По воле Небес

      Ши Гуан проснулся еще до того, как прозвонил будильник — последствия долгих и упорных тренировок на пути в профессиональное го. Однако вспомнив, что он у себя дома, по-прежнему в отпуске, юноша позволил слабости взять верх и просто некоторое время безмятежно поваляться, наслаждаясь приятным спокойствием и бездельем. Потом он вспомнил о своем обещании Юй Ляну и, тихонько застонав в подушку, вздохнул. Неохотно бросив взгляд на часы, юноша увидел, что время близилось к половине седьмого, а значит, если хотел успеть вовремя, то должен был уже начать потихоньку приводить себя в порядок и идти завтракать.       Подавив рвущийся наружу зевок, Ши Гуан поднялся и снова мимолетно бросил взгляд на древний гобан, что покоился рядом со старым, расписанным черным маркером. Юноша заметил на нем разводы — следы от своих вчерашних слез — и вздохнул, мысленно пообещав позже их вытереть. Вплеснув эмоции минувшим вечером, сейчас он чувствовал себя намного лучше — более уверенным, собранным и спокойным. Смирившимся. И хоть от взгляда на обе доски ему по-прежнему становилось грустно, но грусть эта была светлой и помогала преодолевать себя. В конце концов, наставник хотел, чтобы он продолжал играть и жить дальше несмотря ни на что.       На негнущихся ногах Ши Гуан поплелся в ванную, а затем на кухню, громко шаркая тапочками по полу и зевая во весь рот. К тому моменту солнце полностью заглянуло в квартиру, пронизывая комнаты своими яркими лучами. Юноша как раз делал яичницу с овощами и даже не отдавал себе отчета в том, что рассеянно мычал под нос заезженную песенку из рекламы, как вдруг услышал какой-то невнятный глухой звук, что как будто раздался из его комнаты. Ши Гуан перестал напевать и, недоуменно оглянувшись, замер. Прошло несколько секунд, но кроме мерного гудения холодильника он больше ничего не слышал. Показалось?.. Юноша пожал плечами, но, едва вернувшись к еде, вдруг услышал какой-то невнятный шорох еще раз и тут же насторожился, в то время как сердце предательски забилось быстрее. Неужели кто-то влез в квартиру через его окно? Хоть мысль казалась немного идиотской — кому бы вообще понадобилось делать такое с утра пораньше? — Ши Гуан бесшумно выключил плиту и на цыпочках направился к себе, по дороге вооружившись одной только деревянной лопаткой, которой помешивал овощи. Он в пару широких шагов преодолел гостиную, а когда вытянул шею и осторожно заглянул в комнату, то потрясенно замер, широко распахнув глаза от неверия и удивления, разом позабыв обо всем на свете.       Он был там, омываемый ярким солнечным светом. Древний и величественный призрак в белом, с длинными темными волосами до поясницы, прозрачной лентой и высокой чиновничьей шапкой, что едва не задевала плафон на потолке. Все такой же высокий, каким Ши Гуан его помнил: он стоял там, лицом к окну и спиной к юноше, аккурат между не заправленной кроватью и столом. Будто никогда никуда и не уходил.       Время остановилось. Ши Гуан совершенно растерялся, забыв как дышать, и только и делал, что неверяще созерцал спину старого друга.       — Чу Ин?..       Два слова, слетевшие с губ, получились не громче шепота — Ши Гуан даже не понял, произнес он их вслух или у себя в голове. И даже не заметил, как выронил лопатку — та упала на пол с глухим стуком. Древний дух неожиданно вздрогнул и сразу же обернулся к нему, а у юноши невольно перехватило дыхание.       Это в самом деле был он. Здесь, прямо сейчас, в его собственной комнате!       И это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.       Чу Ин исчез более семи лет назад. Ушел навсегда и никак не мог вернуться, сколько бы Ши Гуан ни умолял, ни угрожал, сколько бы не требовал и не просил. Сколько бы раз ни загадывал на дни рождения и на новый год. Сколько бы раз не чтил его память во время праздника Цинмин.       Ленивый монах сказал, что он ушел навсегда и не мог вернуться.       Просто не мог.       Никогда.       Никак.       И юноша верил и мирился все эти годы, ведь в глубине души знал, что это была правда. Ведь ничего другого не оставалось.       — Нет-нет-нет, я сплю, это сон, — Ши Гуан резко отвернулся и энергично протер лицо руками. Сердце его пустилось вскачь, ладони вспотели, а в голове не было ни единой связной мысли. В неверии и шоке юноша прошелся рукой по волосам, еще больше взлохмачивая их, неуверенно мялся с ноги на ногу и просто боялся открывать глаза, отчаянно щипая себя и убеждая в том, что ему просто померещилось. Иногда с ним так бывало: Ши Гуан краем глаза замечал какого-нибудь высокого человека в белом — на улице, в транспорте, в супермаркете, и непроизвольно внутренне сжимался на миг, пока не вглядывался как следует и не понимал, что это были просто случайные незнакомцы, весьма отдаленно похожие на старого друга. Но сейчас ведь это было слишком, разве нет? У него не было ни единого изображения Чу Ина — он остался лишь в воспоминаниях, которые только и делали, что предательски тускнели из года в год. И сейчас юноша никак не мог обознаться, ведь в квартире больше никого не было. А значит, это только сон. Или мираж. Или у него поднялась температура и он бредит.       Ши Гуан не мог позволить себе роскошь надеяться по-настоящему. Ведь когда эта надежда разобьется в дребезги в очередной раз, будет просто невыносимо.       — Это сон. Или у меня горячка. Или просто солнце было слишком ярким, вот мне и померещилось, — бормотал Ши Гуан себе под нос. Он открыл глаза и втупился в стену гостиной, часто дыша и боясь оборачиваться. Юноша понимал, что все было слишком реально для сна, да и совершенно не чувствовал себя больным, но мало ли? Отчего-то же мозг решил сыграть с ним такую жестокую шутку!       Ши Гуан глубоко вдохнул и выдохнул открытым ртом, поражаясь собственной реакции.       Это же просто смешно. Нелепо. Чего бояться — разочарования? Так разве ему впервой?..       Но несмотря на это юноша просто не мог заставить себя обернуться, чувствуя такое сильное волнение, которого не ощущал уже очень давно.       В квартире воцарилась оглушительная тишина.       — Сяо Гуан?       По-прежнему испытывая непередаваемый спектр эмоций, которые с каждой секундой грозили разорвать его изнутри на части, Ши Гуан медленно обернулся.       И Чу Ин все еще был там.       Лучи солнца уже не светили прямо на него, сместившись немного в сторону, так что не было никаких сомнений в том, что это в самом деле был он, а не просто кто-то похожий. Ши Гуан онемел, смотрел, вглядывался пристально, не мигая, не смея отводить взгляд — вдруг наваждение возьмет да исчезнет? — и его душу буквально выворачивало наизнанку. Секунда за секундой до него дошло, что сам Чу Ин выглядел не менее потрясенным: в широко распахнутых темных глазах его сквозило удивление, сродни шоку и отголоски того же неверия, что испытывал и сам Ши Гуан.       — Мне не снится? Скажи, это правда ты? — юноша неуверенно сделал крохотный шажок навстречу, по-прежнему не смея моргать. Чу Ин не двигался, а руки его были пусты, что стало для Ши Гуана своеобразным подтверждением. Конечно, ведь древний мастер передал ему свой веер много лет назад.       Чу Ин робко кивнул, не мигая, не отводя взгляда. Ши Гуан ощущал, как губы его зажили отдельной жизнью, все норовя расползтись в улыбке, которую весьма сложно было сдержать. Неужели это правда?.. Неужели не сон, не наваждение и не плод воспаленного сознания? Неужели его молитвы были услышаны, неужели все это происходит прямо сейчас на самом деле?       Ши Гуан становился увереннее с каждым шагом, хотя по-прежнему боялся отвести взгляд даже на секунду. Чу Ин молча следил за каждым его движением, будто опасался спугнуть словом или жестом. Когда юноша подошел достаточно близко, то к огромному удивлению заметил, что древний мастер не просвечивал как раньше, а казался вполне себе живым, настоящим, существующим здесь и сейчас.       Это было просто невероятно.       Ши Гуан слегка нахмурился и осторожно вытянул руку вперед, дабы убедиться в том, что глаза его не обманывали. Чу Ин не остановил его и просто взволнованно наблюдал, не смея пошевелиться. Уже за какое-то мгновение юноша тихо охнул, когда ощутил под пальцами плотную ткань его белых одежд и вскинул голову, неверяще взглянув на наставника. Тот выглядел не менее пораженным.       — Ты здесь, — шепотом обронил Ши Гуан, абсолютно не зная, что делать. Он был настолько шокирован, что не мог собрать мысли в кучу, да и это не имело значения, ведь самым важным было это открытие, которое он сделал только что. — Ты понимаешь? Здесь.       Чу Ин неуверенно поднял свои руки и посмотрел на них, будто впервые увидел, пока Ши Гуан пытался как-то уложить это в голове.       — Я… — начал древний мастер и запнулся, беспомощно взглянув на юношу. Ши Гуан ощутил, что губы таки расползлись в улыбке, а глаза снова защипало от предательских слез. В тот момент у него абсолютно не было сил их останавливать, да и был ли в этом смысл, если они несли с собой только невероятные облегчение и радость? Не раздумывая больше ни секунды, поддавшись простому порыву, Ши Гуан отчаянно сделал последний шаг и просто уткнулся лицом в плечо старого друга, обняв его так крепко, как был только способен. Чу Ин на миг пошатнулся, тихо охнув под его напором, пока юноша смеялся и одновременно давился слезами, не смея разомкнуть руки или поднять голову. В тот момент все лишнее просто ушло, стало неважным или незначительным. Весь его мир сузился до одного только этого момента.       Он не просто вернулся, он был здесь! На самом деле!       — С ума сойти, — пробормотал Ши Гуан, тихо посмеиваясь. Слезы беспрестанно катились по его щекам, но он едва ли это замечал. — Это потрясающе! Я просто не верю! Как ты очутился здесь, да еще и в таком виде? Как смог вернуться?       Ши Гуан на миг отстранился и взглянул наставнику в глаза. В них по-прежнему сквозили неуверенность и смятение.       — Я… Я не знаю. Все как в тумане.       — Не страшно, потом разберемся, — отмахнулся Ши Гуан, и вновь обнял старого друга, доверчиво уткнувшись ему в плечо. — Чу Ин, я… Я так скучал по тебе.       Юноша хотел сказать так много всего и сразу, пока у него была такая возможность, что слова сразу полились неконтролируемым потоком. И первыми к его стыду и досаде вырвались те самые, продиктованные старыми обидами, которые он носил в себе все эти годы. Которые он не хотел говорить, но которые так отчаянно нуждались в выходе.       — Я ведь столько раз просил и умолял тебя вернуться, все надеялся, ждал, искал… И все тщетно. Ты хоть представляешь, каково мне было? Ты ничего мне не сказал, даже не намекнул и просто исчез! Просто исчез, ничего мне не объяснив! А я ведь знал. Я видел, что с тобой было что-то не так, и все те твои странные разговоры об уходе… И ты все время увиливал и отмахивался… Уверял, что все хорошо, что не о чем беспокоиться, а на самом деле лгал мне прямо в глаза! Как ты мог так со мной поступить, а? Ты же говорил, что будешь со мной всю жизнь!       В сердцах Ши Гуан ударил его ладонью по спине, продолжая давиться слезами. Ткань под его щекой стремительно становилась мокрой, но юноша не мог себя остановить. Он был так сердит и обижен, и не хотел больше носить это в себе. Он желал, чтобы Чу Ин хотя бы на секунду ощутил то ужасающее всепоглощающее отчаяние, которое он испытывал после его ухода. Хотел, чтобы наставник понял, как тяжело было все это пережить. Но стоило ощутить, как на спине робко сомкнулись чужие руки и вся злость сразу куда-то испарилась.       — Прости, — услышал Ши Гуан тихое над ухом. Голос старого друга, даже несмотря на то, что сейчас был голосом настоящего живого человека, все еще казался каким-то робким и ломким, почти потусторонним. Юноша задушено всхлипнул и ощутил, что Чу Ин крепче прижал его к себе. — Прости меня, сяо Гуан.       — Ты старый хитрый лис!       — Прости, я…       — Я перестал играть. После того как ты ушел — я бросил го. Я просто не мог продолжать, казалось, из меня будто сердце вынули! Все потеряло смысл, — Ши Гуан не мог себя остановить и, пользуясь тем, что по-прежнему прятал лицо в чужом плече, говорил все как было, выплескивая застарелую боль и тоску, которые не давали ему спокойно жить все эти годы. — Я возобновил учебу в школе, и не проходило ни дня, чтобы я не умолял тебя вернуться. Ты был так нужен мне!       Слова все вырывались из Ши Гуана вместе со слезами и иррациональным страхом, что если он разомкнет руки, то Чу Ин тут же растворится как дым, и снова исчезнет из его жизни.       — Прости, — Ши Гуан почувствовал, как его ласково потрепали по голове и вцепился в ханьфу наставника что было сил. — Прости, сяо Гуан, я… Я не знал как сказать тебе. Ты выглядел таким счастливым в тот день и так много сделал для меня. Я не хотел, чтобы мои слова омрачили праздник.       — Ты должен был сказать! Должен был! — сердито упрекнул Ши Гуан, по-прежнему утопая в объятиях.       — Прости.       Юноша громко шмыгнул носом. Некоторое время они просто стояли вот так, не размыкая объятий, и потихоньку Ши Гуан успокаивался. Сердцебиение и дыхание постепенно выравнивались, но он все равно не спешил отстраняться. Чу Ин пах какими-то незнакомыми, но вполне приятными благовониями, немного дождем, терпким старым деревом и тушью — как дорогая сердцу книга, к которой хочется возвращаться снова и снова, даже несмотря на то, что знаешь ее наизусть. Раньше юноша даже не осознавал, сколь много уюта и безопасности дарил ему наставник, просто находясь рядом, просто подбадривая словом или улыбкой. Чу Ин понимал его как никто другой и сейчас Ши Гуан вновь ощущал, как помалу наполняли его знакомые тепло, умиротворение и спокойствие, чувство неизбежной правильности происходящего. Будто кто-то наконец поставил на место отсутствующий кусочек мозаики и картинка сложилась.       И в тот момент внезапно в голову стрельнула мысль.       Ши Гуан отскочил от Чу Ина как ошпаренный и с ужасом уставился на него.       — Мама! — воскликнул он и в панике схватился за голову. — Мама скоро придет с дежурства! Как я ей объясню, что ты здесь и… — он нервно махнул рукой, указывая на Чу Ина и весь его совершенно древний внешний вид. — Вот это все?       Наставник озадаченно захлопал глазами.       — Я не знаю, — ответил он, выглядя искренне растерянным. Ши Гуан страдальчески застонал и закрыл лицо руками. У него на языке вертелся миллион вопросов к древнему мастеру, помимо прочего накопилась целая куча новостей, которые непременно хотелось ему рассказать, уже не говоря о том, чтобы сыграть в го. Однако теперь все это придется задвинуть куда-то на задний план, ведь мама должна была прийти с минуты на минуту, а у него здесь нежданный гость, который выглядит так, будто только что выпрыгнул прямиком из учебника по истории.       У Ши Гуана голова пошла кругом.       — Значит так, — начал он, принявшись наматывать круги по комнате как заведенный, пока Чу Ин с плохо скрываемым беспокойством наблюдал за его хаотичными передвижениями по комнате. — Ты… Ты мой друг, разумеется, в противном случае — откуда тебе здесь взяться, правда? — нервный смешок. — И ты… приехал повидаться со мной из, эм… Наньчжоу? Бэйцзяна? Сианя, к примеру?       — Я там никогда не был, — последовало обезоруживающее в ответ. Ши Гуан громко прищелкнул языком.       — Это сейчас не так важно, главное придумать убедительную легенду, чтобы мама поверила. Ну же, Чу Ин, помоги мне! Твое появление в таком виде столь ранним утром нужно же как-то объяснить, — мысли Ши Гуана носились по замкнутому кругу. Разумеется, мама все равно не выставит наставника за дверь, как бы он ни выглядел, если юноша скажет, что они друзья. Просто его эксцентричный вид определенно точно вызовет вопросы и если не продумать ответы заранее, все только запутается и станет в десятки раз сложнее.       — Может, просто рассказать ей правду? — неуверенно предложил Чу Ин и Ши Гуан застыл посреди очередного круга по комнате, уставившись на наставника во все глаза.       — И как ты себе это представляешь? То, что ты много раз смотрел с мамой телевизор в прошлом совсем не значит, что она поверит в твою историю, услышав об этом. А если вдруг чудом и поверит, то ей наверняка станет очень неловко по вполне очевидным причинам. Нет, это плохая идея, — отмахнулся Ши Гуан, нервно облизав губы. Он немного помолчал, лихорадочно обдумывая ситуацию, а когда поднял взгляд на древнего мастера, то заметил, что тот смотрел на него с любопытством, слегка склонив голову набок.       — Что такое? — всполошился Ши Гуан. — У меня что-то на лице?       — Извини, просто… Ты выглядишь немного иначе. Старше, — пояснил Чу Ин, на что юноша фыркнул и рассеянно пожал плечами.       — Семь лет прошло, чего ты хотел.       — Семь лет? — переспросил Чу Ин и сразу же поник, виновато потупившись куда-то вниз на свои руки, которые без веера заметно не находили себе места. Ши Гуан покачал головой и вновь подошел к наставнику, уверенно стиснув того за предплечье.       — Не думай об этом сейчас, ладно? — сказал он, пытаясь заглянуть ему в глаза. Чу Ин как-то побледнел и выглядел несчастным, отчего у Ши Гуана невольно сжалось сердце. — У меня все хорошо — теперь уж так точно! — с жаром заявил он и рассмеялся, хотя заметил, что не убедил старого друга — тот все еще не поднимал взгляда, и неловкий смех сошел на нет. Юноша вздохнул и попытался снова: — Правда, сейчас все замечательно. Я по-прежнему играю в го, не переживай, ладно? Недавно как раз вернулся с международного турнира с четвертым местом, и у меня шестой дан, и я не собираюсь останавливаться на достигнутом.       Услышанное заставило Чу Ина поднять глаза. Ши Гуан мысленно поздравил себя с маленькой победой.       — Правда?       — Правда, господин Чу, чистая правда, — юноша искренне улыбнулся. — Я же обещал, что буду играть, что бы ни случилось. Я делал и продолжаю это делать для нас обоих.       Чу Ин стыдливо спрятал глаза, а затем тихонько вздохнул.       — Я думал и... боялся, что ты снова меня возненавидишь. Возненавидишь го, и больше никогда не возьмешь камень в пальцы, — он немного помолчал, а затем снова поднял глаза на юношу. Сейчас они казались гораздо темнее, глубже и намного проницательнее, чем он помнил. Ши Гуану вдруг некстати подумалось, что он мог бы смотреть в них вечно. — Я не хотел уходить. Поверь, никогда по-настоящему не хотел. И я сожалею, что тебе пришлось пройти через все это.       Наставник склонил голову в знак извинения и странное наваждение прошло. Ши Гуан еле сглотнул тугой ком, что встал в горле. В конце концов, разве он мог не простить? Разве мог ненавидеть по-настоящему хоть когда-нибудь человека, что значил для него столь много?       — Ну, теперь ты здесь. Пусть прошлое останется в прошлом, а сейчас я буду просто радоваться тому, что ты вернулся, — искренне улыбнулся он и наконец-то увидел робкую улыбку в ответ. От этого Ши Гуану сразу стало значительно легче. — И как бы там ни было, а сейчас нам таки нужно придумать, что сказать маме.       Чу Ин открыл было рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент юноша услышал характерные щелчки в замочной скважине.       — О нет, она уже пришла, — Ши Гуан взглянул на наставника, который смотрел на него круглыми глазами и сразу добавил: — Сиди здесь. Никуда не выходи, ладно? Я… Я попробую как-то ее отвлечь или, по крайней мере, не пускать в комнату.       — Сяо Гуан!       — И сиди тихо, пожалуйста! Положись на меня, — он ободряюще хлопнул наставника по плечу, и пулей вылетел из комнаты, закрыв за собой дверь. Едва он это сделал, и в прихожую вошла мама.       — Ши Гуан, ты дома?       — Угу!       Юноше казалось, что его сердце готово выпрыгнуть из груди, только не мог определиться от чего именно — от страха или от счастья.       Чу Ин вернулся.       Вернулся на самом деле и Ши Гуан едва сдерживался, чтобы не закричать об этом во весь голос и не прыгать до потолка.