Ruin him, Bang

То, как неприятно Чан потянул за волосы и как грубо потом оттолкнул, не задело Хёнджина. Это уже были мелочи. Мелочи, по сравнению с тем, что он делал до этого, и с тем, что собирается сделать сейчас. Это точно не может быть реальностью. Эта тёмная красная комната и так была с какими-то размытыми очертаниями, но сейчас из-за стоящей в глазах влаги она совсем потеряла чёткость. Не было видно ни камер, ни людей. Только размытые тёмно-красные силуэты. Эта проблема отпала сама собой в следующую секунду. Абсолютно всё погрузилось в непроницаемый мрак. Хёнджин почувствовал, как на глаза легла плотная чёрная ткань, и чужие руки завязали её на затылке в узел. Эта перемена заставила себя чувствовать ещё более дискомфортно. Теперь Хван не видел, где находится Чан, или что он собирается сделать. Стояла полная тишина, за исключением шороха одежды. — Чан, пожалуйста… — Хёнджин чувствовал, что он где-то рядом. Голос плохо слушался. Он просто перешёл на шёпот, — Что угодно, но не это. Вместо ответа лица коснулась рука, погладила по щеке, вытирая дорожки от слёз. Плавным жестом переместилась к губам и мягко надавила на нижнюю, побуждая разомкнуть зубы, открыть рот. Хёнджин хотел бы это сделать, но просто не мог. Он всё ещё не хотел быть избитым плетью, но просто не мог заставить себя разомкнуть зубы. Плечи начали сотрясать рыдания, но слёзы просто терялись в тёмной ткани, которая постепенно становилась влажной. Рука на губах замерла в ожидании. — Открой рот, — голос звучал так же спокойно, но в нём читалась скрытая угроза. Хёнджин. Просто. Не. Мог. Рука резко исчезла. Послышался разочарованный вздох. От него по спине прошли мурашки. В тишине были слышны шаги Чана. Хёнджин не мог его видеть. Не мог понять, чего ожидать. Прошла пара секунд, которые растянулись в вечность. Не успел он выдохнуть, как раздался тихий свист и … обжигающий удар по лопаткам. Хвосты плети прошлись по спине и предплечьям, моментально оставляя красные полосы. Младший на секунду опешил от этой боли, издавая протяжный стон, натягивая цепи. Их звон скрыл свист, предвещающий следующий удар, который пришёлся по тому же месту. Если первый удар был болезненный, то второй — на грани с невыносимым. Хёнджин закричал, брыкаясь в цепях. Вместо третьего удара хвосты плети просто коснулись кожи. Чан провёл ими по исполосованной спине, потом через плечи, по груди. Да, как и ожидалось, Хван слишком нежен для этого. Всего два удара вызвали такую бурную реакцию. Притом, что Чан вложил лишь треть силы. Хотя, во второй, может, и половину. Вид напряжённых мышц Хёнджина, судорожных вдохов, дрожи … был очень красивым. Для него достаточно совсем небольшого давления, и он прогнётся. — Открой рот. Опять спокойный мягкий голос. Будто это не он чуть не выбил только что дух из обездвиженного парня. И Хёнджин открыл. Плеть исчезла, вернулись пальцы Чана, которые провели по полной нижней губе. Было слышно, как он носом втянул воздух. — Хороший мальчик… А вот такого голоса Хёнджин ещё не слышал. Он стал совсем тихим, низким, с лёгкой хрипотцой. Будто предназначался только ему и никому другому. Он вызвал новую россыпь мурашек. — … высунь язык. И, словно помогая, Бан сам завёл пальцы в рот, зажимая кончик языка между указательным и средним, потянул на себя. Хёнджин слушался. Как-то само собой пришло осознание, что ему гораздо спокойнее, когда старший доволен, когда его голос мягкий и ласковый. Что он предпочитает такого Чана. Этот Чан будто бы на его стороне, в отличие от того, который брался за плеть. Пальцы всё ещё удерживали кончик языка, когда Хёнджин почувствовал, как по нему мазнуло что-то твёрдое, оставляя солоноватый привкус. Он инстинктивно попытался убрать язык, но пальцы сжались сильнее, удерживая. Чан склонил голову набок и закусил губу, наблюдая за картиной внизу. Хёнджин, с чёрной повязкой на глазах, влажными открытыми губами, его полностью высунутый язык, зажатый между пальцами, и член, который Чан придерживал другой рукой, которым он провёл по этому языку, размазывая предэякулят. Он видел, как дрогнул язык, как напрягся Хёнджин, почувствовав вкус. Не спеша, Чан просто водил головкой по влажной шероховатой поверхности языка, наслаждаясь ощущением, но больше — видом. — Если я почувствую твои зубы, то я на тебе живого места не оставлю. И сказано это было тем же мягким, почти ласковым, полушёпотом, от которого всё внутри дрожало. После этих слов Чан разомкнул пальцы и вместе с тем, как Хёнджин втянул обратно язык, медленно ввёл в его рот член. Протяжно выдыхая, блондин на мгновение прикрыл глаза. Влажно, горячо и чертовски красиво. Полные губы Хёнджина раскрылись, впуская его в рот. Ему так идёт. Чан одной рукой взялся за цепь над головой младшего для баланса, другую положил на тёмные волосы. Просто положил. Удовольствие, в котором потихоньку начинал тонуть блондин, слегка сбилось неприятным ощущением зубов, которые коснулись его, стоило ему податься глубже. Рука предупредительно сжала пряди, и Хёнджин тут же накрыл нижний ряд зубов языком. — Молодец, — выдохнул Чан и погладил Хёнджина по щеке, после этого сразу толкнулся глубже, наслаждаясь теснотой, которую создавали его язык и нёбо, переходящее в заднюю стенку горла. Если Хёнджин поначалу ещё жалобно хныкал, то сейчас затих, похоже, фокусируясь на том, чтобы не задохнуться. Бан двигался не спеша, не входил глубоко, больше наслаждаясь самим фактом происходящего. Этот мальчишка действительно горяч. С ним работать — одно удовольствие. И Чан чувствовал, что долго не продержится. К счастью, ему и не нужно было. Ощущение члена во рту было чем-то, что Хёнджин никогда не ожидал попробовать. Скорее, предполагал, что никогда и не придётся, но сейчас ему выбора не давали. Он не знал, всегда ли всем это так сложно, или это Чан такой большой, но челюсть устала в первые же пару минут, рот тяжело было держать настолько широко открытым. Но приходилось. Если попытаться расслабить челюсть, то он рисковал задеть плоть Чана зубами, а злить его — последнее, чего хотел Хёнджин сейчас. Его член был большой. И тяжёлый. Он давил на язык, заполнял весь рот и всё сильнее приближался к горлу. Это было вовсе не обязательно, но Чан решил попробовать. Положив руку Хёнджину на нижнюю челюсть, он чуть приподнял его голову, вытягивая шею и вошёл глубже, чувствуя стенки горла, которые сразу сжались вокруг его члена. Он чуть не кончил от этого ощущения, но удержался, зная, что это не лучший вариант. Хёнджин же задёргался и закашлялся, но такое проникновение выдержал. Чан был приятно удивлён. Даже подумал тогда продолжить в таком же духе, но решил, что всё-таки не стоит. Слишком велик риск, что не сдержится и спустит прямо в глотку. Чан полностью вышел, и Хёнджин использовал эту возможность, чтобы отдышаться и откашляться. Рот был весь в солоноватом вкусе предэякулята, от чего начинало тошнить. Он бы сплюнул, если бы мог наклонить голову. Следующего, что произошло, брюнет не ожидал. Пока он хватал ртом воздух, ему в лицо ударили горячие капли, щедро покрывая щёку и губы, которые он не успел закрыть. Часть попала в рот. Он точно сделал это специально. Дёргаясь и отворачиваясь, Хёнджин поморщился, выталкивая языком изо рта капли спермы, заставляя их стечь по подбородку. Чан улыбнулся, довольный результатом. Взял Хёнджина за подбородок, поворачивая голову для лучшего обзора камеры. По его щеке стекали полупрозрачные капли, губы пошло блестели от смеси слюны и спермы. А то, как он морщился от вкуса, явно страдая, почему-то вызывало у Чана желание повторить всё ещё раз. Громкий звук упавшей на пол цепи заставил Хвана вздрогнуть. Затем он понял, что шею, наконец, ничто не держит. Ошейник всё ещё был на ней, но натяжение пропало. Затем он почувствовал, как Чан наклонился сзади, и наручники тоже открылись, освобождая руки. Со стоном Хёнджин прижал руки к груди, запястья болели от металла, который долгое время врезался в нежную кожу. По-любому останутся следы. И, при движениях, опять жгло спину в местах, где прошлась плеть. Хёнджин упёрся руками в пол и отплевался, как мог. Потянулся рукой к повязке на глазах, но глубокий голос неожиданно прозвучал откуда-то со стороны. — Не снимай. Длинные пальцы замерли возле тёмной ткани. Та маленькая свобода, которую он сейчас получил, опять побуждала не послушать Чана. Но Хёнджин неохотно убрал руку, поджав губы. — Иди сюда. Куда? Зачем? Хёнджин повернул голову на звук. Его теперь должны отпустить. Он был в этом уверен. Они уже получили всё, что хотели. И то, что Чан его освободил, подтверждало это. Ведь правда? Аккуратно брюнет поднялся на ноги, но обнаружил, что голова просто невероятно кружится. Возможно, дело ещё в том, что он не мог видеть. Пошатнувшись, он сделал шаг в сторону голоса. Затем ещё один. На пятый или шестой его колени неожиданно с чем-то столкнулись, и он чуть не упал. Вовремя выкинув вперёд руки, он упёрся ими во что-то мягкое. Проведя ладонями по ткани, Хёнджин понял, что это постель. Вспомнил, что видел её в этой комнате. За цепь легонько потянули, со стороны как раз таки постели, побуждая Хёнджина забраться на неё. Он упёрся, понимая, что нет ни единого сценария, где он хотел бы быть в постели с Чаном. Но тот без предупреждения дёрнул цепь с такой силой, что Хёнджин просто упал на неё. Раздался тихий смех Чана. Не давая мешкать, за ошейник опять потянули. Без рывков, но настойчиво. Хёнджин неохотно поддался, осторожно забираясь на кровать, на четвереньках продвигаясь дальше. В один момент рука неожиданно наткнулась на ногу Чана. Хёнджин отдёрнул руку как ошпаренный. Почему-то пришло осознание, что он сам Чана ни разу не касался, не считая рукопожатия при знакомстве. Чан полулёжа сидел у изголовья постели, откинувшись на объёмные подушки. В руке блестела цепь, за которую он подтягивал к себе Хёнджина. С голым торсом, с завязанными глазами, с напряжённо-непонимающим выражением лица, со следами спермы на коже, с перекатывающимися мышцами спины, когда опирался на руки, с длинными худыми ногами в белых штанах … Хёнджин был чертовски привлекателен. Заставив его приблизиться так, что он оказался между раскинутых ног Чана, тот протянул руку и коснулся щеки младшего, поглаживая. В другой руке всё ещё была зажата цепь, которая не позволила бы отстраниться. — Ты такой красивый, Хёнджин, — ласково прошептал Чан, проводя пальцами по скуле, линии челюсти, затем вновь — по губам. Их просто невозможно обойти стороной. Пухлые, приоткрытые, такие манящие. Чан бы их целовал, терзал бесконечно долго, но не хотел ощущать свою же сперму. Касание к лицу брюнет стерпел, но, когда он опять ощутил пальцы на губах, то сжал их и отвернулся. Чан не настаивал. Вместо этого он неожиданно приподнялся, и, взяв Хёнджина за плечо, резким движением опрокинул его на лопатки на своё место. Возможно, получилось слишком резко. Хван запаниковал, почувствовав, что он теперь лежит на постели под Чаном, пользуясь тем, что все его конечности свободны, он попытался вывернуться. Завязалась борьба. Хёнджин брыкался и пытался пнуть его, но Чан невозмутимо делал своё дело. Медленно и методично. Схватил тонкое запястье и без труда вытянул руку, накинул на неё металлический обруч у изголовья кровати, защёлкнул. Так же спокойно поймал вторую. Хёнджин, начиная понимать, что происходит, вложил все свои силы в сопротивление. Он расцарапал запястье Чана, но тот в итоге вытянул и вторую руку, закрепляя её. Хёнджин теперь был практически распят на этой постели, что привело его в отчаяние. — Я же всё сделал. Отпусти меня! Чан замер на мгновение, затем, будто подбирая слова, медленно заговорил: — Всё сделал? — его рука легла на обнажённую открытую грудь перед ним. Он погладил её так непринуждённо, будто это был не человек, а принадлежащий ему предмет. Коснулся пальцами маленького соска, чем заставил Хёнджина вздрогнуть и напрячься. — Хёнджин… — Чан согнул пальцы и сжал сосок между костяшек, вызывая сдавленный стон. — Мы же только начали.