По воле Небес

      После тем вечером они не разговаривали, хотя Юй Лян несколько раз извинился и неустанно пытался хоть как-то разрядить обстановку. У Ши Гуана не был никаких сил на разговоры, поэтому он сразу лег спать, чтобы напарник наконец-то перестал повторять одно и то же, и оставил его в покое. Юноша ощущал, как жгло губы от поцелуя у набережной, как пылали его щеки от мысли о том, что Илан и Сяосяо могли что-нибудь увидеть. У Ши Гуана в голове не укладывалось, что Юй Лян вытворил все это на самом деле, что он решился поцеловать его среди толпы на глазах у друзей. Решился даже несмотря на то, что не получил прямого ответа, что они еще не были парой в полном смысле этого слова. Юноша злился на напарника, но больше на себя, ведь именно он был во всем виноват. Он тянул время, он не отталкивал, ничего не говорил — разумеется, с чего Юй Ляну думать, будто что-то не так?..       Ши Гуан отчаянно провел рукой по волосам, невидящим взглядом уставившись в потолок. Завтра начинался первый тур кубка Чжанцы, а мысли его были далеки от го как никогда. Это никуда не годилось. Так больше не может продолжаться, он этого больше не вынесет. Пора было взглянуть правде в глаза — он не чувствовал к Юй Ляну ничего, кроме дружеского расположения и сейчас очень сомневался в том, что вообще когда-нибудь почувствует. А значит нужно поставить его в известность, как-нибудь объяснить все… От мысли о непростом разговоре, который ему предстоял, с губ юноши сорвался придушенный стон. Если он в самом деле решится на этот шаг, то ему придется съехать… Ши Гуан прикрыл глаза и страдальчески провел ладонью по лицу. От перспективы вернуться в свою пустую холодную квартиру, полную воспоминаний о Чу Ине, ему становилось дурно. Но и так как сейчас он больше жить не мог.       Эта дилемма разрывала его на части.       Следующим утром за завтраком между ними царило гнетущее молчание. У юноши совершенно не было аппетита, да и Юй Лян, как он подметил краем глаза, все время хмурился, без энтузиазма ковыряясь палочками в тарелке. Ши Гуан все колебался, не зная, как начать, как сказать, что между ними не может быть ничего, кроме дружбы. Он то бросал на напарника короткие взгляды через стол, то смотрел на свои часы — времени до выхода было в обрез. Как ни крути, а для серьезного разговора сейчас был не очень подходящий момент.       — Мне нужно будет с тобой поговорить. Вечером, как я вернусь… Обсудим все, ладно? — выпалил он, неуверенно подняв голову и взглянув на напарника. Какой-то момент они смотрели друг на друга, а затем Юй Лян как-то заторможено кивнул.       — Конечно.       — Хорошо.       Больше не глядя на друга, Ши Гуан встал и отнес свои тарелки в раковину, после чего сразу направился в коридор. Тяжелая неловкость, витавшая в воздухе, едва ли не душила его, хотелось поскорее выйти на воздух, а еще лучше стать кем-нибудь другим, чтобы хоть на миг сбросить с себя весь этот ужасающий груз.       Юноша как раз застегивал куртку, когда в коридоре вдруг возник Юй Лян с темно-синим шарфом в руке. Ши Гуан замер.       — На улице ветрено, — пояснил он, после чего подошел ближе и накинул тот юноше на плечи, деловито принявшись обматывать его вокруг шеи. — Боюсь, я не дотерплю смотреть до твоего дня рождения, как ты щеголяешь в такую погоду с голой шеей. Считай, что я делаю тебе подарок заранее.       Ши Гуан смотрел на Юй Ляна, на то, как он старательно расправлял концы и складки, и чувствовал себя ужасно. Самым распоследним мерзавцем и лицемером на свете.       — Удачи тебе сегодня, — сказал он, закончив, и отошел на шаг. Ши Гуан помялся, и неловко покивал головой.       — Спасибо.       Больше не в силах терпеть и смотреть на него, юноша спешно схватил веер и рюкзак, и вылетел из квартиры. Где почти сразу встретился нос к носу с Му Цинчунем, что уже стоял у лифта. Они какой-то момент смотрели друг на друга, а затем Ши Гуан молча и решительно обогнул его, направившись к лестнице. Сердце загнанно колотилось о ребра, а шарф на шее, казалось, едва ли не жег огнем точно так же, как и вчерашний злосчастный поцелуй. Когда юноша выскочил на улицу, то отчасти порадовался тому, что колючий ветер хотя бы немного остудил его лицо.       Кубок Чжанцы традиционно проводился в холле здания ассоциации го, располагавшегося в районе Пудун, по другой берег от Хуаньпу. В нем брали участие все профессиональные игроки Китая возрастом от двадцати до тридцати лет, имевшие пятый профессиональный дан и выше. Ши Гуан с блеском выиграл кубок в первый же год участия, а в остальные разы неизменно входил в первую пятерку лидеров по проценту побед. Он очень хотел выступить достойно и в этот раз, но не чувствовал за собой совершенно никакой уверенности. После ухода Чу Ина каждую партию он играл будто на автопилоте, и самое ужасное было в том, что он больше не слышал родного голоса, что еще совсем недавно неизменно подсказывал ему ходы. Будто его каким-то образом отрезало, будто наставник не просто ушел, но и прихватил с собой изрядный кусок души своего подопечного, который Ши Гуан не знал, чем заполнить.       Чтобы не пересекаться с Му Цинчунем по дороге, он сел на автобус. Юноша признавал перед собой, что это было немного глупо — в конце концов, почему он должен чувствовать себя виноватым перед ним, почему должен стыдиться? — но все равно не смог пересилить себя. В итоге ему пришлось выйти, как только автобус миновал мост, соединявший два берега, а затем пройтись рынком, чтобы срезать дорогу. По сути это было почти то же самое, что ехать в метро: шумно, много людей, все куда-то спешат и толкаются, попутно масса туристических групп из разных стран все время норовила сбить его с дороги. Ши Гуан старался не придавать этому слишком много значения, поджимая губы, сбивчиво извиняясь, если кого-нибудь ненароком толкал. Когда он наконец-то добрался до конца торговой площади, взгляд его мельком выхватил витрину магазина, за стеклом которого красовались разнообразные украшения — колье, бусы, цепочки, разнообразные шпильки и заколки. Ши Гуан бы и внимания не обратил, но неожиданно взглядом наткнулся на браслет, который вдруг чем-то притянул его взгляд. Юноша и сам не заметил, как подошел ближе и уставился на него, отчего-то слегка занервничав. У браслета был красный ремешок из переплетающихся нитей, и два плоских полированных камушка, прикрепленных рядом — черный и белый — которые неуловимо напоминали камни для игры в го. Ши Гуан какое-то время простоял у витрины, просто глядя на симпатичную вещицу, а затем тряхнул головой и поспешил к выходу из площади — не хватало только опоздать на начало турнира.       Когда он наконец-то прибыл на место, то почти сразу отыскал Илана и остальных членов своей команды в вестибюле.       — Привет, фух, я уж думал, что опоздаю.       — Нет, ты как раз вовремя, — слегка взволнованно ответил товарищ, после чего поправил очки и устремил на Ши Гуана внимательный взгляд, от которого тому сразу стало неуютно. — Все в порядке?       — Да, все просто прекрасно, прекрасно, — неловко сказал он, но почти сразу понял, что не убедил старого товарища. Вчера вечером, после инцидента на набережной, Шэнь Илан звонил ему несколько раз, но юноша не брал трубку, потому что ему было стыдно, и потому, что он не знал, что сказать. Поэтому ограничился коротким сообщением, чтобы друг не волновался, а после просто выключил телефон. И от того, как Илан смотрел на него сейчас, ему вновь становилось некомфортно. Ши Гуан мысленно поторапливал стрелки ползти быстрее, лишь бы только избежать неудобных вопросов, хоть и знал, что это было абсолютно бессмысленно.       — Ши Гуан, хочешь поговорить?       — Не думаю, что сейчас у нас для этого найдется время.       — После игр. Давай поговорим вечером после турнира — что скажешь? — предложил Илан, и юноша беспомощно взглянул на него. Какой-то момент они просто смотрели друг на друга, а затем Ши Гуан вдруг судорожно кивнул, что стало неожиданностью даже для него самого. Однако решившись на это ему стало самую чуточку легче: действительно, нужно было поговорить хоть с кем-то о Юй Ляне и Чу Ине, раз уж сам он очевидно был не в силах выпутаться из сложившейся ситуации и разобраться в себе.       Шэнь Илан, получив немое согласие, сдержанно улыбнулся и ободряюще похлопал его по плечу.       В день у всех игроков было по две игры — одна до обеда, другая после. Ши Гуан считал, что ему несказанно повезло оба раза сражаться с игроками из других команд. Это позволило ему сосредоточиться на текущем моменте и собраться с мыслями, однако порой он ловил себя на том, что внимание его так или иначе ускользало, а на душе было как-то слегка тревожно. Вскоре он понял, что дело было не в партии, которую он играл, а в чем-то другом. Какое-то неприятное чувство расползалось в груди, будто вот-вот должно было случиться что-то плохое. Ши Гуан задумчиво стискивал в пальцах подаренный Юй Ляном веер, но до самого вечера так и не смог понять, отчего было это странное ощущение, и что оно значило. И даже выиграв обе игры, оно никуда не исчезало и даже напротив — становилось каким-то еще более гнетущим.       Ши Гуан надеялся, что переговорив с Иланом ему станет легче.       Они встретились у выхода, и пошли в ближайшую закусочную, где устроились за столиком у окна, после чего заказали шашлычков, разнообразных закусок и несколько банок пива.       — Ну, выпьем за успешный старт? — предложил Ши Гуан, поскольку Илан рассказал по дороге, что тоже одержал две победы.       — Давай.       Они стукнулись банками, после чего принялись за еду. Очень скоро Ши Гуан поймал себя на том, что из-за этого странного гнетущего ощущения ему кусок в горло не лез. Абсолютно не добавлял ему радости и тот факт, что сегодня предстоял тяжелый разговор с Юй Ляном.       — Что ж, раз уж мы здесь, рассказывай, — сказал Илан в какой-то момент и, сложив руки на столе, внимательно взглянул на него. Ши Гуан сделал глубокий вдох, вновь слегка растерявшись.       — Я… Я не знаю, с чего начать, честно. Все так запуталось, и я бы не хотел вываливать на тебя все это… Все эти вещи, которые могут оказаться для тебя неприятными, — неуверенно пробормотал он, с легким стыдом пряча глаза. Уже через мгновение он услышал, как Илан тяжко вздохнул в ответ.       — Ши Гуан, сколько мы уже с тобой дружим? Лет десять?       — Ну… Где-то так, наверное.       — И ты все еще думаешь, что я хоть в чем-то буду тебя осуждать?       Юноша невольно поднял глаза на старого друга и заметил, как пристально тот смотрел на него. Ему казалась, в его взгляде плескалось что-то очень похожее на сочувствие.       — Как и ты, я хочу, чтобы мои близкие друзья были счастливы, чтобы у них все было хорошо. За Хун Хэ я уже давно не волнуюсь, а вот за тебя… Прости, но у тебя сейчас явно не все хорошо. Ты ведь знаешь, как я ценю все то, что ты сделал для меня и Сяосяо, и все еще делаешь. Мы же братья, Ши Гуан, ты можешь рассказать мне все, что угодно — я всегда тебя выслушаю и постараюсь помочь, если это в моих силах.       Юноша взглянул на старого друга, после чего опустил голову, беспомощно потупившись куда-то на свои руки. Они сидели в самом углу забегаловки, вдалеке от остальных посетителей, и никто бы точно их не подслушал. Ши Гуан повторял про себя, что ему это нужно, но открыть рот и начать было так сложно!.. По тону Илана он понял, что они с Сяосяо ничего не успели увидеть вчера, отчего испытал невероятное облегчение, но теперь, когда друг просил его открыться, вновь начал испытывать сомнения.       Когда пауза слишком уж затянулась, Ши Гуан закрыл лицо ладонями и сказал.       — Несколько недель назад Юй Лян неожиданно признался мне — незадолго до вашего приезда. Сказал, что я ему нравлюсь, ну и… Наверное, с этого все и пошло наперекосяк.       Ши Гуан продолжал говорить, выплескивая свои переживания, и Илан его не перебивал, внимательно слушая. Юноша рассказывал о своих сомнениях, о том, как непросто было свыкнуться с этой мыслью, о том, что потом он кое-как примирился и даже начал считать, что рано или поздно сможет ответить своему другу тем же, ведь Юй Лян всегда о нем заботился, всегда был рядом. Рассказал о том, что именно из-за этого они с Чу Ином поругались тем злополучным вечером, что после той ссоры между ними все изменилось, что наставник отказался принимать их с Юй Ляном, а Юй Лян начал настаивать на том, чтобы Ши Гуан от него съехал.       — Они буквально разрывали меня на части, знаешь, будто сговорились устроить игру в перетягивание каната и посмотреть, что будет — но я же не дурацкая веревка, я не могу разорваться! — в сердцах воскликнул он и сморгнул неожиданно подступившие к глазам слезы. — В итоге Чу Ин ушел, а я переехал к Юй Ляну потому что… От мысли вернуться домой меня буквально выворачивало. Там бы теперь все напоминало о Чу Ине, я просто… Просто не мог. А сейчас… Сейчас я вижу, что не смогу дать Юй Ляну то, чего он хочет, и мне плохо от этого, ведь я совсем не хочу его обижать. И в то же время притворяться просто невыносимо — я знаю, что должен прояснить все между нами и съехать, но от мысли вернуться домой мне все еще становится дурно… Кажется, я так все испортил, что дальше просто некуда…       Повисла пауза. Ши Гуан не смотрел на Илана, а тот довольно долго хранил молчание — юноша совсем не хотел знать, о чем он думал и слегка боялся тех слов, которые он рано или поздно скажет.       — Ну… Теперь мне многое стало понятным. Хоть и не все, но… Ши Гуан, знаешь, я думаю, ты что-то не так понял.       Юноша быстро утер глаза рукавом и озадачено взглянул на друга.       — О Юй Ляне?       — О Чу-гэ, — он слегка нахмурился, задумчиво склонив голову. — Хотя я знаком с ним не так давно, и определенно знаю его не так хорошо как ты, но в разговорах он всегда так тепло отзывался о тебе — было совершенно очевидно, что ты ему очень дорог. Не думаю, что он стал бы презирать тебя или бы отвернулся, будь все дело только в его непринятии однополых отношений, — Илан немного помолчал, а затем слегка подался вперед: — Тебе никогда не приходило в голову, что он просто ревновал тебя к Юй Ляну?       Ши Гуан фыркнул.       — Да куда ж без этого-то! Я проводил с Юй Ляном много времени — и на выходных, и после работы… Разумеется, Чу Ин был не в восторге.       — Ши Гуан ты не понял, — он покачал головой. — Я имею в виду, что он так вел себя не потому, что ему не нравилось видеть тебя в отношениях с парнем, а потому что сам любит тебя и дорожит, но не только как другом. Тогда бы это все имело смысл.       В первый момент юноша почувствовал себя так, словно его ударили чем-то очень тяжелым по голове. Он все смотрел на Илана, который выжидающе смотрел в ответ, и не знал, что сказать — в голове вдруг стало совершенно пусто. Правильно ли он понял? Чу Ин… был влюблен? В него, в Ши Гуана?.. Чу Ин?!       Юноша глядел на друга, а потом недоверчиво усмехнулся.       — Я не… То есть… Подожди, то есть ты думаешь, что… — он осекся не в силах подобрать правильные слова. А затем вдруг неожиданно вспомнил, как взъелся наставник в тот вечер, когда Ши Гуан сообщил о том, что думает над тем, чтобы встречаться с Юй Ляном — тот страшный взгляд, его ужасные слова, которые он до сих пор не мог забыть — и улыбка медленно сползла с лица. Если… Если Илан был прав, если Чу Ин действительно любил его больше, чем просто друга или ученика, тогда…       «Потому что ты — мой! Мой, мой! Потому что с первой встречи мы навеки связаны друг с другом, потому что я здесь из-за тебя, потому что ты этого хотел!..» — ясно прозвучали в голове такие громкие и пылкие слова, что в тот момент стали и откровением, и неожиданно просто объяснили все, что происходило после. Его сковало странное оцепенение — недостающий кусочек мозаики встал на место, картинка сложилась и пришла ясность, которую юноша уже и не чаял найти. В голове все проносились вспышками воспоминания о последних неделях, о том, как Чу Ин отдалялся, о бессмысленных разговорах и неуютном молчании, о том, как он играл с Юй Ляном, о том, как обнял в последний раз — Ши Гуан вдруг пораженно понял, что это самое ощущение, о котором говорила ему Сяосяо, он неоднократно испытывал ранее. Во все те моменты, когда наставник его обнимал, улыбался, когда ласково водил рукой по волосам — весь мир вокруг исчезал, все становилось неважным, ведь самый дорогой человек был рядом.       — Ши Гуан? Эй, ты как? С тобой все хорошо? — обеспокоенно начал Илан, но юноша едва ли расслышал его слова. Он был настолько потрясен величиной собственной глупости и тому факту, что ему так неожиданно открылся, что совсем не мог воспроизвести хоть что-то связное. О, ну теперь становилось абсолютно понятно, почему Чу Ин и Юй Лян не поладили друг с другом, почему Юй Лян хотел, чтобы он съехал, а Чу Ин не хотел видеть его рядом с Юй Ляном… Ши Гуан выдохнул и нервно провел ладонью по лицу, которое бросило в жар. От осознания того, сколько боли он ненамеренно причинил наставнику, у него непроизвольно затряслись руки.       Чу Ин ушел… потому что думал, что ничего другого не оставалось.       — Почему он мне не сказал? — потерянно спросил Ши Гуан одними губами, больше обращаясь к себе, нежели к собеседнику. — Он же знает, что я очень глупый, что такие вещи мне нужно объяснять на пальцах, так почему?..       — Может, потому что думал, что ты уже сделал свой выбор. Может, не хотел тебе мешать строить свою жизнь и поэтому отпустил, — задумчиво сказал Илан и, взглянув на него, юноша почувствовал, как глаза начало предательски щипать. — Наверняка ему было непросто принять такое решение, но все легче, чем смотреть на твое счастье, к которому он совершенно не будет иметь отношения.       — Но это… это не то, что я хотел! — отчаянно воскликнул он. — Если бы я только знал, если бы он только сказал мне, я бы…       — Ты бы что?       Ответ, который пришел Ши Гуану в голову, заставил его резво вскочить на ноги — стул с легким скрежетом отъехал в сторону, в то время как Илан взглянул на него широко распахнутыми в удивлении глазами.       — Прости, А-Лан, мне срочно нужно идти, — юноша лихорадочно схватил свой рюкзак и веер, после чего рассеянно взглянул на коллегу. — В следующий раз я обязательно угощу тебя. И Сяосяо. Да, так и будет, обещаю, а сейчас мне пора.       — Но, Ши Гуан, куда?..       — Я тебе потом напишу! — крикнул он, после чего стремглав побежал к выходу. Холодный вечерний воздух на миг остудил лицо, но сердце все равно отчаянно продолжало колотиться, будто желало выпрыгнуть наружу. Оно неутомимо подгоняло Ши Гуана бежать, будто от этого зависела его жизнь. Может, так оно и было — плохое предчувствие в груди никуда не делось и он вдруг подумал, что, возможно, все дело было в Чу Ине. От этого предположения он только больше уверился в том, что должен претворить задуманное в жизнь. Чтобы наверняка убедиться, что не выдумывал, чтобы убедиться, что в самом деле больше всего на свете хотел вернуть наставника обратно в свою жизнь.       Юноша поймал такси сразу же, как только оказался у дороги, и назвал водителю адрес своего дома.       Не иначе чем с небесного благословения он добрался до своей многоэтажки в рекордно короткие сроки. Открыл подъезд, заскочил в лифт, мысленно поторапливая его ехать быстрее, а потом, оказавшись напротив знакомой черной двери, дрожащими от волнения пальцами вставил ключ в замок и открыл квартиру.       Внутри было пусто и тихо. Ши Гуан рассеянно включил свет, отчасти ожидая, что вот сейчас Чу Ин привычно выйдет из кухни и улыбнется ему — но этого не случилось. На кухне, как и в гостиной, было абсолютно темно, холодно и пусто, и Ши Гуан, словно вор, осторожно прошел в комнату, оглядываясь по сторонам.       Как он и предполагал, здесь теперь все дышало воспоминаниями.       Вот здесь Чу Ин утешал его, вот тут рассказывал о своих кошмарах, вон там на балконе они играли в го и любовались видом на город… Ши Гуан толкнул дверь на кухню и включил свет. Взглянув на стол, он будто увидел себя и наставника со стороны — десятки совместных завтраков и ужинов, здесь они говорили обо всем на свете, здесь принимали Илана и Сяосяо, здесь будто были настоящей семьей… Юноша сглотнул и на негнущихся ногах заглянул в свою комнату. Вот здесь, напротив зеркала, Чу Ин завязывал ему галстук с хитрой улыбкой, вон там на кровати сидел и так бережно гладил по голове, пока Ши Гуан болел… Громко шмыгнув носом юноша поплелся дальше по коридору и толкнул дверь в комнату наставника. Там тоже было пусто — все было на своих местах, как мастер и оставил. Разве что цветы в горшках, которые Чу Ин так хотел, и о которых так трепетно заботился — завяли. Ши Гуан громко всхлипнул, давясь подступающими слезами, и вновь как наяву увидел эту дурацкую ссору, которая стала началом конца. Подумать только — он посмел поднять на Чу Ина руку!..       — Прости меня, — захлебываясь воздухом и рыданиями, он устало осел на пол, будто подкошенный. — Прошу, прости меня. Я ведь… Я ведь только хотел, чтобы ты всегда был со мной, я все еще очень этого хочу, Чу Ин…       Ши Гуан не знал точно, сколько просидел так, давясь непрошенными слезами, но в какой-то момент все же поднялся и, утирая лицо рукавом, подошел к заправленному дивану. Без сил лег на него и свернулся калачиком. Слезы продолжали беспрестанно катиться из глаз, пока он цеплялся за подушку, которая все еще хранила запах его наставника. Где-то в гостиной разразился веселыми трелями телефон, но юноша продолжал лежать, не сдвинувшись и на миллиметр. Все те годы… Все те годы он так хотел, чтобы его наставник вернулся: тайком просил об этом на все дни рождения, на каждый новый год, на каждый праздник Цинмин, но когда это случилось — сразу же все испортил. Испортил, потому что совершенно не понял собственного изменившегося отношения, не понял, что его чувства к старому другу выросли, как и он сам. Юноша ощущал, как тоска разрывала его, сейчас она была сильнее, чем когда-либо.       Ведь он знал, что Чу Ин не исчез, просто был далеко.       Телефон умолк и зазвонил снова.       Ши Гуан приподнялся на локтях, громко шмыгнул носом и некоторое время апатично таращился в пространство. Чу Ин все еще здесь, все еще в этом мире, совершенно живой и здоровый, более того — его местоположение хорошо известно. Так какого он продолжал лить слезы, если все, что оставалось — это поехать к наставнику и убедить его вернуться?! Не помня себя, юноша вскочил на ноги. По дороге он погасил везде свет, схватил веер древнего мастера со стола и, подобрав рюкзак, бросился прочь из квартиры. Желание встретиться с Чу Ином, поговорить с ним и все прояснить, еще никогда не двигало им так сильно. Казалось, юноше было физически необходимо удостовериться, что с древним мастером все хорошо, услышать его голос, увидеть такую родную мягкую улыбку и эти милые ямочки на щеках, коснуться его руки, дабы убедиться в безоговорочном существовании… Ши Гуан не мог думать ни о чем другом. Ему нужен был Чу Ин, нужен как воздух и он больше не мог этого отрицать.       И если он сам тоже был еще хоть немножко нужен Чу Ину… Это сделает его, Ши Гуана, самым счастливым человеком на свете.       Он вызвал такси и попросил ехать в аэропорт. Взяв телефон, юноша заметил несколько пропущенных от Юй Ляна, из-за чего на миг испытал легкую досаду и стыд, но почти сразу же отмахнулся. Пока ехал, то заказал билет на ближайший рейс до Фанъюаня в одну сторону, а по прибытии в аэропорт первым делом набрал Фан Сюя. Естественно, Сюй-гэ совсем не пришел в восторг, когда услышал о том, что Ши Гуан собирается пропустить первый тур кубка.       — Ты совсем с ума сошел?! — вопил он в трубку. — Ши Гуан, я во всем шел тебе на встречу, но ты, мне кажется, совершенно не понимаешь значение слова «ответственность»! То, что ты один из сильнейших игроков моей команды не значит, что ты можешь делать все, что вздумается и когда вздумается!       — Сюй-гэ, я прекрасно это понимаю, поверь…       — Да ты абсолютно ни черта не понимаешь! — в сердцах бросил он. — Если ты пропустишь четыре игры тебя отстранят не только от участия за кубок Чжанцы — ты полгода не сможешь участвовать ни в одном из национальных турниров и в таком случае грош тебе цена как профессионалу!       — Я знаю, знаю, Сюй-гэ, но…       — Что такого важного случилось, что ты бросаешь все и снова ставишь под удар свою карьеру, а? Что-то с твоей мамой, с твоим дедушкой? Потому что других причин я не приму.       Ши Гуан поджал губы. Лгать о таком Фан Сюю он бы не посмел.       — С ними все хорошо, это… Это другое, как бы личное.       Сюй-гэ громко щелкнул языком.       — Ши Гуан, хочу тебе напомнить, что ты уже не зеленый игрок и кубок Чжанцы это не тусовка с одноклассниками в школьном клубе!       — Я понимаю…       — Ты не понимаешь! — снова воскликнул он, на что Ши Гуан только устало возвел глаза к потолку. Он был совершенно вымотан, и сил на новые ссоры не было и в помине. — Если бы ты понимал, ты бы сейчас был дома и готовился к завтрашним играм, а не звонил мне из аэропорта! Все, я больше не хочу с тобой разговаривать, делай, что хочешь — в конце концов, я не могу постоянно спасать тебя. Настало время тебе повзрослеть и научиться разбираться с последствиями своих выходок самостоятельно, — он бросил трубку, не дождавшись ответа, и Ши Гуан благоразумно решил, что перезванивать не стоит. После этого он с тяжелым сердцем набрал Юй Ляна, который поднял трубку, едва ли юноша расслышал в динамике первый гудок.       — Ши Гуан, где ты? Почему ты не отвечал — я так…       — Я в аэропорту, — решительно оборвал собеседника юноша, и на миг воцарилась пауза.       — В аэропорту? Что ты там делаешь?       — Я улетаю в Фанъюань.       — В Фанъюань?! — оторопело воскликнул Юй Лян, явно не поверив услышанному. — Зачем? К-как, у тебя же завтра соревнования!.. Постой, что-то случилось с твоей мамой?       Ши Гуан натужно сглотнул и покачал головой.       — Нет, я… Я лечу в Фанъюань к Чу Ину. Мне нужно его увидеть.       Юй Лян молчал. Ши Гуан втянул носом воздух и перехватил телефон другой рукой.       — Я… Должен поговорить с ним, это очень важно, и я не могу ждать. Прости за это, я… Я знаю, что ты не такого ожидал, но…       — Все нормально, — вдруг абсолютно бесцветным тоном сказал он, из чего Ши Гуан сразу понял, что все с ним было совсем не нормально.       — Юй Лян…       — Легкого тебе перелета, — сказал он и отключился. Ши Гуан еще какой-то момент смотрел на дисплей, колеблясь — позвонить еще раз или лучше не стоит — но уже через мгновение оповестили о начале посадки на рейс и юноша благополучно спрятал телефон в карман. По-прежнему пребывая в крайне взбудораженном состоянии, этот короткий часовой полет в темноте казался ему невероятно долгим. Он все беспокойно теребил веер Чу Ина, водил пальцами по черной рукояти, и пальцы безошибочно находили каждую маленькую трещинку и зазубринку. До этого момента он даже и не представлял, как сильно скучал по нему, будто неожиданно обрел потерянный палец или руку. Это был его веер, веер, с которым он фактически сроднился, буквально сросся за минувшие годы. То же касалось и человека, к которому он летел сквозь ночь.       Они оба принадлежали ему.       Ши Гуан прибыл в аэропорт Фанъюаня глубокой ночью и первым делом собирался взять такси до храма Лань Инь, но неожиданно столкнулся с проблемой: храм находился слишком далеко, по сути, за чертой города, поэтому сначала Ши Гуану пришлось приехать на автостанцию, а затем уже оттуда поехать первым мимо проходящим рейсовым автобусом. И хоть это все было жутко долго и неудобно, но звонить брату Цао посреди ночи ему не позволила совесть, поэтому пришлось терпеть. В дороге Ши Гуан немного пытался поспать, но вскоре пришел к выводу, что это было абсолютно бесполезно: он был слишком взвинчен и не мог думать ни о чем кроме Чу Ина и встречи с ним.       К храму Лань Инь юноша добрался к восьми утра, едва держась на ногах от стресса и переутомления, однако даже не подумал об отдыхе, как только увидел ступеньки и знакомый вход. Ши Гуан сразу узнал монаха-метельщика, что подметал лестницу почти на самом верху, и тут же бросился в его сторону, на ходу перепрыгивая ступеньки через одну.       — Доброе утро! — приветствовал он старого наставника, слегка запыхавшись. Тот неспешно поднял голову, а уже через мгновение одарил Ши Гуана приветливой улыбкой.       — Доброе утро, благодетель. Рад снова видеть вас.       — Да, взаимно, — он неловко улыбнулся. — Я хотел спросить — другой ваш посетитель еще здесь? Его зовут Чу Ин, вы его наверняка видели — он очень приметный, такой высокий, с речью и манерами как у древнего старца… При всем моем уважении, разумеется.       Монах-метельщик сухо рассмеялся, казалось, не обидевшись.       — Да, он здесь. Занимает ту же комнату, что вы делили когда-то с друзьями.       — Правда? Большое спасибо!       Ши Гуану казалось, что еще немного — и его сердце выпрыгнет из груди. Чу Ин в самом деле здесь и они увидятся совсем скоро… Утренняя служба началась и пока юноша спешно шел к комнатам, то слышал низкие песнопения монахов. Взволнованный больше, чем когда бы то ни было, добравшись до комнаты юноша на мгновение замер, а затем взволновано постучал.       — Чу Ин? Ты здесь?       Ответа не последовало.       Решительно толкнув дверь юноша увидел, что комната была пуста, хотя и с явными следами проживания. Сердце на миг упало, но Ши Гуан решительно взял себя в руки и бросился на кухню — может, он помогал наставнику Фасоли или наставнику-повару…       — О, благодетель Ши! — с улыбкой приветствовал его наставник Фасоль, который, казалось, с момента их последней встречи стал еще выше. Он носил воду к бочке и выглядел при этом абсолютно непринужденно. — Что привело вас в храм Лань Инь сегодня?       — Чу Ин, — выпалил юноша, с надеждой глядя на молодого монаха. — Вы случайно не знаете, где он?       — О, благодетель Чу? Знаю. Он в хранилище буддистских канонов, — любезно подсказал наставник Фасоль и Ши Гуан мысленно хлопнул себя по лбу. Ну разумеется, искать наставника в первую очередь стоило в компании сильнейшего игрока в го.       — Большое спасибо!       Юноша стремглав бросился прочь. Окрыленный надеждой, волнением и необычайным трепетом, Ши Гуан добрался до архива за считанные мгновенья и отчаянно заколотил в дверь.       — Чу Ин! — громко воскликнул он и заколотил снова. Когда ответа не последовало, попытался толкнуть двери, но те были заперты и не поддавались. Ши Гуан со всей силы вновь принялся тарабанить. — Чу Ин! Чу Ин, это я, прошу, выйди и давай поговорим, а?.. Чу… — он осекся на полуслове, когда двери вдруг распахнулись и в проеме показался Ленивый монах, широко зевая. Ши Гуан сразу попятился.       — Ты знаешь, который час? — скептично поинтересовался несносный хозяин хранилища, пристально оглядывая юношу с ног до головы. — Если нет, то так уж и быть любезно подскажу — сейчас самое время для прекрасного утреннего сна. Так на кой, спрашивается, ты пришел сюда и разорался?! Тебе не кажется, что ты повторяешься? Это уже даже не смешно!       — Я хочу увидеть Чу Ина!       — Понятия не имею, о ком ты, — невинно заметил Ленивый монах, не моргнув и глазом. Ши Гуан сердито прищелкнул языком, и попытался было пройти внутрь архива мимо его хозяина, но тот перегородил ему дорогу. — Куда собрался, а?       — Я знаю, что Чу Ин там, пропусти! — он снова бросился к дверям. — Чу Ин!       — «Чу Ин, Чу Ин», — передразнил Ленивый монах, на что Ши Гуан насупился. — Это мое хранилище, а не какого-то там Чу Ина!       — Но я знаю, что он здесь! — отчаянно воскликнул Ши Гуан. — Я должен его увидеть!       — Не моя проблема, — покачал головой Ленивый наставник и вновь широко зевнул. — И если на этом все, я возвращаюсь обратно.       — Прошу, мне очень нужно с ним поговорить! — юноша вновь попытался протиснуться мимо монаха, но тот был на удивление ловким, вновь помешав ему добраться до входа. Ши Гуан насупился и громко крикнул: — Чу Ин! Чу Ин, пожалуйста, выйди! Я… Я сожалею, слышишь меня? Я всем сердцем сожалею обо всем, что случилось, умоляю тебя, выйди и давай поговорим, а? Я не злюсь на тебя, клянусь, я многое понял за это время, понял, каким был идиотом, прошу, только не отворачивайся от меня!       Он с волнением и ожиданием смотрел на двери, но те ни на секунду не сдвинулись с места.       — Вот видишь? Если бы он был там, то в таком случае точно бы вышел, разве нет? Ну все, хватит ломать комедию, уходи, — Ленивый монах согнал его с порога и Ши Гуан недоуменно попятился, ничего не понимая.       — Но мне сказали… Сказали, что он здесь!       — Может, кто обознался, а? В мире так много похожих людей… Все-все, хватит, нечего тебе больше здесь делать…       Ши Гуан с подозрением покосился на Ленивого монаха. Тот был мастер юлить и недоговаривать — вдруг он обманывал, вдруг он что-то сказал или сделал, из-за чего Чу Ин не хочет или не может поговорить с ним?..       — Нет, так не пойдет, я хочу зайти в хранилище!       — А не много ли ты себе позволяешь, а? Это не проходной двор, в конце концов, я не могу пускать к себе кого попало!       Юноша тут же вскипел.       — Ну хватит, ты прекрасно знаешь, кто я! Знаешь меня, знаешь его, знаешь нашу историю и наверняка знаешь, почему я здесь! — он выразительно чеканил каждое слово, еще никогда не чувствуя такого гнева и вместе с тем решимости. — Если ты сейчас не впустишь меня, я никуда не уйду и буду кричать хоть сутками напролет, если потребуется — до тех пор, пока он не выйдет. В любом случае гарантирую, что поспать в ближайшее время тебе не удастся! — гаркнул он прямо в лицо Ленивому монаху, который в ответ на это поджал губы и как-то страдальчески вздохнул. Ши Гуан решил закрепить успех. — Я хочу увидеть Чу Ина, и я увижу его так или иначе — ты не сможешь мне помешать!       Повисла пауза. Юноша тяжело дышал и не сводил с хозяина хранилища выжидающего взгляда. На самом деле его едва держали ноги, он хотел пить и есть, а еще хотел хоть немного поспать, но сперва — Чу Ин. Только из-за него он продолжал стоять и держать глаза открытыми.       — Я тебе не вру. Безымянного господина там нет.       — Он никакой не «безымянный», у него есть имя! — взвился Ши Гуан. Ленивый наставник громко щелкнул языком и деланно вздохнул.       — Ну ладно. Хорошо, пойдем. Пойдем, ну же, — он вдруг толкнул двери и указал юноше на открывшийся проход. Тот сперва замешкался, ожидая подвоха, но двери оставались распахнутыми и Ши Гуан в два шага оказался внутри архива. Ленивый монах вошел следом и сразу запер за ним. Внутри привычно пахло книгами, свечным воском и какими-то благовониями — по мнению Ши Гуана, не очень приятными.       — Чу Ин? — осторожно позвал он, но наставник не откликался. Однако стоило только завернуть за угол, как Ши Гуан сразу увидел его в знакомой рабочей робе, которую и сам носил когда-то, без чувств лежащим на полу. Сердце совершило кульбит и тут же рухнуло в пятки от страха. — Чу Ин!       Ши Гуан сразу же бросился к нему, обхватив за плечи, но древний мастер никак не отреагировал и абсолютно не шевелился. Он казался очень бледным, больше похожим на восковую фигуру из музея.       — Что с ним такое? — в дрогнувшем голосе сразу же проскочил намек на панику и слезы. — Почему он не просыпается, он что… он… — Ши Гуан не договорил, поскольку сразу заметил легкое движение груди наставника. Чу Ин дышал. Очень поверхностно и медленно, но все же дышал.       Юноша осел, устало протерев лицо от облегчения. Только через секунду он заметил под головой мастера плоскую подушку и матрас. По крайней мере, ему должно было быть удобно…       — Я же говорил, что его нет, а ты не слушал. Ну что, теперь доволен? — Ленивый наставник непринужденно уселся у своего столика и принялся безмятежно пить чай. У Ши Гуана голова шла кругом, еще ему было очень страшно, а этому человеку хоть бы хны!       — Я не понимаю, — пробормотал юноша и вновь повернулся к своему наставнику. Казалось, Чу Ин просто спал, но что-то явно было не так: Ши Гуан осторожно коснулся его почему-то перевязанной ладони — та была теплой, что успокоило его самую малость — а затем вновь вгляделся в родное спокойное лицо. Волна невыразимой нежности затопила его в тот же миг, и Ши Гуан непроизвольно стиснул руку наставника крепче. — Я здесь, Чу Ин. Я пришел за тобой.       — Ты меня совсем не слушал или что? Ему сейчас не до тебя. Хоть галопом скачи — он и пальцем не шевельнет.       — Что ты с ним сделал? — Ши Гуан гневно воззрился на Ленивого наставника. Заметив его взгляд, тот только покачал головой.       — Не надо смотреть на меня так, ребенок. Безымянный господин пришел сюда растерянный и подавленный, не зная, в чем смысл его жизни, — монах отхлебнул чая, а затем скривился: — Ты, вон, довел своего друга до ручки, в то время как я помогаю ему — и еще имеешь наглость так на меня смотреть? У тебя ни стыда, ни совести нет!       — Во-первых, у него есть имя — его зовут Чу Ин, а во-вторых… как это ты ему помогаешь, а? Он едва дышит и похож на мертвеца!       — Я помогаю ему узнать, для чего он здесь, — по слогам произнес Ленивый наставник, прямо глядя в глаза Ши Гуану. — Ведь должна быть причина, по которой он вернулся, по которой обрел тело, спустя все эти годы. В этом мире ничто не случается просто так, Ши Гуан. Твоего друга от тебя сейчас отделяют полторы тысячи лет, он заново переживает то, что забыл. Он в Лян, и пробудет там ровно столько, сколько будет нужно — это не от меня зависит, а от него.       Ленивый наставник вернулся к своему чаю, а взволнованный Ши Гуан бросил взгляд на спящего наставника. Сердце его сжалось — снова Лян?.. Юноша вспомнил рассказы древнего мастера о кошмарах, которые не так давно преследовали его, и ему почти до отчаяния захотелось разбудить его. Он почти наверняка знал, что Чу Ин не переживал там ничего хорошего…       — Сколько он уже так?       — Второй день, — пожал плечами монах. — Тебе стоит набраться терпения. А еще помыться бы не помешало и привести себя в порядок немного. Так что давай, иди отдохни, поспи, и не волнуйся. Все равно ты ничем ему не поможешь.       Ши Гуан крепко сжимал ладонь Чу Ина в своей и отчаянно помотал головой.       — Я никуда не уйду.       — Это неразумно. Он не знает, что ты здесь. Сейчас Лян — его настоящее, его реальность, и ничего другого больше не существует, — он вздохнул, а затем добавил гораздо мягче, почти утешающе. — Я вижу, что ты вымотан. Тебе нужно отдохнуть.       Ши Гуан снова покачал головой, продолжая держаться за руку наставника. Не было ничего важнее, чем чувствовать тепло его ладони.       Ленивый монах издал еще один страдальческий вздох.       — Ребенок, уймись, он никуда не денется.       — В прошлый раз ты сказал, что он никогда не вернется, что мне стоит поблагодарить, отпустить и жить дальше, — сердито выцедил юноша сквозь стиснутые зубы, бросив на монаха косой сердитый взгляд. — Но теперь он здесь, и пока его сердце бьется, я никуда не уйду.       На миг повисла пауза, а затем Ленивый наставник покачал головой.       — Ладно, воля твоя. Но что, если он не проснется сегодня? Если это случится через день или два, или три? Или через месяц? Я ведь понятия не имею, сколько это займет, правда, — он немного помолчал, а затем поджал губы будто в легком недовольстве. — Да, я… ошибся. Я не знал, что подобное вообще возможно, не знал, что у небес есть на него еще какие-то планы. Ты имеешь право мне не верить. Но… Но сейчас я абсолютно искренен. И я совсем не хочу новых криков — твоих или его — уверяю, мне это совсем не нужно, ваша слезливая мелодрама мне уже вот здесь, — он красочно провел ладонью у горла. — Поэтому я очень тебя прошу — отдохни. Помойся, поешь, поспи и — тогда можешь прийти назад стеречь своего ненаглядного.       Ши Гуан какой-то момент смотрел на монаха, в глубине души понимая, что в этом есть смысл. Но отпустить ладонь Чу Ина теперь было так сложно…       — Я вернусь. Очень скоро вернусь к тебе, хорошо? — тихо сказал он, после чего бережно положил назад руку наставника и, повернувшись к Ленивому монаху, предупреждающе взглянул на него. — Только попробуй запереть хранилище после моего ухода.       Тот в ответ хмыкнул и лениво помахал на прощание.       В итоге Ши Гуан провел в храме три дня. Но на этот раз никто не обременял его работой — юноша получал еду и целыми днями пропадал в хранилище сутр, в ожидании пробуждения Чу Ина. Илан писал ему каждый день, коротко уведомляя о событиях на турнире, Юй Лян же многозначительно отмалчивался. Еще он получил несколько встревоженных сообщений от Хун Хэ с просьбой перезвонить — наверняка с подачи Илана, и заверил в чате, что обязательно наберет, когда будет возможность. Сам юноша написал маме, что будет занят на работе, чтобы она не волновалась и не названивала ему. Ши Гуан сидел около Чу Ина, держал его ладонь в своей и ждал. Ленивый монах менял благовония, то уходил куда-то, то приходил, то спал или делал вид, что спал — они почти не разговаривали, успешно игнорируя присутствие друг друга.       — Ну почему ты там так долго, а? — в какой-то момент тихонько поинтересовался Ши Гуан, внимательно разглядывая безмятежно спящего наставника. — Зачем ты вообще согласился на это? После всех тех страшных кошмаров… Зачем, скажи? Ведь ты вернулся назад, чтобы найти Божественный ход и… чтобы мы снова были вместе как раньше, так ведь? Ты… — юноша запнулся и сжал перевязанную ладонь наставника двумя руками. — Почему ты ничего не сказал мне о том, что чувствовал? Если бы ты только сказал — все было бы иначе. Я бы… Я бы тогда ответил тебе, что… что… что ты слишком стар для меня, — он неловко рассмеялся, покачав головой. — Но, разумеется, это лишь глупая шутка, это сущая ерунда — твой возраст для меня лишь повод тебя подразнить и не более, — он наклонился к наставнику ближе и бережно провел пальцами по его лицу в надежде уловить хотя бы короткий взмах ресниц, но тщетно. Чу Ин был далеко и явно ничего не слышал и не чувствовал. Ши Гуан немного осмелел и склонился еще ниже, продолжая гладить бережно.       — Вернись ко мне, — умоляюще прошептал он, пристально вглядываясь в такое дорогое спящее лицо. — Прошу, вернись, Чу Ин, и мы будем вместе всегда. Ты ведь хочешь этого? Так и я хочу.       Он замолчал, но ничего не случилось — наставник по-прежнему спал. Ни один мускул не дрогнул — он все еще был там, где-то очень далеко совсем один. В следующий миг Ши Гуан прилег рядом на неудобный твердый пол, стараясь не задеть длинные волосы спящего и продолжал держать его за руку. Устроившись, он закрыл глаза, собираясь и эту ночь провести рядом с ним.