По воле Небес

      В голове Ши Гуана царил хаос.       Он был так взвинчен и взбудоражен, что когда выскочил из подъезда на улицу, даже не почувствовал вмиг объявшего его холода. Он тяжело дышал, сердце выстукивало в груди как бешеное, на глаза все время наворачивались слезы обиды и стыда, которые он не мог сдержать, как бы ни старался. Юноша тяжко хлюпал носом и давился рыданиями, яростно утирая заплаканные глаза, в тщетной попытке успокоиться. Еще никогда прежде они не ссорились так сильно, еще никогда Чу Ин не был к нему так несправедлив и так жесток. В голове не укладывалось, что ему не померещилось, что это не дурной сон, что все это только что случилось на самом деле.       Ладонь Ши Гуана, которой он в порыве эмоций залепил наставнику пощечину, жгло огнем, она неприятно пульсировала, а пальцы слегка подрагивали. Какой-то момент юноша смотрел на нее через застилавшую глаза пелену из слез и чувствовал себя ужасно — ударить Чу Ина это все равно, что ударить себя. Ему было тошно и от своего поступка, и от того, что наставник спровоцировал его на такую реакцию. Его слова, такие резкие, такие болезненные, и такие несправедливые — звонко отдавались в ушах, заглушая все остальные мысли. Ши Гуан брел вперед не разбирая дороги, растерянный, испуганный, обиженный, абсолютно беспомощный. Беспрестанно хлюпал носом, сердито утирал рукавом заплаканные глаза и лицо, злился, и продолжал заливаться слезами, которые не мог остановить.       В какой-то момент ноги отказались идти, и он просто рухнул на землю у живой изгороди. Поджав ноги и, обхватив их руками, он уткнулся лицом в колени и продолжал вздрагивать от беззвучных всхлипов, которые по-прежнему вырывались из его горла. Ши Гуан не мог вспомнить, было ли ему хоть раз так плохо, как сейчас.       Он был так сильно поглощен своими переживаниями, что не обращал внимания ни на что: ни на ветер, ни на холод, ни на бездушный бледный свет фонарей, ни на шум машин, проезжающих где-то неподалеку. Затем он услышал какие-то голоса — слов было не разобрать, да и Ши Гуану, беспрестанно хлюпающему носом, было абсолютно все равно, кто это — просто прохожие, шумная компания навеселе или какие-то отморозки, которые гуляли ночным спальным районом Шанхая в поисках приключений или развлечений. Однако в какой-то момент он услышал отчетливое «Ши Гуан!» и невольно поднял голову. А в следующий миг до него вдруг дошло, что это был взволнованный голос Илана.       Юношу затопила новая волна невообразимого стыда и беспомощности. Как ему теперь показаться друзьям на глаза, как… как объяснить, как загладить свою вину перед ними?       — Ши Гуан! — услышал он новый возглас, на этот раз Хун Хэ. — Ши Гуан, где ты?       — Ши Гуан! — снова Илан. — Ши Гуан, если ты слышишь — отзовись!       — Ши Гуан!..       — Ши Гуан!       — Эй, придурки, хорош орать! — гневно гаркнул мужской голос, как показалось юноше — с нижних этажей его дома. — Ночь на дворе, я сейчас полицию вызову!       — У нас тут чрезвычайная ситуация, братан, поэтому будем орать сколько влезет! — в тон заявил Хун Хэ и тут же крикнул: — Ши Гуан!       — Я вызываю полицию!       — Прошу, не надо полиции, мы будем тише, — постарался уладить ситуацию Илан и Ши Гуан, в который раз утерев лицо рукавом, бессильно поднялся на ноги, громко шмыгая носом. Нужно спасать ситуацию и друзей, пока не стало только хуже. Он точно себе не простит, если по его вине они проведут эту ночь в каталажке за мелкое хулиганство.       — Я здесь, — объявил он, скованно показавшись из-за живой изгороди, и Илан с Хун Хэ мгновенно обернулись на звук его голоса. Оба выглядели искренне обеспокоенными и взволнованными, и Ши Гуан тут же потупил глаза, потому что ему было невыносимо стыдно за то, что он доставил им хлопот.       — Ши Гуан! — почти одновременно воскликнули они и уже через мгновение окружили с обеих сторон.       — Эй, ну-ка глянь на меня, — требовательно попросил Хун Хэ, — что случилось?       — Ничего, — насилу выдавил он из себя. — Ничего, мы… Простите, вам не нужно было спускаться, я просто хотел немного побыть один и подышать. Все в порядке, правда, — он едва ли нашел в себе силы для того, чтобы поднять глаза и посмотреть на друзей, лица которых терялись в неверном свете уличного освещения. Но даже того, что видел Ши Гуан было достаточно, чтобы разглядеть искреннее беспокойство.       — Вряд ли в порядке, — встревоженно сказал Илан. — Посмотри только — тебя же всего трясет!       — Да еще бы его не трясло — такая холодина на улице, а он в пижаме! — воскликнул Хун Хэ, на что Илан покачал головой, а затем подхватил Ши Гуана под локоть. — Ну-ка пойдем домой, ты согреешься и все объяснишь, а то я как-то вообще не понял, с чего ты рванул на улицу в такой час…       — Я не пойду, — Ши Гуан встал как вкопанный, вдруг осознав, что просто не может сейчас найти в себе сил для того, чтобы подняться туда и встретиться с Чу Ином нос к носу. — Я… Я не могу. Я… Я еще немного побуду здесь. Вы не волнуйтесь, я просто посижу тут еще чуть-чуть, а вы идите — время уже позднее, вам нужно поспать…       Он продолжал бормотать себе под нос и не видел, как Илан с Хун Хэ обменялись встревоженными взглядами.       — Да ну, братан, и оставить тебя здесь одного мерзнуть? Ну уж нет.       — Да, я согласен с Хун Хэ — мы вполне можем посидеть с тобой, к тому же я захватил еще один свитер.       Ши Гуан ничего не сказал — только громко шмыгнул носом. Он понимал, что даже если будет настаивать на своем, они все равно не послушают. Одна часть юноши испытывала необычайную признательность и теплоту к друзьям, за проявленные ими беспокойство и заботу, но другая очень хотела, чтобы они просто оставили его в покое. Чтобы не задавали вопросов, чтобы просто ушли и оставили наедине с его болью и горечью.       — Давай, нечего тут торчать в грязи и зарослях, пойдем присядем на лавочку, — в какой-то момент сказал Хун Хэ и уже в следующий миг поволок Ши Гуана за локоть в сторону скамейки у детской площадки. От короткого взгляда на качели-качалки, мимо которых они прошли, сердце сжалось в новом спазме, а из глаз тут же хлынула новая порция слез. Ши Гуан с остервенением утер лицо рукавом, позволяя друзьям вести себя, а затем позволил усадить на лавочку, где Илан тут же накинул ему на колени кофту, чтобы хоть немного прикрыть голые щиколотки.       — Спасибо, — насилу выдавил он из себя, не поднимая глаз. Правая рука по-прежнему слегка дрожала, и Ши Гуан инстинктивно сжал ее левой, но это не особо ему помогло.       Хун Хэ и Илан расселись по бокам от него. Повисла неловкая пауза.       — Мм… Так э… что собственно произошло? — нарочито небрежно поинтересовался Хун Хэ и юноша почувствовал как горло сдавило спазмом. — Вы поругались с Чу-гэ или что?..       — Немного, — сипло ответил Ши Гуан, громко шмыгая носом.       — «Немного»? Да он так кричал — честно, я думал, дойдет до драки, — с чувством заметил Илан, на что Хун Хэ сразу всполошился.       — Эй, он тебя ударил? Если он тебя ударил, я не посмотрю на то, что он мой кумир и всю душу из него вытрясу, обещаю! Ну-ка, поверни лицо к свету, — бывший однокурсник бесцеремонно схватил его за подбородок и повернул к себе, но Ши Гуан сразу же вырвался.       — Конечно нет, что за вздор! Он бы никогда… — юноша запнулся на полуслове, вновь вспомнив инцидент, и бессильно уронил голову в подставленные ладони. Ши Гуан вдруг поймал себя на том, что на самом деле не был уверен относительно того, на что сейчас был способен Чу Ин. Стоило только вспомнить резкий тон, гневно сведенные к переносице брови, исказившую миловидные черты лица гримасу ревности и нетерпимости — и внутри все цепенело от испуга. Он никогда прежде не видел наставника в такой ярости, никогда не видел таким пугающим, таким злым. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы он сам не ударил его, прекратив поток этих ужасных несправедливых обвинений, которые резали сердце будто ножом…       Вновь воцарилась пауза, которую прерывал только ветер, шум листвы, и периодически проезжающие мимо автомобили.       — И много вы слышали? — в какой-то момент убитым тоном поинтересовался юноша, на что Илан деловито прокашлялся.       — Мы… Пойми, Ши Гуан, мы не подслушивали нарочно…       — Конечно.       — И я хочу сказать, что это совсем не наше дело, — решительно закончил он. Взволнованно потянувшись к очкам, бывший однокурсник громко вздохнул. — Но ты знаешь, самую сильную боль причиняют нам люди, которых мы любим больше всего. Иногда так просто случается, и причин может быть множество, но… Как бы там ни было, чтобы исправить ситуацию нужно набраться мужества и попытаться поговорить, прояснить ситуацию, понять… Я… Я не особенно хорошо знаю Чу-гэ, но вчера или, вернее, позавчера, когда мы играли на балконе, он отзывался о тебе только с теплотой. Мне показалось, он очень тобой гордится и желает только добра…       Ши Гуан совсем этого не ожидал, но горло вдруг снова сдавило спазмом, а глаза вновь наполнились слезами. Он громко всхлипнул, сразу же спрятав лицо в ладонях, и судорожно содрогался всем телом, отстраненно чувствуя, как его успокаивающе гладили по спине.       — Ну все, все, все хорошо, старейшина Ши, чего ты… — бормотал Хун Хэ, пока Ши Гуан безуспешно пытался собрать разбегающиеся мысли в кучу.       — Я совершенно запутался, — в конце концов признался он куда-то в свои руки. Досада, гнев, горечь, обида, разочарование, непонимание, страх — эмоции смешались в один бесконечный клубок, что камнем повис у него в душе, и, казалось, даже перекрывал ему возможность дышать. — Я… Он… Как он мог сказать мне такое, а?.. Я столько сделал для него, всегда поддерживал и помогал, как… Почему? Я ведь никогда не вычеркну его из своей жизни, что бы ни случилось, что бы ни ждало нас в будущем, и я говорил об этом много раз… А когда мне потребовалось всего немного понимания и поддержки, он вдруг обвинил меня в том, что я эгоист, что я просто его использую, когда мне удобно, но это не так! Не так! Я бы никогда… Никогда бы не поступил так…       — Давай поплачь, выпусти это, — пробормотал Хун Хэ, продолжая водить рукой по его спине. Ши Гуан был очень признателен им за то, что они больше ничего не говорили и не пытались лезть к нему в душу, просто сидели молча и были рядом. Ши Гуан не знал, сколько времени прошло, но в тот момент, когда он по-настоящему понял, что продрог, то наконец-то в самом деле осознал, что пора возвращаться, пока они все не заболели из-за его бездумной эгоистичной выходки.       — Все, все, давайте вернемся, — в какой-то момент сказал Ши Гуан. Немного успокоившись и утерев лицо рукавом, он снял кофту с коленей и поднялся, отдав ту обратно Илану. — Спасибо.       — С тобой точно все хорошо? — спросил тот и Хун Хэ также взглянул на него вопросительно. Ши Гуан натужно сглотнул, а затем перевел взгляд с одного друга на другого и обратно, и даже каким-то неизвестным образом сумел выдавить из себя вялую улыбку.       — Да, все хорошо. Ночь на дворе, не хочу, чтобы вы простудились из-за меня. Пойдемте обратно. Я уже в порядке, в порядке.       Ши Гуан совсем не был уверен в своем решении, однако торчать на улице и дальше было совсем неразумно. Они вошли в лифт и пока ехали, юноша ощущал, как легкий страх помалу вгрызался в сердце от предстоящей встречи с наставником. Еще никогда в жизни юноша так не боялся увидеться с ним. Что древний мастер сделает, когда они встретятся, что скажет?..       — Слушай, давай ты переночуешь сегодня с нами, — вдруг сказал Илан, чем выдернул юношу в настоящее. — Уверен, Сяосяо не будет возражать.       — Да какой там, вы не поместитесь! — шикнул на него Хун Хэ. — Давайте Ши Гуан поспит в гостиной на диване, а я в комнате с Чу-гэ. Я точно смогу его отвлечь и не дать совершить каких-нибудь глупостей, если он вдруг надумает.       Ши Гуан взглянул на него неуверенно.       — Ты правда не против?       Хун Хэ тут же ухмыльнулся и отмахнулся беззаботно.       — Против? Конечно нет! Я прекрасно умею как заговаривать зубы, так и выбивать их! — он заговорщицки подмигнул и ухмыльнулся. — Не волнуйся, все будет хорошо.       Юноша благодарно кивнул и похлопал его по плечу. Но когда они оказались перед дверью его квартиры, Ши Гуан почувствовал, как вспотели его ладони, а сердце вновь пустилось вскачь. К вящему облегчению им открыла Сяосяо — уже через секунду после того, как Илан постучал в дверь.       — Ну наконец-то, я уж думала о том, чтобы идти вас искать, — встревожено сказала она и, заправив за ухо прядь волос, отошла в сторону, чтобы освободить им место. Стоило только разуться и снять куртку, как Ши Гуан сразу же наткнулся на сочувствующий взгляд невестки. Она деликатно положила ему ладонь на плечо. — Как ты? Все нормально?       — Да, я… Прости, что заставил волноваться, — он вновь шмыгнул носом и ободряюще кивнул. — Все хорошо, не беспокойся.       Сяосяо неуверенно кивнула, а потом перевела вопросительный взгляд на Илана. Тот едва уловимо качнул головой. Ши Гуан на негнущихся ногах первым прошел в гостиную и сразу же замер, когда нашел в ней Чу Ина. Древний мастер сидел на самом краешке дивана, уставившись невидящим взглядом в никуда и так крепко сцепил между собой пальцы, что у него побелели костяшки. Но хоть спина у него была привычно прямой, во всей его позе ощущалось неподдельное напряжение.       Ши Гуан застыл, не зная, что сказать. В следующий миг Чу Ин будто вернулся мыслями к реальности и, заметив его присутствие, тут же подхватился на ноги. Юноша и не заметил, как непроизвольно сделал шаг назад. Наставник, судя по всему, сразу это отметил и больше не делал никаких резких движений.       Юноша снова ощутил, как у него в горле встал ком и почти не слышал, как друзья неловко высыпали из коридора в гостиную. Его взгляд был намертво прикован к Чу Ину: в темных глазах древнего мастера сквозили неуверенность и сожаление, и что-то еще, что Ши Гуан не мог разобрать. Когда пауза начала затягиваться, наставник церемонно сложил руки перед собой и склонился в глубоком поклоне.       — Прости. Прости меня, сяо Гуан.       Руку Ши Гуана, которой он ударил наставника, вновь будто обожгло огнем. Он очень хотел бы сказать, что прощает и понимает, но так и не смог сказать этого вслух, потому что в тот момент не ощущал за собой ни того, ни другого.       Чу Ин все стоял согнутым в поклоне и в какой-то момент Ши Гуан просто произнес каким-то чужим картонным голосом:       — Уже поздно, давайте спать. Поговорим завтра.       Он уверенно прошел мимо древнего мастера обратно в его комнату, чтобы забрать свой веер, телефон, и одеяло, а когда выходил обратно, то заметил, как Хун Хэ помог Чу Ину выпрямиться, о чем-то нарочито весело болтая, но судя по отсутствующему лицу наставника, тот вряд ли слышал хоть слово.       Ши Гуан решительно прошел мимо них, когда возвращался в гостиную: кивнул бывшему сокурснику, но не удостоил наставника взглядом. За считанные минуты все неловко разошлись: еще раз удостоверившись в том, что с ним все в порядке, Илан и Сяосяо пожелали ему спокойной ночи и скрылись в комнате. Ши Гуан снова переоделся и устроился на диване, но сна не было ни в одном глазу. Он наблюдал за тем, как тени проплывали на потолке, пока перед внутренним взором снова и снова прокручивалась эта ужасная сцена, от которой сердце буквально разрывалось на части. Терзаемый тревожными думами, обидой и противоречиями, юноша беспокойно задремал где-то под утро. А когда проснулся и по-прежнему нашел себя на диване, то испытал сильную горечь, осознав, что это был не кошмар, и что ссора ему не приснилась.       Наступили выходные. Погода была хорошей, хоть и ветреной, но Ши Гуан был твердо намерен приятно провести время с друзьями, пока они все были здесь и решительно не позволял себе даже думать об отвратительном поведении Чу Ина, о его словах, и о том, как сильно они его задевали. Когда Илан с Сяосяо и Хун Хэ осторожно заглянули на кухню следующим утром, Ши Гуан поприветствовал их улыбкой, чтобы хоть немного разрядить атмосферу.       — Проходите, чего вы, не стесняйтесь! Я тут немного приготовил всякого — ну же, садитесь и угощайтесь.       — Пахнет вкусно, — вежливо сообщила Сяосяо, улыбнувшись, а Хун Хэ тут же нетерпеливо протолкнулся сквозь них к столу.       — Что ж, теперь абсолютно очевидно что мои частные уроки готовки в прошлом не прошли для тебя даром! — довольно заметил он. Юноша фыркнул.       — Иди ты.       Казалось, после этого дружеского обмена колкостями, неловкость немного спала. Хун Хэ абсолютно непринужденно и с неподдельным энтузиазмом налегал на еду, будто ничего не произошло, Сяосяо то и дело заботливо подкидывала Илану в тарелку то мясных шариков, то овощей, то кусочки сыра, на что он отвечал ей благодарной улыбкой и в ответ то подливал кипятку к чаю, то нарезал фрукты. Ши Гуан некоторое время наблюдал за ними украдкой — друзья казались ему такими милыми, такими действительно влюбленными и юноша невольно подумал о том, будут ли однажды они с Юй Ляном вести себя друг с другом подобным образом.       От возникшей картинки в голове ему снова почти нестерпимо захотелось рассмеяться, а потом пришло осознание того, что в подобной заботе не было ничего предосудительного. Однако мысли о напарнике как снежный ком повлекли за собой воспоминания о вчерашних словах Чу Ина и юноша не заметил, как стиснул в пальцах палочки — те жалобно хрустнули, но все же не сломались, а подняв глаза Ши Гуан обнаружил, что друзья вновь смотрели на него с беспокойством.       — Чего вы, все в порядке, — улыбнулся он. Хун Хэ прищурился с подозрением, Илан потянулся к очкам, а Сяосяо, поджав губы, вдруг глянула в сторону коридора.       — А Чу-гэ не собирается к нам присоединиться? Может, нам стоит его позвать?       — Когда я уходил, он спал. Или делал вид, что спал. Не знаю — он всю ночь крутился как заведенный, я даже предложил ему сыграть, когда понял, что он не может уснуть, но он отказался. А потом вроде успокоился, — пожал плечами Хун Хэ, слегка нахмурившись.       Повисла пауза.       — Ши Гуан, что скажешь? — неуверенно спросил Илан. — Как считаешь, нам стоит…       — Если Чу Ин захочет — придет сам, — отрезал он. — Никто не собирается морить его голодом.       За столом снова повисло неловкое молчание. Ши Гуан прищелкнул языком.       — Так, давайте лучше обсудим, куда пойдем погулять. Грех не воспользоваться моментом, когда мы здесь вместе, к тому же, у тебя самолет ведь только вечером, да?       — Угу, — подтвердил Хун Хэ.       — Отлично! Может, у кого есть предложения? Куда хотите сходить?       — Ну… Я всегда хотел побывать на смотровой площадке телебашни, что в центре, — сказал Илан и переглянулся с Сяосяо. — Говорят, оттуда открывается потрясающий вид на город.       Невестка улыбнулась.       — Я не возражаю.       — Замечательно, — обрадовался Ши Гуан. — Тогда сходим туда. А потом можем прогуляться по набережной, поесть хого или какой-нибудь западной еды, если вам захочется.       — Нужно еще будет зайти на цветочный рынок! — вдруг всполошился Хун Хэ. — Хочу привезти Цань-Цань памятный сувенир из Шанхая.       — Здорово, тогда решено. Не будем терять времени — быстренько одевайтесь и поехали!       За все то время, пока они собирались, бегая по квартире туда-сюда, Чу Ин так ни единого раза и не вышел из комнаты. Ши Гуан вообще слишком много старался об этом не думать: наверняка наставнику просто неловко и стыдно, наверняка он чувствует себя виноватым, потому не может показаться им всем на глаза. На смену обиде пришел гнев: поделом ему, пусть сидит там, пока полностью не осознает, какой чуши и нелепости нагородил.       Но все же на сердце было неспокойно, а взгляд то и дело скользил к двери комнаты старого друга.       Когда все собрались в коридоре, чтобы выйти, друзья снова замялись.       — Может, стоит его проверить? — Хун Хэ кивнул в сторону коридора, намекая на Чу Ина. — Или предложить пойти с нами?       Взгляды присутствующих вновь скрестились на Ши Гуане. В глубине души он тоже слегка переживал, но гнев все же оказался сильнее.       — Оставьте. Телефон у него есть. Захочет узнать, куда мы делись или прийти — позвонит сам, — буркнул юноша, а затем его голову вдруг озарила мысль. — А как вы смотрите на то, чтобы позвать с нами Юй Ляна?       Он сразу заметил, как озадачились его друзья, хоть и очень тактично попытались это скрыть. Он понимал почему — Юй Лян никогда не выказывал какой-то особой заинтересованности в том, чтобы проводить с ними время.       Первой взяла себя в руки Сяосяо.       — Да, конечно, почему нет.       — Я тоже не возражаю, — кивнул Илан.       — Да, чем больше народу, тем лучше, — Хун Хэ похлопал его по плечу. — Хоть он и не самый товарищеский парень на свете, но все же помог Илану, так что позвать его с нами будет по крайней мере правильно.       — Ладно, спасибо, — Ши Гуан почувствовал себя намного увереннее. — Тогда я сейчас ему позвоню.       После того, как они вышли из квартиры, юноша запер дверь. Прокрутив ключ в замке, его посетило какое-то неожиданное и совершенное нелепое чувство — будто он нарочно бросал Чу Ина, чтобы наказать его, чтобы специально обидеть также сильно, как тот обидел вчера его самого. Ши Гуан тряхнул головой, прогоняя наваждение и запрещая себе даже думать о подобных глупостях. Наставник сам виноват. Сам не пришел на завтрак, сам отказывался выйти из комнаты. Никто из них не был обязан его уговаривать после того, что он вчера вытворил.       Выйдя на улицу, юноша без особой надежды позвонил Юй Ляну и оказался приятно удивлен, когда тот охотно согласился погулять с ними. После этого звонка Ши Гуан начал сомневаться — он ожидал, что напарник откажется, если узнает, что с ними будут его друзья, скажет, что должен готовиться к следующей турнирной партии, или придумает что-нибудь еще, — но Юй Лян вдруг пристал на предложение и юноша снова занервничал. Он еще не рассказывал друзьям о том, что происходило между ними, и не был уверен в том, как они отреагируют. Он слегка опасался того, что Юй Лян ненароком может перейти черту — не к месту взять за руку или обнять, или еще что… Ши Гуан против воли залился румянцем, когда вновь вспомнил о поцелуе и тряхнул головой — все равно отступать уже некуда. Оставалось только надеяться на благоразумие напарника.       Воспользовавшись метро, они доехали до центра, а дальше шли пешком. В дороге болтали обо всем, что попадалось на глаза: о магазинах, о ценах, о туристах. Хун Хэ постоянно восторженно озирался по сторонам, хотя прежде уже бывал в Шанхае, и болтал без умолку о Линь Цань, о том, как ей бы здесь понравилось, и куда бы они вместе сходили, если бы была возможность. Илан и Сяосяо иногда шли впереди, иногда останавливались у витрин, рассматривая одежду или аксессуары, или еще какие-то бытовые мелочи, и Ши Гуан вдруг заметил, что товарищ всегда держал ее за руку. И было в этом что-то такое сокровенное, что Ши Гуану вдруг тоже остро захотелось почувствовать.       Каково это, когда вы вместе душой и сердцем и глубоко преданы друг другу? Каково это, когда ты принадлежишь кому-то, и кто-то принадлежит тебе?..       — Эй, старейшина Ши, куда ты это так заглядываешься, мм? — в какой-то момент поинтересовался Хун Хэ, подозрительно прищурившись. Ши Гуан прокашлялся и деловито произнес:       — Тебе показалось.       — Да ну тебя, колись, я же твой братан! — он потормошил юношу за плечи. — О ком ты мечтаешь, когда смотришь на них, а? — он кивнул на Илана с Сяосяо, которые стояли чуть впереди у лотка с уличными сладостями.       — Ни о ком я не мечтаю!       — Ну да, ну да, так я и поверил. Ну хоть одно скажи — она красивая?       — Да отцепись ты!..       Хун Хэ рассмеялся, и продолжал с неиссякаемым энтузиазмом доставать его неудобными вопросами, аж до тех пор, пока они не подошли к телебашне. Ши Гуан еще никогда не был так рад увидеть Юй Ляна, и в то же время ощущал странное волнение, от которого внутренности скручивались в узел.       — Всем привет, — сказал он, обменявшись рукопожатиями с Иланом и Хун Хэ и кивнул Сяосяо в знак приветствия, как только они подошли к нему. — Я купил нам билеты, так что мы можем сразу поехать наверх.       — Ох, какой ты стал предусмотрительный и любезный, прям не узнать, — хохотнул Хун Хэ, уверенно забросив руку ему на плечо и заговорщицки улыбаясь. Юй Лян поджал губы и не менее деловито убрал ее.       — Всегда рад помочь.       — Ну хватит вам, — покачал головой Илан. — Пойдемте внутрь.       В лифте они ехали с толпой туристов, поэтому было не до разговоров, а когда оказались на смотровой площадке, то с подачи Сяосяо сделали несколько совместных фото на память, после чего на некоторое время разбрелись кто куда. Илан и невестка почти сразу пошли в одну сторону, Хун Хэ не мешкая позвонил по видеосвязи Линь Цань, чтобы она тоже могла оценить вид, а Ши Гуан и Юй Лян оказались предоставлены сами себе.       — Спасибо, что позвонил и позвал меня, — в какой-то момент сказал напарник, когда они встали у ограждения, чтобы полюбоваться открывающимся видом на город. — Это очень много для меня значит.       Ши Гуан опустил глаза, чувствуя, как начинают краснеть уши.       — Если честно я не думал, что ты согласишься.       Пауза.       — То есть ты позвал меня в надежде, что я не приду? Как бы… «для галочки»?       — Нет, что ты, конечно нет, я не это имел в виду, — сразу ответил юноша, поняв, как двусмысленно прозвучали его слова. — Я в самом деле рад, что ты пришел, просто…       Он не знал, как объяснить. Хотел ли он просто досадить Чу Ину? Или хотел найти утешение? Забыться хоть ненадолго?..       — Эй, все в порядке?       — Да, разумеется, прости, — тут же вскинулся Ши Гуан, неуверенно взмахнув рукой. Юй Лян смотрел на него внимательно, пока юноша пытался разобраться в том, так ли на самом деле для него важно присутствие напарника, как вдруг неожиданно даже для самого себя прямо взглянул ему в глаза и взволнованно выпалил: — Слушай, можешь рассказать, о чем вы с Чу Ином вчера говорили на террасе?       Лицо Юй Ляна, до этого вполне дружелюбное, тут же застыло нечитаемой маской. Он отвернулся.       — Так ты для этого меня позвал? Узнать, о чем мы говорили?.. — тон его голоса тут же будто бы снизился на несколько градусов, стал ощутимо холоднее. Ши Гуан невольно поежился и не был до конца уверен в том, было ли это из-за ветра или из-за Юй Ляна. — Твой эгоистичный наставник не рассказал тебе?.. Что ж, тогда это к лучшему.       Юноша взволнованно заморгал, озадачено глядя на напарника.       — Что ты имеешь в виду? И почему ты так говоришь о нем?       — Потому. Ши Гуан, я уже говорил, что тебе придется смириться и принять тот факт, что мы с ним никогда не поладим, никогда не станем друзьями. Если честно я бы хотел, чтобы он съехал от тебя, или чтобы ты съехал от него — необязательно ко мне, просто чтобы вы не жили вместе.       Юноша смотрел на него какой-то момент, понимая, что совсем растерялся. В первый же миг он хотел запротестовать — он ни за что не бросит Чу Ина вот так, как бы сильно он на него сейчас ни злился — но все же смолчал, потому что ему показалось, что у Юй Ляна были какие-то причины хотеть этого.       О чем, черт возьми, они вчера говорили?!       — Юй Лян, я… Я хочу знать, что Чу Ин сказал тебе вчера.       На некоторое время повисла пауза. Напарник смотрел на открывающийся вид города впереди, когда заговорил:       — Он сказал, чтобы я отступил, чтобы оставил тебя в покое, — ответил Юй Лян, а затем повернулся к Ши Гуану, слегка прищурившись. — Он знает о моих чувствах к тебе, знает, что ты мне небезразличен, и ему это не нравится. Кажется, сама мысль о нас как о паре вызывает у него жгучую неприязнь, — напарник вдруг подался вперед и мягко взял его за руку — ту самую, которой он вчера ударил Чу Ина. Она по-прежнему горела огнем. — Я знаю, он дорог тебе. Но ты должен понимать, что не сможешь заботиться о нем всю жизнь — в конце концов он взрослый человек, а не беспомощный ребенок, за которым нужен постоянный присмотр. Ты и так сделал для него очень много и сполна отплатил за все, что он сделал для тебя в прошлом. У него своя жизнь, а у тебя своя и я очень хочу, чтобы ты наконец понял это.       Ши Гуан смотрел на свою ладонь в руке Юй Ляна и сердце его разрывалось на части. Оставить Чу Ина?.. Отвернуться от него, бросить одного на произвол судьбы, когда еще вчера он клятвенно убеждал его в том, что между ними ничего не изменится, что он никогда не откажется от него, даже если вдруг всерьез начнет встречаться с Юй Ляном?..       Ши Гуан неожиданно оказался неприятно поражен тем, что они оба совершенно беззастенчиво поставили его перед выбором, которого он совершенно не мог сделать, которого не хотел делать. Он снова взглянул на свою ладонь в руке Юй Ляна и медленно вытащил ее.       — Не проси меня об этом, — тихо сказал юноша, прикрыв глаза и покачав головой. — Пожалуйста, не проси меня.       — Ши Гуан, я просто хочу, чтобы ты смотрел на вещи трезво, — Юй Лян глядел ему прямо в глаза, не мигая. — Я не знаю, что было между вами в прошлом и если ты не хочешь рассказывать — пускай. Но ты должен сам решать, чего ты желаешь от жизни, сам строить свое будущее. С людьми, которые всегда поддержат тебя, которые не исчезнут внезапно, не сказав ни слова, которые не заставят тебя страдать, — он немного помолчал, а затем тихо добавил: — Вчера я понял, как сильно ты ему дорог. Но его привязанность к тебе ненормальна и пугающая, она почти граничит с одержимостью. Я не хочу, чтобы он снова причинял тебе боль. Не хочу, чтобы ты снова проходил через это отчаяние, не хочу, чтобы ты снова страдал, — Юй Лян поднял руку и почти невесомо коснулся пальцами его щеки. Ши Гуан замер, не зная, что делать. Все, что происходило сейчас казалось каким-то нереальным, каким-то неправильным дурацким кошмаром, который все никак не заканчивался, а становился только хуже. — Ты не сможешь всю жизнь оглядываться через плечо на его прихоти, не сможешь угождать на каждом шагу. То, что он хочет от тебя, чтобы ты был рядом, чтобы забыл ради него о личной жизни, и о том, чего хочешь сам — это слишком эгоистично. Подумай об этом.       Юй Лян убрал руку, но Ши Гуан едва ли это заметил.       После этого разговора он все время пребывал в легкой задумчивости. Прогулявшись смотровой площадкой, они впятером немного прошлись по набережной, поели хого, потом закусили сладкими паровыми булочками и сделали несколько снимков на фоне Хуаньпу. А затем все вместе проводили Хун Хэ в аэропорт.       — Если что — обязательно звони мне. Ты мой братан, и я за тебя побью любого, кто будет плохо с тобой обращаться, — сказал ему на прощание товарищ и Ши Гуан слабо улыбнулся.       — Спасибо, — они обнялись. — Не забудь сообщить дату свадьбы.       Он сразу же засмущался.       — Не волнуйся, вы с Иланом узнаете об этом первыми.       Потом с Хун Хэ попрощались Илан и Сяосяо. Бывший сокурсник прошел контроль, после чего направился в коридор и помахал на прощание, прежде чем исчезнуть в толпе пассажиров. Когда они вышли из здания аэропорта, на город опускались приятные вечерние сумерки.       — Вы не возражаете, если мы вас оставим? — поинтересовался Илан, крепко держа Сяосяо за руку. — Хотим еще немного прогуляться городом.       Ши Гуан на миг растерялся, но уже через секунду до него дошло и он понимающе улыбнулся.       — Да без проблем, увидимся позже.       — Конечно. И Юй Лян — спасибо тебе за помощь.       — Ерунда, — он вежливо улыбнулся. — Хорошо вам провести время.       Когда они отошли на приличное расстояние, Ши Гуан спросил:       — Что Илан имел ввиду?       — Я спросил у Цинь Мэй, может ли он, как член команды, получить льготы на аренду жилья. Она сказала, что это возможно и даст знать, когда у нее будут новости по этому делу, только и всего.       Юноша громко прищелкнул языком.       — Ну я же говорил тебе, что сам могу разобраться с этим вопросом!       — А я тебе ответил, что мне несложно, — Юй Лян остановился и пристально взглянул на него. Ши Гуан смотрел в ответ, по-прежнему не зная, чего хочет. Он испытывал необычайную благодарность к напарнику за его терпение, за то, что тот помогал его друзьям, что заботился, и в то же время сердился на него из-за того, что тот настаивал на том, чтобы бросить Чу Ина, что он не понимал всей глубины его привязанности к наставнику — разумеется потому, что о ней толком никогда не рассказывал. Они стояли посреди улицы, освещенные со всех сторон светом фонарей, и смотрели друг на друга. Мимо проезжали машины и спешили прохожие по своим делам, но Ши Гуан ничего не замечал. Ему внезапно пришли на ум слова Сяосяо сказанные не так давно.       «Знаешь, когда ты находишься рядом с человеком, которого искренне и беззаветно любишь, весь остальной мир просто исчезает — существуете только вы. Когда ты это почувствуешь, тогда можешь быть более-менее уверен в том, что эти чувства совсем не дружеские».       Ши Гуан немного поколебался, а затем неуверенно взглянул на Юй Ляна и спросил одними губами:       — Можешь обнять меня?       В глазах напарника отразился немой вопрос, но уже в следующую секунду он подался вперед, и обхватил его руками. Ши Гуан прикрыл глаза, сомкнув руки у него за спиной, и прислушивался к своим ощущениям. Но пока длился этот недолгий молчаливый момент, он так ничего и не понял. Кроме того, что ему стало чуточку теплее, никакого волшебного озарения к нему не пришло.       Испытывая легкое недоумение, Ши Гуан отстранился и слабо улыбнулся Юй Ляну.       — Спасибо. Мне это было нужно.       — Ты не должен меня благодарить. Для меня каждая минута рядом с тобой — это дар. Никогда не сомневайся — я сделаю все, чтобы ты был счастлив со мной.       — Я знаю.       Они еще немного погуляли по городу — в этот раз Ши Гуану было вполне комфортно в его присутствии и он уже почти не чувствовал того гнетущего ощущения, того давления, что еще некоторое время назад не давало ему покоя. Возможно, между ними в самом деле что-то изменилось, возможно, если так пойдет и дальше, однажды настанет день, когда он сам захочет взять Юй Ляна за руку, и тогда почувствует то, о чем говорила Сяосяо…       Напарник проводил его почти до самого дома — они больше ни разу не заговаривали о Чу Ине, но когда Ши Гуан поднимался в лифте на пятнадцатый этаж, ему было тошно как никогда. Им крайне необходимо было поговорить и как следует все обсудить. Юноша знал, что никогда не сможет пойти на это, оставить Чу Ина одного — это было просто немыслимо — но и слова Юй Ляна были не пустым звуком. Как призрак наставник мог следовать за ним повсюду без проблем, но как живой человек… Ши Гуан отчаянно хотел поговорить с ним об этом.       Он открывал дверь с тяжелым сердцем, не зная, чего ожидать и очень боялся новой ссоры. Очень боялся того, что повторится вчерашний вечер, что ему снова сделают больно, или что он сам ненароком причинит боль наставнику. Но к его вящему удивлению, Чу Ин вдруг показался из кухни, как только юноша разулся и снял куртку. Он выглядел бледным, слегка осунувшимся, и держался нарочито скромно.       На некоторое время они просто молча замерли друг напротив друга. В воздухе ощутимо витала неловкость.       — Ты сам? А где Илан и Сяосяо?       — Еще гуляют, кхм, сам понимаешь.       — О, разумеется. А Хун Хэ уже улетел?       — Угу, мы его проводили.       — Понятно.       Пространство между ними едва ли не звенело от напряжения, и Ши Гуан, заламывая руки и неуверенно переминаясь с ноги на ногу, вдруг осознал, что у него язык не повернется пересказать ему разговор с Юй Ляном. Чу Ин же смотрел куда-то в пол, а затем медленно поднял глаза и робко поинтересовался:       — Ты голоден?       Ши Гуан помотал головой.       — Не особо, извини.       — Ничего.       И снова молчание. Оно было таким вязким, таким неестественным и ужасно неловким — юноше очень хотелось как-то избавиться от него. Какой-нибудь шуткой, глупостью или каким-нибудь остроумным комментарием — что угодно, лишь бы увидеть на лице старого друга улыбку, чтобы снова увидеть теплоту в его глазах. Чтобы удостовериться, что между ними еще все снова может быть как прежде…       И чтобы рука, ударившая его, наконец-то перестала дрожать и пылать.       — Чу Ин, я…       — Сяо Гуан, я искренне прошу у тебя прощения, — тихо произнес он и Ши Гуан осекся на полуслове, внимательно глядя на наставника. — Прости меня за то, что я сказал вчера. Я просто… Я… наверное, привык к тому, что мы всегда были вместе и, признаюсь, я бы хотел, чтобы так было всегда. Но ведь ничто не может длиться вечно, правда? — он попытался улыбнуться, но губы его явно не слушались. — Я в самом деле немного приревновал — не только к сяо Ляну, но и ко времени, которое у вас было и которое еще будет — и испугался, что однажды ты уйдешь и все закончится. А я… Кто я сам по себе? Одинокий древний старик, неплохо играющий в го.       — Чу Ин, ну чего ты…       — Если ты будешь счастлив — мне этого хватит. Все, чего я всегда хотел — чтобы ты занимался тем, что любишь, и был рядом с человеком, который будет тебя ценить. А сяо Лян… Юй Лян, — поправил он себя, — очень тобой дорожит. Я понял это вчера, когда мы говорили. Так что… Еще раз прости меня, сяо Гуан. Я все осознал, и больше никогда не буду вести себя так неподобающе.       Он еще раз склонил голову и Ши Гуан, в первый миг открыв рот, чтобы что-то сказать, тут же закрыл. Вместо того чтобы говорить, он просто решительно подошел к наставнику и крепко его обнял, прикрыв глаза.       И смятение в душе тут же улеглось, будто по волшебству. Ему стало тепло и так спокойно — в тот момент Ши Гуан с кристальной ясностью осознал, что никогда не сможет добровольно отказаться от него, бросить или забыть. Все равно, чего там хочет Юй Лян — он просто не понимает, что связь между ними особенная, ее действительно ничем не разрушить.       — Я тебя прощаю, Чу Ин, конечно же прощаю. И ты меня прости, за… то, что я сделал. Я совсем не этого хотел, поверь. Что бы ни ждало нас в будущем, я всегда, всегда буду частью твоей жизни, а ты будешь частью моей. Ты слышишь меня? Ты — моя семья, как Хун Хэ и А-Лан, и я не откажусь от тебя. Ни за что.       — Все в порядке, сяо Гуан. Спасибо.       Чу Ин отстранился и Ши Гуан понял, что наставник в этот раз не сделал ни единой попытки обнять его в ответ. Несмотря на то, что они вроде бы как помирились, сердце юноши отчего-то все равно было не на месте. Темные глаза наставника казались еще темнее, чем обычно, но в них будто чего-то недоставало, какой-то искры, а улыбка казалась лишь формой вежливости. В нем будто бы что-то перегорело, но Ши Гуан решил, что это временно, что наставник просто еще подавлен и переживает из-за минувшего вечера.       — Все будет хорошо, — сказал юноша, ободряюще стиснув того за предплечье. — У нас все будет хорошо.       Чу Ин смотрел на него, но так ничего и не ответил.