Дар или проклятье? Часть 1. Дар, равный проклятью.

Я занял своё место последним. Амалия уже должна была быть на месте, но я не смотрел в ту сторону, чтобы не создавать ненужных сомнений и не отвлекаться самому. Оставшиеся члены Совета, помимо Торендо, были мало знакомы с ней. Им позволялось знать лишь то, что она моя ученица с уже точно определённым даром предвидения. Двери отворились с тихим шумом, и я увидел архангела Йора, а за ним в зал вошли Ребекка, девушка Непризнанная, действительно похожая на неё, определённо Вики, (я задержал на ней взгляд, ощутив рубец на её энергии, вероятно появившийся после этого ритуала), светловолосый ангел, скорее всего сын Фенцио, и демон, чьё самодовольство вошло гораздо раньше его самого, сын Сатаны. Я склонил голову, приветствуя Ребекку, отдавая дань уважения её, пусть и бывшему, званию пятого верховного Серафима. — Мне казалось, Совет негласно сдвинул меня с этой позиции. — В прочем, это совсем не сказалось на поведении Ребекки. Она говорила столь же твёрдо и уверенно, будто всё ещё занимала кресло за этим столом. — Ты оступилась, — твёрдо сказал я, напоминая об её проступке. — Это были козни Мальбонте, — она ответила с несвойственным ей удивлением. Возможно, она рассчитывала на понимание от Совета, но я всегда ясно давал ей понять, что её звание далось ей легче, чем она могла подумать, и ей предстояло проявить не меньшую сноровку, чтобы его удержать. — И тем не менее. Это факт. — В прочем, я не отрицал того, что это было подстроено приспешниками Мальбонте специально. Но как Ребекка не смогла распознать такие простые чары, наложенные на неё и позволить им так легко завладеть её разумом? — Теперь тебе нужно заслужить прежнее уважение. Закончив обмен любезностями с Ребеккой, я повернулся к другим нашим гостям. — Предательство бывшего престола Фенцио, освобождение Мальбонте и смерть Сатаны, после его нападения на Школу. Вы трое не иначе замешаны в этом? — Я ничего не знал о планах своего отца! — Первым встрепенулся ангел. Бедный мальчик. Столько лет тянуть за собой тягости проступков своего отца, а теперь он ещё и оказался предателем. Я бросил мимолётный взгляд на своего ворона. Он молчал. — Зачастую самыми чужими друг для друга оказываются дети и родители. — Ответил я. Не знаю, понял ли он мой подтекст, но этот ангел обладал большим потенциалом, о чём судили не только крепкие крылья и мышцы, но и твёрдый взгляд, полный мудрости и решимости. Я бы с радостью принял его в Цитадель по окончанию Школы. Он даже мог бы руководить отрядом стражи. Но меня ждал разговор с ещё двумя бессмертными. — Что же насчёт ритуала? Как вы оказались его участниками? — «Дочь Серафима, что родился на Земле, и сын демона, что ни разу не ступал на неё» — таковы были его основы. — Ответила Вики. — То есть вы хотите сказать, что ваше участие в нём было недобровольно? — Нисколько! В ней промелькнули черты Ребекки. Пока ещё неуверенные и слабые, но спустя годы это определённо вылилось бы в крепкий характер, не хуже, чем у матери. Я снова мельком глянул на ворона, он всё так же не реагировал. Допустим, они действительно ничего не знали о ритуале, но нападение Сатаны на Школу и ритуал в один вечер не могли быть случайным совпадением. — Сатана был причастен к появлению Мальбонте. И его сын ничего не знал об этом?— Я перевёл взгляд на демона, чей взгляд тут же ожесточился при упоминании отца. — Не знал. Ворон молчал. — Если бы отец был причастен, он сказал бы мне. — Добавил Люцифер, и ворон встрепенулся, издав протяжное карканье. Я рассмеялся и положил ладонь ему на голову, успокаивая его. Глаза Люцифера вспыхнули алым. — Не злись, демон. Трёхглазый ворон не врёт, а родители делают это сплошь и рядом. Руки Люцифера сжались в кулаки, спина выпрямилась чуть сильнее, словно он набирался решимости что-то сказать мне. Я медленно моргнул, давая ему знак к действию — интересно послушать предложения сына Сатаны, пусть ещё и такого зелёного. Он вышел вперёд, но его поза и выражение лица источали непоколебимую уверенность в себе. — Отец мёртв. Кто теперь займёт его место? Так вот, что тебя интересовало, юный демон. — Мы в скором времени решим этот вопрос. — Подал голос Торендо. — Нечего тут решать. — Тут же встрепенулся Люцифер. — Я его сын! Это место моё по праву. — Об этом не может быть и речи, — я слегка прищурился, ожидая его следующей реакции на провокацию. — Нового Сатану изберёт Совет. После чего Шепфа одобрит его кандидатуру. — Ад мой! — Глаза Люцифера снова вспыхнули. Я мысленно вздохнул. Потенциал мальчишки был действительно огромным, но его эмоции плескались через край, как лава, сжигая всё на своём пути — слишком опасное качество для правителя. — Ад принадлежит Шепфа. Как и всё в этом мире. — Шепфа хоть раз ступал на нашу территорию? Я удивлённо приподнял брови. — Он создатель. — Адом должен править демон, который готов к ответственности. — Внезапно вмешалась Вики. — Не каждый с этим справится. Я перевёл взгляд на Ребекку и едва заметно кивнул, давая понять, что доволен словами её дочери, в то время как Люцифер начал перепалку уже с ней. У мальчишки не было никакого уважения к вышестоящим чинам, а он уже собирался править адом. — Довольно! — Я повысил голос, обрывая его и возвращая внимание к себе. — Ты никогда не займёшь пост Сатаны, пока не усмиришь свою гордыню. Ты полон спеси и высокомерия, а уважение к высшим чинам и вовсе отсутствует. — Ясно, вам просто нужна марионетка. — Ответил он. В чём-то он был прав и даже хорошо, что он это осознавал, но ему это ничем не помогало. — Нам нужен тот, на кого мы можем положиться и кому можно довериться. — Ко мне на помощь пришёл Торендо. Доверие. Я вспомнил кое что ещё, что хотел обсудить. Переглянувшись с другими Советниками, я попросил Вики подождать остальных в коридоре, так как слухи об её связи с Мальбонте не позволяли мне обсуждать дальнейшее в её присутствии. Возможно, юная девочка просто романтизировала идеи Мальбонте, и он заимел некоторое влияние на неё. Другие Советники поддержали моё решение, а Торендо утихомирил Ребекку, напомнив, что теперь она не более, чем директор Школы. Она считала себя умнее нас, но, увы, всю свою власть и наше доверие она потеряла. Тем не менее, выражение лица Ребекки твердило о том, что она приложит все усилия, чтобы вернуть былое величие. Мне будет интересно понаблюдать за этим. — Ребекка, твоя дочь в курсе, что с ней сделал ритуал? — Нет. — Коротко ответила Ребекка, а остальные в смятении посмотрели на неё. Очевидно, они действительно не знали. — Есть рубцы на энергии, которые могут почувствовать лишь Серафимы, приближённые к Шепфа. — Снова заговорил Торендо. — Я почувствовал её рубец, как только она вошла. Наша энергия — как сосуд. Иногда он почти пуст, иногда — полон до краёв. — Я обвёл взглядом присутствующих, которые замолкли, ожидая моего объяснения. — Рядом с огромной силой сосуд наполняется и может лопнуть. От этого можно умереть. А можно выжить. Тогда на сосуде остаётся рубец. — Тогда почему только у неё? — Спросил Люцифер, явно озадаченный этим фактом. — Я не знаю, — ответил я, покачав головой. Меня тоже волновал этот вопрос не меньше. — Похоже, энергия выборочно прошла только через неё. — Высказался Торендо. — Я думаю, Мальбонте, случайно или нет, передал ей часть своей силы во время ритуала. — Сказал я, глянув на него. — Ребекка, докладывай нам о малейших изменениях дочери. — Докладывать? — Она скривила губы, а я снова мысленно вздохнул. Эта упёртость всегда мешала ей там, где не надо. Шла бы речь об абсолютно другом бессмертном, она согласилась бы не раздумывая. — Ты же хочешь вернуть наше доверие? — Я решил использовать прежний рычаг давления. Ребекка промолчала. — Задержись на несколько минут, остальные могут идти. Как только за ними закрылась дверь, Ребекка, поняв, о чём я хотел поговорить, начала первая: — Ты позволишь ученикам укрыться в Цитадели? — Нет. — Но почему? — Во-первых, в нашем приоритете отстоять столицу. А во-вторых, и ты сама это знаешь, часть вины за сложившуюся ситуацию лежит и на твоих плечах. Раз ты провозгласила себя директором и внесла изменения в программу, что ж, хорошо. Но теперь Школа станет полностью автономной. — Как быть ученикам? — Она сжала губы настолько сильно, что они превратились в тонкую ниточку. — Ад проверяют, сейчас он закрыт. В Цитадель мы тоже их не пустим, пока идёт боевая готовность. Мы не знаем, сколько у Мальбонте может быть лазеек. Так что придётся тебе справляться с этим самой. Тебе ведь это по силам? Ребекка вздохнула и прикрыла глаза, принимая поражение. — Если на этом всё, я могу идти? — Да. До встречи. Она кивнула, резко развернулась и вышла. Только сейчас я позволил себе глянуть в сторону того места, где находилась Амалия. Она не выдала себя ни во время разговора, ни после, послушно выполняя моё указание, но поговорить с ней мне удалось только через несколько дней, когда наконец была завершена подготовка армии и проведено ещё несколько заседаний. Все мои мысли занял этот странный ритуал. Фенцио был простым учителем, он не нашёл бы эти сведения из библиотеки для учеников. Тогда откуда? Кроткий стук в дверь. — Входи, — бросил я, стоя у окна. Я услышал, как Амалия подошла к столу и привычным действием присела на стул перед ним. — Ты не против, если я останусь тут? — Спросил я не поворачиваясь. — Мне нужно подумать, можешь говорить, я слушаю. Когда я полностью сосредотачивался на проблеме, я слишком сильно углублялся в неё, но, когда преобладали внешние факторы, особенно касающиеся этой темы и высказывание иного мнения, её можно было развернуть под другим углом. Преимущественно для этой цели я проводил обсуждения с другими Советниками и на заседаниях держал трёхглазого ворона. — Я была так рада, что смогу увидеть Вики. Но в итоге всё вышло не так, как я предполагала. — Без лишних вопросов начала Амалия. — У меня было время всё обдумать. Сначала я решила, что всему виной волнение из-за… этой ситуации, — она намеренно избегала упоминание возвращения Мальбонте? — но вчера ночью поняла, что дело не только в этом. Я почувствовала что-то нехорошее, когда попыталась почувствовать её энергию. Это связано с силой Мальбонте в ней, о которой вы говорили? — Да. Его сила — буквально тьма. — Ответил я. Как мы и обсуждали, сила Мальбонте передалась ей во время ритуала, когда проходила через его участников. Участников, помимо Бонта, было двое: она и Люцифер. Но почему-то только она, а Люцифер — нет. — Я могу быть откровенной? — После этих слов я обернулся к ней. Не стоило вести такой разговор, стоя к ней спиной. И теперь я видел глубокую печаль и страх во взгляде Амалии. — Что тебя беспокоит, дитя? — Я давно так не обращался к ней, но сейчас это слово звучало уместно. — Мне страшно. Мои видения сбываются. Я не хочу это видеть. Я практически не сплю. Днём они быстрые, менее подробные, а ночью начинаются сущие чёткие кошмары. Я не хочу это видеть, не хочу видеть, как умирают бессмертные, не хочу знать и не иметь возможности повлиять. — Она говорила отрывисто, прерываясь на рваные вдохи, очевидно, сдерживая слёзы. — Я не хочу видеть, как это будет происходить. — Это эмоции, не позволяй им брать над собой верх. — Всё ещё занятый размышлениями разум отказывался поддерживать эмоциональную связь, даже с ней. Рациональность всегда являлось проблемой во всех моих отношениях. В конце концов, будучи правителем, в первую очередь я думал о Небесах, потом о близких, потом о себе. Мне оставалось только вразумить её, напомнив о наших занятиях, но не сделать хуже. Она всхлипнула и подняла на меня взгляд. — Верно. — Что-то в её взгляде мне не понравилось. — Всего лишь эмоции. Всего лишь неполадки в работе инструмента, который должен был работать на всю катушку. Я недовольно свёл брови к переносице, но затем расслабил лицо. За неё говорили её злость и отчаяние. И она имела на них право. — Нам лучше поговорить позже, пока ты не сказала то, о чём будешь жалеть. И когда я буду больше настроен на душевные разговоры. Прости, Амалия. Она взмахнула руками, словно принимая поражение. Вероятно, она уже жалела о своих словах. — Вики в плену у Мальбонте. — Сказала она через несколько минут, не мигающим взглядом смотря на столешницу. — Что ты сказала? — Вики в плену у Мальбонте. — Раздельно повторила она. — В его лагере. Сейчас. Убедившись, что я её услышал, она встала и вышла, не дождавшись ответа.