Дар или проклятье? Часть 1. Дар, равный проклятью.

Наши занятия я назначал примерно раз в неделю, давая Амалии пищу для размышления. Я не мог научить её полностью управлять даром, я мог лишь направлять. С Крисом я передавал ей некоторые книги, которые могли бы помочь, а также теорию в разделах истории. Сказывалось отсутствие обучения в Школе — Амалии не хватало базы знаний. Нельзя было сказать, что это сильно ей мешало, Амалия была вполне способной и упорной девочкой. Но всё затрудняла эмоциональная нестабильность. Временами она впадала в отчаяние даже от лёгких неудач, и мне приходилось давать ей перерывы, чтобы она смогла совладать с подступающими слезами или агрессией и успокоиться. Возможно, это была запоздалая реакция от утраты — бессмертные гораздо реже встречались со смертью и воспринимали это очень тяжело, а осознание того, что ты никогда не вернёшься домой и всё не будет так, как прежде, было действительно болезненно. Я понимал это, понимал, что она очень юна и неопытна, но так мы бы не сдвинулись дальше мёртвой точки, а её нынешние навыки меня не удовлетворяли. Она была способна на большее. Намного большее. — Сегодня я дам тебе отдохнуть от новой информации, — начал я очередное занятие. — Тебе изрядно мешают эмоции. Ты не можешь сконцентрироваться, из-за чего я легко ломаю твою защиту, а твои видения не раскрываются в полной мере. Её защита с того раза стала чуть крепче, но я всё равно мог сломать её без особых усилий, вороша обрывки её прошлого. С одной стороны, мне это было нужно, чтобы подробнее изучить её детство, её характер, то, чему учил её отец, но с другой — её прогресс остановился. Возможно, она просто привыкла ко мне и моему вторжению в её прошлое. — Ты пытаешься контролировать их, но лишь запираешь внутри себя, отчего они съедают тебя изнутри. Ты начинаешь нервничать. Это мешает концентрации и может сыграть с тобой злую шутку в будущем. — Но как я могу так просто избавиться от них? — От них не нужно избавляться. — Я поднялся с места и обошёл стол, остановившись позади неё. Амалия проследила взглядом за мной. Не хотела пускать меня за спину? Страх? Любопытство? Или элементарное уважение и зрительный контакт во время разговора? Я положил руки на её плечи. — Смотри прямо, в окно. — Она сомневалась несколько секунд, но всё же повернула голову. — Ты слишком напряжена. Разве твои крылья будут держать тебя в воздухе, если ты их зажмёшь? Она отрицательно качнула головой. — Тогда почему ты зажимаешь свои эмоции, вместо того, чтобы принять их? Их не нужно прятать, их нужно контролировать. Так же, как ты контролируешь свои крылья. Она рефлекторно пошевелила ими, но её мышцы были всё ещё напряжены слишком сильно. — Ты слишком напряжена, расслабься. — Я слегка стукнул её между лопаток. — Как я могу расслабиться, когда не понимаю, что вы хотите сделать, — она огрызнулась, но тут же осеклась. — Извините. — Ничего. Чего ты так боишься? Меня? — Это немного другое. — Что же? — Я слегка помассировал её плечи. Она вздрогнула, сильнее выпрямляя спину. — Благоговение? Вы — Главный советник Цитадели, вы прожили так много лет. Где вы, а где я. Я чувствую себя такой ничтожно маленькой и глупой, особенно когда у меня ничего не получается. — Амалия горестно вздохнула. Признаться, я ожидал немного иных слов, вернее очередных слёз или крика. Видимо, она начала справляться. — Ты слишком пессимистична, — я убрал руки и опустился на корточки возле неё. Я хотел, чтобы она видела моё лицо сейчас. — Ты смотришь на вещи не под тем углом. Ты — ученица Главного советника Цитадели. Разве это не воодушевляет? — Воодушевляет, но вместе с тем возлагает большие обязательства. — Она опустила взгляд, а её нижняя губа едва заметно задрожала. — Это какие? — Не оправдать надежд. — Её голос сломался, и она напряглась ещё сильнее, теперь она дрожала всем телом. Я молча накрыл ладонь Амалии своей, наблюдая за её внутренней борьбой. — Если сильно хочешь плакать, то не держи в себе. — Не хочу. — Резко дёрнула головой. — Злишься, — констатировал я, продолжая следить за её лицом. — На себя? — Да. — Она перестала дрожать, но голос ещё не вернул силу. — А на меня? Амалия наконец посмотрела на меня. В её лице я заметил удивление и... недоверие? — Разве ты не напряжена из-за меня? Разве ты не расстроена из-за нашего разговора? Разве ты не проходишь через эти эмоции из-за меня? Она лишь молча кивнула в ответ. — Так ты злишься на меня? Или только на себя? Я намеренно задал два вопроса, вынуждая на развёрнутый ответ. — Я была зла на вас. Несколько минут назад. — А что изменилось? — Я поняла, что вы так учите меня. — Она сделала паузу. Чему? — Понимать свои эмоции. Я невольно улыбнулся. — Скажу честно, я горд сейчас. Горд тем, что моя ученица делает разумные заключения из уроков, которые я ей преподношу. — Это была победа. Маленькая, но победа. Я поднялся на ноги и вернулся в своё кресло. — Чтобы взять контроль над своими эмоциями, ты должна понять их. Понять, что и почему ты испытываешь. Но не забывать про грань между эмоциями и воспитанием. Я бы даже сказал, самовоспитанием. Знание, когда можно проявить эмоции, а когда совладать. Это тяжело. Поначалу всегда тяжело. Но так уж вышло, что мы живём немного дольше смертных, и у тебя есть время этому учиться. Но у меня есть два условия. Первое: перестань заниматься самобичеванием. Оно тебе не поможет, а только будет тянуть обратно вниз. Носи звание ученицы Главного советника как гордость, а не бремя. А второе касается наших занятий напрямую. Во время них я — всего лишь учитель, серафим, но учитель, а не страшный Главный советник. Хорошо? Амалия кивнула, и я заметил лёгкую улыбку на её губах. Я удовлетворённо вздохнул, прикрывая глаза. Как долго у меня не было учеников? Я уже даже не помню. — Эрагон, у меня есть вопрос. — Я слушаю, — я поднял голову. — Вы ведь приближенный к Шепфа. Как часто вы с ним разговариваете? — Не мы говорим с Шепфа, а Он с нами. Не обязательно быть серафимом. Если Шепфа захочет поговорить с тобой, он сам явится к тебе. — Он слышит все наши молитвы? — Конечно. От его взора ничего не укроется. Тебя что-то беспокоит? Амалия замялась, но всё же заговорила. — Моя мама всё время молилась Ему. Но её молитвы не уберегли мою семью. — Я понимаю, твои чувства. Но те испытания, что выпадают на нашу долю, не случайны. Они делают нас сильнее. Ты бы не попала сюда, если бы этого не произошло. Это жестоко, но это правда. — Как и смерть моей сестры. «Ты не стал бы тем, кто ты есть, не случись этого». Мои слова явно не утешили её, она отвернулась, устремив взгляд куда-то в сторону. Судя по тому, как бегали её зрачки, и она заламывала пальцы, Амалия что-то не договаривала, но я не стал давить на неё. — У меня была сестра. Она погибла, будучи ещё совсем маленьким ребёнком. Амалия перевела на меня взгляд. — Прошло уже много лет, но её образ всё ещё чётко стоит у меня перед глазами. Но те, кто это сделал, уже давно мертвы. Мне некого винить в своей утрате. Но я солгу, если скажу, что мне не больно. И что я не виню себя в том, что не смог её защитить. — Вы ведь не могли знать, что так случится. — Не мог. Но знал Шепфа. И позволил этому произойти. Ты скажешь, что это жестоко, и я соглашусь с тобой. Но, повторюсь, наш мир слишком жесток. И мы должны выживать в нём. Я снова взял её за руку, которая всё это время покоилась на столешнице и слегка сжал. Её пальцы были такими холодными, а мои — обжигающе горячими на их фоне. — Ты сильная, я знаю это. И я помогу тебе стать ещё сильнее. Она поблагодарила меня. Этот разговор немного расслабил её. Но я всё ещё был её учителем. — Ты все книги прочитала? — Внезапно поменял тему я, убрав свою руку с её. По лицу Амалии и резко спрятанной руке, я понял, что этот вопрос застал её врасплох. — Почти. — В следующий раз я проверю тебя по содержанию. Она слегка поджала губы. «Ты и половины не прочитала, маленькая врушка». — Амалия, ты должна знать историю и хотя бы основные события. — Я смерил её недовольным взглядом. — Это скучно. Но я дочитаю, — ответила она. Я одобрительно кивнул и отпустил её, берясь за перо и очередные бумажки. У самых дверей она остановилась и развернулась ко мне: — Это было самовоспитание. Явно довольная собой, она вскинула голову и умчалась быстрее, чем я осознал её выражение. — Чертовка, — я позволил себе ругательство, положив перо на стол. Её наглость меня забавляла и мне нравилось, что она начала раскрываться. Но всё же я был так мягок с ней. Почему? Перед глазами возник образ сестры. На секунду я услышал её задорный смех так чётко, как будто она стояла возле меня. Поддавшись эмоциям, я обернулся. Конечно, тут никого не было. Я встал со своего места и подошёл к окну. Время близилось к закату. Приближалась ночь. Долгая ночь, полная тяжёлых размышлений, но теперь в них появилась новая деталь в лице Амалии.