По воле Небес

      Когда вечером Ши Гуан пришел домой, то первым делом неожиданно продемонстрировал несколько статей в интернете с крайне несчастным видом.       — Юй Лян занял второе место на таком крупном международном турнире, но о его победе — ни слова, ты представляешь? Вместо этого они посчитали, что будет намного интереснее вывернуть наизнанку мои слова о тебе, дабы повысить свои рейтинги. Как же это мерзко! — в сердцах бросил подопечный, беспомощно проведя руками по волосам. — И это при том, что Юй Лян за целый день ни о чем мне даже словом не обмолвился, хотя точно уже был в курсе. Все в команде были в курсе, кроме меня! Чувствую себя ужасно.       Чу Ин то наблюдал за ним, то переводил взгляд на статьи. Он понимал негодование юноши, и в то же время в глубине души ему все еще было приятно — осознавать свою значимость и влияние, приятно было вновь стать объектом внимания, звездой, которой все восхищаются. Однако в тот же самый момент он напоминал себе, что должен быть скромнее, что его время прошло, что подопечный прав, и что ему больше не коснуться доски, если он не хочет вновь возвращаться в Лян и предстать перед глазами императора.       — Хорошо, что нашелся повод его подбодрить, — сказал Ши Гуан в какой-то момент и, прежде чем мастер успел о чем-либо спросить, тут же пояснил: — Я позвал Юй Ляна к нам пожить на несколько дней. Его соседи делают ремонт и, как я понял, из-за этого он плохо спит. Ты ведь не возражаешь? После всего вот этого, — юноша многозначительно кивнул на телефон в пальцах наставника, имея в виду сетевые заголовки, — это меньшее, что мы могли бы для него сделать.       Чу Ин кивнул, решив, что это в самом деле была неплохая идея.       — Разумеется, не возражаю. Ты правильно поступил.       Ши Гуан улыбнулся благодарно, и пошел мыть руки. Чу Ин же отправился на кухню, чтобы продолжить готовить исходя из того, что сегодня их будет трое. Он и сам этого не ожидал, но когда листал ранее каналы телевизора в поисках того, чем бы занять себя, его внимание неожиданно привлекло несколько кулинарных передач. Мастер и раньше смотрел их — еще тогда, в предыдущий свой визит, с мамой юноши, когда подопечный отдыхал от го за мангой или видеоиграми. Правда тогда Чу Ин не особо вникал, изнывая от желания переключить на какую-нибудь дораму, или отвлеченно придумывал новые способы привлечь подопечного к го. Однако сейчас он подумал, что было бы неплохо приобрести несколько практических навыков, без которых в современном мире не обойтись. Готовка не казалась чем-то таким уж сложным — здесь всего-то важно было просто точно следовать инструкциям — да и к тому же, ему было приятно сделать что-нибудь для Ши Гуана. Хотя бы немного позаботиться о нем в ответ на все его внимание и труды.       В итоге вечер прошел неплохо. Если сперва было заметно, что Юй Лян чувствовал себя немного не в своей тарелке, то ближе к десерту, казалось, он сумел расслабиться. Чу Ин же наконец сумел сбросить с себя застаревшее чувство легкой вины за прошлое и был рад узнать, что сяо Лян стал уже достаточно взрослым для того, чтобы не таить обид. Мастеру показалось, что они достигли по крайней мере взаимного уважения и до самого конца трапезы пребывал в абсолютной гармонии с миром и собеседниками, старательно не думая ни о кошмарах, ни о том, что слегка завидовал Юй Ляну и его грядущему соревнованию за основной титул. Чу Ин пребывал в более-менее благодушном расположении духа аж до тех пор, пока не вышел из комнаты — он неожиданно вспомнил, что забыл поставить в холодильник мясо — и не стал невольным свидетелем разговора двух друзей. Он не хотел неосторожно помешать, специально подслушивать, и тем более подглядывать — все же это крайне низкое и недостойное занятие для благородного мужа — но что-то помешало ему просто развернуться и тихонько уйти.       — … Ты прорвался в тройку призеров на таком крупном турнире — ни один китайский игрок не мог этого сделать за два десятилетия и то, что у тебя получилось — действительно огромное достижение! — в тоне Ши Гуана сквозило совершенно искреннее восхищение и Чу Ин невольно опустил глаза на свои руки. Еще неделю назад подопечный с таким же восторгом говорил о партиях с ним самим, и мастера кольнула неожиданно сильная досада. — Мне жаль, что твой успех абсолютно незаслуженно остался без внимания, но я уверен, что вскоре все станет как прежде, и ты вновь будешь украшать обложки всех спортивных изданий, как печатных, так и сетевых!       Казалось, он очень хотел, чтобы именно так все и случилось. Чу Ин невольно поднял глаза на юношей — он видел лишь спину Ши Гуана и заметил, как тот ободряюще хлопнул напарника по плечу.       Не прошло и секунды, как Юй Лян неожиданно подался вперед и порывисто обнял подопечного в ответ, крепко прижав к себе. Тот, казалось, не возражал, выдав короткий смешок.       — О, обнимашки! Ну хорошо-хорошо.       Чу Ин тут же потупил глаза, будто невзначай увидел что-то очень личное и сокровенное, что для чужих глаз не предназначалось, в то время как сердце предательски сбилось с ритма. Он развернулся и на цыпочках ушел обратно к себе, стараясь не издавать ни звука, чтобы его случайно не обнаружили. Оказавшись в безопасности за спасительными стенами своей комнаты, Чу Ин как мог тихонько заперся и прислонился к двери затылком, слегка нахмурившись и прислушиваясь к себе.       Они были близкими друзьями, разумеется, в периодических объятиях не было совершенно ничего удивительного. Да и почему это вообще должно было его беспокоить? Почему сердце все продолжает так загнанно биться?.. Чу Ин на миг прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, а потом открыл, невидящим взглядом уставившись в пространство. Он предпочитал быть честным с собой и должен был признать, что ему не особо пришлось по душе то, что он увидел. Да, они были близки, но все же… То, как по-собственнически Юй Лян вцепился в Ши Гуана — будто тот был спасательным кругом, или последним источником света в непроглядной тьме… Будто хотел присвоить его себе во что бы то ни стало, будто имел на это какое-то право…       Чу Ин услышал, как подопечный закрыл дверь своей комнаты, и тряхнул головой, прогоняя неожиданное наваждение. Может, ему всего лишь показалось?.. В отличие от Ши Гуана Юй Лян всегда был более сдержанным, обычно не позволяя эмоциям брать верх над собой. Возможно, это был всего лишь показатель того, как выбила его из колеи вся эта нелепая история с журналистами?.. В конце концов, все временами нуждаются во внимании и поддержке, в этом нет ничего странного и предосудительного. Да и в конце концов, то, что он увидел — никоим образом его не касается. Лучше всего просто выкинуть этот эпизод из головы.       Но даже когда Чу Ин погасил свет и лег на диван, он все равно не мог перестать думать об этом.       Его не было подле Ши Гуана целых семь лет, и он до сих пор не был до конца уверен в том, что не исчезнет вновь. Разумеется, жизнь юноши продолжалась, разумеется, в ней было место не только го — семье, друзьям, любви… И пусть подопечный по дороге в Шанхай как-то обмолвился, что из-за работы у него абсолютно нет времени на личную жизнь, за что мама, за его же словами, периодически его «пилит», но так ведь будет не всегда. Рано или поздно настанет день, когда Ши Гуан найдет кого-нибудь, кого-нибудь особенного, о ком захочет заботиться больше, чем о ком бы то ни было, кому отдаст свое сердце — и все остальные просто отойдут куда-то на второй план. И он, Чу Ин, тоже. Просто будет наблюдать со стороны, и будет очень стараться радоваться за подопечного. А потом, со временем, их дороги неизменно разойдутся: сначала станут короткими встречи, потом и звонки — так Ши Гуан описывал ему нынешние отношения со своими друзьями по школе, а теперь мастер невольно переносил это и на себя. Он не хотел даже представлять, не хотел думать о том, что однажды ему придется отпустить юношу, но неприятные навязчивые образы, вызванные этими размышлениями, все равно лезли в голову.       В ночной тиши, которая периодически нарушалась далекими сигналами от проезжающих далеко внизу машин и протяжными гудками ночных паромов, Чу Ин сел, слегка хмурясь, а затем поднялся на ноги. Немного отодвинув в сторону тюль, он повернул ручку и открыл окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. Шанхай сверкал и переливался внизу сотнями тысяч разноцветных бликов, удивительным образом сочетая в себе древние храмы и внушительные металлопластиковые небоскребы. Старое и новое, прошлое и будущее — они мирно соседствовали вместе в бок о бок, создавая необычную, но тем не менее притягивающую взгляд картину. Глядя на всю эту красоту Чу Ин не знал, сумеет ли также. Не знал, сможет ли жить со своим прошлым и просто мириться с будущим, которое смутно представлял, основываясь на настоящем. Раньше он был всего лишь духом и не имел права думать о том, чего никогда не сможет получить. Раньше у него были го и заветная цель, что неизменно скрашивали одиночество, что делали многие вещи несоизмеримо лучше. А теперь… Что есть у него теперь? В чем смысл его возвращения? Он очень хотел быть рядом с Ши Гуаном, поскольку лишился всего остального — Божественный ход найден, а прикосновение к камням вызывает лишь тревожные опасения. Просто сопровождать подопечного по жизни, помогать и поддерживать во всем, делить радости и горести как когда-то… Разве это много — просто заботиться о нем?..       Чу Ин глубоко вдохнул прохладный ночной воздух, и губы искривились в грустной усмешке. Свидетелем его мучительных беспокойных дум могли быть разве что звезды, но даже перед ними он не чувствовал себя готовым быть в полной мере откровенным и раскрыть чувства, что робко произрастали в его сердце с момента возвращения, на которые он старательно не обращал внимания, которые усердно пытался игнорировать и подавлять. Было так много причин вообще задушить их на корню: он все еще не уверен, что не исчезнет снова; ему полторы тысячи лет без малого — он слишком стар. Он был наставником и многие годы наблюдал за тем, как ребенок рос и менялся. К тому же, они оба мужчины… Сама мысль о том, чтобы осмелиться претендовать на привязанность и благосклонность большую, нежели Ши Гуан сам выказывал ему сейчас, была попросту абсурдной.       Древний мастер глубоко дышал и невидящим взглядом смотрел на далекое небо, которое, казалось, мог бы достать рукой.       Но которого на самом деле никогда не сможет коснуться. Не мог коснуться духом, и уже тем более не сможет сейчас.       — Быть рядом с тобой — достаточно, — тихонько прошептал он, стараясь поверить в это всем сердцем, ведь ничего другого не оставалось. Мастер оставил окно на проветривание, легко провел пальцами по листьям своих новых цветов, и вернулся на диван. Лег, и некоторое время просто смотрел, как прозрачный тюль колыхался от коротких порывов ветра.       Следующие несколько дней выдались похожими друг на друга как две капли воды. Он просыпался, завтракал с Ши Гуаном и Юй Ляном, после чего они уходили, а он оставался дома один. Сперва Чу Ин старался не придавать своему вынужденному одиночеству большого значения и чтобы скоротать время до вечера, то читал книги в своей комнате, то разбирал связанные кипы всяких спортивных журналов, в том числе старые выпуски «Мира го». Чу Ин с большим интересом изучал интервью подопечного, которые время от времени попадались ему на печатных страницах вместе с фотографиями. И старался не принимать близко к сердцу, когда в ответах на вопросы не встречал ни намека на свое существование в его жизни.       «Скажите, кто вдохновил вас начать изучать го?»       «Мой дедушка. В пределах одного из районов Фанъюаня он считался необычайно крутым игроком в свое время. Он до сих пор гордится коллекцией своих трофеев и тщательно чистит их при каждом удобном случае (улыбается)».       «Так это он обучал вас игре?»       «Да, но не только. На самом деле очень много людей приложили силы для того, чтобы я занимался го и в итоге смог стать профессионалом, однако наверняка не смогу назвать всех поименно — вы только не обижайтесь, если что! (смеется). Бай Чуань-лаоши из Дома Молодежи, который верил в то, что я чего-то стою, даже несмотря на то что в детстве я частенько этого не оправдывал. Бань-лаоши и Чжу-лаоши из академии Ицзянху, которым я бесконечно благодарен за поддержку и своеобразные пинки — это был тот еще стимул двигаться вперед. Мастера Линь-лаоши, Сан-лаоши и Юй-лаоши, что разглядели во мне потенциал в то время, когда я сам его совершенно не видел. Разумеется, я не могу не упомянуть своих старших коллег — Фан Сюя и Сюй Хоу, которые стали для меня неоценимой опорой, когда я в ней нуждался. И, конечно же, своего друга Юй Ляна, что всегда был для меня мотивацией к совершенствованию».       «В своей игре вы нередко прибегаете к старинным схемам, которые давно вышли из употребления у современных игроков, что по-прежнему вызывает внимание и вопросы среди профи. Этому есть какая-то причина?»       «Го постоянно развивается, это правда. Но я не вижу ничего плохого в том, чтобы отказываться от приемов минувших эпох. И лица моих соперников всякий раз этому прямое подтверждение».       «Несколько наших постоянных читателей интересуются, играете ли вы в го онлайн и если да, то могут ли они попросить о партии, если не являются профи?»       «Я никогда не имел и не имею ничего против партий с любителями, но играть предпочитаю лицом к лицу».       Чу Ин пробегал глазами одно интервью за другим, но вскоре пришел к выводу, что они больше его расстраивали, нежели тешили. Помимо этого, в журналах подопечный частенько позировал на камеру вместе с Юй Ляном, на что древний мастер решительно старался не реагировать слишком эмоционально — в конце концов, это часть их работы, но все же всякий раз при виде очередного совместного фото на обложке или внутри издания, чувствовал легкий укол ревности и зависти.       У него самого ничего подобного не было и никогда не будет.       Вечерами, когда Ши Гуан и Юй Лян возвращались домой, его ожидали испытания другого рода.       — Я не понимаю, почему мы с Му Цинчунем в этот раз должны соревноваться за место второго игрока, — сокрушался подопечный, бурно жестикулируя и уплетая ужин с невиданной скоростью. — Это так глупо. В конце концов, я только что вернулся с турнира Азии четвертым в общем рейтинге — разве не очевидно, что оно должно быть моим?       Юй Лян тяжко вздохнул и покачал головой.       — У вас один дан — это по меньшей мере справедливо.       — Опять! Вот ты опять встаешь на его сторону!       — Я ни на чью сторону не встаю, не придумывай. Это была идея Сюй Хоу, если ты забыл.       — Но ты ее поддержал!       — А что я должен был делать? Он же сказал, что это ради здоровой конкуренции внутри команды и если на чистоту, то я не вижу в этом ничего страшного.       Ши Гуан фыркнул, красочно закатив глаза, и наконец удостоил своего наставника вниманием.       — Чу Ин, вот скажи, разве это честно? На следующей неделе состоятся так называемые дружеские соревнования между всеми клубами го Шанхая, — слово «дружеские» он говорящим жестом взял в кавычки. — От каждого клуба по четыре игрока. Юй Лян в них не участвует — потому что, видите ли, у него подготовка к турниру Минжэнь, — он вновь многозначительно закатил глаза, на что Юй Лян не менее красочно насупился, — и его место ведущего занимает Сюй Хоу, как единственный оставшийся восьмой дан. Следующими в командном рейтинге идем мы с Му Цинчунем. У меня больше достижений, чем у него и все об этом знают, разве не логично, что место второго игрока в этом случае должно быть моим без всяких там дополнительных матчей?       Чу Ин очень хотел поддержать подопечного — в его глазах Ши Гуан уже был достоин получить и девятый дан, и звание чемпиона мира, что уж говорить о такой мелочи. Но Юй Лян неожиданно вмешался прежде, чем он успел открыть рот.       — Я не понимаю, почему ты так из-за этого взъелся? Это просто еще одна партия. Даже если ты проиграешь, то всего лишь займешь место третьего игрока.       Ши Гуан поджал губы и сердито положил палочки на тарелку.       — Я ничего не имею ни против самой партии, ни против этой дурацкой здоровой конкуренции, ни против третьей позиции. Меня бесит сам факт того, что меня снова беспочвенно заставляют что-то доказывать!       — Не выдумывай, — Юй Лян невозмутимо положил ладонь подопечному на запястье и сжал ее. Увидев это, Чу Ин украдкой опустил глаза. — Никто тебя не заставляет. Но если сейчас ты устроишь из этого сцену, то сам понимаешь, как это будет выглядеть.       — Да не устраиваю я сцен, просто обидно!       — Сяо Гуан, раз уж сложилась такая ситуация — тебе некуда отступать, — тихо сказал Чу Ин и уже через мгновение подопечный одарил его неверяще-удивленным взглядом. Он медленно перевел взгляд с наставника на друга, а затем обратно, после чего обвиняюще ткнул в обоих указательным пальцем.       — Это заговор. Заговор против меня. Прекрасно. Раз уж вы сговорились, то разве у меня есть выбор? — он невесело хохотнул, страдальчески уткнувшись в тарелку. — Ладно, может вы и правы, и я слегка драматизирую. Просто… Не знаю, мы с Му Цинчунем, видимо, по-прежнему несовместимы как вода и масло. Он временами бывает таким невыносимым и так бесит…       Юноша слегка поник и Чу Ин ощутил острое желание что-то сказать, подбодрить, чтобы он ничего не принимал всерьез, что с его способностями — это сущая ерунда, но слова так и остались невысказанными где-то в горле.       — Тебе нужно прочистить голову и успокоиться, — сказал Юй Лян и кивнул в сторону балкона. — Пойдем, я сыграю с тобой.       Ши Гуан вздохнул, но не стал этому противиться.       — Ладно, — он поднялся и обернулся к наставнику, одарив мягкой улыбкой. — Спасибо за ужин, дружище, у тебя хорошо получается. Было вкусно.       Чу Ин улыбнулся в ответ, после чего Ши Гуан вышел следом за напарником.       Древний мастер остался один, и некоторое время просто сидел не двигаясь. Затем машинально прибрался и вымыл посуду. Когда же он вышел из кухни, взгляд его сразу пал на балкон. Дверь была открыта, так что он без проблем видел их — в пятачке света, увлеченно созерцающих гобан и о чем-то переговаривающихся вполголоса, пока за окном ярко загорался огнями город. Ши Гуан уже не выглядел раздосадованным, а Юй Лян чему-то усмехался краешком губ, делая ход.       От этой картины у Чу Ина болезненно сжималось сердце, и он стремительно отвернулся.       Просто быть рядом — достаточно.       Очень скоро древний мастер поймал себя на том, что с каждым днем ему было все невыносимей смотреть на фото в спальне Ши Гуана, которые все время бросались ему в глаза, стоило пройти коридором мимо комнаты юноши. Они будто кричали о том, что он уже упустил свой шанс, что уже ничего не изменить, что ему никогда не будет места среди всех этих радостно улыбающихся людей. И уж тем более — рядом с подопечным. Юноша до сих пор не распечатал их первое совместное фото с горы Улу — возможно, это вылетело у него из головы после всех событий минувшей недели, а у Чу Ина так и не повернулся язык напомнить ему об этом. Ши Гуан был абсолютно поглощен тренировками, мало что замечая вокруг, и мастеру совсем не хотелось отвлекать его подобными глупостями.       Он даже и не заметил, как взял за привычку закрывать дверь в комнату юноши, как только тот покидал квартиру.       — Ох, ты бы видел выражение его лица! — посмеивался Ши Гуан. Юноша рассказывал о своей победе над Му Цинчунем и пребывал в прекрасном расположении духа. — Казалось, он был готов собственными шариками удавиться.       — Так вторая позиция твоя? — поинтересовался Чу Ин, на что подопечный энергично кивнул, сделав титанический глоток, и древний мастер довольно улыбнулся, ощутив очередной прилив гордости. — Я знал, что у тебя все получится, сяо Гуан.       — Ты в самом деле очень хорошо сыграл, — подтвердил Юй Лян, после чего наложил ему сверху в тарелку дополнительную порцию ребрышек. Чу Ин решил сделать вид, что он этого не заметил.       — Ну ладно, вы меня уже и захвалили, и закормили — я больше этого не вынесу, — с набитым ртом рассмеялся он, делая очередной тяжелый глоток. — Как бы там ни было, а я твердо намереваюсь выиграть все свои партии. Получив еще одну победу для клуба, Сюй-гэ определенно подобреет и станет сговорчивее, а значит подумает о том, чтобы рассмотреть кандидатуру Илана на вакантное место в команде, когда тот повысит ранг.       Юй Лян бросил на него скептичный взгляд.       — Твоими устами бы да мед пить.       — Да ладно, нужно все планировать заранее — в этом залог успеха, разве я не прав?       — Конечно прав, — подтвердил Чу Ин с улыбкой, на что Юй Лян тут же поджал губы.       — Я не имею ничего против. Просто не расходись в мечтах слишком, чтобы потом все не получилось как с Хошимином.       Ши Гуан вдруг прыснул и рассмеялся, и даже сяо Лян улыбнулся, наблюдая за его реакцией. Чу Ин непонимающе смотрел на них.       — Хошимин? Что это?       — Это город во Вьетнаме, — любезно пояснил Юй Лян, поскольку подопечный все еще хихикал, зажав себе рот ладонью, чтобы из него еда ненароком не выпала. — Два года назад один из вьетнамских клубов пригласил нас на три месяца в качестве инструкторов. Условия казались прекрасными: нам обещали бесплатный номер в гостинице с включенным питанием и бассейном неподалеку от Института, собственный транспорт и экскурсии в свободное время.       Ши Гуан стал заходиться смехом еще сильнее, едва ли не сгибаясь пополам на стуле.       — Чтоб ты понимал, — добавил подопечный, по-прежнему не в силах сдержать смех, — мы две недели бурно спорили о том, какие достопримечательности посмотреть в первую очередь, когда будет время, какие местные рестораны стоит посетить, где выгоднее закупиться сувенирами и всякое такое. Составляли маршруты, подсчитывали время, затраты, даже звонили в турагентства.       Теперь они оба начали смеяться, а Чу Ин по-прежнему смотрел и ничего не понимал. В какой-то момент Ши Гуан просто бессильно повис на плече у Юй Ляна, продолжая хохотать. Чу Ин наблюдал за ним с едва скрываемым неудовольствием, совершенно потеряв и аппетит, и желание дослушать остальное, насилу удерживая вежливое выражение лица.       — Когда мы прибыли на место, выяснилось, что мы будем жить не в гостинице, а в хостеле… — наконец продолжил Юй Лян, но Ши Гуан тут же перебил его.       — Это был не просто хостел, Чу Ин, это был очень страшный хостел дли иммигрантов и сезонных рабочих, который располагался в абсолютной дыре города. Если бы ты увидел его, то пришел бы священный ужас, честное слово. Нас заселили в комнату к десяти жутким здоровым мужикам из… из… — он нетерпеливо ткнул Юй Ляна в бок, — напомни, как он назывался?       — Панай, остров Филиппинского архипелага.       — Да, из Паная. В общем, ты только представь: десять здоровых работяг, крохотная комната, мебели — в обрез, а целой и того меньше. Они не понимают нас, мы — их, из шести двухэтажных кроватей, уцелевшими были только три и то на третью мы полезть не рискнули. Так что теснились мы на одном матрасе вместе с беззубым парнем, которого мы с Юй Ляном прозвали Карло, поскольку он на все наши вопросы отвечал этим словом. Можешь себе представить, какими увлекательными были наши беседы?..       — Не преувеличивай, иногда он вставлял кое-что на английском.       Ши Гуан скептично фыркнул.       — Угу, это когда хотел денег выклянчить? Или когда извинялся за то, что спер мои носки и пару твоих рубашек?       Юй Лян засмеялся и покачал головой.       — Да уж, а я и забыл. Но хочу сказать, что Карло был далеко не самой большой нашей проблемой. Вспомни, сколько дополнительных хлопот было со светом, — он повернулся к Чу Ину и пояснил: — Свет включали строго в шесть утра и выключали в девять вечера, и чтобы зарядить телефон приходилось использовать целую башню из переносок и тройников, которая все время куда-то исчезала из общего коридора.       — О да, — с ностальгией откликнулся подопечный, посмеиваясь. — Оббегать весь хостел в поисках свободной розетки после работы — это обалденный квест! А бассейн? Воистину надувательство профессионального уровня!       — Угу, — подтвердил Юй Лян, улыбаясь, и снова любезно разъяснил: — Вместо бассейна у нас был только общий душ: вода — по вторникам, четвергам и воскресеньям. В будни по два часа утром и вечером, а в воскресенье только в обед, — вспоминал юноша, пока Ши Гуан утирал слезы, что выступили у него от смеха.       — Если честно, я даже не знаю, где мы с Юй Ляном дольше стояли в очереди — там, или в столовой, — добавил Ши Гуан, качая головой. — Мало того, что нас нагло обманули с условиями, так еще и в сам Институт попасть было целое приключение. Я дорогу к нему выучил только к концу первого месяца: до этого несколько раз нас привезли не туда, еще пару — соврали, что привезли куда нужно, но на самом деле мы оказывались где-то на другом конце города и приходилось доплачивать дополнительно за бензин. Еще несколько раз мы пытались добраться самостоятельно общественным транспортом, но после пары поездок местными автобусами в компании кур, гусей и коз, мне уже совершенно ничего не хотелось.       — Ну нам же обещали экскурсии, — посмеиваясь, добавил Юй Лян, на что Ши Гуан только красочно фыркнул.       — Иди ты, после таких экскурсий ноги моей больше не будет ни в одном из заграничных клубов!..       Чу Ин вежливо улыбался, слушая о казусах их небольшого приключения, в глубине души все больше жалея о том, что не пережил все эти дрязги вместе с подопечным — по крайней мере, они звучали весело. И не только это — наверняка за минувшие годы у них с сяо Ляном накопилось множество интересных, смешных, и нелепых совместных историй, о которых он еще точно услышит в дальнейшем.       И которые, по правде, слушать не очень хотелось.       — Эй, ты в порядке? — спросил у него Ши Гуан как-то после ужина. — Мы с Юй Ляном собираемся смотреть фильм, присоединишься? Мы даже захватили попкорн по дороге — он хоть и неизбежно застревает в зубах, но хотя бы раз в жизни попробовать стоит.       Он улыбнулся, вопросительно глядя на наставника. Чу Ин некоторое время смотрел в ответ, просто греясь в лучах его теплоты и внимания. А затем взгляд упал застекленную стену кухни, за которой в гостиной едва просвечивал силуэт Юй Ляна, и древний мастер покачал головой.       — Я… Пожалуй пропущу. Среди книг я нашел несколько очень увлекательных романов, которые не успел дочитать, и мне очень интересно, что будет дальше.       Улыбка медленно сползла с лица Ши Гуана. Он пожал плечами.       — Ну ладно, — юноша неуверенно помялся, а затем вновь пытливо вскинул глаза. — Ты… У тебя все хорошо? Ты больше не страдаешь бессонницей?       Чу Ин улыбнулся успокаивающе, едва подавив неожиданное желание ласково потрепать его по голове, и кивнул.       — Не волнуйся, все в порядке.       — Ладно. Ты знаешь, мы можем в эти выходные съездить куда-нибудь, куда ты захочешь. Я помню, что обещал, и собираюсь сдержать слово. Подумай об этом, хорошо?       На этот раз Чу Ин кивнул с гораздо большим энтузиазмом. Ши Гуан, казалось, вновь слегка приободрился, после чего направился в гостиную и присоединился к Юй Ляну за просмотром фильма.       Чу Ин вернулся к себе в приподнятом настроении, продолжая убеждать себя в том, что этого было достаточно. Он целый вечер перебирал в голове варианты, напрасно пытаясь сосредоточиться на книге, и предвкушал увлекательное совместное приключение.       Однако все снова случилось не так, как он себе представлял.       — Я много слышал о Чжуцзяцзяо, но мне еще не приходилось там бывать, — сказал Юй Лян за завтраком, когда Чу Ин сообщил о своем намерении съездить туда. — Могу ли я поехать с вами?       Мастер даже не успел ничего сообразить, как Ши Гуан тут же воскликнул:       — Разумеется, а ты думал, мы тебя за бортом оставим? Ты ведь не против, Чу Ин?       И что ему оставалось?..       — Конечно нет.       — Спасибо.       Он повторял себе, что не должен придавать этому слишком много значения, что не должен сердиться ни на Юй Ляна, что так неожиданно вмешался в его планы, ни на Ши Гуана, который с таким энтузиазмом его поддержал. Но тем не менее на сердце было тяжело, а настроение упало — он был недоволен и скрывать это было непросто. Поездка, о которой он грезил полночи с таким трепетным волнением, превратилась в очередное испытание на прочность. Испытание, которое он с треском проваливал всякий раз, стоило ему только выхватить спутников взглядом: склонившихся над телефоном, сидящих рядом в автобусе, идущими бок о бок и увлеченно делящимися друг с другом впечатлениями от увиденного. Когда становилось слишком уж невыносимо, Чу Ин смотрел на древний город, который был старше него без малого лишь на какую-то сотню лет, и без особого труда мог представить себя на его улицах. Стоило лишь немного сосредоточиться, и он мог почти видеть павильоны и лотки торговцев с разнообразными безделицами, расположившиеся вдоль канала, спешащих по своим поручениям слуг, важных чиновников, разъезжающих в двуколках с зашторенными окнами, бегущую детвору с палочками засахаренного боярышника в руках. В гондолах, наслаждаясь приятным ветерком и плеском воды, могли сидеть знатные барышни, укрытые от солнца расписными деревянными зонтиками. Он бы отлично сюда вписался и знал это — ведь даже экскурсовод не преминул обратить внимание на его невероятно соответствующий эпохе внешний вид.       И пока туристы глядели на него, тихонько перешептываясь, сам Чу Ин смотрел только на Ши Гуана и не мог с такой же легкостью представить себя рядом с ним и в его мире так, как ему бы того хотелось где-то в глубине души, куда он старался не заглядывать лишний раз. Разрыв в тысячу лет казался непомерно огромным, а юноша — недостижимым: с таким же успехом он мог бы гнаться за последним лучом заходящего солнца. Со стискивающей сердце печалью Чу Ин понимал, что на самом деле мог лишь одно — беззаветно следовать за подопечным, как было всегда, и наблюдать издали, довольствоваться тем, что тот был сам готов дать, не требуя большего.       Они пообедали в кафе, удачно стилизованном под старинный постоялый двор, а после сделали совместное фото на память на одном из мостов: Ши Гуан стоял в центре, а они с Юй Ляном заняли места по обе стороны от него.       В какой-то момент Чу Ин поймал себя на том, что никогда бы не хотел видеть этот снимок.       — Ну как, тебе понравилось? — спросил его подопечный на обратном пути. В этот раз Ши Гуан присел рядом с ним, а Юй Лян сидел на сиденье спереди, воткнув в уши наушники, и, казалось, дремал.       Чу Ин кивнул.       — Этот город не похож на Цзянькан, но все же были моменты, когда мне казалось, будто я снова попал домой.       Пауза.       — Ты скучаешь по Лян? — робко поинтересовался Ши Гуан, ощутимо понизив голос, и Чу Ин насилу удержал лицо. Ночные кошмары с угрозами императора не способствовали приятной ностальгии от слова совсем.       — Мм, не так чтобы очень, — в конце концов сказал он и, заметив озадаченный взгляд подопечного, пояснил: — Я уже привык к этому миру и мне очень нравится свобода двадцать первого века. Нравится пробовать разные вещи, нравится возможность выражать себя разными способами, путешествовать туда, куда раньше и мечтать не мог, особенно за короткое время, и учиться всему, чему только душа пожелает. Порой бывает, что немного не хватает… мм… размеренности и простоты, если можно так выразиться. Современные люди постоянно суетятся, спешат, куда-то бегут. А ведь жизнь не где-то там, она здесь — в каждом моменте, радостном или грустном. Она в красоте распустившегося цветка, в мерцании звезд на темном небе, в непоколебимом течении реки. Она в присутствии рядом близких людей, в каждом ударе сердца, которое бьется для них. Но мало у кого есть время остановиться, чтобы прочувствовать и увидеть все это.       Он замолчал, а когда вновь взглянул на подопечного, то заметил на его лице какое-то странное выражение.       — Кхм, весьма поэтично, — в конце концов ответил юноша, расплывшись в улыбке. — Из тебя бы получился отличный писатель.       Чу Ин довольно растянул губы в усмешке и слегка склонил голову.       — Благодарю.       — Знаешь, дружище, ты можешь заниматься чем захочешь, если это будет приносить тебе радость. Готовить, писать стихи или романы, только… Только не забывай о том, что помимо прочего ты еще божество го и мой наставник. И я бы очень хотел, чтобы ты играл со мной хотя бы иногда, — он немного помялся, а затем неуверенно спросил: — Ты подумаешь об этом?       Улыбка пошла трещинами, и древнему мастеру стоило неимоверных усилий, чтобы удержать ее.       — Мне казалось, у тебя нет недостатка в соперниках. Да и сяо Лян, кажется, всегда с радостью составит тебе компанию.       Ши Гуан вздохнул.       — Соперники на турнирах — это одно, Юй Лян — это другое, а ты — это ты. В конце концов, как мне одолеть тебя, не играя с тобой? В общем, я готов потерпеть еще немного, но имей в виду, что отныне избегать меня и дальше у тебя не получится. Мне очень не хватает наших игр, Чу Ин. Пожалуйста, не лишай меня их.       Древний мастер не нашелся с ответом, поэтому лишь кивнул. Ему было так приятно, что его юный друг по-прежнему желал играть с ним, но в то же время не мог не волноваться о том, чем ему доведется заплатить за эти партии.