Коллективный гипноз.

Ночь была очень неспокойной. Около четырех утра, на пятом этаже, взбесилась одна из студенток, и как оказалось, именно она с нами поздоровалась первой в день нашего собеседования. Ее быстро приструнили. По ее же словам, она слышала чьи-то голоса ((Они здесь! Оставьте меня в покое! Я не стану этого делать, я не хочу! Остановитесь, пожалуйста!)) и страшный вопль, но других свидетелей этих явлений не находилось. «Бредит», — подумала я, как только узнала причину своего недосыпа. Беллоуз провела посреди ночи небольшой осмотр и дала ей успокоительного, а по наступлению семи утра Мэрлин забрали родители.

***

Небольшая коробка с имбирным печеньем лежала на моих коленях, пока я внимательно рассматривала ту самую стену с парадными портретами Ульмана и Харриса. У меня был тридцатиминутный перерыв, да и в принципе, рабочий день проходил легко. Все-таки я могла в кое-чем согласиться с Леоном: здесь мы были как на курорте, так как работы по минимуму, если не учитывать наших основных задач. Кеннеди предложил недельку побездействовать, а уж затем постепенно переходить к основному поручению. Мне не удавалось выйти на связь с отцом с момента его отъезда в неизвестном для всего отдела направлении. Его сотовый был отключен, а Королина — его пассия, ничего не говорила. Переживаний по этому поводу у меня не было, но вот любопытство жгло мой разум все сильнее, часто заставляя уходить, так скажем, в Астрал. Лишь стоило мне остаться на едине, так я думала либо об отце, либо о проклятой академии, либо о матери. В последний раз, когда мы с ней созванивались, а это было месяц назад, она рассказала мне, что у нее появились какие-то проблемы в работе. Именно «в». Моя мать и еще два исследовательских отдела из Главного Государственного Лондонского Института, при этом сотрудничая с одной из Американских фармацевтических лабораторий, разрабатывали кое-какой проект. Совершенно секретная разработка химического мутагена — наркотика, класса триптаминов, вроде ДМТ, с сильными психоактивными соединениями, вызывающими галлюцинации и гипералгезию. Зачем? Ну, как сказали заказчики, то бишь власть, для того, чтобы развязывать язык особым заключенным, например: иноагентам, серийным убийцам и упертым молчунам. Электрический стул и разного вида насилие больше не катят. Десятки разных исследователей: бактериологи, вирусологи, иммунологи, биохимики и прочие — все они работают над одной сверхзадачей — созданием чего-то страшного, что будет использоваться в непонятном назначении. Я бы скорее поверила, что этот яд будет эксплуатироваться в качестве оружия, в случае войны. Две пары огромных мертвых глаз внимательно наблюдали за мной, и кажется, читали мои мысли, пока я думала о двух своих главных пропажах — отец и мать. Я была по горло сыта гляделками с написанными на стенах управляющими имения самого, вечно скрытого от чужих очей, доктора Хаоса, и лишь стоило мне перевести взгляд на диван напротив, как звонкий девичий голос слева меня окликнул. Это была Белла, медленно, но верно, приближающаяся ко мне. Ее ресницы весело подпрыгивали вверх, смотря на меня; белоснежная улыбка топила мое сердце, а шелковистые белые волосы приятно щекотали взор. Буквально дня нам хватило, чтобы успеть сдружиться. Оказалось, что она выпускница Калифорнийского Медицинского Института в Сан-Франциско. Здесь у нее был молодой человек по имени Том, однако перед первым ее рабочим днем он предложил ей расстаться, бросив ее одну и сменив номер. Жила Белла в Сан-Франциско с младшим братом и мамой — преподавательницей в местной младшей школе. Брата зовут Уилл, ему четырнадцать лет и он уже лидер в хоккейной команде! Она очень гордилась им, как вы можете догадаться. — Не помешаю? Я наконец-то нашла карточку Джинни Мэроу, — она помахала медицинский книжкой перед своей грудью. — О, отлично. Где она была? — Все на тех же полках, — на выдохе вылетел ответ с ее губ, когда она присела рядом со мной, — мы были близко и очень невнимательны. — Да уж, — я прикусила фалангу пальца. — О чем думаешь? — вопросительно посмотрела на меня Беллоуз. — Слушай, тебе не кажется эта стена странной? — указав кивком в сторону парадных портретов, заговорила я как бы непринужденно, чтобы Белла не посчитала меня странной, однако куда чуднее? Я спрашиваю у молодой девушки, не кажется ли ей кирпичная кладка какой-то «парадоксальной»… — Нет, — вдумчиво, чуть прищурив глаза, ответила Белла, — однако говорят, что раньше этой перегородки не было. — Как это? — По истории, там есть спуск в подземелье имения Белламора и прямой путь к колодцу, в который, опять-таки по легенде, Брендон Белламора сбросил тела своей жены Долорес и дочери Марии, — она выдержала недолгую паузу, сделав глоток воздуха, — примерно лет двадцать назад, когда еще не было этой стены, туда забрели трое студентов. Двое упали в колодец, и поговаривают, что туда их столкнул именно третий. Не помню их имен, однако знаю, что именно тот, кого подозревают в убийстве — жив, но сошел с ума. Он и есть третий. — Безумие… — Да… еще есть такая жуткая местная легенда, что с ними был еще один человек — четвертый участник похода вниз. Говорят, что это была девушка, однако этот слух никак не подтверждается со стороны Харриса или Ульмана. Студенты любят рассказывать страшилку о том, что она уже как двадцать лет живет в стенах этой академии и не покидает замок с того самого страшного дня, — по моему телу пробежали мурашки. — Жуть… я не знала об этом инциденте, — от части это было правдой. Для себя я открыла много новых деталей события двадцати двух летней давности. — Да, иногда страшно вечером бродить по коридорам после всех этих страшилок. Кажется, будто она наблюдает за мной, — нервный смешок сорвался с ее губ, — я вообще очень впечатлительная. — Как я понимаю тебя…

***

Я мчалась на второй этаж в аудиторию, где преподавал Леон. Табличка на двери гласила: «Учебная аудитория номер восемь». Я запыхавшись, с растрёпанными волосами и соскочившей заколкой, державшей сзади две пряди от лица, влетела в кабинет. Мое сердце неприятно кольнуло, когда я увидела рядом стоящую с Кеннеди брюнетку в короткой юбке карандаш и чуть растегнутой блузке. Джо буквально плечом к плечу стоял со студенткой, объясняя ей тему. Я замерла в чудоковатой позе, не в силах сдвинуться с места, пока они уставились на меня. Повисло молчание. Он вновь перевел взгляд на ученицу и заговорил с ней, будто меня здесь не было. — Все поняла? — Кажется, да. Я пойду. — Удачи, — уголки его губ расплылись в легкой ухмылке. Как только дверь закрылась, я заговорила: — Зря времени не теряешь. — Я ей просто помог разобраться… — Мне это неинтересно, — Скотт опешил, да и я удивилась собственному холодному тону голоса. — Что-то важное, раз так спешила? — он снизу вверх провел взглядом по мне. — Оказывается, однако я не утверждаю… в общем, был четвертый человек в случае с колодцем. И еще… — я сделала небольшой глоток воздуха и продолжила, — еще я знаю имена семьи Белламора. Эта академия буквально могила пяти или шести человек уж точно! — Я знаю об этом. — Как это ты знаешь?.. — Я хотел тебе рассказать об этом еще вчера, но забыл. — Забыл? — я сорвалась на крик. — Успокойся. Теперь же ты знаешь. — В машине ты мне сказал, что ты ничего не знаешь о прошлых владельцах! — А потом я добавил, что немного соврал. — Да чтоб тебя! Ты эгоист и идиот! Развернувшись, чтобы пойти прочь с аудитории, я ощутила крепкую мужскую руку на своей талии. «Знакомый прием?» «Знакомый…» Он притянул меня и развернул лицом к себе, аккуратно приобняв и уложив подбородок на мое плечо. — Прости, — я тяжело вздохнула и похлопала его по спине. — Прощаю. — Недостаточно искренне. ((Подлец…)) — Прощаю, — уже поглаживая мужчину, ответила я. — Верю. Обещаю ничего больше не забывать и говорить обо всем сразу, — он посмотрел прямо на меня: так искренне, нежно; глазами, как у олененка. — Спасибо. А еще не трись со студентами. — Это Джули или Фокси говорит? — От Фокси такого не дождешься. Я отстранилась и обошла Джозефа, усевшись на стул, на спинке которого висел черный пиджак Скотта. На столе лежали разные конспекты, журналы и ручки — все было по своим местам. Леон молча наблюдал за мной; верхние две пуговицы на его рубашке были растегнуты, оголяя ключицы, а рукава задраны, что в целом составляло неплохую картинку. Он мне не симпатизировал, просто будем честны, на каждом мужчине это выглядит сексуально и Леон не исключение, а драгоценный пример и доказательство этому. Кожаный ремень, украшающий черные брюки… все это классическая фантазия миллионов женщин, понимаете?.. Вот он весь такой строгий, в классическом прикиде, хитро смотрит на тебя и командывает тобой, как командовал час назад своими подчиненными. «Встань, сядь, повернись, шире, замри» Могла поклясться, что это было про Кеннеди. Доминант. — О чем задумалась? — не могла я ведь сказать напрямую о своей откровенной фантазии? — Об отце. — Понял. Думаю, я поеду тринадцатого октября в отдел. Попробую узнать что-то о нем, а может Крис уже что-то узнал. Нужно забрать и дополнить карты. Поищем первоначальную планировку замка. Лучше чем ничего, если говорить о лабораториях. — Буду благодарна, — я перевела глаза со стола в окно, — не понимаю, почему вы сразу не додумались поискать план замка. И слушай, поищи что-то по поводу четвертого участника. — Имеешь ввиду ситуацию с колодцем? — я согласно угукнула, — поищу. Напрягу Ингрид. — Спасибо. — Сегодня пойдем пораньше поужинаем? Например, в восемь. Я очень устал, а ведь день недавно начался, — тяжелый вздох эхом пронесся по комнате. — Как скажешь. ((Леон))