По воле Небес

      Юй Лян был несказанно рад, когда получил предложение прогуляться от Ши Гуана. Но даже несмотря на то, что почти весь день они провели в компании его друзей, даже несмотря на по-прежнему висящую между ними неловкость и непростой разговор, что состоялся на смотровой площадке телебашни, домой юноша возвращался с улыбкой на лице. Ши Гуан попросил обнять его. Сам сделал шаг навстречу, и сердце Юй Ляна буквально разрывалось от радости и невыразимой нежности. Теперь он почти не сомневался в том, что это вопрос времени, когда Ши Гуан почувствует к нему то же самое, и примет как возлюбленного. Оставалась только одна проблема — Чу Ин и его проживание в квартире напарника. Всякий раз, как он думал о призраке из сети, ему так или иначе приходили на ум сказанные им на террасе слова. Он старался не думать о них слишком много, но все же где-то в глубине души они продолжали его беспокоить.       «Ты очень многого не знаешь о нашей истории, Юй Лян, и недооцениваешь его привязанность ко мне».       Нет, эти отношения так или иначе придется разорвать. Первый шаг в этом направлении он уже сделал, теперь дело оставалось за Ши Гуаном. Он ведь не глуп и должен был понимать, что рано или поздно им с наставником придется разойтись, пойти разными путями. Юй Лян верил, что в конечном итоге рациональность и здравый смысл возобладают над какими бы то ни было чувствами.       Он пришел домой в приподнятом настроении. Написал Ши Гуану, ответил на несколько сообщений от Су Ёна и около одиннадцати лег в кровать. В какой-то момент он услышал шаги на лестничной клетке и голоса, но не придал им значения — кто-то, видимо, пришел к Му Цинчуню — поэтому повернулся набок и, в который раз воскресив в памяти приятный момент с объятием, с улыбкой закрыл глаза. Ему показалось, что он почти задремал, как вдруг из пелены сна его вывел какой-то грохот и чей-то короткий вскрик: Юй Лян насилу разлепил один глаз, и чуть приподнял голову, прислушиваясь. Было тихо, только с улицы долетали отдельные звуки проезжающих мимо автомобилей. Юноша слегка нахмурился и вновь уронил голову на подушку, решив, что ему просто приснилось, но вдруг снова услышал голоса — женщины и мужчины, и хоть он не мог разобрать слов, но по интонациям было абсолютно понятно, что они спорили. Юй Лян снова поднялся на локтях и устало покосился на электронные часы, цифры на которых показывали половину первого ночи. Вздохнув и рассеянно протерев лицо, он снова завалился на кровать в надежде, что скоро это закончится — пускай сейчас выходные, но это совсем не означало, что можно забить на распорядок дня. Однако вопреки ожиданиям ситуация оказалась намного серьезнее, чем он думал. Скоро ему показалось, что к двум спорящим голосам присоединился кто-то еще, а затем снова последовали какие-то глухие удары и что-то вроде бы даже разбилось.       Нет, ну это уже перебор.       Крики не стихали, а становились только громче, и в какой-то момент Юй Лян решительно поднялся с постели и, накинув поверх пижамы халат, направился в коридор. Как бы он ни относился сейчас к Му Цинчуню, но следовало все же поинтересоваться, что у него там творилось, а еще лучше напомнить о том, что на дворе ночь — с кем бы он там не препирался, это вполне можно было сделать и при свете дня, чтобы не мешать людям спать.       Через минуту Юй Лян вышел на лестничную клетку, а через считанные секунды уже настойчиво стучал в лакированную светло-коричневую дверь. Гневные голоса, которые по-прежнему доносились из квартиры и не думали затихать, поэтому юноша раздраженно затарабанил снова и на этот раз с большим усердием, чтобы люди внутри наверняка услышали. Так и случилось — спустя пару ударов сердца стало тихо, а уже через мгновение клацнул замок. Юй Лян отошел на шаг как раз перед тем, как дверь открылась и в проеме показалась голова Му Цинчуня.       — Я не знаю, что у тебя происходит и не хочу знать, но буду очень признателен, если ты и твои гости перестанете шуметь. Уже почти час ночи, в конце концов, имейте совесть, — начал юноша прежде, чем товарищ успел поинтересоваться целью его прихода. Однако пока Юй Лян говорил, ему показалось, что взгляд коллеги был каким-то отсутствующим, да и выглядел он осунувшимся, а на виске, вроде бы у него даже красовался синяк. Впрочем, относительно последнего юноша не был уверен — возможно, ему так показалось из-за освещения, и пока Юй Лян пытался определить, не мерещится ли ему, Му Цинчунь одарил его коротким безучастным взглядом и сказал едва слышно:       — Да, конечно. Извини, капитан. Мы постараемся вести себя тише, — он собирался закрыть дверь, но Юй Лян в последний момент просунул руку, помешав ему это сделать. Хоть сейчас он не слышал посторонних в квартире коллеги, все же его отстраненный вид внушал юноше некоторые опасения. Пускай Му Цинчунь сильно досадил и разозлил его не так давно, но юноша был выше мелочных обид.       — Эй, у тебя там все нормально? — спросил он вполне серьезно, стараясь заглянуть внутрь, но коллега полностью загородил собой проход, поэтому у него ничего не получилось.       — Все нормально.       — Точно? Просто, если вдруг нужно вызвать полицию…       Му Цинчунь шумно втянул носом воздух.       — Разве не ты сказал только что, что это не твое дело? Вот и не лезь.       После этого он громко хлопнул дверью, оставив Юй Ляна в одиночестве хлопать глазами. Вялое секундное беспокойство тут же ушло, после чего юноша протопал обратно к себе, не менее звучно хлопнув дверью так, чтобы товарищ у себя точно расслышал. В легком раздражении Юй Лян вернулся к себе, засунул в уши наушники и включил «Капли дождя» Шопена, после чего закрыл глаза, позволив себе раствориться в музыке и ни о чем не думать.       Он и не заметил, как уснул, и до самого утра оставался никем не потревоженный.       Проснувшись, юноша вышел на пробежку — ему особенно нравилась бодрящая прохлада осеннего утра — а когда вернулся, то неожиданно обнаружил у себя перед дверью Му Линьюэ, которая держала в руках тарелку с чем-то, что Юй Лян с лестницы не мог разглядеть, и неуверенно переминалась с ноги на ногу. Пришла извиниться за вчерашнее вместо Му Цинчуня или что?.. Первым порывом юноши было тихонько спуститься вниз по лестнице, пока она его не заметила, но потом он одернул себя: в конце концов, почему это ему должно быть стыдно? Он ничего плохого не сделал.       Юй Лян бесшумно втянул носом воздух и, вытащив наушники, принялся подниматься. Уже через пару секунд девушка слегка подпрыгнула от неожиданности, явно растерявшись. Воспользовавшись промелькнувшим на ее лице смятением, юноша бросил взгляд на тарелку в ее руке и увидел несколько пирожков-пянсе, на первый взгляд вполне съедобных.       — Привет… Юй-гэ, — неловко произнесла она, на что Юй Лян сдержанно кивнул в ответ.       — Здравствуй.       Повисла пауза. Юноша прочистил горло и сделал несколько шагов к квартире, на ходу доставая ключи.       — Ты ко мне?       — Я… это… — она неловко завела за ухо одну из цветных прядей, — я пришла извиниться за то, что мы мешали тебе вчера. Прости, пожалуйста, и не сердись — это все моя вина, а не брата, — она склонилась в поклоне, и Юй Лян вновь почувствовал себя неловко. В такие моменты он невыразимо жалел, что не жил в отдельном доме, как в Фанъюане.       — Ты не была обязана, и я не сержусь.       Юй Лян уверенно прошел мимо девушки и вставил ключ в замок. Все это время Линьюэ продолжала переминаться с ноги на ногу у него за спиной. Юноша старался не обращать на нее внимания, но когда открыл дверь, девушка вдруг сказала:       — Можешь принять пирожки в качестве извинений? Я сама их спекла — уверяю, они очень вкусные.       — Не стоит, спасибо.       — Ну пожалуйста, — почти умоляюще сказала она и Юй Лян на миг замер. — Я правда, очень старалась. Если ты их возьмешь, то мы будем в расчете.       Юноша обернулся к ней, слегка приподняв бровь.       — А если не возьму?       Линьюэ на миг растерялась, а затем решительно сделала шаг вперед.       — Тогда я буду стоять здесь до тех пор, пока…       Раздался щелчок и уже через мгновение дверь квартиры напротив открылась — на лестничную клетку вышел Му Цинчунь.       — Брат!       На миг все трое замерли, глядя друг на друга. Юй Лян слегка нахмурился, заметив, что у коллеги разбита губа и собирался было открыть рот, чтобы спросить, но Му Цинчунь едва ли взглянув в его сторону, прикрыл дверь и, засунув руки в карманы куртки, холодно бросил сестре:       — Если собираешься торчать здесь целый день, то хотя бы накинь что-нибудь. Я пошел в магазин.       — А-Чунь!       Му Цинчунь и за ухом не повел, спешно спускаясь по лестнице. Линьюэ провожала его каким-то пристыжено-жалостливым взглядом до тех пор, пока он не скрылся из виду, а затем вновь перевела неуверенный взгляд на Юй Ляна и вновь протянула ему тарелку.       — Прошу, Юй-гэ, возьми, пожалуйста. Когда они остынут, то уже не будут такими вкусными.       Юй Лян еще немного колебался, но потом все же забрал тарелку, отчего девушка сразу же просияла.       — Спасибо! — она вымучено улыбнулась, после чего отвернулась и посеменила к своей квартире. Еще секунду юноша колебался — собственно, какое ему было дело до того, что случилось, ведь их отношения с Му Цинчунем были какими угодно, но только не дружескими — однако что-то мешало Юй Ляну просто взять и отмахнуться от увиденного. Может, толика ответственности как за члена команды, может пресловутый дух товарищества, о котором так часто распинался Сюй Хоу, или крохи благодарности за солидарность в отношении Чу Ина. Так или иначе он поймал себя на том, что ему было не все равно и, прежде чем Линьюэ успела скрыться в квартире брата, окликнул ее. Когда девушка обернулась, Юй Лян неуверенно спросил:       — Что у вас вчера стряслось? Может, нужна какая-то помощь?       Девушка какой-то момент неуверенно разглядывала его в ответ, и юноше вдруг подумалось, что, вероятно, он ошибся в оценке ее возраста — сейчас она больше напоминала старшеклассницу или первокурсницу университета. Линьюэ раздумывала над его предложением не больше пары секунд, а затем улыбнулась неловко краешком губ.       — Все в порядке, правда. Я просто повздорила с мамой и пришла переночевать к брату, а она вдруг явилась со своим новым дружком, чтобы забрать меня и… ну… в общем такие дела… Извини еще раз, что тебе довелось стать невольным свидетелем нашей семейной драмы, — она снова поклонилась, а затем вдруг спохватилась и улыбнулась: — О, и я желаю тебе удачи на турнире Минжэнь! Сама я не играю в го — А-Чунь пытался учить меня, но я абсолютно бестолкова — но из-за него же много знаю о всяких соревнованиях и титулах… Так что удачи!       Юй Лян оказался застигнут врасплох, но все же оценил ее искренность.       — Спасибо.       Она безмятежно помахала рукой, после чего скрылась у себя. Юй Лян, пребывая в легкой задумчивости, вошел к себе с тарелкой пянсе. Он опробовал пирожки Линьюэ позже за завтраком и вынужден был признать, что они действительно были вкусными. В какой-то момент юноша услышал, как вернулся Му Цинчунь и раздумывал над тем, чтобы пойти к нему и отдать тарелку, но вдруг пришло сообщение от Ши Гуана и все посторонние мысли тут же выветрились у него из головы.       «Привет, ты занят? Мне нужно с тобой поговорить — мы можем встретиться сегодня?»       Юй Лян тут же улыбнулся и принялся строчить в ответ.       «Разумеется. Давай через два часа за нашей беседкой у пруда».       «Хорошо».       Вновь расплывшись в улыбке, юноша принялся собираться, на всякий случай прихватив собой складной комплект для игры, чтобы скоротать время или сыграть при случае. Пребывая в прекрасном расположении духа, Юй Лян добрался до нужного места уже через полчаса. В небольшом искусственном пруду плавали утки и несколько мам с детьми на берегу наблюдали за ними, иногда пытаясь кормить. Солнце висело еще невысоко, но уже ласково пригревало макушку. В воздухе пахло пожухлой листвой, периодически чирикали птицы — день обещал быть погожим и приятным. Когда Юй Лян шел вниз по склону, то заметил группку пожилых людей, играющих в маджонг. Беседка, которую они пару лет назад облюбовали с Ши Гуаном, стояла немного в отдалении от всех остальных и почти всегда находилась в тени из-за того, что была окружена деревьями. Поскольку он пришел намного раньше, то сразу же принялся за го, чтобы немного успокоиться и упорядочить мысли. Ши Гуан хотел поговорить — неужели осознал наконец, что его слова относительно Чу Ина имели смысл? А может он хотел поговорить об их отношениях, о том, что готов двигаться дальше?.. От этой мысли губы сами собой расползались в улыбке, а в душе царило приятное тянущее предвкушение. Как бы там ни было, а сейчас они с Ши Гуаном вновь будут вместе, снова только вдвоем, и ничто остальное больше не имело значения.       Напарник опоздал минут на десять, но даже если бы и на час — Юй Лян бы ему и слова в упрек не сказал, поскольку был слишком рад его видеть.       — Привет, давно ждешь? — впопыхах поинтересовался он, как только добрался до лавочки и сел напротив. Ши Гуан был в куртке, но юноша все равно заметил голую шею через слишком низкий воротник. И ему вдруг снова невероятно сильно захотелось укутать ее чем-нибудь и, прежде чем он успел сообразить, что делает, то снял свой шарф и протянул его напарнику.       — Нет, не очень. Вот, возьми.       Ши Гуан опешил.       — Да ладно, не надо, мне не холодно.       — Зато мне холодно смотреть на тебя. Прошу, не спорь.       Он проворчал себе под нос что-то нечленораздельное, скорчив для пущего эффекта страдальческую гримасу, но шарф все-таки взял. Юй Лян улыбнулся.       — Спасибо.       Ему показалось, или щеки Ши Гуана в тот миг немного порозовели?..       — Так о чем ты хотел поговорить? — Юй Лян старался сделать свой голос нарочито небрежным, хотя на самом деле был чрезвычайно взволнован. Ши Гуан позвал его гулять и вчера, и сегодня захотел встретиться… Юноша очень старался относиться к этим жестам спокойно и слишком уж не накручивать себя на стремительное развитие событий, но все же какая-то его маленькая часть продолжала мечтать о том, что вот, сейчас, Ши Гуан скажет, что все как следует обдумал, и хочет быть с ним…       Тем временем напарник сложил руки на столе, а лицо его стало задумчивым.       — Знаешь, я сегодня почти всю ночь думал о том, что ты сказал мне по поводу того, что мы с Чу Ином должны разъехаться и все такое… Так вот, я хочу прямо сказать тебе, что сейчас это невозможно. Я нужен ему, и буду рядом столько, сколько потребуется. До тех пор пока он сам прямо не скажет мне… Пока не скажет, что хочет уйти.       Юй Лян смотрел на него в ответ и слышал, как разбивались в дребезги его потаенные надежды.       — Почему? — вопрос вырвался прежде, чем Юй Лян успел себя остановить. Острый укол ревности и разочарования, оказался весьма болезненным, поэтому скрыть свое смятение и недоумение ему абсолютно не удалось. Ши Гуан поджал губы и, юноше показалось, как-то виновато потупился куда-то в свои ладони.       — Я ведь уже тебе говорил раньше.       — Да я помню, — Юй Лян откинулся на спинку лавочки, едва ли подавляя свое недовольство, и скрестил руки на груди. — У него никого нет и ты единственный, кто может о нем позаботиться.       — Так и есть.       — Но ведь это… — запальчиво начал юноша, но оборвал себя на полуслове. Что — неправильно, неуместно, недопустимо, невозможно — каждое из этих окончаний не могло в полной мере описать того, что испытывал Юй Лян в тот момент. У Чу Ина все это время было огромное преимущество — он жил рядом с Ши Гуаном, он мог признаться ему в чувствах в любой момент и тогда неизвестно, как бы все обернулось. То, что он по-прежнему этого не сделал, можно было считать не иначе чем чудом, настоящим благословением небес. Юй Лян собирался воспользоваться этим шансом, пока он у него был.       — Ши Гуан, я… Прости, я просто не понимаю.       — Я знаю, знаю, — он устало провел ладонью по лицу, а затем вдруг схватился руками за его ладонь, и сердце против воли совершило сальто. — Я обещаю, однажды я расскажу тебе все подробности, отвечу на все вопросы — обо всем, что ты захочешь узнать. Но сейчас я прошу тебя просто довериться мне. Я должен быть рядом с ним.       — Но…       — Ой, ну прошу, перестань, — отчаянно взмолился Ши Гуан. — Перестань так сильно ревновать, это глупо! Вы… Порой вы оба ведете себя так по-детски! Ты боишься, что Чу Ин для меня важнее тебя, а он боится обратного. Да как же вы не поймете, что я никогда не буду между вами выбирать, что вы оба дороги мне каждый по-своему, и что этого ничто не изменит! Не нужно превращать меня в канат — в конце концов, я человек, а не часть вашего идиотского соревнования за перетягивание внимания, хватит! Юй Лян, если ты правда хочешь, чтобы мы были вместе как пара, тебе в первую очередь придется принять тот факт, что Чу Ин всегда будет частью моей жизни.       — А ему ты сказал об этом? О том, что я тоже всегда буду частью твоей жизни?       Ши Гуан тяжело вздохнул.       — Сказал.       — И что? Он, небось, был очень рад это услышать.       — Ну почему ты такой язвительный, а?.. Тебя Му Цинчунь покусал, или что?       — Причем здесь вообще Му Цинчунь?       — Не знаю — ты мне скажи! Ты начал говорить очень неприятные вещи с тех пор, как вы стали делить лестничную клетку.       — Ши Гуан, это полный абсурд!       — Тогда просто прекрати это! Прекрати вести себя как несносная ревнивая жена и сыпать многозначительными саркастичными комментариями, в попытках уличить меня в обмане! Чу Ин — мой наставник и друг, а ты хочешь стать моим парнем — прекрасно, пускай так, но если ты и дальше будешь пытаться ставить мне какие-то условия или обвинять в чем-то на пустом месте — поверь, далеко мы не продвинемся, — вскинулся Ши Гуан, на что Юй Лян почти сразу же потупился. Воцарилась неловкая пауза. И в этот момент совсем некстати ему вдруг вспомнились относительно недавние слова соседа.       «Знаешь, капитан, мне кажется, ты становишься все больше похожим на меня».       Он тут же тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения. То, о чем просил Ши Гуан было невероятно сложно: теперь всякий раз от мысли о том, что они с Чу Ином ночевали в одной квартире, ему становилось дурно. Кто знает, что на уме у этого невозможного человека, кто знает, почему он ведет себя так, а не иначе? Может, он по-прежнему не уверен в ответных чувствах, может, боится ненароком разрушить сложившиеся между ними с Ши Гуаном отношения, но что помешает ему однажды набраться решимости и признаться в своих? Что помешает ему сделать шаг и превратиться из наставника и друга в еще одного претендента на сердце Ши Гуана?.. Что помешает взять его за руку, обнять, прижать к себе чуть крепче, поцеловать, пока они дома одни?.. Если бы Юй Лян был твердо уверен в ответных чувствах напарника, ему было бы намного проще. Но в том-то и дело, что Ши Гуан не давал ему ответа. Он не отталкивал, но и не подпускал по-прежнему слишком уж близко.       Это разрывало Юй Ляну сердце.       Он на миг прикрыл глаза, прислушиваясь к шелесту ветра и звонкому пению птиц. Где-то неподалеку весело смеялся ребенок, хлюпала вода, и периодически крякали утки.       — И что он сказал?       Открыв глаза Юй Лян заметил, как Ши Гуан растерялся на миг.       — Кто что сказал?       — Чу Ин. Ты же только что упомянул, что говорил с ним о нас.       На лице напарника проступила неуверенность и он, казалось, тут же сдулся как воздушный шарик.       — Говорил. Он сказал, что все понял. Что желает мне счастья.       — И все?       Ши Гуан моргнул.       — А что еще он должен был сказать?..       Юй Лян поджал губы и насупился, пристально вглядываясь в дорогое лицо напротив. Он смотрел на напарника и был почти уверен в том, что тот не кривил душой — если бы Чу Ин сказал или сделал что-то необычное, Ши Гуан бы точно не смог это скрыть. Но он по-прежнему пребывал в неведении, по-прежнему ничего не замечал, и Юй Лян не собирался быть тем, кто откроет ему глаза. Может, непобедимый мастер понял, что они слишком разные, что он не сможет претендовать на привязанность большую, нежели та, что уже существовала между ними, даже если хотел обратного больше всего на свете. Может он осознал, что с ним его ученику будет лучше. Если счастье Ши Гуана стояло для него превыше всего остального, он вполне мог пожертвовать ради этого своими чувствами и желаниями.       Это Юй Лян, по крайне мере, мог бы уважать.       — Ладно, забудь, — в конце концов, отмахнулся юноша. — Если он будет в дальнейшем нормально относиться к нам, тогда все в порядке.       Ши Гуан фыркнул.       — Ну наконец-то до тебя дошло.       На некоторое время повисла пауза. Юй Лян смотрел на Ши Гуана, тот — куда-то в сторону пруда, специально делая вид, будто не замечал его взгляда. Юй Лян бесшумно вздохнул, после чего подался вперед и осторожно накрыл его ладонь своей, слегка сжав ее. Напарник вздохнул чуть громче положенного, но руки не выдернул. Он все продолжал смотреть на пруд и играющих около него детей впереди, будто бы ожидая чего-то. Юй Лян по-прежнему накрывал его руку, когда понял, чего он добивался.       — Прости. Я очень постараюсь сделать то, что ты от меня хочешь. И не буду больше язвить в адрес кого бы то ни было.       Ши Гуан по-прежнему не смотрел на него, но в следующий миг Юй Лян почувствовал, как его ладонь сжали в ответ, и облегченно улыбнулся.       — Так-то лучше, — проворчал он, после чего наконец-то обернулся, одарив юношу кривой ухмылкой. — Как насчет партии? Если я сейчас тебя одолею, ты угостишь меня хот-потом.       — А если я тебя?       — Ну тогда я буду угощать. Чего ты хочешь?       — Поцелуй.       Ши Гуан подавился воздухом и громко закашлялся.       — Это… Это не то, что я ожидал услышать, — пробормотал он сбивчиво после того, как ему удалось выровнять дыхание. Он вновь смутился и выглядел таким милым — Юй Ляну стоило больших усилий, чтобы усидеть на месте, а не броситься к нему для того, чтобы заключить в объятия. Юноша мысленно вздохнул. Пускай он был совершенно серьезен, но лучше не перегибать. Ши Гуан, казалось, был еще совершенно не готов к таким шагам.       — Я пошутил, не волнуйся, — сказал юноша, и напарник сразу же вскинул на него глаза. — Если проиграешь, я все равно угощу тебя хот-потом.       — А с чего бы мне волноваться, — деланно невозмутимо фыркнул он, помогая Юй Ляну убирать камни с доски, и юноша видел, как подрагивали у него пальцы — от холода ли?.. — Между прочим у меня уже седьмой дан, так что мы примерно на одном уровне. Пари есть пари и мне не нужно никаких одолжений.       — Ну как скажешь.       Они разыграли камни — Ши Гуану достались черные, чему он сперва необычайно потешился даже этого не скрывая, а потом сделал ход. Они играли в молчании, которое казалось Юй Ляну вполне уютным. Он бы покривил душой, если бы сказал, что не думал о победе, но вскоре она перестала иметь для него первостепенное значение. Играя с Ши Гуаном он никогда точно не знал, чего ожидать, какую уловку или хитрый прием он выкинет на этот раз, где и как расставит ловушку, чтобы вынудить отступить или чтобы навязать свой темп игры и вынудить подчиниться ему. Юй Лян абсолютно увлекся процессом, от всей души наслаждаясь этой партией, и приятным погожим днем, который они проводили вместе. Пускай тот начался очередным не очень приятным разговором, но под давлением почти идеального настоящего момента, уже не казался таким уж разочаровывающим.       Юй Лян по достоинству оценил возросшие способности и проницательность Ши Гуана, в последний миг распознав его ловушку. Он едва успел избежать ее, что стоило ему нескольких камней территории, но все же в конечном итоге юноша сумел вырвать победу с незначительным перевесом.       — Полкамня! — сокрушался Ши Гуан, глядя на гобан так, будто тот в чем-то лично перед ним провинился. — Всего-то полкамня! И когда ты успел стать лучше меня?       Юй Лян усмехнулся.       — Я много тренируюсь.       — Говоришь так, будто я вообще доски не касаюсь вне работы, — фыркнул он, а затем немного помялся. — Ну ладно, уговор есть уговор. Я готов выполнить это… твое, ну… — он отчаянно взмахнул руками. — Ну ты понял.       Юноша покачал головой.       — Оставь. Я же сказал, что пошутил, — он принялся собирать камни с доски и чувствовал на себе внимательный взгляд напарника. Юй Лян отдал бы многое лишь бы узнать, о чем он думал в тот момент. Понимал ли Ши Гуан, что он никогда не сделает ничего против его воли, что ему ненужно так много думать и беспокоиться? Ведь он обещал, что они будут продвигаться неспешно, шаг за шагом.       — Спасибо, — вдруг услышал он и, подняв глаза, встретился с полным признательности взглядом Ши Гуана. Ему явно стало легче, отчего и сам Юй Лян почувствовал себя лучше.       — Ерунда. Пойдем, я угощу тебя обедом.       — Нет уж, я проиграл — и мне тебя угощать.       Как бы юноша не отнекивался, а Ши Гуан стоял на своем и в итоге за обед заплатил он. Потом они прогулялись по торговому центру и поиграли в автоматы: Юй Лян больше наблюдал, чем играл, но пока они проводили время вместе, ему было все равно, чем заниматься. Он с неослабевающим вниманием слушал болтовню возлюбленного и украдкой наблюдал за ним, чтобы не смущать чересчур открытым пристальным вниманием. Ши Гуан, казалось, расслабился и вел себя как обычно, не испытывая никакой неловкости.       Они гуляли вместе до самого вечера, а затем Юй Лян неохотно провел его до ближайшей станции метро, где на него снова навалились неприятные мысли о Чу Ине. Что бы там ни говорил Ши Гуан, а он и понятия не имел, что было на сердце у его наставника, и юноша все равно беспокоился о том, как бы мастер вдруг не передумал и не попытал счастья с признанием. Однако все свои сомнения и беспокойство Юй Лян держал при себе, зная, что если снова начнет говорить что-то о переезде, то неизбежно все испортит. Но как же невыносимо было отпускать его!..       — Спасибо за сегодняшнее, — сказал ему Ши Гуан, когда подъехал его поезд, но прежде чем Юй Лян успел что-либо на это ответить, напарник неожиданно коротко обнял его, а затем усмехнулся и, помахав рукой, побежал к ближайшему вагону. Приятно ошарашенный юноша бросил ему вслед:       — Напиши мне, как будешь дома!       — Обязательно! — крикнул он, заскочив в открывшиеся двери. Уже через считанные минуты поезд тронулся и Юй Лян провожал его взглядом до тех самых пор, пока тот не скрылся из виду. Но даже после этого он некоторое время продолжал стоять на месте, чувствуя приятное тепло в груди.       Юноша вернулся домой уже когда на улице окончательно стемнело. Когда же он оказался на своем этаже, то снова вспомнил утренний инцидент, слова Линьюэ, неважный вид Му Цинчуня и тарелку, которую ему следовало бы вернуть. Юй Лян зашел к себе, забрал искомый предмет, после чего сразу направился к двери напротив. С пару секунд просто стоял перед ней, собираясь с мыслями, а потом громко постучал.       Уже через мгновение он услышал щелчок, а затем дверь открылась, и в проеме показался Му Цинчунь.       — Вот, возвращаю тарелку, — он протянул ее коллеге, стараясь не слишком разглядывать его бросающиеся в глаза синяки. — Спасибо за угощение. Твоя сестра хорошо готовит, хоть и не обязана была. Ты сам… как?       — Нормально, — ответил товарищ, избегая смотреть ему в глаза. Он немного помолчал, а затем вдруг добавил: — Извини, что я был резок с тобой в эти дни. Если ты не против, я бы хотел это как-то загладить.       Неожиданное предложение Му Цинчуня застало Юй Ляна врасплох. Он по-прежнему злился через то, что коллега наговорил ему в день принятия Шэнь Илана в команду — это было весьма жестоко и болезненно, но, может быть, на настроение товарища повлияли еще и какие-то внешние факторы, поэтому он был невыносимее обычного.       Юноша некоторое время раздумывал, а затем поднял глаза и сказал, как чувствовал:       — Я дам тебе знать.       Му Цинчунь смотрел на него какой-то момент, а затем кивнул. Юй Лян же отвернулся и пошел обратно к своей квартире, уже через мгновение исчезнув за дверью.