. — Внучка Вильяма Стоутона, — поспешила пояснить Гермиона. Морщинки на лбу Драко разгладились, когда он наконец понял, о чем говорит Гермиона. — Откуда… как вы… — Мэри попыталась развернуться в руках Драко, но не смогла сохранить равновесие и едва не упала, оставшись стоять лишь благодаря мертвенной хватке рыцаря. Гермиона смотрела на лицо девушки, искаженное страхом и изумлением, но видела лишь Вильяма Стоутона с болезненной гримасой, исказившей губы старика, и кривой раной поперек горла. Ей показалось, что она вот-вот задохнется — так сильно сдавило грудь и легкие от тяжести воспоминаний, обрушившихся, как ледяной дождь. — Откуда ты знаешь? Как тебе удалось… как ты… Где он? Где дедушка? Пусти меня! Отпусти меня, сукин ты сын! — Прекрати орать! — рявкнул Драко, хватая Мэри поперек груди и не давая ей упасть. — Я знала твоего дедушку до того, как… — начала Гермиона и запнулась, пытаясь сделать вдох сквозь сжавшиеся дыхательные пути. В голове упрямо звучали слова: «До того, как убила его». — Что? Как это возможно? Что с ним? — Голос Мэри дрожал от волнения, но Гермиона с болью осознала, что слышит в нем надежду. — Ты не знаешь?.. — изумилась она, внимательно вглядываясь в лицо Мэри. — Не знаю что? — рассердилась девушка, вновь пытаясь вырваться. — Не знаю что?! Скажите мне, где он, прошу вас! Умоляю вас, только скажите, что с ним! Я уйду! Мы все уйдем, и больше нас никогда не увидят, но скажите мне, где он! Пожалуйста… Грудь Гермионы рвало сильными когтистыми пальцами, когда она смотрела, как отчаянно вырывается Мэри несмотря на все сковывающие заклинания, удерживающие ее конечности. Ее рыжие волосы разметались по лицу, прилипли к щекам, а глаза блестели самым настоящим безумием, близким к одержимости. Драко крепко прижимал ее к себе, сверля Гермиону тяжелым взглядом, но давая ей возможность самостоятельно принять решение о том, что и как именно сказать. — Твой дедушка… — начала Гермиона и запнулась. Слезы сдавливали горло, не давая ей возможности закончить. — Твой дедушка умер. Мне очень жаль. Гермиона не смогла заставить себя посмотреть на Мэри, но краем глаза заметила, как та прекратила вырываться и застыла, окруженная руками Драко, как стальным кольцом. Язык жгло от правды, рвущейся наружу; она хотела, она должна была сказать всю правду: это она убила Вильяма Стоутона, его кровь на ее руках, она не смогла его спасти. Но Гермиона молчала, не в силах сказать, не желая объяснять, почему она поступила так, а не иначе, почему эта смерть должна была стать спасением, а не гибелью. Она чувствовала безмолвное обещание, данное Вильяму, кажется, целую сотню лет назад. Она обещала защитить его внучку, сохранив эту тайну, и даже теперь не чувствовала себя способной предать его доверие. Плотно сжав губы в попытке сдержать слезы сожаления, Гермиона подняла голову и встретилась взглядом с Драко: его глаза сияли теплым, успокаивающим светом, окружившим ее своей заботой и сочувствием. Он едва заметно кивнул, давая понять, что Гермиона поступила правильно, не рассказав всего, хотя она вовсе не чувствовала того же. Она не считала свой поступок правильным и не могла решить, был ли он продиктован заботой о Мэри или о себе самой, но понимала, что не смогла бы рассказать всю правду, как бы сильно не хотела. Она посмотрела на Мэри и содрогнулась. Девушка не плакала, не пыталась вырваться и не билась в истерике. Она застыла, как статуя, ее опустевшие стеклянные глаза уставились в стену, и казалось, будто она почти не дышит. — Мне очень жаль, — вновь повторила Гермиона, хотя каждое слово обжигало гортань своей скупостью, несправедливостью, пустотой и бессмысленностью. Мэри вздрогнула и растерянно подняла голову. Она уставилась на Гермиону, но потребовалось несколько долгих секунд, прежде чем ее взгляд сфокусировался. — Когда… когда это случилось? — Полгода назад, с приходом зимы, — ответила Гермиона тихо. Мэри вновь вздрогнула и кивнула, опустив глаза в пол. — Он отправил меня из Хардона незадолго до этого. Наверное, чувствовал, что грядет нечто… ужасное. Я так и не смогла вернуться. Я пыталась, но не смогла. А теперь… мне незачем возвращаться. Гермиона прикрыла глаза, борясь с тянущей болью в груди. В голове вновь всплыл назойливый вопрос: могла ли она поступить по-другому? Могла ли спасти Вильяма? В этот момент она готова была отдать свою жизнь за старика, лишь бы не стоять здесь, перед его внучкой, ощущая, как разрушает всю ее надежду и жизнь своими жестокими словами. — Почему ты не уехала? — услышала Гермиона свой голос, как будто со стороны. Мэри усмехнулась так горько, что у Гермионы от боли свело скулы. — Я уехала, — сказала девушка, продолжая сверлить невидящим взглядом стену. — Не так далеко, как хотел дедушка, но достаточно, чтобы не иметь возможности попасть в Хардон обратно. Кажется, теперь у них усилилась охрана. Не впускают никого, кроме людей лорда, а торговцев досматривают так, что ни одна хлебная крошка не останется незамеченной. Гермиона и Драко переглянулись. Теперь его лицо казалось непроницаемой маской, хотя волшебница безошибочно догадалась, что таким образом он пытается скрыть собственную жалость и вину. Ведь именно он настаивал на том, что в городе обитают изменники. Очевидно, наместник Хардона все-таки принял необходимые меры после казни Стоутона. — Я должна была уговорить его уехать со мной. — Тело Мэри, сжатое в руках Драко, напряглось. — Должна была постараться… увезти его. — Он не хотел этого, Мэри. Он старался защитить тебя. — Я смогла бы защитить нас обоих! — Глаза девушки сверкнули яростью, поднявшись к лицу Гермионы, хотя волшебница догадалась, что теперь ее ненависть направлена вовсе не на нее. — Я смогла бы… — Нет, не смогла бы, — перебила Гермиона, едва сдерживая собственное горе. — Ты ничего не смогла бы сделать. За тобой охотились. С Вильяма не спускали глаз. Его бы выследили, а вместе с ним — и тебя. И тогда погибли бы вы оба. — Откуда тебе все это известно? Гермиона заставила себя не отводить взгляд, встретившись глазами с Мэри. — Просто знаю и все, — натянуто ответила она. Плечи Мэри поникли, но она продолжала тяжело дышать в попытке совладать с собственными чувствами. Драко нерешительно переступил с ноги на ногу, не выпуская девушку из стальной хватки. Он продолжал смотреть на Гермиону, пытался перехватить ее взгляд, но она упорно отворачивала голову, боясь сочувствия, которое могла увидеть в его лице. Сочувствовать следовало вовсе не ей. Если отмести в сторону прочие обстоятельства, именно на ней лежала вина за смерть Вильяма Стоутона. И она, как никогда прежде, жаждала заплатить за нее, жаждала возмездия даже больше, чем Мэри. — Я отведу ее вниз, к остальным, — сказал Драко тихо. Гермиона лишь кивнула, по-прежнему не в силах встретиться с его мягким успокаивающим взглядом. Когда Драко обернулся, собираясь потащить Мэри к лестнице, та резко дернулась в его руках, заставляя его остановиться. — Это были люди лорда? Те, кто убил его? — спросила Мэри, обернувшись из-за плеча Драко. Гермиона вздрогнула от холода, сквозившего в ее голосе, и заставила себя поднять голову. Мэри была уверена, что ее дедушку убили. Гермиона вдруг осознала, что она даже не пыталась узнать, умер ли Вильям естественной смертью или на него напали. Она знала, что его убили, и не допускала даже возможности того, что все могло произойти иначе. Обернувшись, Драко позволил Мэри посмотреть прямо в лицо Гермионы. Его светло-серые глаза не отрывались от нее, теперь в них отражалось беспокойство и предупреждение. — Нет, — ответила Гермиона спустя несколько долгих мгновений. Она перевела взгляд с лица Мэри на Драко и повторила уже тверже: — Нет, это были не люди лорда. В глазах Драко вспыхнуло незнакомое чувство. Его напряженно сжатые челюсти расслабились, лицо по-прежнему казалось спокойным, но каким-то отрешенным, словно на него внезапно нахлынула череда тяжелых размышлений. Мэри натянуто выдохнула и кивнула. — Ты видела его? Знаешь, кто это был? Губы Гермионы дрогнули, а выражение сожаления, застывшее на лице, едва не выдало ее в глазах Мэри. До того, как она решила, что ответить, в разговор вмешался Драко. — Нет, мы его не видели, — уверенно заявил он, не отрывая взгляд от Гермионы. — Мы не знаем, кто убил твоего дедушку. — Тогда откуда вам знать, что в этом не замешаны люди лорда? — Люди лорда хотели казнить Вильяма, но этот человек… — Драко пронзительно посмотрел на Гермиону, давая ей понять, что его слова предназначались не только Мэри. — Он спас его от мучений и пыток. Спас от гнева лорда. Он помог спасти тебя, ведь, узнай о тебе лорд, ты бы погибла тоже. Он убил твоего дедушку из милосердия, позволив ему умереть с достоинством, которого заслуживал. Вильям умер с честью. Той смертью, которую выбрал сам. В воздухе повисла тяжелая, звенящая тишина. Гермиона изумленно наблюдала за Драко, не в силах сказать ни слова, не моргая и почти не дыша. — Хочешь сказать, я должна быть благодарна убийце? — презрительно прошипела Мэри, вновь наполняясь внутренней силой, преобразуя свое горе в гнев. — С какой же стати мне его благодарить? Может, отплатить ему той же монетой? Вернуть должок, вздернув его на ближ… — Когда-нибудь ты поймешь разницу между смертью и смертью в мучениях, — жестко оборвал Драко, заставляя ее заткнуться. — Но не заставляй меня показывать ее тебе, ибо, клянусь, я уже и без того близок к тому, чтобы это сделать. — Да ты… как ты… — попыталась сказать Мэри, но слова упорно не шли ей на ум. Она вновь принялась брыкаться, пытаясь вырваться, и Драко бесцеремонно потащил ее вниз. В главном зале трактира, несмотря на его непривычную переполненность, царила напряженная тишина, разряжаемая изредка бросаемыми короткими фразами. В центре, расчистив свободное место, составили две скамьи, на которых сидели, понуро опустив плечи, трое мужчин. Их лица покрывал слой грязи, из-за которой невозможно было рассмотреть особенности, черты и даже цвет кожи, а худощавые тела скрывали многочисленные мотки лохмотьев, испачканных и местами разорванных, но по-прежнему напоминающих те, что Гермиона уже видела на их спутниках. — А мы вас уже заждались! — прогремел Миллз невероятно бодрым голосом. Он стоял, облокотившись о деревянную перегородку, за которой находилась кухня; у плиты застыла Роуз, прижимающая к лицу кусок окровавленной тряпки. Увидев Мэри, один из ее друзей взволнованно подскочил на скамье, но Невилл, нависший над ним с луком наготове, громко шикнул и натянул тетиву, заставляя паренька сесть обратно. — Что с ней? Что вы с ней сделали? Мэри? Драко подтащил Мэри к скамье и неуклюже усадил, но, заметив, как опасно накренилось туловище девушки назад, ухватил ее за воротник куртки и, легонько встряхнув, заставил ее облокотиться на сидящего поблизости напарника. Гермиона застыла у лестницы, скрестив руки на груди и стараясь не пересекаться ни с кем взглядами. — Мэри? — продолжал верещать парень встревоженным и оттого еще более писклявым голосом. — Мэри, ты меня слышишь? Мэри! Ты жива? Ты слышишь меня? — Я слышу тебя, идиот, — недовольно проворчала Мэри, устраиваясь поудобнее на плече товарища. — Слава Богу! — Парень облегченно выдохнул, прикрывая глаза. Его тонкие губы тряслись, как у плачущего ребенка. — Я уж подумал… подумал… — То, что ты подумал, никак иначе второе удивительное событие за сегодняшнее утро, — нараспев протянула Мэри. Кругом послышались тихие смешки. — А первое, — ее глаза поднялись к Гермионе, — это то, что в этом трактире укрывают Грязнокровку. Марти, дежуривший у того конца скамьи, где сидела Мэри и ее взволнованный друг, сделал шаг вперед, нацелив заряженный арбалет, подаренный Драко, прямо на рыжеволосую головку. — Мисс — наша гостья, ты, вшивая потаскуха! — Выбирай выражения, паренек, — спокойно заметил один из оборванцев, сидящих под надзором Невилла. Судя по его интонации и короткой бороде, проглядывающей сквозь облепившую подбородок грязь, он был куда старше остальных. Мужчина выпрямил спину и расправил плечи, не оборачиваясь к Марти, но в его осанке сквозила мимолетная угроза. — То же самое могу сказать и тебе, — холодно заметил Драко, подходя к мужчине так, что его живот оказался на одном уровне с лицом незнакомца. Тот медленно поднял голову и встретил взгляд рыцаря с вызовом. — Где потерял рубашку, сынок? Уж больно рябит в глазах от белизны твоей кожи. — Мужчина криво усмехнулся, и Гермиона успела заметить зияющую дыру в том месте, где должны были быть его зубы. Она мгновенно напряглась, крепче обхватывая себя руками, когда вдруг осознала, что Драко ходит без рубашки не просто так — ведь именно на ней была надета его сорочка. Вот почему она показалась ей непривычно большой и длинной! Щеки Гермионы расцвели целым садом алеющих роз. Она тяжело сглотнула, мимолетно оглянувшись на остальных людей в комнате, и чуть склонила голову в попытке скрыть смущение. Драко сухо усмехнулся и отошел на шаг. — Если тебя беспокоят твои глаза, пожалуй, мой друг может помочь с этим. — Малфой не отрывал взгляд от лица противника. — Марти, как думаешь, сможешь избавить нашего гостя от причины его недуга? — С превеликим удовольствием! — Марти отступил к Драко, довольно ухмыляясь, и нацелил арбалет на голову мужчины. Тот напрягся и заскрежетал челюстями, улыбка на его лице превратилась уродливую гримасу, отдаленно напоминая хищный оскал. — А где еще один? Тот, что задремал в моей комнате? — вдруг подал голос Миллз, оглядывая поочередно Гермиону и Драко. — Еще один? — Малфой недоуменно нахмурился. — Все еще там, — быстро ответила Гермиона. Она проигнорировала вопросительный взгляд Драко, крепче прижимая руки к собственной груди. Что-то непрестанно ворча, Миллз направился к лестнице и под аккомпанемент тяжелых шагов и характерного поскрипывания ступеней скрылся наверху. — Итак, — начал Крайтон, потирая ладони, и вышел из тени у двери. Пленники разом покосились в его сторону, отчего Невилл и Марти, державшие их под прицелами лука и арбалета, мгновенно напряглись. — Я не стану спрашивать, кто вы такие и какого черта вам понадобилось в этом месте. Это меня не касается. — Будь в этом уверен! — усмехнулся один из оборванцев, тот, что поддерживал спину Мэри своим плечом. — Закрой пасть, недоносок! — рявкнул Крайтон так, что даже Гермиона содрогнулась. — Разговаривать будешь, когда тебя спросят, усек? — Он отошел от скамьи с пленниками и остановился перед ними. Гермиона заметила веселье на лице Драко, отступившего чуть назад. — Так вот. О чем это я? Ах, да. Вы, ребята, даже не поняли, во что ввязались. Вообразили себя плохими парнями, а? Думали, ваши убогие ножи и обмазанные дерьмом лица способны кого-то напугать? Хотели легкой наживы? Интересно, каково же теперь узнать, что вы натолкнулись на трактир, который находится под защитой самого Верховного лорда! Роуз, сидящая на кухне, громко ахнула, от изумления оторвав окровавленную тряпку от щеки. Гермиона заметила, что мочка ее левого уха разорвана, а на скуле медленно расцветает багровый кровоподтек. Неужели они осмелились напасть на хозяйку, покалечить ее? Гермиона натянуто выдохнула, возвращаясь взглядом к кучке жмущегося друг к другу отребья. Она чувствовала, как закипает кровь, и лишь ценой невообразимых усилий сдерживала нарастающую ярость. — Все-таки шестерки лорда… — задумчиво пробормотала Мэри, самодовольно ухмыльнувшись. Гермиона недовольно цокнула языком, не в силах утихомирить распаляющуюся злобу. — Когда я сказал закрыть пасть, это касалось всех без исключения, рыжеголовая, — оборвал Крайтон голосом полкового командира. На лестнице послышались тяжелые шаги, и через мгновение в зал спустился Миллз с перекинутым через плечо, как мешок картошки, пареньком, который пытался его убить. Мэри и ее друг, сидящий с противоположного конца лавочки, о чем-то тихо переговорились. Гермиона прищурила глаза, внимательно наблюдая за губами девчонки в попытке уловить хоть слово, но ничего не вышло: ее голова повернулась профилем, а легилиментные узы, связывающие их сознания, успели развеяться, как мираж. Миллз подошел к скамье пленников и, присев на полусогнутых коленях, позволил обмякшему телу худощавого мужчины свободно соскользнуть с его плеча. Зад пленника опустился на пол возле лавки, а голова, запрокинувшись, ударилась о деревянное сиденье. Миллз принял неловкий вид и отошел от своей «поклажи», после чего тело мужчины, потеряв равновесие, соскользнуло вбок и свалилось на пол тяжелой грудой. — Он жив? — поинтересовалась Мэри, но Гермиона не уловила ни одной тревожной нотки в ее голосе. — Должен быть, — проворчал Миллз. Он отступил еще на шаг, уперев руки в бока, и недовольно взглянул на лежащего у лавки мужчину. — Итак, как я уже сказал, вы, ребята, в полном дерьме, — подытожил Крайтон, вернув себе утерянное ненадолго внимание. Кто-то из друзей Мэри презрительно усмехнулся, но солдат не обратил на них ни толики внимания. Он сделал несколько шагов вдоль лавочки и медленно остановился, по очереди оглядел каждого преступника тяжелым, выжидающим взглядом, словно отец, рассерженный на непослушных детей. — Стало быть, пока перемирие официально не объявлено, вас следует отправить под трибунал. — Перемирие? Трибунал? — послышались взволнованные голоса пленников. Они встрепетнулись, вытянулись, как по струнке, принявшись изумленно озираться, но Невилл и Марти быстро заставили их угомониться, пригрозив заряженным оружием. — Заткните рты, черт вас подери! — прогремел Крайтон, топнув каблуком по деревянному полу. Когда гул голосов стих, он продолжил: — Значит так. Сегодня ваш счастливый день. Сидящий среди пленников мужчина постарше фыркнул. — А я думал, ты сказал, что сегодня нам не повезло наткнуться на вас. Крайтон круто обернулся к Невиллу. — В следующий раз, когда этот мешок дерьма заговорит, прострели ему ногу, дружок, — сказал он, обращаясь к Лонгботтому. Невилл кивнул, перехватил стрелу и нацелился на голень сидящего мужчины. — Перед тем, как я продолжу, может, кто-то еще желает высказаться? В помещении воцарилась гробовая тишина. Никто не двигался, все внимательно глядели на Крайтона, распахнувшего руки в приветственном жесте. Он подождал минуту, переводя взгляд с одного человека на другого, после чего удовлетворенно кивнул и опустил руки. — Хорошо. Стало быть, вы, детишки, еще не знаете, но война уже окончена. То есть, официально перемирие еще не заключено, но боевые действия прекращены. Поэтому я нахожусь в некоторой растерянности, решая, что с вами сделать. Во время войны преступников, как вам всем прекрасно известно, отдают под трибунал. А поскольку среди вас — я в этом уверен — есть дезертиры, было бы правильнее отдать вас командующим армией, вовсе неважно, какой именно стороны — и те, и другие не потерпят подобный сброд, разгуливающий от одного поселения к другому. Но, с другой стороны, в мирное время разбойников судят лорды тех земель, на которых эти самые разбойники разгуливают. Итак, перед нами возникает вопрос: что же с вами делать? — Я за то, чтобы вздернуть их на ближайшем дереве, как тех бедолаг, что мы встретили по пути в Мундейл, — высказался Миллз. — Вот красота будет! А к груди малышки приколотим табличку: «Убийцы. Разбойники. Воры». Гермиона вздрогнула, почувствовав, как холод пробирается вдоль ее спины. Воспоминания о дереве висельников было одними из самых мрачных, что ей доводилось переживать, и ей отнюдь не хотелось вновь становиться свидетели ужасающей картины. Более того, как бы сильно она не злилась на этих людей за их вторжение и попытку убийства, она все еще не могла отделаться от чувства ответственности за Мэри. Вильям Стоутон не просил ее заботиться о своей внучке, но Гермиона изо всех сил желала искупить свою вину перед бедным стариком, а единственный способ это сделать заключался в том, чтобы спасти Мэри. — Я придерживаюсь того мнения, что мы должны отдать их под суд лорду, — заявил Крайтон и вопросительно оглядел остальных. — Я согласен с Крайтоном, — заявил Невилл, не спуская глаз с мужчины, которого ему велели стеречь. — Драко? — Крайтон выжидающе обернулся к Малфою. Гермиона настороженно замерла, наблюдая за обнаженными плечами Драко. Он склонил голову, погрузившись в тяжелые раздумья, и медленно выдохнул. За спиной Крайтона мужчина, сидящий под прицелом Невилла, медленно поднял руку. Лонгботтом привлек внимание солдата, и когда тот дал знак, позволив пленнику заговорить, ослабил хватку на луке. — Можно спросить? — Валяй, — безразлично кинул Крайтон через плечо. — Ты сказал, что сегодня наш счастливый день. Но судя по твоим словам, умрем мы в любом случае. Так в чем же счастье, получается? Крайтон шумно выдохнул и повернулся к мужчине спиной, решив не отвечать. Он снова воззрился на Драко, ожидая ответа. Несмотря на голосование, затеянное солдатом, Гермиона чувствовала, что последнее слово в любом случае останется за наследником лорда. Внезапно для себя самой она оторвалась спиной от стены у лестницы и сделала шаг вперед. — Мы должны отпустить их, — быстро сказала она на выдохе, чем привлекла внимание каждого человека в помещении. Драко уставился на Гермиону задумчиво, но без тени осуждения. — И зачем нам это делать? — удивился Миллз, хохотнув в густую рыжую бороду. — Когда Крайтон упомянул счастливый день, сомневаюсь, что он имел ввиду помилование. — И тем не менее, я считаю, что нам следует их отпустить. Гермиона чувствовала свинцовую тяжесть окружающих ее безмолвных взглядов; одна лишь Мэри смотрела на нее с удивлением, в котором светился едва заметный проблеск понимания. — Гермиона, они ведь отъявленные мерзавцы, — приглушенно начал Невилл, обратив свое внимание на подругу. — Позволим им уйти — и они вернутся, чтобы отомстить. — Отомстить за что? — Гермиона с вызовом уставилась на друга. — Мы ничего им не сделали. — Вот уж не соглашусь. Невилл молниеносно натянул тетиву и отпустил; стрела вонзилась в дюйме от ноги заговорившего мужчины, древко завибрировало, издавая характерный потрескивающий звук. — Последнее предупреждение! — строго провозгласил Невилл, сверкая глазами на говорившего мужчину. Тот поднял ладони вверх, подчиняясь. Миллз ухмыльнулся и одобрительно похлопал Лонгботтома по плечу. — Ваша Грязнокровка права, — подала голос Мэри, взглядом прожигая дыру в Гермионе. Ее голос стал низким и ленивым, похожим на мурчание большой кошки. — У нас с ребятами появились другие дела, гораздо важнее мелких разборок, как эти. — Какие еще дела? — требовательно осведомился Драко, скрещивая руки на груди. — Это тебя не касается, коленопреклонник, — жестко ответила Мэри, но, столкнувшись с холодным взглядом Малфоя, потупилась и смущенно поджала ноги под лавочку. — Всего лишь несколько старых счетов, которые нужно свести. Драко мимолетно обернулся к Гермионе, одарив ее многозначительным взглядом. Она едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Наверняка Мэри собирается отыскать убийц своего дедушки. Если бы она только знала, что убийца стоит прямо перед ней… — Откуда нам знать, что вы не вернетесь? — спросил Драко. Мэри небрежно пожала плечами, лениво переводя взгляд с Драко на Гермиону и обратно. В ее светло-зеленых глазах отражался неприятный блеск, отчего она уже не была похожа на ту маленькую самоуверенную девчонку, которую волшебница повстречала наверху. В воспоминаниях Вильяма она казалась совсем другой, но были ли эти перемены удивительными, учитывая, сколь тяжелая судьба преследовала эту девушку? Гермиона и сама сильно изменилась с тех пор, как попала в Нордхилл; не ей судить Мэри, изо дня в день пытающуюся выжить. — Они дадут Непреложный обет, — выпалила Гермиона, вновь привлекая к себе внимание всех присутствующих. Она доверительно посмотрела на Драко, после чего медленно подошла к Мэри. — Ты знаешь, что такое Непреложный обет? — Что-то из разряда «перед лицом богов и людей…»? — Не совсем, но очень близко. — Гермиона кивнула. — Ты поклянешься, что ты и твои друзья больше никогда не вернутся в этот трактир и не причинят вреда ни одному его жильцу. Если кто-то из вас нарушит Обет, ты умрешь. Мгновенно. Мэри напряглась всем телом и постаралась выпрямиться, ее союзник услужливо подтолкнул ее плечом. — Это… так нельзя! — А по-моему, отличная идея, — вступился Драко, подходя к Гермионе. Взгляд Мэри метал грозы и молнии, перескакивая с рыцаря на волшебницу, а губы сжались в упрямом выражении. — Насколько я понимаю, ты одна из главенствующих фигур в вашей шайке? Вот и постараешься, чтобы твои подопечные не натворили делов. — А если я откажусь? — В таком случае, я предложу Миллзу нарядить ель во дворе гирляндой из ваших кишок, — спокойно, даже ласково ответил Драко. Гермиона вздрогнула, бледнея, но постаралась сохранить твердое выражение, глядя на Мэри сверху вниз. — Ну что, договорились? Девчонка злобно сверкнула глазами в сторону Гермионы, после чего вернула свое внимание к Драко. — Договорились. — Значит, решено. Драко легко, практически незаметно скользнул ладонью вдоль спины Гермионы, вызывая рой мурашек, пробежавшихся вверх по позвоночнику. Она обернулась, желая взглянуть на него, но он уже отошел к Крайтону, лениво покачиваясь на каждом шагу. Повернувшись в сторону, Гермиона поймала на себе обеспокоенный взгляд Невилла. Его губы дрогнули в немом вопросе, он неловко переступил с ноги на ногу, собираясь прояснить причину своих тревог, но Гермиона опередила его, поняв, что его волнует, еще до того, как он открыл рот. — Она в комнате наверху. — Гермиона натянуто улыбнулась. — С Бетти все в порядке. Если, конечно, не брать во внимание то, что она непривычно бледна. Должно быть, утреннее купание обрадовало ее слишком сильно. — Улыбка на лице волшебницы переросла в ехидную ухмылку. Невилл замер, широко распахнув глаза. Щеки под его щетиной покрылись розовыми пятнами, а кадык на горле забегал вверх-вниз, пока он тяжело сглатывал. Темные глаза друга соскользнули с лица Гермионы и застыли на ее безразмерной сорочке, все еще влажной и неприятно липнущей к телу. — Полагаю, не только Бетти обрадовалась возможности принять ванну этим утром? — Невилл вздернул бровь, приходя в себя, и подмигнул Гермионе. Раскрыв и закрыв рот в безмолвном изумлении, волшебница одарила друга злобным взглядом и двинулась к лестнице наверх.