По воле Небес

      После провальной четвертой игры за титул, у Юй Ляна состоялся один из самых неприятных разговоров с отцом за последние годы.       — Ты можешь сказать мне, о чем ты только думал? В начале этой партии у тебя было бесспорное преимущество, но как ты его использовал? Ты позволил противнику заманить себя в простейшую ловушку, позволил выгодному положению обернуться провалом! — воскликнул отец, на что Юй Лян только вздохнул и поджал губы. Он знал, что это было справедливо, но от этого ему совершенно не становилось легче. — Мы ведь говорили с тобой об этом раньше, разве нет? Ты не должен позволять внешним обстоятельствам влиять на себя!       — Я знаю, папа.       — Ты знаешь, — в его тоне проскочил явный намек на раздражение. — Ты знаешь — прекрасно — но посмотри на свое положение! Две победы и два поражения — где твоя стабильность? Сяо Лян, в последнее время я совершенно тебя не узнаю. Если бы я своими глазами не видел, что это ты играешь против Фан Сюя, то подумал бы, что его соперник — Ши Гуан!       Юй Лян опустил глаза, не зная, что сказать.       — Прости, я… У меня еще есть шанс в последней партии. Я обещаю, что отыграюсь, что смогу завоевать титул.       Он услышал, как отец глубоко вздохнул, а после на некоторое время воцарилась многозначительная пауза.       — Что с тобой происходит? Что занимает все твои мысли, что это — что сейчас важнее для тебя за титул Минжэнь?       Юноша молчал, потому что абсолютно не был готов к тому, чтобы раскрыть правду о себе, о своих чувствах к Ши Гуану, о том, что в последнее время может думать только о нем и о том, как сделать его счастливым. Юй Лян абсолютно не представлял, как заговорить об этом, тем более с отцом, и не был уверен, что сможет хоть когда-нибудь. Его родители хорошо относились к Ши Гуану, считая его лучшим другом сына, но как они отнесутся, если однажды он представит его им в другом качестве?.. Нет, сейчас он был совершенно не готов к таким радикальным шагам.       — Я… Ты прав, я был рассеян в последнее время, но больше такого не повторится. Титул по-прежнему очень важен для меня, не сомневайся.       — Я знаю, что ты говоришь это только для того, чтобы меня успокоить, — проникновенно заметил Юй Сяоян, на что Юй Лян невольно стыдливо потупил глаза. — Но это в последний раз. Сяо Лян, ты мой сын, и как твой отец я больше всего хочу, чтобы твоя жизнь и карьера сложились благополучно. И если ты с чем-то не можешь справиться сам, я помогу тебе. Но только если ты будешь честен со мной.       — Папа…       — Я все сказал. Надеюсь, ты услышал, — после этого он повесил трубку, а Юй Лян нахмурился. Он был не в силах избавиться от ощущения, что разочаровывал отца, но верил, что уже очень скоро все наладится. Верил, что сможет выиграть последнюю партию и отобрать титул у шисюна, чтобы отец смог им гордиться. Ведь с ним был Ши Гуан, а по сравнению с этим фактом все остальное было такой мелочью…       Несмотря на неприятный разговор с отцом, губы Юй Ляна сразу же тронула улыбка, стоило ему только вспомнить о возлюбленном.       Всю следующую неделю с переезда Ши Гуана, юноша постоянно пребывал в приподнятом настроении. Сейчас жить с ним под одной крышей было намного приятнее и более волнующе, чем раньше. Юй Лян во всем старался ему угодить: покупал еду, которая ему нравится, старался не ворчать, когда тот забывал выносить мусор или поливать цветы на окне, постоянно и молча перекладывал его одежду в шкафу, чтобы она не мялась, всегда уступал ему, когда они выбирали, какой фильм посмотреть вечером. Временами Юй Лян мог взять его за руку, провести пальцами по лицу или волосам, изредка почти невесомо коснуться губами — Ши Гуан позволял ласкать себя, но почти никогда не делал ничего подобного в ответ. Порой он мог взять ладонь Юй Ляна в свою, но у юноши в такие моменты складывалось странное впечатление, что он делал это потому, что от него этого ждали, а не потому что на самом деле хотел. Юй Лян всякий раз гнал от себя прочь подобные мысли, когда они приходили ему в голову. Если бы Ши Гуану было неприятно его внимание, разве он бы не сказал об этом сразу? Юноша старался не быть слишком уж навязчивым и не давить сильно, даже несмотря на то, что порой ему очень хотелось получить от него внятный ответ, на терзающий душу вопрос.       «Нравлюсь ли я тебе?»       Чаще всего Юй Лян успокаивал себя тем, что ему просто нужно было время. После ухода Чу Ина в Ши Гуане будто что-то перегорело — не так явно, как в прошлый раз, но все же достаточно, чтобы юноша заметил. Каждым своим словом, каждым своим нежным прикосновением он пытался донести до возлюбленного простую истину — будь со мной и я сделаю тебя счастливым. Порой ему казалось, что Ши Гуан это понимал и принимал — когда брал за руку, когда неожиданно обнимал. А порой он делал шаг назад, замыкался в себе и прятал глаза — это случалось всякий раз, как Юй Лян пробовал сделать шаг вперед, думая, что напарник к этому готов, а потом сразу понимал, что это было не так. Временами у Юй Ляна также складывалось впечатление, что Ши Гуан и сам не знал, чего хотел, будто внутри него шла какая-то борьба. Но стоило хотя бы заикнуться о его чувствах в разговоре — и он мастерски переводил беседу в другое русло, отмахиваясь и отшучиваясь, уверяя, что все хорошо.       Юй Лян многое бы отдал за то, чтобы заглянуть к нему в голову, и понять, что в ней происходит. Он прилагал так много усилий, был таким терпеливым и понимающим — ну почему Ши Гуан никак не мог пойти ему навстречу? Почему не мог открыть ему свое сердце?.. Напарник по-прежнему ничего не говорил и по поводу предложения о поездке в Корею, которое он озвучил накануне ужина с Шэнь Иланом и Бай Сяосяо. Сам Юй Лян считал, что это будет прекрасная возможность: смена обстановки, минимум знакомых вокруг, и они смогут постоянно быть вместе, не таясь — работать и отдыхать, полностью посвящая себя друг другу. Но Ши Гуан никакого энтузиазма не выказал — более того, стал только еще более задумчивым и каким-то отстраненным, хотя прямо по-прежнему ничего не говорил. Юй Лян очень старался быть терпеливым сколько потребуется, но чувствовал, что не сможет протянуть долго.       В преддверии праздника Середины осени Шанхай потихоньку преображался. Люди неустанно развешивали разноцветные фонари в парках и скверах, вешали их в магазинах, торговых центрах, украшали гирляндами улицы, а вечером, когда зажигали их, в городе становилось светло как днем. В пекарнях и бакалеях продавали лунные пряники на любой вкус, воздух был наполнен пряностями, горьковато-терпкими нотками пожухлой листвы, и каким-то эфемерным радостным предвкушением. Поскольку после праздника начинался кубок Чжанцы, Юй Лян решил, что последние выпавшие перед ним выходные они были просто обязаны провести вдвоем.       — Разве мы не встречаемся сегодня с Иланом и Сяосяо? — недоуменно поинтересовался Ши Гуан, когда Юй Лян потащил его на улицу едва, они позавтракали. На календаре только начался октябрь, но погода была прекрасной: солнце еще ощутимо пригревало несмотря на холодный ветер, и юноша считал, что было бы абсолютным кощунством пропустить такое благоприятное время для свидания.       — Но это же вечером, — он пожал плечами и улыбнулся, — поэтому день полностью в нашем распоряжении. Сегодня праздник — так давай будем праздновать!       Ши Гуан хмыкнул и взглянул на него недоверчиво.       — Ты помнишь, что у тебя решающая игра всего через пять дней?       Юй Лян вздохнул, закатив глаза. Взяв возлюбленного за руки, он пристально заглянул ему в глаза.       — Разве не ты говорил мне, что я должен больше отдыхать? Я всего лишь следую твоему совету.       — Юй-лаоши меня убьет, если узнает, — проворчал Ши Гуан, сделав большие глаза. В ответ на это Юй Лян шагнул вперед, по-прежнему не отпуская его руки и заговорщицки ответил:       — Мы ему об этом не скажем.       Ши Гуан слабо рассмеялся, но Юй Ляну и этого было достаточно, чтобы почувствовать, как настроение снова взлетело до небес, а сердцебиение приятно участилось. Он кивнул в сторону парка.       — Пойдем, я хочу сделать кое-что.       — Что?       — Пойдем и увидишь!       Ши Гуан не стал противиться. Юй Лян не выпускал его ладонь из своей, пока они шли украшенной бумажными фонарями аллеей. Он почти не обращал внимания на людей вокруг, и его совсем не волновало в тот момент, что случайные прохожие могли бы о них подумать. Юноша очень хотел исполнить давнюю мечту и надеялся, что Ши Гуан ему в этом поможет. От тянущего в груди сладостного предвкушения, Юй Лян едва ли сдерживался, чтобы не сорваться на бег.       — Да куда ты так летишь? — в какой-то момент озадачено спросил Ши Гуан, когда юноша уверенно свернул с асфальтированной аллеи и зашагал в сторону деревьев и аккуратных куч собранной листвы между ними. — Что ты задумал?..       Минуя парковую зону, Юй Лян вывел напарника к старой и немного обветшалой детской площадке — юноша знал, что ее готовили под снос, чтобы построить новую, но сейчас это не имело такого уж большого значения. Здесь было почти безлюдно, так что не о чем было волноваться.       — Юй Лян, постой, что ты… — Ши Гуан не договорил, когда Юй Лян отпустил его руку, после чего полез на горку и уже через мгновение с легким восклицанием съехал с нее прямо в кучу из листьев. — Ты с ума сошел, что ли?.. Ты…       Со смехом поднявшись, юноша взял в руки горсть листьев и швырнул ее в Ши Гуана. Тот недоуменно попятился, а в глазах царили абсолютные недоумение и растерянность, будто он никак не мог поверить в то, что это происходило на самом деле.       — Ну же! Разве это не весело? — Юй Лян подбросил в воздух еще одну охапку из листьев и наблюдал, как они медленно подали им на головы. Ши Гуан продолжал озадаченно на него таращиться, а затем удивленно рассмеялся.       — Ты серьезно? Хочешь барахтаться в листьях как младшеклассник?.. Тебе не кажется, что ты уже слегка староват для таких забав?       — Мне всегда хотелось узнать, каково это, — сказал он после небольшой паузы, вдыхая полной грудью пряный аромат осени, и оглядываясь по сторонам. Украшенные золотом деревья, голубое небо, чириканье птиц… Пожалуй, впервые в жизни он осознавал себя живым здесь и сейчас настолько ясно. — В детстве у меня не было возможности играть так же, как сверстники. Тогда мне не казалось, что я упускаю что-то особенное — может, иногда, когда я сидел за гобаном в классе и видел, как беззаботно прыгали и резвились на дворе другие дети. Никто из них никогда не звал меня присоединиться, ведь всем было известно, что я с ранних лет играю в го, что я сын национального чемпиона и последую по стопам отца. Но даже если бы кто-нибудь меня позвал — я знаю, что не пошел бы. Тогда я очень хотел оправдать возложенные на меня ожидания, хотел быть таким же, как шисюн — он очень хорошо играл, был настоящей звездой, и папа всегда уделял ему так много времени…       Юй Лян замолчал, вдруг вспомнив, как это было важно для него в прошлом. Юноша никогда не жалел о том, что выбрал путь го, но временами его посещало смутное ощущение, будто избрав эту дорогу он непоправимо что-то терял. Какие-то совершенно обыденные, повседневные моменты, сущие мелочи, но тем не менее важные. Часто люди в разговорах вспоминали какие-то казусы из детства или подростковых лет, какие-то смешные или нелепые истории с участием друзей. А Юй Ляну нечего было рассказывать, кроме того ужасного воспоминания о своих двух самых горьких провалах. В основном же все его ранние и школьные годы — это монохромные узоры на гобане. Прекрасные без сомнения, но тем не менее ему не с кем было разделить радость от их создания и созерцания. Не с кем было обсудить свое восхищение, свою страсть и восторг, который он испытывал, создавая свою вселенную. Да, у него был шисюн, был отец, но они были взрослыми, а ему отчаянно хотелось понимания сверстников… Так сильно хотелось разделить с кем-то это волнительное ощущение, создать с кем-то целый новый мир…       — До встречи с тобой я не знал, что можно и играть в го, и при этом жить полной жизнью вне гобана, — искренне сказал Юй Лян, сделав шаг навстречу Ши Гуану. В темных глазах возлюбленного отражались неуверенность и что-то похожее на сожаление — должно быть, ему снова стало жаль того мальчугана, которого он встретил много лет назад, но Юй Лян совсем не этого хотел добиться, поэтому продолжил говорить, перехватывая его взгляд: — Ты показал мне, что быть игроком в го — не значит быть одиноким. Ты показал мне, что жизнь за пределами доски удивительна и важна в каждой мелочи, что она стоит того, чтобы ее прожить. Ты заставил меня испытать так много — страх, неуверенность, разочарование, надежду, удивление, непонимание, негодование, растерянность, ни с чем не сравнимое волнение… Ты совершенно невозможный, ты сбиваешь меня с толку, постоянно делаешь и говоришь что-то такое, отчего я теряюсь, отчего начинаю сомневаться, отчего меня так сильно тянет к тебе… Все эти годы я неустанно пытался тебя разгадать, до сих пор пытаюсь и думаю, что это как минимум займет у меня всю жизнь.       Он умолк, и какой-то момент они просто смотрели друг на друга. А затем Ши Гуан отвел глаза.       — Ты… Да, я, безусловно, плохо на тебя влияю — теперь это очевидно, разве нет? — он вздохнул и хохотнул неловко. — Знаешь, должен тебе признаться, что разгадывать совершенно нечего — я самый обыкновенный человек на свете, и большую часть времени у меня в голове сплошной бардак, в котором черт ногу сломит. Спроси, кого хочешь, — он неуверенно рассмеялся. — Тебе не стоит тратить свое время, честно — человека зауряднее меня попросту не существует.       — Ши Гуан…       Не успел Юй Лян и глазом моргнуть, как напарник взял в охапку листья и подбросил их вверх у него прямо над головой.       — Ну, все прекращай. Мы развлекаться пришли или как? — он рассмеялся, после чего побежал на горку. Юй Лян наблюдал за ним какую-то секунду, а потом решил выбросить все лишнее из головы и просто наслаждаться моментом. В конечном итоге они убили почти полдня на площадке: играли в догонялки, бросались друг в друга листьями, катались на качелях и беззаботно дурачились. Незадолго до полудня, порядком вымотанные и уставшие, они оба просто разлеглись на одной из нагретых солнцем куч золотисто-бурой листвы. Некоторое время молодые люди просто уютно молчали, вдыхая полной грудью осенний воздух и глядели в небо с бледными росчерками облаков, думая каждый о своем.       — М-да, ну ты и учудил сегодня, — в какой-то момент поделился соображениями Ши Гуан, а затем фыркнул и рассмеялся. Юй Лян сразу же повернул к нему голову, чтобы полюбоваться его искренней улыбкой. — Честно, я никогда и подумать не мог, что ты способен совершать такие глупости       — Я долго думал, прежде чем решиться, — признался Юй Лян, на что Ши Гуан тут же издал многозначительное «о».       — Могу себе представить! Чтобы вывалять такое дорогое пальто в пыли и грязи добровольно, тебе наверняка пришлось долго и основательно все обдумывать!       — Да, но в какой-то момент мне пришло в голову, что имея стиральную машинку, я вполне могу себе позволить разок уподобиться тебе.       — Да иди ты, — Ши Гуан по-дружески ткнул его в плечо и Юй Лян рассмеялся. — К твоему сведению я вот так в листьях с третьего класса не валялся! Да и стираю я довольно часто, так что не надо тут.       — Прости, ты обиделся?       — За то, что считаешь меня неряхой? — он громко фыркнул. — Я, Ши Гуан, выше каких бы то ни было мелочных обид.       — Это хорошо. Тогда ты наверняка не будешь возражать, если я захочу научить тебя как правильно складывать вещи в шкаф. То, что творится у тебя на полках сейчас это… Это катастрофа, без преувеличения.       — Много ты понимаешь! Это не «катастрофа», это… это творческий беспорядок.       — Я так и знал, что ты это скажешь.       — Ну все-все, хватит! Давай, верни мне назад того Юй Ляна-любителя-поваляться-в-листьях, он мне больше по душе.       — Правда?       Ши Гуан хмыкнул и, усмехнувшись краешком губ, повернул к нему голову.       — Правда, — некоторое время напарник просто смотрел на него, а затем шумно втянул носом воздух и поинтересовался: — Ну? Не зря ты хоть испачкал свое пальто? Как ощущения?       Юноша на миг задумался, прислушиваясь к себе.       — Кажется, ко мне под рубашку заполз какой-то жучок. А так все отлично.       Ши Гуан прыснул и рассмеялся. Юй Лян растянул губы в улыбке и все наблюдал за ним, откровенно любуясь: как он непроизвольно морщил нос, как солнечные лучи играли бликами в его волосах, как появлялись морщинки в уголках его глаз и ямочки на щеках. Юноша многое бы отдал за то, чтобы этот момент длился вечно, чтобы они просто лежали вот так вместе и смотрели на небо. Одни в целом мире…       Некоторое время между ними царило приятное уютное молчание, а затем Юй Лян не выдержал и, перекатившись набок, подставил руку под голову, глядя на Ши Гуана сверху вниз. Тот не пошевелился — разве что взглянул слегка озадачено — но юноша как-то интуитивно почувствовал, что атмосфера тут же изменилась, стала какой-то более серьезной, натянутой. Юй Лян совершенно этого не хотел, не хотел, чтобы напарник снова замыкался и напрягался — только что ведь все было так хорошо!..       Не в силах противиться, он осторожно провел тыльной стороной ладони по его щеке и тихо спросил:       — О чем ты сейчас думаешь?       Ши Гуан вздохнул, сразу заметно занервничав.       — Ну… О всяком. О том, что солнце очень яркое, что я уже немного проголодался, о том что в левый ботинок, кажется, какой-то камешек попал… — он с секунду подумал, а потом кивнул. — Да, кажется, так и есть. Ну, еще я слегка переживаю о том, что думают люди, которые гуляют там в парке — два взрослых парня на детской площадке валяются в листьях — прям удивительно, что еще никто не подошел и не поинтересовался, чем мы тут занимаемся… — нервный смешок. Юй Лян поджал губы, будучи слегка разочарованным — в самом деле, на какое-нибудь сокровенное признание глупо было рассчитывать — а затем сказал:       — А знаешь, о чем я думаю?       Ши Гуан скептично выгнул бровь.       — О том, один ли жук заполз тебе под одежду?       Юй Лян прищелкнул языком, тяжко вздыхая, пока этот самый невозможный болван на свете нервно хихикал в ответ собственной же шутке и неизбежно портил такой чудесный момент. С другой стороны, если бы Ши Гуан не был таким, наверняка юноша не любил бы его так сильно.       — Я думаю о тебе.       Напарник перестал глупо ухмыляться — вообще улыбка его почти сразу сползла с лица, и он отвел глаза.       — Знаю, — тихо ответил Ши Гуан и замолчал. Юй Лян все смотрел на него внимательно, ожидая продолжения, но тот больше не спешил ничего добавлять, отчего юноша снова испытал сильный укол разочарования. Поджав губы, он отодвинулся и улегся обратно на спину, взглянув на небо. Внутренний голос буквально вопил о том, что все должно было быть не так, что юноша должен быть решительнее, если хотел получить свое, но в то же время ему казалось, что если он еще хоть немножко надавит, Ши Гуан окончательно захлопнется и отступит от него еще дальше…       — Ты сказал, что проголодался. Пойдем домой? — предложил Юй Лян, на что Ши Гуан рассеянно кивнул.       — Давай.       Поднявшись, они отряхнулись, после чего направились обратно в сторону парка, чтобы выйти на аллею, которая вела к дому Юй Ляна. Юноша не пытался взять напарника за руку — нарочно или нет, Ши Гуан спрятал руки в карманы куртки и шел так всю дорогу. Юй Лян старался не думать об этом слишком много — в конце концов, у них еще будет время погулять позже вечером и кто знает, может еще подвернется какой-нибудь подходящий момент…       — Это Му Цинчунь? — вдруг спросил Ши Гуан и Юй Лян, недоуменно моргнув, тут же вернулся мыслями к реальности. Он проследил за взглядом напарника и заметил коллегу в компании сестры — они только вышли на улицу из дома. Линьюэ выглядела довольно радостной и, казалось, болтала без умолку, в то время как Му Цинчунь сохранял как обычно каменное выражение лица. На миг юноше показалось, будто коллега секунду смотрел в их сторону, но расстояние между ними было значительным, и он не был уверен наверняка. — А что это с ним за девица? Не слишком ли она молода для него?       — Это его сестра, Му Линьюэ, — ответил Юй Лян, пожав плечами и заметил, что Ши Гуан взглянул на него с интересом.       — Ты знаком с его сестрой?       — Да… Это неважно, как-то раз я просто помог ей. А после она как-то угостила меня пянсе.       — В самом деле? — казалось, удивлению Ши Гуана не было предела. — А что Му Цинчунь?       Юй Лян взглянул на него, слегка нахмурившись.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну… — напарник неловко почесал в затылке. — Я думал, вы… были довольно близки в последнее время.       Юноша громко прищелкнул языком.       — Ши Гуан, я же тебе говорил…       — Я знаю, знаю, что ты говорил, — он закатил глаза, — просто… Ну, ты не думал… То есть, ты не замечал, чтобы он вел себя как-то странно?       — Кто, Му Цинчунь?       Юй Лян остановился и пристально взглянул на спутника. Ши Гуан жевал губы и выглядел так, будто собирался на чем-то его подловить.       — Почему ты вообще об этом спрашиваешь?       — Да так, — Ши Гуан как-то нервно сглотнул, тут же напустив на себя невинный вид. — Просто мне интересно, что ты о нем думаешь.       — Я ничего не думаю. О нем уж так точно, — покачал головой юноша, абсолютно сбитый с толку. — Ты — единственный человек, который занимает все мои мысли.       — Да, я знаю… Извини, забудь, — пробормотал Ши Гуан, опустив глаза. Юй Лян совершенно не понял, что это только что было, но не успел задать вопрос — напарник кивнул в сторону входной двери. — Ну что, пойдем? Я бы сейчас не отказался выпить чего-нибудь горячего.       За обедом Ши Гуан больше не поднимал разговоров о Му Цинчуне и, казалось, вел себя абсолютно непринужденно. Даже как-то чересчур непринужденно — он все болтал о разных пустяках, как виделось Юй Ляну для того, чтобы избежать любых возможных вопросов. Юноша решил великодушно подыграть ему — в конце концов, в последнее время Ши Гуан был явно подавлен уходом Чу Ина, так пускай уж лучше болтает глупости, нежели таращится в пространство тяжелым взглядом.       После обеда они сыграли две партии. Одну выиграл Юй Лян, другую — Ши Гуан, чем он очень тешился. После они переоделись и снова вышли на улицу. На город помалу опускались сумерки, вокруг зажигались сотни тысяч разноцветных огней, а лунные пряники разнообразных форм и начинок заполонили все уличные лотки. Они договорились встретиться с Шэнь Иланом и Бай Сяосяо возле освещенной огнями набережной, чтобы запустить фонари и посмотреть фейерверки. Народу было очень много — намного больше, нежели рассчитывал Юй Лян — но все же им удалось отыскать свободный уголок между групп иностранных туристов, что увлеченно фотографировали едва ли не каждый столб.       — Что ж, это была не самая удачная идея, — в какой-то момент громко признал Юй Лян, поджимая губы. Чтобы заглушить музыку и гомон толпы, приходилось буквально кричать. Но когда он перевел взгляд на Ши Гуана, то заметил, что тот каким-то странным тоскливым взглядом смотрел в сторону ограждения и темной реки Хуаньпу. Проследив за его направлением, Юй Лян не заметил абсолютно ничего необычного — и почему он туда смотрел с таким странным выражением на лице?.. — Эй, все в порядке?       Ши Гуан моргнул, будто бы очнулся ото сна, и перевел на него рассеянный взгляд. Кивнул.       — Да, прости, просто вспомнилось кое-что… Прости, кхм.       — Ши Гуан! Юй лян!       Голос Шэнь Илана откуда-то издали отвлек Юй Ляна от вопроса. Когда они обернулись, то увидели Илана и Сяосяо, махающих им через дорогу. Уже через пару минут друзья подошли к ним, и Сяосяо торжественно вручила каждому по лунному прянику. Юй Лян оказался приятно удивлен этим жестом и на миг испытал легкий укол стыда из-за того, что они ничего не приготовили для друзей в ответ.       — Я сама их пекла. Ши Гуан — тебе с пятью орехами, как ты любишь, Юй Лян — тебе с красной фасолью и желтком. Надеюсь, понравится.       — Ого, класс, спасибо! — тут же просиял Ши Гуан, хватаясь за лакомство.       — Да, из-за этого мы немного опоздали… Вы давно ждете? — неуверенно спросил Илан, на что Юй Лян тут же покачал головой.       — Нет, все в порядке. И спасибо за угощение — мы, к сожалению, об этом как-то совершенно не подумали, — он неуверенно переглянулся с Ши Гуаном, который уже беззаботно жевал угощение, и с набитым ртом уже через мгновение красноречиво продемонстрировал Сяосяо большой палец.       — Невестка, ты просто супер.       Она рассмеялась.       — Не переживайте, вечер только начинается, еще успеете нас угостить, — Илан непринужденно улыбнулся и, взяв жену за руку, кивнул вперед. — Ну что, идем?       Набережная буквально тонула в лотках с разнообразной едой, детвора бегала вокруг с фонариками, воздушными шариками и леденцами на палочках. Вокруг было светло как днем, а в девять вечера променадом прошлись танцующие львы и драконы в традиционном уличном представлении. После этого все четверо купили по бумажному фонарю и, записав с внутренней стороны желания, запустили в небо. Юй Ляну было очень интересно, что написал в своем Ши Гуан, но он не стал спрашивать. Сам же он пожелал, чтобы они всю жизнь были вместе.       Шум и веселье вокруг не стихали, аж до тех пор, пока в небо не взлетел первый фейерверк, вспыхнув и рассыпавшись мириадами золотистых крошечных огоньков. Все как один присутствующие на набережной, подняли головы, чтобы полюбоваться прекрасным зрелищем. В порыве момента, пользуясь тем, что все смотрели вверх, Юй Лян подошел ближе к Ши Гуану и взял его за руку, несильно стиснув ладонь. Тот не выдернул руку, но и в ответ не сжал, продолжая неустанно смотреть вверх, где продолжали вспыхивать один за другим прекрасные и яркие разноцветные огни.       — Как красиво, — услышал он слова Бай Сяосяо, что стояла рядом, и заметил, как Илан обнял ее, ласково поцеловав в макушку. Она в ответ прижалась к нему, обхватив за талию, и положила голову на плечо. Обернувшись к Ши Гуану, ему очень остро тоже захотелось сделать так — обнять его прямо сейчас и поцеловать, чтобы все знали, что этот человек принадлежит только ему. Однако взгляд, которым напарник смотрел на небо, неожиданно его слегка озадачил. До этого Юй Ляну казалось, что возлюбленный любовался фейерверками, но проследив за его взглядом он понял, что тот завороженно смотрел на луну, не замечая больше ничего вокруг, мыслями явно находясь где-то в другом месте.       И может, в этих самых мыслях он по-прежнему был с кем-то другим. С кем-то, кого никогда не в силах был полностью отпустить или забыть.       Думать об этом было просто невыносимо.       — Ши Гуан, — позвал он возлюбленного, и тот, осоловело моргнув, вопросительно взглянул на него уже в следующий миг. Юй Ляна совершенно не волновало то, что рядом были другие люди, что были друзья напарника, что их могли заметить в любой момент. Он уверенно положил ладонь Ши Гуану на затылок и притянул к себе, накрывая его губы своими, целуя исступленно и жадно, чтобы он вспомнил о том, с кем он и где, чтобы думал сейчас только о нем, чтобы наконец раз и навсегда выбросил из головы своего эгоистичного наставника…       Уже через мгновение он почувствовал, как в грудь настойчиво уперлись руки, а в следующий момент Ши Гуан оттолкнул его, сделав шаг назад. Света вокруг было вполне достаточно, чтобы Юй Лян сразу заметил негодующую гримасу, что исказила его лицо.       — Я же тебя просил! — громко воскликнул он изо всех сил, неизбежно привлекая к себе внимание окружающих. — Я же тебя просил дать мне время, неужели это так сложно понять?!       — Ши Гуан, Юй Лян, что случилось, вы чего? — к ним тут же повернулись Илан с Сяосяо, неуверенно переглядываясь между собой. Другие люди, стоящие неподалеку, тоже о чем-то зашептались, вытягивали шеи и переглядывались. Юй Лян понял, что сделал глупость: вина и стыд затопили его по самые уши. Стало жарко, а сердце вдруг превратилось в огромный валун, который тяжело выстукивал в груди.       Исправить. Он должен срочно все исправить.       — Ши Гуан, прошу, пойми, я всего лишь…       — Хватит, я устал, пойду домой, — он бросил неуверенный взгляд на друзей, все пятясь и пятясь назад. — Простите, как-нибудь увидимся.       — Ши Гуан! — воскликнул Илан, но напарник не обратил внимания, уже за считанные мгновенья растворившись в толпе. Юй Лян ошарашено смотрел ему вслед, чувствуя, как оборачиваются прахом его надежды на взаимность.       — Юй Лян, что это с ним, что случилось? — взволнованно спросила его Сяосяо, недоуменно глядя то на него, то на мужа. Юноша чувствовал на себе их вопросительные взгляды, понимая, что этот необдуманный поступок очень дорого ему обойдется.       — Я все испортил, — тихо сказал он, и в этот момент над головой весело взорвался последний фейерверк.