Except for your eyes, no blade can control me, no sharpened knife

- Они машину сменили раза три, тебя марки не смущают? - Они меня бесят. Танкхун и Кинн отсматривают выбранные отрывки с камер видеонаблюдения, установленных в городе, и хмурятся с одинаковым выражением лиц. Места, номера машин, сами улицы - они узнают почерк, и Танкхун в раздражении отбрасывает прочь мышку. Та освещает красным светом лазера двух братьев у компьютера. Гаснет. Двое сидят практически в темноте, только блеклый отблеск экрана помогает угадывать очертания тел. - Я не верю, Кинн. Я не хочу верить, что наш отец пошел на это. - Придется... - хрустит костяшками Кинн. - Это самое невероятное предположение, но если отбросить всё остальное, останется только он. - Слушай, мы тут как бы никто не святой, но это уже просто за гранью. Кинн кивает согласно, но молчит. Ткхун знает - мир его брата разрушился окончательно и превратится в пепел тогда, когда он встанет с Корном лицом к лицу. ...В полутьму комнаты вваливается Ким с планшетом. - Я получил доступ к его счетам. Загородное поместье - зарегистрировано на нашего деда, последний раз отец был там сразу после штурма. - Он не появлялся на общих завтраках несколько дней, ты знаешь, это обычное дело. Ротация телохранителей не менялась - всё говорило о том, что он в особняке, просто не выходит со своей половины, - заметил Кинн, отмечая прибытие встрепанного Арма следом за Кимом. - Я не могу подключиться к сети поместья дистанционно, господин Кинн, там независимый контур без выхода в общую сеть. Плюс скорее всего там стоит сигнальная система... По крайней мере, я бы точно ее поставил. Они обсуждают, как проникнуть в загородное поместье, будучи уверенными, что Че их отец держит именно там. ...Тем временем, в том самом поместье Чан, стоящий на страже своего господина, лично наблюдает за ним и их юным «гостем». Чан долгие годы служит господину Корну. Он видел многое - и участвовал лично во многом. Пытки, смерть, чужая боль и чужие слезы - всё это не пустой звук для него. Он неподкупен и полностью предан семье... И то, что он видит сейчас... ему не нравится. До тошноты. Потому что на его памяти семья никогда не занималась киднеппингом и продажей «живого товара», подобное всегда пресекалось и порицалось.К тому же, этот мальчик сам имел опосредованное отношение к опекаемой Чаном семье, и всё воспитание и выучка Чана противились тому, чему он был молчаливым свидетелем. ...Уничтожив следы убийства незадачливого доктора, Чан остановился у дверей ванной комнаты, слушая воркование господина Корна над полубессознательным парнем. Затем он медленно и неслышно отошел от дверей и, минуя камеры наблюдения, скрылся в серверной. Там он некоторое время молча стоял, смотря в стену и слушая мирное гудение аппаратуры, а затем отправил одно единственное сообщение с собственного телефона... *** Он снова «сбегает», но на этот раз сон не такой яркий, и нет ощущения ,что всё это происходит на самом деле. Ким в его голове грустный, хоть и старается этого не показывать. - Подожди меня, - говорит Ким-из-сна. - Не «сбегай» далеко, дай мне тебя найти. - Мне так страшно, - заикается от ужаса Порче. - Он такой... - Знаю, - Ким-из-сна сочувственно гладит его плечи, поправляя ворот футболки. - Я не хочу «возвращаться». Почему мы не можем остаться здесь навсегда? Вместе. - Потому что меня здесь нет, мой ангел. Я бы хотел остаться с тобой на самом деле. Пожалуйста, Порче. Ты мог бы открыть глаза? Пожалуйста, для меня, Порче, открой глаза. Он очень не хочет этого делать. Очень. Но это же Ким, и ему нужно, чтобы Порче открыл глаза. Поэтому он старается. Под веками словно песка насыпано, поэтому подчиниться ласковой просьбе еще более сложно. - Ангел... - голос Кима-из-сна сливается с голосом Кима-настоящего, и Порче стонет против воли, пытаясь поднять руку, чтобы прижать его к себе. Вот только... Вот только он - сквозь дымку наркотического дурмана - помнит, кто трогал его недавно. Как трогал. Порче отдергивает руку от Кима и, зажмурившись, пытается сжаться в комочек, избегая прикосновений. Ким беспомощно смотрит на братьев и Порша, и тот присаживается рядом, пока Вегас держит на мушке господина Корна. - Малыш, давай-ка я выведу тебя отсюда. Порче снова открывает глаза. - Это же не сон? Не снова? - хрипло шепчет он, пока брат поднимает его на руки и выносит на улицу. - Всё по-настоящему. Мы тебя нашли, - негромко отвечает Порш, укладывая подростка на заднее сиденье машины и укутывая в плед. - Арм, присмотри. Порш возвращается в здание, белея от бешенства, но уже перед самой дверью слышит звук выстрела и влетает в помещение, выбивая с ноги дверь и не озаботившись своей безопасностью ни на грамм, разве что вытащив из кобуры глок. Сцена, развернувшаяся перед ним, заставляет замереть, потому что мозг не в состоянии ее обработать сразу. Тело на полу - господин Корн, безоговорочно мертв, с такой дырой в черепе не живут. Чан - на коленях перед Кинном, держащим в ходящей ходуном руке пистолет. Порш подозревает, что именно из него был застрелен господин Корн. Вегас и Ким, оба - с выражением вселенской несправедливости на лицах. - Встань, - Кинн роняет руку с пистолетом. - Мы поговорим с тобой в особняке. Мы все - ветви одного дерева, и ты сейчас доказал свою верность семье, а не только одному конкретному человеку, обрубив гниль и уничтожив заразу, грозившую семье гибелью. Встань, Чан. Кинн смотрит на Порша, и взгляд его нечитаем. - Скоро здесь будут наши люди, они уничтожат все улики. Я прошу вас, Вегас и Порш, проследите за этим. Всё должно быть уничтожено. Ким, Чан - за мной, - говорит Кинн таким тоном, что никаких возражений не следует. Братья и следующий за ними Чан покидают дом, а Вегас и Порш переглядываются, стоя над телом.