По воле Небес

      Когда у храма в ожидании Чу Ина Ши Гуан прочитал последние сообщения от Илана, то узнал, что Юй Лян проиграл пятую партию и не взял титул. В тот миг юноша испытал очередной острый укол сожалений и вины, и даже на некоторое время усомнился в своем решении. После такого провала — неужели он сможет пойти к напарнику и добить его тем, что никогда не будет с ним, что никогда не сможет дать ему то, чего он хочет? Разве не будет это слишком жестоко? Какая-то часть Ши Гуана не хотела этого разговора и желала во что бы то ни стало оттянуть его, чтобы хоть немного пощадить чувства Юй Ляна, но другая настаивала на том, что если он будет оттягивать, все станет только хуже. Во время поездки, пока Чу Ин был рядом с ним, спорящие голоса притихли и Ши Гуан просто позволял себе наслаждаться моментом, чувствуя, что наконец-то все происходит именно так, как должно было быть с самого начала. Так приятно оказалось держать руку любимого наставника в своей, так приятно было ощущать его тепло, его ласку, его губы… Знать, что он больше никуда не денется, что всегда будет рядом, что любит так же сильно, как и сам Ши Гуан. Юноша еще никогда не ощущал себя настолько полноценным, живым и счастливым, и не хотел отходить от Чу Ина ни на шаг, не хотел больше расставаться ни на минуту. Его сердце наконец-то на месте, оно вернулось к нему, а значит, отныне все будет хорошо. Какие бы еще испытания не подкинула им жизнь в будущем — вместе они определенно справятся с чем угодно.       Ши Гуан очень не хотел покидать Чу Ина, не хотел оставлять его одного, но знал, что просто обязан все прояснить перед Юй Ляном. Юноша был слишком взвинчен и взбудоражен для того, чтобы сразу явиться к напарнику на порог, поэтому сперва поехал на рынок, сознательно делая круг, чтобы немного успокоиться и хоть на время перестать думать о Чу Ине, о его мягких губах и о том, как буквально плавился от его ласк и прикосновений. Мысль о подарке пришла в голову спонтанно, но показалось хорошей и Ши Гуан не стал ей противиться, подумав, что в какой-то степени это будет даже символично. Он добрался до нужного магазина с украшениями, которые приметил днями ранее, и уже скоро с облегчением заметил, что приглянувшийся браслет был на месте. Ши Гуан улыбнулся и уверенно вошел в лавку. А уже считанные минуты спустя вышел с подарком для любимого наставника, слегка залившись румянцем.       В вечернем воздухе пахло дождем, а когда юноша спускался в метро, как раз начало моросить. В дороге он все прокручивал, что скажет, представлял реакцию Юй Ляна в ответ — и на душе с каждой минутой становилось только тяжелее. Его лучший друг такого не заслужил, и Ши Гуана убивала вся эта ситуация. Если бы он только мог как-то все облегчить для него, как-нибудь сгладить… Юноша тягостно вздыхал, расфокусированным взглядом скользя по вагону, ощущая себя самым распоследним подлецом на свете. Юй Лян годами заботился, был рядом и всегда помогал во всем. И чем он ему ответит?.. Ши Гуан ненавидел самого себя за это, но не мог иначе. Его сердце принадлежало Чу Ину безраздельно уже много лет и он не мог разорвать его на двое, даже если бы хотел этого больше всего на свете…       Мелкий дождь догнал его в Пуси и сопровождал по парку, в котором еще на прошлой неделе они как два беззаботных ребенка дурачились в куче осенней листвы. Для Ши Гуана это было почти что в другой жизни, и теперь от теплого воспоминания разило горечью и сожалениями. Юноша старался много не думать об этом и, накинув на голову капюшон, ускорил шаг. За считанные минуты он добрался до дома напарника, а затем лестницей поднялся на пятый этаж. Сердце учащенно бухало в груди — на лестничной клетке он судорожно сглотнул и свернул налево к двери друга. Остановившись, еще минуту собирался с мыслями, переминаясь с ноги на ногу, а затем поднял руку и решительно постучал. Назад дороги не было. Ши Гуану нужно было все объяснить, а Юй Ляну — услышать и… понять, как-нибудь.       Прошло несколько долгих тягучих секунд, но ответа не было. Юноша слегка нахмурился, а затем постучал еще раз.       — Юй Лян? — на всякий случай позвал он, но ответа никакого не получил. Может, напарник вышел в магазин или еще куда? Может, он у Сюй-гэ или… Юноша обернулся к двери квартиры Му Цинчуня, и его тут же одолела досада. Ему не слишком хотелось выслушивать самодовольные или ехидные комментарии коллеги по команде, но существовала небольшая вероятность, что Цинчунь был в курсе местонахождения Юй Ляна.       С тяжелым сердцем Ши Гуан направился к светло-коричневой двери и постучал. Уже через считанные мгновения он услышал щелчок, а затем дверь распахнулась и юноша увидел на пороге девушку с разноцветными прядями волос, в которой почти сразу опознал сестру Му Цинчуня.       — Да? — неуверенно спросила она, склонив голову, пока Ши Гуан, слегка растерявшись, разглядывал ее в ответ.       — Эм, привет, меня зовут Ши Гуан, а ты, наверное, Му Линьюэ? — получив утвердительный кивок в ответ, юноша пояснил: — Я коллега твоего брата и пришел к Юй Ляну из квартиры напротив. Но его нет и я подумал, может, Му Цинчунь знает…       — О, они уехали в Чжэньцзян сегодня после обеда, — вдруг сказала Линьюэ, на что Ши Гуан недоуменно моргнул.       — В Чжэньцзян? Юй Лян и Му Цинчунь? Зачем?       — Это как-то касается музея го, в котором брат бывал давно в детстве, — она пожала плечами, а затем взглянула на наручные часы. — Они уже скоро должны вернуться. Если хочешь, можешь подождать внутри.       Она кивнула в сторону светлого коридора у себя за спиной, и Ши Гуан тут же неловко улыбнулся. Как отреагирует Му Цинчунь, если застанет его в своей квартире в компании младшей сестры?.. Нет, об этом думать решительно не хотелось.       — Ээ, спасибо, но я лучше подожду здесь.       Линьюэ пожала плечами.       — Ну ладно. Может тогда хочешь чего-нибудь, пока ждешь? Попить или поесть — я могу вынести.       Ши Гуан совершенно растерялся от подобной любезности — если бы не внешнее сходство, он бы никогда не поверил, что Циньчунь и Линьюэ родственники.       — Спасибо, но не стоит. Я просто подожду здесь.       — Ну как знаешь, — он непринужденно улыбнулась. — Если вдруг что — стучи.       — Хорошо, спасибо.       Линьюэ закрыла дверь, а Ши Гуан, поджав губы, написал Чу Ину о том, что задержится, и принялся наматывать круги по лестничной клетке. Интересно, с чего вдруг Юй Ляна и Му Цинчуня понесло в музей го, да еще и в Чжэньцзяне? Юноша вновь достал телефон и принялся искать информацию в интернете, но не нашел никаких упоминаний о каком-либо музее. Может, Му Цинчунь солгал сестре? Может, вдруг посетила его неожиданная мысль, коллега решился позвать Юй Ляна на свидание и это все было лишь прикрытием?.. Ши Гуан какой-то момент ворочал эту мысль в голове, а затем отмахнулся — нет, Юй Лян бы никогда на такое не согласился, пока между ними было не все окончательно решено. Однако Ши Гуан признавал, что совсем бы не возражал против того, если бы кто-то после был рядом с напарником и помог ему пережить этот сложный период.       Ши Гуан прождал на лестничной клетке минут сорок и весь напрягся, когда вдруг услышал характерный гул поднимающейся наверх кабины. Когда створки открылись, первым вышел Му Цинчунь, а следом за ним Юй Лян. Оба были слегка промокшими и оба замерли, увидев его на площадке.       Повисла крайне неловкая пауза.       — Привет, — в какой-то момент сказал Ши Гуан, обращаясь к обоим сразу. Му Цинчунь сразу же как-то неприязненно прищурился, в то время как Юй Лян, на которого юноша обратил все свое внимание, сразу поджал губы и будто бы слегка занервничал. Юноша сделал шаг вперед. — Мы можем поговорить?       — Посмотрите-ка только, кого нелегкая принесла, — фыркнул Цинчунь, непринужденно струсив с коротких волос капли дождя. — Ши Гуан, у тебя правда нет ни стыда, ни совести.       — Если ты не заметил, то я не с тобой разговариваю, — решительно отрезал он и вновь взглянул на напарника, сразу смягчив тон. — Юй Лян, я пришел, чтобы все объяснить. Прошу, мне нужно, чтобы ты выслушал.       Му Цинчунь многозначительно хмыкнул, но юноша не обратил на него внимания, сосредоточив взгляд на друге. Ему сложно было понять, о чем тот думал, когда смотрел на него в ответ. В конце концов, после недолгой неопределенной паузы, он кивнул.       — Хорошо.       Юй Лян прошел к двери и принялся открывать. Ши Гуан стоял у него за спиной и чувствовал затылком взгляд Му Цинчуня. Коллега молчаливо наблюдал за ними до тех пор, пока они не вошли в квартиру и юноша не запер за ними дверь.       — Проходи, — раздевшись и разувшись, Юй Лян прошел в гостиную, по дороге включая везде свет. Ши Гуан шел следом за ним, кожей ощущая неприятную повисшую неловкость между ними. Юй Лян принялся задергивать шторы, пока Ши Гуан неуверенно мялся посреди комнаты, не зная, с чего начать. — Ты долго ждал?       — Нет, не очень.       — Может, хочешь чего-нибудь?       — Нет, спасибо, все нормально, — юноша категорично покачал головой, чувствуя почти непреодолимое желание сбежать. Он все наблюдал за Юй Ляном, как тот непринужденно перемещался по квартире, избегая смотреть на него, избегая даже поворачиваться в его сторону и догадывался, что напарник испытывал что-то похожее. Ши Гуан пожевал губы.       — Я слышал о турнире Минжэнь. Мне жаль, что ты не смог завоевать титул.       Юноше вдруг отчетливо подумалось, что он ляпнул не то или не тем тоном уже после того, как слова были произнесены.       — Разве ты об этом хотел поговорить? — Юй Лян налил воды в стакан и сделал глоток, а затем отставил его на столешницу, стоя к Ши Гуану вполоборота и глядя куда-то в противоположную сторону. — Я очень устал сегодня. Если тебе в самом деле есть что сказать — говори.       Он произнес это вроде бы абсолютно нейтрально, но юноша все равно против воли ощутил, как по коже пробежал холодок. Ши Гуан понимал, что Юй Ляну в этот момент было гораздо хуже, чем ему самому, и разрывался между желанием хоть как-то утешить и обязанностью сказать правду.       Дождь тихонько стучал в окно мелкой дробью и некоторое время это был единственный звук, который прерывал повисшее тягостное молчание между ними.       — Я… В первую очередь, я должен перед тобой извиниться, — пробормотал Ши Гуан в какой-то момент, опустив глаза на свои руки. — Я очень глупый, я непроходимый тупица, когда дело касается чувств — ты ведь знаешь это. Все это время, с той самой поры, как ты признался мне, я не знал, не мог понять, чувствую ли к тебе что-то большее, нежели искреннюю дружескую симпатию. Ты был таким внимательным ко мне, относился с таким терпением и такой чуткостью, что я чувствовал себя обязанным хоть как-то оправдать твое отношение. Я думал, что, возможно, со временем смогу привыкнуть и почувствовать к тебе то же, что ты чувствуешь ко мне, — он на миг умолк, ощущая, как начинает предательски щипать глаза. — Поэтому ничего не говорил о своих сомнениях, старался быть рядом и хотя бы немного возвращать тебе заботу и внимание, которые ты мне дарил с такой щедростью. Но я… Теперь я точно знаю, что не заслуживал и не заслуживаю этого. Не заслуживаю, потому что не могу дать тебе того, чего ты хочешь, потому что никогда не смогу. Я очень тебя ценю, дорожу твоей дружбой и очень хочу, чтобы ты был счастлив, чтобы исполнил свои мечты. Ты очень важен для меня, Юй Лян, но… но я тебя не люблю. Не так, как ты хочешь, не так, как ты этого заслуживаешь. Я больше не хочу тебя мучить. Прости. Прости, прошу, мне очень жаль.       Повисла пауза. Дождь усилился, сильнее забарабанил по стеклам. Ши Гуан поднял глаза на напарника, но тот по-прежнему стоял к нему вполоборота и не двигался. Юноша быстро утер глаза рукавом и шмыгнул носом, всматриваясь в темный затылок друга, не решаясь сказать еще что-то или сделать хотя бы шаг в его сторону. Сейчас напарник казался ему невероятно далеким, хрупким и уязвимым.       Вдруг Юй Лян поднял голову и шумно втянул носом воздух, полностью повернувшись к Ши Гуану спиной.       — Что я сделал не так? — как-то надтреснуто произнес он, отчего у юноши против воли тут же сжалось сердце. — Я был слишком нерешительным, долго тянул? Или был неприятно навязчивым, чересчур давил на тебя? Я что-то не то говорил? Мне нужно было дать тебе больше времени?..       Ши Гуан покачал головой, непроизвольно делая шаг.       — Юй Лян, дело совсем не в тебе, пойми…       — Но ведь между нами было что-то! — он вдруг резко обернулся и Ши Гуан увидел, как исказила знакомые черты гримаса непонимания и отчаяния. — Между нами всегда было что-то — ты не можешь этого отрицать! Все эти годы мы были командой, и нам было хорошо вместе!       — Да, но…       — Так почему он?! — воскликнул Юй Лян и Ши Гуан непроизвольно осекся на полуслове, внезапно ощутив себя совершенно беспомощным, растерянным и напуганным, глядя в такие знакомые темные глаза, полные боли, обиды и непонимания. — Почему он, Ши Гуан?.. Почему? Он бросил тебя тогда, бросил тебя сейчас, а я все время был рядом! Я был с тобой, когда тебе было плохо, это я поддерживал тебя, не давал опускать руки, делал все, чтобы спасти твою карьеру… Я правда не понимаю. Я делал для тебя все, чего ты хотел, я был готов отдать тебе свое сердце, если бы ты только попросил… — он покачал головой и прошептал бессильно, пряча глаза: — Но тебе оно ненужно, и никогда не было нужно…       — Юй Лян… — его голос дрогнул и Ши Гуан в остервенении утер слезы, скатившиеся с глаз. — Мне очень жаль, очень! Если бы я только мог полюбить тебя, то я бы это сделал, но я не могу! Я просто не могу и никогда не смогу. Я… — он прикрыл глаза, судорожно глотая ртом воздух. Юноша понимал, что на этот раз должен был рассказать все как есть, без утайки, что отступать уже некуда, но как же это было непросто… — Ты хочешь знать, почему Чу Ин? Хорошо, я тебе объясню. Или по крайне мере постараюсь, потому что не уверен, что ты мне поверишь и поймешь.       Он сам подошел к раковине, взял стакан и налил воды, затылком ощущая на себе пристальный взгляд Юй Ляна. Как оказалось, стоять к нему спиной было ничуть не легче, чем смотреть в глаза. Юноша сделал несколько глотков и тяжко вздохнул, возвращаясь воспоминаниями к тому удивительному летнему дню, что разделил его жизнь на «до» и «после». К встрече, которая перевернула его мир с ног на голову, которая определила весь дальнейший путь и судьбу.       — Как-то в конце июня когда мне было девять, мы с Цзян Сюэмин пришли на дедушкин чердак. Мне очень нужны были деньги на новую машинку, а мама не давала — я не очень хорошо учился, да и примерным поведением не отличался, поэтому особо баловать меня было не за что. Но я знал, что дедушка на чердаке хранил много всякого старого барахла и думал, что если немного пороюсь там, то смогу найти что-нибудь на продажу одноклассникам или приятелям во дворе, — он пожал плечами и почти видел сквозь пелену из слез смутную картинку из прошлого, что сопровождала его слова. — И среди кучи хлама я вдруг наткнулся на очень старый и пыльный гобан. Ты его видел — мы играли на нем как-то несколько лет назад, но тогда он выглядел немного иначе. Тогда, кроме пыли, на нем было небольшое, но очень яркое пятно — я не знал, что это, хотя Мин-Мин в отличие от меня его не увидела. Она ушла, думая, что я над ней издеваюсь, но мне было все равно — я отложил гобан и продолжил рыться в дедушкиных вещах, как вдруг на улице стремительно потемнело. Миг — и чердак осветила яркая вспышка. Я зажмурился — думал, это молния ударила где-то рядом. Но потом… Потом я услышал голос. Голос шел будто отовсюду и одновременно мне казалось, будто он был в моей голове, — он хмыкнул и улыбнулся, почувствовав невольно короткий всплеск нежности к наставнику. — А потом я увидел, как из гобана возникла фигура в длинном белом одеянии. Это оказался человек — высокий, величественный, и абсолютно прозрачный, как дух или призрак.       Ши Гуан медленно обернулся и взглянул на Юй Ляна, который со сложной смесью неверия и удивления смотрел в ответ.       — Так я встретил Чу Ина, — Ши Гуан невесело усмехнулся, пожав плечами. — Он сказал, что он императорский наставник из Южной Лян, что он изучает го больше тысячи лет. Сказал, что я… особенный, поэтому только я могу видеть и слышать его, и что отныне он будет жить в моем сердце.       Неверие на лице Юй Ляна сменилось растерянностью. Он нахмурился, и взгляд его забегал, будто он все никак не мог осознать услышанное.       — Я знаю, о чем ты думаешь — это невозможно. Но я не издеваюсь над тобой, поверь — все было именно так. Он постоянно был рядом со мной, но никто его не видел и не слышал. Больше всего на свете Чу Ин мечтал найти Божественный ход и рассказывал, что посвятил этому всю свою жизнь в Лян, а после одной трагедии застрял в своем гобане и веками продолжал играть с самим собой, потому что это было единственное, что ему оставалось. Он рассказал мне о своей встрече с Бай Цзыцю, — отметив, как Юй Лян порывисто вскинул голову и взглянул на него широко распахнутыми глазами, Ши Гуан кивнул. — Да, они действительно были знакомы — знаменитой огэйме научил его Чу Ин. Бай Цзыцю был первым его учеником, он был таким же как и я — тоже встретил его ребенком, и всю жизнь они были неразлучны, играя и путешествуя в поисках Божественного хода, до тех пор, пока Бай Цзыцю не умер, а Чу Ин вновь не оказался заперт в гобане на столетия.       Повисла оглушительная пауза.       — Так это… это правда? Чу Ин и Бай Цзыцю действительно… — пораженно пробормотал Юй Лян, но оборвал себя на полуслове. Напарник выглядел абсолютно растерянным и сбитым с толку — юноша дал ему немного времени, но тот больше ничего не говорил и Ши Гуан, рассеянно покивав головой, продолжил:       — Чу Ин был просто одержим го. Теперь ты наверняка понимаешь, как именно он сыграл с тобой тогда в детстве. Он просто был рядом и называл мне координаты пересечений, а я ставил в них камни. Я искренне хотел помочь ему исполнить желание, ведь мне было его жаль, ведь я сочувствовал его грустной истории. Тогда мне было невдомек, что Божественный ход это не какая-то мелочь, которую можно найти за пару дней, и меня напугало, что он будет преследовать меня всю жизнь, подчинит меня, подавит своей волей. К тому же я увидел, что он причинял боль людям своей игрой, хотя и не понимал толком, почему это происходило. Чу Ин по натуре не был злым или жестоким, он был страстно увлеченным и просто хотел играть в полную силу, хотел побеждать, хотел славы и признания, которые были у него в прошлом. Я уже рассказывал, что прогнал его — и это правда. Но потом… Потом, когда мне захотелось играть в го, я позвал его обратно.       Ши Гуан перевел взгляд на Юй Ляна и некоторое время они смотрели друг на друга из разных концов комнаты. Дождь все еще едва слышно шумел на улице, снова утихнув и превратившись в мелкую морось.       — Он был со мной в течение трех лет. Неустанно, неотступно следовал за мной как тень. Учил, играл, поддерживал, верил в меня. От основания школьного клуба го до повышения ранга, до игры с твоим отцом, до моего вступления в команду — я никогда по-настоящему не был один. Ты… Если бы я только мог объяснить тебе, на что это похоже, когда кто-то находится с тобой круглосуточно, когда кто-то точно знает, что у тебя на уме и в сердце. Чу Ин стал моей совестью, моей интуицией, опорой, голосом внутри моей головы, подсказывающим мне каждый ход во время партии в го — он стал частью меня. Но только после его исчезновения я осознал, сколько на самом деле много он занимал места в моем сердце, и сколь мало образовавшейся пустоты я был способен заполнить после его ухода. Уже тогда я любил его, но не понимал этого. Я не понял этого, даже когда он неожиданно возник у меня в комнате почти три месяца назад из плоти и крови, абсолютно живой, чем сделал меня невероятно счастливым. Не понимал, как отношусь к нему все это время, пока он жил у меня дома. Даже когда он снова ушел, разбив мне сердце — я все никак не мог понять, почему мне было так плохо, почему я просто не мог забыть и отпустить, — Ши Гуан безрадостно рассмеялся. — Ты понимаешь теперь, насколько я глупый? Я очень глупый, Юй Лян. Я причинил боль тебе, причинил боль ему, потому что не мог разобраться в себе, потому что не хотел выбирать между вами, не хотел терять ни одного.       Глаза снова заволокло слезами и Ши Гуан, громко шмыгнув носом, тут же утер лицо рукавом. Когда он снова перевел взгляд на напарника, то заметил, что взгляд того потух, а сам он выглядел так, будто едва стоял на ногах.       — Но теперь я знаю, знаю, что хочу быть с ним и хочу, чтобы он был со мной. И это… это вся правда, как есть, — он замолчал на мгновение, а затем взял рюкзак и достал из него коробочку с веером внутри, после чего аккуратно положил на стол. — Я очень виноват перед тобой. Мне очень жаль.       Юй Лян ничего не говорил и Ши Гуан в какой-то момент поднял на него глаза. Напарник громко шмыгнул носом, быстро провел рукой по лицу, явно чтобы гость не смог увидеть его слез и отвернулся. Юноша смотрел на него и понимал, что это конец. В тот момент он отчетливо понял, что между ними больше ничто не станет как прежде.       — Твоя сумка с вещами в спальне, — убитым тоном произнес он и Ши Гуан, принимая это как должное, на негнущихся ногах прошел в комнату, где нашел свои вещи. Он на мгновение оцепенел, поняв, что Юй Лян в который раз обеспокоился и аккуратно сложил всю его одежду и принадлежности. Сложил сам, даже несмотря на то, что наверняка предвидел этот момент. Глаза Ши Гуана вновь заволокло слезами, и он громко всхлипнул, вдруг осознав, что больше такого никогда не будет. Юй Лян больше не будет писать и звонить каждый день, больше не будет обедать с ним, больше не будет постоянно переживать о том, тепло ли он одет, поел ли он, не забыл ли ключи, телефон, деньги или билеты на самолет во время командировок, больше не будет разбирать с ним партии, больше никогда не придет к нему в гости, не будет смеяться с его шуток или неодобрительно качать головой в ответ на какие-то глупости… Ши Гуан на негнущихся ногах вышел из комнаты с сумкой, давясь слезами, и взглянул на Юй Ляна, что стоял неподалеку от балкона спиной к нему. Какой-то момент юноша колебался, а затем подошел к напарнику и без сил уткнулся лбом ему в плечо, захлебываясь судорожными всхлипами.       — Прости меня. Прости меня, если сможешь. Ты замечательный — внимательный, заботливый, чуткий и такой хороший… Ты достоин кого-то получше, достоин кого-то умнее меня, кто будет любить тебя и ценить так, как ты этого заслуживаешь. Я всегда буду считать тебя своим лучшим другом, это никогда не изменится, ведь ты один самых важных людей в моей жизни. Прости. Прости меня, Юй Лян. Прости…       — Тебе лучше уйти, — едва слышно произнес он, не поворачиваясь, и Ши Гуан, медленно подняв голову, почти умоляюще уставился на такой знакомый темноволосый затылок. Юноша снова чувствовал себя так, словно лишился опоры под ногами, но догадывался, что напарнику было во сто крат хуже и что теперь он должен дать ему пространство и время. Много времени… Ши Гуан отчаянно хотел сказать что-то еще — что все будет хорошо или что-то в этом духе, но так и не смог выдавить из себя ни звука. Разве это не ложь? Разве между ними еще хоть что-нибудь будет как прежде?.. Сейчас это совершенно не казалось возможным.       В конце концов Ши Гуан молча развернулся и, на ходу утирая лицо рукавом, добрался до коридора, где принялся одеваться. Когда он дошел до шарфа, то мгновение колебался, а затем принялся снимать его — ему казалось, он не должен был забирать его с собой, после всего, казалось, просто не заслужил.       — Что ты делаешь? — вдруг спросил Юй Лян дрожащим голосом, и, подняв голову, Ши Гуан заметил, как недовольно друг смотрел на него. — Это мой подарок на твой день рождения, не смей отказываться от него.       Замерший на полдороге, юноша дергано кивнул и повязал шарф обратно, чувствуя, как подкатывал к горлу ком и новая порция слез. Ши Гуан подозревал, что ему будет тяжело пережить этот момент, но реальность неприятно превзошла все его ожидания. Они еще какое-то мгновение смотрели друг на друга, а затем Юй Лян вновь решительно отвернулся, будто больше был не в силах смотреть на него. Юноша еще немного колебался, не зная, скажет ли напарник напоследок еще хоть что-нибудь, и не знал, нужно ли говорить еще что-то самому. Ши Гуан повернулся к двери и взялся за ручку, а потом обернулся и сказал:       — Спасибо тебе, Юй Лян. Спасибо тебе за то, что был в моей жизни, за все то, что ты дал мне — я никогда этого не забуду, — после этого он решительно вышел за дверь и тихо закрыл ее за собой, зажав себе рот ладонью, чтобы заглушить подкатившие к горлу рыдания.       Ши Гуан спустился на первый этаж и покинул дом Юй Ляна практически на автопилоте, не позволяя себе оборачиваться. Почти не обращал внимания на прохладный ветер и мелкий неприятный дождь, что бил ему прямо в лицо, мешаясь со слезами, что беспрестанно продолжали скатываться с глаз. Ему невыносимо было оставлять Юй Ляна одного в таком состоянии, но он знал, что больше ничего не мог для него сделать. Не мог сделать совершенно ничего, чтобы хоть немного облегчить его боль. Ши Гуан чувствовал себя откровенно разбитым и таким виноватым, что его едва ли не выворачивало наизнанку. Будто в насмешку перед внутренним взором мелькали какие-то кадры из их совместного прошлого: турниры, поездки, какие-то казусы, дни рождения, праздники, обеды и ужины, разговоры, споры, смех… Ши Гуан едва ли отдавал себе отчет в том, как спустился в метро, как сел в вагон, едва ли замечал людей вокруг. Слезы скоро прекратились, и он чувствовал себя не менее опустошенным чем в тот вечер, когда нашел прощальную записку Чу Ина. Он все смотрел невидящим взглядом в окно и нещадно корил себя за то, что позволил ситуации зайти так далеко, что сразу ничего не понял и не прояснил — тогда бы, всего этого, вероятно, можно было бы избежать…       Когда Ши Гуан доехал до своей остановки, то на негнущихся ногах вышел из метро и пошел домой. Дождь прекратился, оставив после себя запах сырости, влаги и многочисленные лужи по всему тротуару. Он мог бы проехать несколько остановок автобусом или такси, но предпочел немного прогуляться, чтобы хоть немного упорядочить мысли. Ши Гуан не хотел, чтобы Чу Ин видел его в таком состоянии, видел таким раздавленным — он начнет переживать, а юноша не хотел доставлять ему новых волнений и хлопот. За последние несколько дней его наставник и так пережил достаточно тревог, незачем добавлять ему новые. Когда юноша спустя еще полчаса добрался до дома, то протер глаза и громко шмыгнул носом, стараясь придать лицу более-менее нейтральный вид. Добравшись до пятнадцатого этажа и открыв дверь, Ши Гуан искренне считал, что сможет совладать со своими эмоциями, сможет обуздать их.       — Я вернулся, — сказал он, бросив сумку на пол. Включив свет в коридоре юноша тут же увидел Чу Ина, показавшегося из гостиной. Он переоделся в свое темно-зеленое ханьфу и выглядел ожидаемо обеспокоенным.       — Как ты, все в порядке? — он подошел ближе, сразу же бережно обхватив его лицо ладонями и пристально вгляделся в глаза. Ши Гуан судорожно сглотнул и насилу кивнул, не в силах отвести взгляда. Чу Ин слегка нахмурился, наверняка отметив признаки слез, но прежде чем он успел что-либо сказать, юноша перехватил его руки.       — Все нормально, правда… Ну, насколько вообще все может быть нормально, учитывая, что я только что разбил сердце своему лучшему другу.       — Сяо Гуан…       — Все будет хорошо. Все просто обязано стать хорошо, да? — сказал он, хотя никакой уверенности и близко не чувствовал, даже напротив. Юноша достал телефон, собираясь по привычке написать напарнику, что уже дома, и вдруг понял, что в этом больше нет нужды. Больше нет смысла писать ему, между ними все кончено. Это на миг вогнало Ши Гуана в ступор, и он недоуменно смотрел на телефон пару секунд, а затем его прорвало и он тут же разразился громкими рыданиями, не в силах сдержать их. Чу Ин сразу мягко притянул его к себе и крепко обнял, и Ши Гуан ухватился за него как утопающий за соломинку, утыкаясь лицом в плечо и захлебываясь безудержными всхлипами.       — Он меня не простит, — в какой-то момент выдавил из себя юноша между всхлипами. — Он никогда меня не простит…       — Глупости, — Ши Гуан почувствовал, как Чу Ин мягко поцеловал его в макушку, а затем принялся успокаивающе гладить по волосам. — Разумеется, он простит тебя. Не сразу, конечно, ему потребуется время, но рано или поздно это случится.       Продолжая заливать слезами одежду древнего мастера, он громко всхлипнул.       — И откуда ты знаешь?..       — Потому что я бы простил, — просто сказал Чу Ин, что вызвало у Ши Гуана новую порцию слез. — И он сможет. Юй Лян любит и дорожит тобой не меньше меня, он не сможет иначе. Поверь мне.       Юноша ничего не ответил, продолжая хвататься за наставника. Он очень хотел ему верить. В конце концов, Чу Ин редко когда ошибался, а значит, возможно, это не конец... Некоторое время они просто стояли, обнявшись. Ши Гуан потихоньку успокаивался, не спеша отстраняться, пока наставник ласково гладил его по волосам, периодически касаясь висков и чела легкими, невесомыми поцелуями. Прикрыв глаза, юноша вслушивался в уверенный стук чужого сердца, дарящий надежду, умиротворение и безопасность. С ним Ши Гуан в самом деле мог поверить, что все пройдет, что как-нибудь образуется. Пока Чу Ин был здесь, пока был рядом и обнимал — все беды преодолимы. Юноша вновь испытал невыразимую благодарность и нежность к наставнику за то, что тот был и остается частью его жизни.       — Все наладится, вот увидишь, — тихо сказал он в какой-то момент и Ши Гуан отстранился, с надеждой заглядывая ему в глаза. Чу Ин улыбнулся ласково и с искренним участием во взгляде, отчего на душе сразу стало самую чуточку легче несмотря на то, что сердце по-прежнему болело.       — Я очень устал, — признался Ши Гуан, что было абсолютной правдой. За этот один долгий день потрясений на его долю выпало предостаточно. — Хочу спать.       — Оно и неудивительно. Ступай, переоденься и приведи себя в порядок, а я сделаю тебе чаю, хорошо?       Ши Гуан кивнул. Он забрал сумку и направился к себе в комнату, но как только вошел и наткнулся на подставку с фотографиями, ему опять стало нехорошо. Юй Лян занимал огромную часть его жизни и теперь, глядя на количество совместных фото с напарником, это становилось как никогда очевидно. Юноша сел на край кровати и какое-то время просто смотрел на снимки: как бы он хотел вернуться в то время, когда между ними не существовало ничего кроме взаимного уважения и дружбы… Вдруг заметив, что первая фотография с Чу Ином была почему-то повернута к стене, он перевернул ее обратно, продолжая размышлять над тем, как много времени понадобится, чтобы Юй Лян смирился и простил его.       Ши Гуану казалось, что на это и тысячи лет могло бы не хватить.       — Вот, попей, это отвар из трав. Поможет тебе заснуть.       — Спасибо, — юноша благодарно взял из рук наставника чашку, опустошил ее в мгновение ока, после чего поставил на тумбочку и забрался в кровать. Чу Ин тут же заботливо укрыл его одеялом и присел рядом. Сначала едва ощутимо скользнул пальцами по лицу, а затем принялся гладить по волосам. Ши Гуану очень нравилось, когда он так делал — в такие моменты он буквально кожей ощущал его заботу, любовь, и поражался тому, что не замечал этого раньше.       — Чу Ин, можно тебя попросить?       — Конечно.       — Побудешь со мной, пока я не засну?       Наставник улыбнулся ласково и кивнул. Успокоившись, Ши Гуан закрыл глаза и отдался на милость приятным убаюкивающим ощущениям. Ему было тепло, комфортно и безопасно, пока чужие пальцы нежно ерошили волосы. Уже проваливаясь в дрему, он ощутил легкий целомудренный поцелуй в чело, а после сознание целиком поглотила тьма.