По воле Небес

      — С возвращением с того света. Вас тут уже кое-кто заждался.       Чу Ин сначала непонимающе моргнул. Голова по-прежнему плохо соображала — перед внутренним взором мелькали яркие кадры из Лян, будто он в самом деле только что побывал там. Но когда до него в полной мере дошел смысл сказанного Ленивым монахом и он заметил его многозначительный кивок, древний мастер обернулся и потрясенно замер, увидев безмятежно спящего Ши Гуана рядом с собой. Тот был одет в простую одежду послушников, волосы растрепались по полу, и в первый момент Чу Ин слегка растерялся: как он тут оказался, когда, почему он вообще был здесь? Разве он не выбрал Юй Ляна, разве не был счастлив с ним?.. Однако эти вопросы перестали волновать его в тот же миг, как он почувствовал прилив невыразимой нежности к подопечному. Там, в Лян, он так долго грезил новой встречей, хотел ее больше всего на свете… Как он мог забыть эту тоску, свои разговоры с заходящим солнцем, свое самое сокровенное желание?       — Он почти ни на шаг не отходил от безымянного господина, все мельтешил перед глазами и мешал мне спать, — деланно возмущался монах, но Чу Ин почти не слышал его слов, полностью сосредоточив все свое внимание на Ши Гуане. — Сделайте милость, разберитесь уже со своей драмой раз и навсегда, и оставьте меня наконец в покое, — древний мастер услышал какое-то копошение у себя за спиной — должно быть, Ленивый наставник поднялся с места. Он широко зевнул, а затем поплелся к выходу из хранилища. — Пойду погреюсь на солнышке.       Уже через мгновение он запер за собой дверь, оставив учителя и ученика в одиночестве. Чу Ин все смотрел на Ши Гуана, не в силах поверить своему счастью и тому, что это в самом деле был не сон. Юноша здесь, на расстоянии вытянутой руки, такой родной и близкий, и у Чу Ина щемило сердце от одной только мысли, что он снова сможет быть рядом с ним, сможет прикоснуться на самом деле, что сможет сказать наконец все как на духу. Ему — а не своему воображению, не солнцу, уплывающему за горизонт.       Чу Ин улыбнулся и бережно провел пальцами по щеке юноши — тот немного дернулся, но не проснулся. Древний мастер улыбнулся шире: ему отчасти было очень жаль, что приходилось прерывать такой сладкий сон подопечного, но не мог отказать себе в слабости приласкать его.       — Сяо Гуан, — тихонько позвал он, продолжая гладить нежно, перебирать пряди волос, разметавшиеся по полу. Ши Гуан в ответ издал что-то нечленораздельное, а затем шумно втянул носом воздух и, нахмурившись, разлепил глаза. Когда их взгляды встретились через секунду, Чу Ин улыбнулся неуверенно, в то время как из глаз юноши тут же улетучилась сонливость, сменившись причудливой смесью из неверия, беспокойства и надежды.       — Ты проснулся! — воскликнул он и, прежде чем Чу Ин успел вставить хоть слово, юноша вдруг порывисто поднялся и обнял, так крепко прижав к себе, что из древнего мастера на мгновение вышибло дух. Однако он сразу же счастливо усмехнулся, с готовностью обняв Ши Гуана в ответ. И все вокруг исчезло — в тот миг существовали только они вдвоем во всем мире. Самым важным был только его собственный луч света в руках, такой яркий и такой особенный, который должен принадлежать только ему и никому больше. Чу Ин прикрыл глаза, впитывая его тепло каждой клеточкой, вдыхая такой знакомый запах, пропуская сквозь пальцы мягкие пряди его волос. Если бы только они могли провести вот так вечность…       — Ты так меня напугал! — вдруг услышал он слова Ши Гуана с намеком на слезы в голосе, и тут же утешающе провел рукой по его волосам, сильнее прижимая к себе, хотя казалось, что дальше некуда. — Как ты мог согласиться пойти на такое, как мог позволить Ленивому монаху так поступать с собой? Ты хоть знаешь, что пять дней провел без сознания? А если бы ты никогда не проснулся, если бы ты остался там навсегда? Ты, старый хитрый лис — ты совершенно не думал обо мне, не думал ни секунды! Ты все решил за меня и просто ушел, бросил, ни о чем не спросив — как ты мог снова так поступить со мной?! Как ты мог подумать, будто ты не нужен мне — разве я когда-нибудь говорил тебе такое, разве давал тебе повод думать так?! Ты… Ты… Какой же ты… Будто я мало пережил до этого! Ты абсолютно бессовестный, слышишь? Ты абсолютно бессовестный и эгоистичный старый лжец!.. — его голос дрожал и сорвался на всхлип. Чу Ин притянул его к себе еще ближе и зарылся носом в волосы, продолжая успокаивающе гладить по спине и голове. Его упреки были абсолютно справедливы — древний мастер и не подумал бы с ними спорить. Он и сам злился на себя и жалел, что так поступил — он должен был сказать о своих чувствах намного раньше, но так боялся потерять свой свет, так опасался того, что не нужен, что не сможет сделать его счастливым… Но сейчас Ши Гуан был здесь, он был рядом и обнимал так крепко — сам, по своей воле, и Чу Ин робко посмел подумать о том, что будет прощен. Он знал, что не заслуживал этого, не заслуживал этого прекрасного великодушного сердца, но вместе с тем по-прежнему отчаянно хотел его себе.       — Я так сильно тебя люблю, — прошептал Чу Ин ему на ухо и услышал судорожный вздох Ши Гуана. Он продолжал его гладить, по-прежнему прижимая крепко, вслушиваясь в быстрый стук сердца, что был самой прекрасной музыкой для его ушей. Слова сорвались с губ с легкостью и древний мастер в который раз неприятно поразился тому, что не сделал этого раньше. Это была чистая правда — он самый настоящий глупый старик. — Люблю тебя больше всего на свете. Мое солнце. Мой сяо Гуан.       Ши Гуан громко всхлипнул и Чу Ин почувствовал, как тот обвил его шею руками. Плечи его подрагивали от беззвучных рыданий.       — Почему ты не сказал мне раньше? — задушено произнес он после недолгой паузы. — Почему, Чу Ин? Я ведь… Ты же знаешь, что я непроходимый болван, когда дело касается таких вещей. Если бы ты только сказал мне прямо — все было бы иначе, поверь. Я бы… Я бы никогда не прогнал тебя, никогда бы не отвернулся — как можно, если ты часть меня?       Чу Ин вновь почувствовал стыд и острый укол вины.       — Я хотел, пытался, но… — он неуверенно пожал плечами и грустно усмехнулся, по-прежнему продолжая поглаживать. — Из этого ничего хорошего не вышло.       Ши Гуан вдруг порывисто отстранился — Чу Ин увидел, как опухли и покраснели его глаза от слез, и сердце его моментально сжалось от одного взгляда на юношу.       — Я не понял, — сказал он одними губами, отчаянно помотав головой. — Я думал, ты начал так холодно относиться ко мне потому, что я стал тебе неприятен, что тебе не нравилась сама мысль об отношениях между мужчинами. Я думал из-за того, что мы всегда были близки, ты не придумал ничего лучше, чем выместить свои презрение и злость на Юй Ляне. У меня и в мыслях не было, что ты мог, что ты… Что у тебя есть чувства ко мне, что ты можешь ревновать меня вот так, — он неуверенно повел плечами. Чу Ин слегка подался вперед и аккуратно коснулся лица юноши под глазами, чтобы стереть дорожки из скатывающихся слез.       — Я думал, ты сделал свой выбор, — тихо сказал он. — Я видел вас с Юй Ляном в раздевалке и… Я хотел, чтобы ты был счастлив, сяо Гуан. Я думал, что смогу отпустить тебя, что без меня тебе будет лучше. Что ты продолжишь жить своей жизнью, что никогда не захочешь увидеть меня снова после всего, что я сделал. Что никогда не простишь.       — А если прощу? — он пытливо посмотрел ему в глаза, вглядываясь так пристально, будто надеялся найти в них как минимум ответ на смысл своего существования. — Что ты сделаешь, если я скажу, что прощаю? Если скажу, что хочу вернуть тебя, что хочу быть с тобой?       Древний мастер едва ли мог поверить своим ушам. Прощает? Хочет быть с ним?.. С ним??       Он и секунды не раздумывал.       Чу Ин подался вперед и накрыл губы Ши Гуана своими, решительно притягивая его к себе, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность, всю свою тоску, всю любовь, которая рвалась из его груди, которая была такой большой и всеобъемлющей, что едва ли не разрывала его на части. Он хотел, чтобы юноша знал, что отныне он никому его не отдаст, что больше никуда не уйдет, что тот принадлежит только ему и никому другому. Губы Ши Гуана были мягкими и солеными от слез, и Чу Ин целовал их со всей чувственностью, на какую был только способен, будто во что бы то ни стало хотел забрать у него те боль и страдания, что причинил.       Когда через мгновение Ши Гуан начал ему отвечать — сначала несмело, а затем все отчетливее перехватывая инициативу, заново обвивая шею руками и прижимая к себе, — у Чу Ина из головы напрочь вымело все мысли, он стал одним сплошным оголенным нервом, полностью отдавшись на милость ощущениям, которые были в тысячу крат ярче, чем даже в самых смелых мечтах. Поцелуй становился все более неистовым, почти отчаянным, полным горечи и взаимных сожалений, но вместе с тем он будто бы освободил их. Чу Ин почувствовал, как Ши Гуан зарылся пальцами в его волосы, и в ответ обхватил ладонями его лицо, углубляя поцелуй. Юноша сразу же ответил на его действия с не меньшей пылкостью, от которой у Чу Ина тут же голова пошла кругом. Подопечный был для него самым настоящим живительным родником, из которого он все никак не мог напиться. Ему казалось, что Ши Гуан испытывал то же самое — и это было воистину самое лучшее, что он когда-либо ощущал…       В какой-то момент они прервались и юноша прислонился своим лбом к его — глаза были закрыты, а руки по-прежнему терялись где-то на спине и волосах. Древний мастер ощущал его сбившееся дыхание, а их носы почти соприкасались друг с другом. Чу Ин скользил руками по его шее, плечам и спине, все еще слишком взбудораженный, все еще желающий хотя бы одного поцелуя…       — Чу Ин, — тихо произнес Ши Гуан почти ему прямо в губы. — Я хочу, чтобы ты был со мной. Всегда, всю жизнь — ты слышишь меня? Ты нужен мне, ведь ты… Ты намного больше, нежели моя тень, — он слегка отстранился, не мигая заглядывая прямо в глаза, которые снова заволокло слезами. — Ты… Ты мои «глаза». Мое сердце. Ты был со мной дольше, чем я жил сам по себе, — он шмыгнул носом и ласково провел ладонью по его лицу — сердце Чу Ина едва ли не выпрыгивало из груди, когда он смотрел на него, не в силах отвести взгляда. — Ты такая большая и важная часть меня. Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять это. Уверяю тебя, мои чувства к Юй Ляну абсолютно дружеские, и теперь я совершенно уверен в том, что не хочу видеть рядом с собой никого кроме тебя. Потому что люблю, — он улыбнулся дергано сквозь скатывающиеся по лицу слезы и вновь громко шмыгнул носом, ни на миг не переставая ласкать. — Потому что всегда любил и всегда буду. Прости меня. Прости за то, что сразу не понял, что мои чувства к тебе выросли вместе со мной.       Чу Ин перехватил его руку, поднес к губам и мягко поцеловал прямо в раскрытую ладонь.       — И ты меня прости, сяо Гуан, — еще один бережный поцелуй. — Прости. Ты самое лучшее, что случилось со мной в этой долгой жизни. Я больше никогда не уйду, больше никогда не отпущу тебя… Ты — мой, а я навеки твой, если ты этого хочешь.       Едва он договорил, как Ши Гуан подался вперед и уже через миг они снова слились в тягучем, неспешном, и чувственном поцелуе. Чу Ин испытывал легкость, благодарность и самое настоящее, ни с чем несравнимое счастье. Его маленький чертенок, самый дорогой и любимый лучик света был в его объятиях, дарил свои тепло и ласку, кружил голову поцелуями. Все преграды исчезли, все условности испарились как вода на солнце. Они были одним целым, безраздельно принадлежали друг другу, и это было самое правильное ощущение в его жизни.       Отстранившись через некоторое время, Ши Гуан улыбнулся и Чу Ин тут же вернул ему улыбку в ответ. Солнечные лучи пробивались сквозь ставни окон и дверей, выхватывая танцующие в воздухе пылинки, освещая своим светом такой важный уютный момент. Некоторое время они просто сидели близко, невообразимо долго глядя друг на друга, будто впервые увиделись по-настоящему спустя тысячу лет разлуки. Древний мастер не мог отвести взгляда от глаз своего солнца, и сердце его пело от радости, от нежности, от любви. Теперь они всегда будут вместе…       Прекрасный хрупкий момент был беззастенчиво прерван появлением Ленивого монаха.       — Так, ну вы уже все между собой уладили, во всем разобрались? — пытливо уставился он на них, как только вернулся в хранилище. Но никто из них и слова не успел ему сказать, как он сразу же добавил: — Что ж, прекрасно, тогда милости прошу на выход. Опять тут сырость мне развели, никакого спасу нет!       Ши Гуан громко фыркнул.       — А мы и не собирались задерживаться, — он уверенно взял Чу Ина за руку, после чего в мгновение ока поднялся. Древний мастер хотел бы быть таким же ловким, однако долгий сон сделал свое дело — его ноги казались деревянными и плохо слушались, но он постарался это скрыть, внезапно впервые почувствовав себя самым настоящим древним стариком, каким по сути и был.       — Вот и прекрасно! — Ленивый монах небрежно махнул на них рукой. — Наконец-то в моем хранилище снова будет мирно и тихо, снова будет покой и благодать… Зарубите себе на носу — в ближайшие лет пятьдесят я не хочу видеть здесь ваших лиц. Вы меня и без того утомили уже на три жизни вперед.       Ши Гуан скорчил монаху насмешливую гримасу.       — Не переживай, не увидишь. Пойдем, Чу Ин, — подопечный целенаправленно повел его к выходу, но древний мастер задержался, неуверенно глядя на устраивающегося на полу монаха. В конце концов, он помог ему, помог осознать, что смысл его существования всегда был рядом. Чу Ин неохотно отпустил ладонь Ши Гуана и, сложив руки вместе, отдал Ленивому наставнику церемонный поклон.       — Чу Ин благодарит вас.       Через мгновение монах также склонил голову.       — Ну ладно, так уж и быть, я буду рад сыграть как-нибудь, если у вас найдется для этого время в отдаленном будущем, — словно между делом заметил он. Ши Гуан громко щелкнул языком и покачал головой, в то время как Чу Ин улыбнулся.       — Я буду иметь в виду.       — Ну, идем уже! — нетерпеливо воскликнул Ши Гуан и, вновь схватив его за руку, потащил на свежий воздух. На дворе было яркое солнечное утро — неожиданно теплое, учитывая предыдущие холодные ветра, и на миг древний мастер остановился, прикрыв глаза и подставив лицо ярким солнечным лучам. Под натиском настоящего момента новые воспоминания из Лян постепенно тускнели и блекли, становились далекими и невыразительными. Как же приятно было знать, что он был жив здесь и сейчас, и что все время будущего было ему доступно. Что самый дорогой человек на свете был рядом, что его ладонь не была миражом, что все это вокруг было самой настоящей реальностью.       — Эй, ты чего? — спросил Ши Гуан и Чу Ин, открыв глаза, тут же устремил взгляд на юношу. Губы сразу же тронула улыбка.       — Ничего, — он покачал головой, делая долгий глубокий вдох — в воздухе пахло благовониями и пожухлыми листьями. — Я просто очень рад тому, что снова здесь.       — Раз уж на то пошло, то я тоже очень рад тому, что ты снова здесь, — Ши Гуан подошел ближе, по-прежнему держа его за руку, и сердце Чу Ина взволнованно забилось быстрее. Юноша все смотрел на него, а древнему мастеру казалось, что он буквально проваливался в пропасть. — Рад, что ты вернулся ко мне.       Чу Ина одолевало невообразимо сильное желание сгрести его в охапку, затискать и зацеловать так, чтобы он больше никогда не смел думать ни о ком другом. Близость Ши Гуана пьянила его, как никогда прежде, и древний мастер сдерживал себя изо всех сил, поскольку они все еще были в храме, на священной земле, и, в конце концов, должны были соблюдать хоть какие-то приличия.       — Пойдем. Переоденешься, и полетим домой.       «Домой».       Чу Ин улыбнулся и кивнул, нисколько не возражая против его плана. Он снова облачился в свое ханьфу, надел шапку и, получив в дорогу от монахов еды, вышел на крыльцо храма, где Ши Гуан ждал его. Увидев древнего мастера, юноша на миг словно оцепенел, не мигая глядя на него, а затем протянул руку — и Чу Ин не мешкая за нее ухватился, чувствуя, как его начинает заливать румянцем. Странно, еще в хранилище, когда они обменивались жадными, почти горячечными поцелуями он и не думал смущаться, а сейчас, от такого простого действа, все внутри волнительно сжималось.       — Что у тебя с ладонями? — в какой-то момент взволнованно поинтересовался Ши Гуан, когда они спускались вниз. Чу Ин небрежно отмахнулся.       — Я натер мозоли, когда колол дрова. Пришлось перемотать.       Во взгляде юноши тут же отразились сочувствие и неуверенность.       — Если тебе больно, то я могу отпустить…       — И не думай, — Чу Ин крепче перехватил его ладонь, заглядывая в глаза. — Все в порядке, сяо Гуан, не переживай.       Так и повелось, что в дороге до автостанции они почти не размыкали рук. Это было так удивительно и в то же время так естественно — держать ладонь Ши Гуана в своей, будто в его руке ей всегда и было самое место. Время от времени Чу Ин наклонялся, чтобы невинно мазнуть губами по виску или челу, иногда он невесомо целовал в макушку, стоило юноше положить в дороге голову ему на плечо. Древний мастер ничего не мог с собой поделать — он хотел быть рядом и чувствовать тепло юноши каждую минуту. Будто хотел разом наверстать все упущенное время. Ши Гуан, казалось, нисколько не возражал, когда прижимался ближе, когда зарывался носом в шею и щекотал своим дыханием.       — Ты точно не хочешь заехать домой и повидаться с мамой и дедушкой, пока мы здесь? — поинтересовался Чу Ин после того, как они приехали на автостанцию и искали такси до аэропорта. На его вопрос Ши Гуан только вздохнул.       — Я сказал маме, что очень занят из-за турнира, и попросил, чтобы она не звонила мне в эти дни… Если я неожиданно нагряну сейчас, она наверняка будет рада, но… но как я ей это объясню? И… И тебя? Нет уж, — он покачал головой. — Как-нибудь в следующий раз.       Чу Ин нахмурился, когда услышал о турнире, а затем его вдруг озарило.       — Точно, сяо Гуан! У тебя же сейчас турнир за кубок Чжанцы, но как же ты… — он запнулся на полуслове, вдруг осознав, что Ши Гуан променял такие важные соревнования на него, и снова поставил под удар свою карьеру. Древний мастер испытал сильную досаду на себя, за то, что подопечному вновь пришлось жертвовать своими обязанностями, чтобы увидеться с ним.       Словно бы прочитав его мысли, Ши Гуан сильнее стиснул его руку, вынуждая поднять глаза и взглянуть на себя.       — Эй, все нормально, — проникновенно заметил он, и слегка улыбнулся. — Я ни о чем не жалею. Ты — самый удивительный человек на свете. Ты этого стоишь.       — Сяо Гуан!..       Ши Гуан тихо рассмеялся и уткнулся лицом ему в плечо, обнимая. Чу Ин сразу же обнял его в ответ, зарывшись носом в его волосы. Они простояли так несколько минут, наслаждаясь близостью и теплом друг друга, а затем юноша отстранился.       — Пойдем, нам все же нужно найти такси, если хотим успеть на самолет.       Уже через считанные минуты они поймали машину и поехали в аэропорт. Там перекусили, а когда объявили о начале посадки, встали в очередь с другими пассажирами. Чу Ин был слегка взволнован — это было его первое путешествие самолетом и он немного побаивался, однако присутствие Ши Гуана рядом действовало на него успокаивающе.       — Нам лететь всего около часа, не волнуйся, — юноша взял его за руку и ободряюще стиснул. — Тебе понравится.       Древний мастер решил довериться подопечному и просто получать удовольствие от момента. Пока рядом с ним был Ши Гуан, можно было ничего не бояться.       Согласно местам в билетах, Чу Ин занял кресло возле иллюминатора, а его спутник устроился рядом. Юноша почти сразу взял его за руку и переплел пальцы, а затем положил голову на плечо. Древний мастер тут же расплылся в счастливой улыбке, запечатлев на его челе бережный поцелуй. Он совершенно не обращал внимания на людей вокруг, совершенно не волновался о том, что их могут увидеть, что кто-нибудь может что-то не то подумать. Самое главное, что Ши Гуан принял его, что не придавал значения громадному возрасту, что не стыдился, что сумел увидеть в нем не только друга и наставника, что простил, что снова впустил в свое сердце.       Когда самолет взлетел, Чу Ин с волнением взглянул в окно.       — Сяо Гуан, сяо Гуан, смотри, мы в облаках! — в какой-то момент с восторгом шепнул он, едва ли в состоянии поверить своим глазам. — В самых настоящих облаках!       Юноша тихо рассмеялся.       — Я же говорил, что тебе понравится.       После этого они некоторое время молчали, наслаждаясь видом. Солнце клонилось к закату, придавая парящим и неустанно двигающимся за иллюминатором облакам прекрасные оттенки от бледно-розового до ярко-оранжевого. Чу Ин с легкой улыбкой наслаждался видом, и со светлой грустью вспоминал закаты у Янцзы, которые наблюдал в Лян полторы тысячи лет назад. Когда казалось, что надежды нет, когда он мог только сожалеть и мечтать о том, что никогда не сможет взять Ши Гуана за руку и сказать, как сильно он его любит и хочет быть рядом. Видимо, небеса услышали его молитвы — и за это он был им очень благодарен.       — Чу Ин, — в какой-то момент тихо позвал юноша и древний мастер тут же повернулся к нему. Ши Гуан некоторое время смотрел на их переплетенные пальцы, а затем поднял голову, и они встретились взглядами. — Ты в самом деле возвращался в Лян?       Получив в ответ утвердительный кивок, подопечный немного поколебался, а затем неуверенно спросил:       — И как там было?       — Мм, тоскливо, по большей части, но случалось и хорошее, — ответил он, улыбнувшись краешком губ. — Я обосновался в рыбацкой деревне и даже открыл свою школу.       — В самом деле? — Ши Гуан удивленно вскинул брови. — Ты рискнул открыть школу го под самим носом у императора?..       — Нет, не го — обычную школу. Я учил детей тому, что узнал от тебя — математике, чтению, письму, законам мироздания, — он пожал плечами и слегка задумался. — Мне нравилось это, правда. А что касается го, то я выстрогал доску, кое-как сделал камни и играл тайком ото всех вечерами в одном укромном уголке на берегу Янцзы. Играл, наблюдал за тем, как солнце садилось, казалось, прямо в воду, и вспоминал о тебе. — Чу Ин прикрыл глаза и прислонился лбом к челу Ши Гуана. — Я очень скучал по тебе. И очень боялся того, что встреча с тобой мне просто приснилась в горячечном бреду. Боялся забыть твое лицо, твой голос… Вечерами за го я разговаривал с тобой, рассказывал, как проходили мои дни. Кроме того, я постоянно повторял себе, что все это было на самом деле, что ты и сяо Байлун были реальными людьми, а не плодом моего воображения. Кстати, — он усмехнулся, припомнив кое-что, — я назвался Бай Цзыцю, когда попал в деревню. Не хотел подвергать ее жителей опасности, называя свое настоящее имя.       Ши Гуан усмехнулся в ответ.       — Уверен, сяо Байлун был бы польщен.       — Но позже правда все равно всплыла. Меня нашли, привезли в столицу и бросили в темницу, — он сделал глубокий вдох и вспомнил о жителях деревни Мяо, следы существования которой наверняка исчезли давным-давно. Ему было стыдно и он чувствовал вину за то, что ее жители пострадали из-за него. Однако это было так давно и уже ничего не исправить…       Юноша тем временем отстранился и взглянул на него с сочувствием.       — Так те твои кошмары?..       — Да, отчасти были воспоминаниями об этом времени, — Чу Ин вернулся мыслями к настоящему и ободряюще улыбнулся юноше, после чего невинно провел пальцем по его щеке. — Но тебе больше не стоит волноваться об этом. Я здесь, и больше никуда не денусь. Эти воспоминания подтвердили только то, что я и так в глубине души знал — я здесь ради тебя. Потому что хотел вернуться к тебе больше всего на свете.       — А как же Божественный ход? — заметил Ши Гуан, озадачено хлопая глазами. — Я думал, для тебя нет ничего важнее, чем постичь высшее мастерство. Ты столько времени трещал мне о том, насколько это важно, что это цель всей твоей жизни, что ты не успокоишься, пока не найдешь его. И что теперь? Все? Вот так просто?..       Чу Ин тихо рассмеялся.       — Мм, как оказалось, в жизни есть вещи поважнее.       — Что? Неужели ты и правда отказываешься? — вскинулся Ши Гуан, неверяще глядя на него во все глаза. — Но ты не можешь — это же твоя мечта! Ты не можешь просто сдаться после всех этих лет! Ну правда, Чу Ин! Да, я знаю, что это сложно, но если ты сейчас опустишь руки, разве не будет ли это значить то, что все твои усилия на протяжении всех этих долгих лет были напрасны?..       — Они не были напрасны, сяо Гуан, — он покачал головой, посмеиваясь, а затем перевел взгляд на юношу. — Божественный ход уже нашли. Я видел своими глазами — и этого вполне достаточно.       Лицо юноши недоверчиво вытянулось после этих слов, а в глазах отразилось недоумение.       — Уже нашли? — благоговейным шепотом переспросил он. — Кто его нашел? Когда? В какой партии? Ну же, рассказывай, не томи, я хочу знать!       Чу Ин заговорщицки улыбнулся, а затем наклонился к Ши Гуану и, приподняв его подбородок, наградил долгим многозначительным поцелуем. Когда древний мастер насилу отстранился, юноша все еще смотрел на него, будто обухом прибитый.       — Ты хочешь сказать… То есть, ты намекаешь, что это был я? Я нашел Божественный ход?.. — он недоверчиво ухмыльнулся. — Да это же… Это же смешно, не может такого быть. Когда это?.. Нет, ты точно меня обманываешь, быть того не может! Я бы точно понял, если бы нашел Божественный ход — ты говорил, это подобно небесному озарению, но я что-то не припомню, чтобы со мной случалось хоть что-то такое в последние месяцы… — Ши Гуан немного подумал, а затем уверенно щелкнул пальцами. — Да, точно — ты все придумал и просто водишь меня за нос. Пока не понимаю с какой целью, но уверяю тебя, что я на это не поведусь!       Чу Ин театрально вздохнул, но не собирался ни на чем настаивать. Однажды он поверит, однажды сам все поймет и увидит свое ослепительное сияние. А до тех пор…       — Ну, не хочешь — не верь.       — А я и не верю!       — Как знаешь.       — Ты!.. Старый хитрый лис!       Чу Ин рассмеялся и Ши Гуан, проворчав себе под нос что-то нечленораздельное, вновь положил голову ему на плечо.       В Шанхай они прилетели как раз к тому моменту, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом. В этот раз древний мастер взглянул на этот шумный многолюдный мегаполис немного иначе — как на настоящий дом, в котором он мог бы начать все сначала без страха быть непонятым или отвергнутым, в котором мог не оглядываться через плечо на болезненное прошлое, в котором мог быть рядом с любимым человеком, и в котором мог быть любим в ответ. Впервые возможное будущее представлялось настолько приятным и радужным.       Чу Ин и Ши Гуан добрались до квартиры, когда на улице уже окончательно стемнело. Древнему мастеру казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как он был в ней в последний раз. Ему снова стало немного стыдно за свою записку и такой поспешный уход, но когда они прошли в гостиную и юноша развернул его лицом к себе — после чего вновь доверчиво прильнул к груди, утыкаясь лицом в плечо — все остальные мысли потеряли значение и выветрились из головы. Чу Ин улыбнулся, крепко обнимая юношу в ответ. Так приятно было осознавать, что он действительно был нужен своему солнцу.       Некоторое время они просто молчали в уютной тишине, наслаждаясь близостью друг друга, пока где-то там многомиллионный город зажигался яркими огнями.       — Знаешь, после того, как ты исчез тогда, я тоже разговаривал с тобой, — вдруг тихо поделился воспоминаниями Ши Гуан и Чу Ин весь обратился вслух, ласково поглаживая его по волосам. — Вечерами, когда я находил луну на небе, я говорил с ней в надежде, что ты слышишь, что так или иначе присматриваешь за мной. Это буквально стало привычкой, мне так было легче справляться с тоской. Представлять, что ты где-то там, что наблюдаешь, что всегда рядом, даже если я больше не могу тебя видеть, — он отстранился, пристально заглядывая в глаза Чу Ину. — Никогда не сомневайся в моих чувствах к тебе, слышишь? Больше никогда не сомневайся, хорошо? Сейчас я полностью уверен в том, чего хочу, — Ши Гуан взял его за руку и вновь переплел их пальцы, отчего сердце Чу Ина сразу же радостно зачастило. — Я… Знаешь, я так не хотел выбирать, не хотел терять ни одного из вас, а в итоге причинил боль обоим, за что мне ужасно стыдно. Я должен объясниться перед Юй Ляном, должен рассказать ему все. Надеюсь, ты не будешь возражать и не поймешь превратно, если я пойду к нему сейчас? Не хочу больше мучить его ни минутой дольше.       Чу Ин поджал губы и кивнул. Он верил Ши Гуану, чувствовал, что тот говорит правду, что его сердце принадлежит ему. Это было похоже на то, как будто бы между ними снова появилась связь, как в прошлом. Сейчас, хоть древний мастер и не очень хотел, но по крайней мере точно не боялся отпускать его к напарнику.       — Я все понимаю и доверяю тебе. Разумеется, ты должен все объяснить, — Чу Ин бережно поцеловал его в лоб. Ши Гуан улыбнулся и кивнул с благодарностью во взгляде.       — Спасибо. Это очень важно для меня.       Он освежился, собрался буквально за несколько минут, после чего вышел в коридор. Древний мастер провожал его внимательным взглядом, а когда Ши Гуан схватился за дверную ручку, бросил вдогонку:       — Я люблю тебя.       Юноша обернулся и, широко улыбнувшись, кивнул.       — Я знаю. Я вернусь.       Уже через мгновение он вышел, закрыв за собой дверь. Чу Ин остался сам и какой-то момент просто смотрел на закрытую дверь, а затем улыбнулся. Он ни секунды не сомневался в словах Ши Гуана.       Как только он вернется, у них снова все будет хорошо.