Лечебница "Одинокая Сосна"

– Алекс! Застигнутый врасплох, Алекс оглянулся и замер. В паре дюжин футов от него стоял Дэниел. Если бы Алекса окликнул Дэвид, парень бы не остановился. Наоборот. Алекс знал, что Дэвид сразу же бы кинулся на него, чтобы обезоружить, обездвижить, и Алекс не стал бы давать ему эту возможность. Без промедления он, охваченный адреналиновым безумием, повторил бы то, что сделала Кара. Дэниел же ничего подобного делать не стал. Он стоял, не двигаясь, взволнованно глядя на Алекса. – Давай поговорим, Алекс, – мягко сказал Дэниел. Парень покачал головой, сильнее сжимая спинку стула. Он перевел взгляд на мутное окно – если сейчас броситься, успеет ли? Или Дэниел его догонит? А что тогда? А если не догонит? Здесь так невысоко. Вдруг Алекс останется инвалидом? Если парализует, тогда Алекс не сможет даже прекратить свое бесполезное существование. Он горько усмехнулся – и так не смог бы, он такой слабак. – Алекс, просто поговорим, обещаю. И мужчина протянул ему руку. В груди закололо. Алекс хотел отшвырнуть дурацкий стул, схватиться за горячую руку мужчины, позволить ему себя утешить, сказать, что все будет хорошо. Но Алекс просто больше не мог так. Хватит. Просто хватит. Не будет ничего хорошо. – Здесь нельзя долго находиться, – сказал мужчина, вновь протягивая руку, – здесь везде строительная пыль. Ближе мужчина не подходил. Строительная пыль? Алекс усмехнулся. Что ему строительная пыль, когда хочется сделать шаг и просто раствориться в небытие. Больше не говорить, не слышать, не чувствовать. А потом Алексу стало стыдно. Опять он о себе. Всегда только о себе. Эгоист. Бесчувственная сволочь. Мразь. Если Алекс мечтал все закончить, то Дэниелу вряд ли хотелось надышаться взвесью цементной смеси и штукатурки. Так было и с Карой. Алекс всегда говорил о своих проблемах. О Дэниеле, который не верил ему, о бесчувственном Дэвиде, о своих трудностях с родственниками, о желании сбежать. И Кара слушала, сопереживала, помогала. А что сделал для нее Алекс? Он даже не знал… Сквозь туман слез Алекс не видел, как осторожно к нему подошел Дэниел. Мужчина приобнял его за плечи и положил руку на спинку стула, забирая его у Алекса. – Пойдем в палату, просто поговорим, ничего больше. Все в порядке. Ничего не было в порядке, но Алекс, охваченный ненавистью к самому себе и стыдом перед Дэниелом, которого из-за собственной бесчувственности подвергал опасности, позволил увести себя. В палате Дэниел раздел Алекса, словно куклу. Помог тому переодеться в больничную одежду. Усадил на кровать, а сам поставил стул напротив и сел совсем близко. Их колени соприкасались, и Алекс чувствовал жар, идущий от тела мужчины. И почему его кожа всегда горит огнем? А может, это Алекс заледенел. Может, его уже и нет. – Ты ни в чем не виноват, – сказал мужчина, сжимая холодную руку парня в своей. – У Кары было очень тяжелое состояние. И психическое, и физическое. Алекс дернул рукой, пытаясь вырвать ее, но Дэниел не пустил. – Мы не смогли ей помочь. Ты здесь ни при чем. Алекс закусил губу, прокусывая ее. – Я видел, что ей нравилось проводить время с тобой, Алекс. Ты был хорошим другом. Просто иногда этого недостаточно. Хорошим другом? Он бросил ее здесь одну, и Кара не выдержала. Откуда ни возьмись, появились силы, и Алекс резко выдернул руку. Он отстранился от мужчины, забираясь с ногами на кровать, и упал ничком. Подушка поглотила его крик. Кровать скрипнула, прогнулась под телом мужчины – бок парня обожгло. – Ты ни в чем не виноват, – повторил Дэниел, поглаживая Алекса по спине. – Но я понимаю, что ты чувствуешь сейчас. Алекс протестующе всхлипнул, его спина напряглась, но руку Дэниел не убрал. – Понимаю, – повторил он. – Но и ты меня послушай. Кара уже давно боролась со своей болезнью. Ты с ней познакомился, когда сил у нее уже не осталось. Ты ничего не мог изменить. Больше Дэниел ничего говорить не стал. Он гладил Алекса по сотрясающемуся от рыданий телу, касался отросших светлых прядей, ласково проводил костяшками пальцев по влажной от слез щеке. Долго так сидели, пока не высохли слезы и напряжение не ушло из уставшего тела. – Пойдем в душ сходим. Алекс с сомнением глянул на мужчину. – Ты почувствуешь себя лучше, обещаю. В это Алекс не верил, но спорить не хотелось. Он поднялся, опираясь на предложенную руку, и покорно последовал за мужчиной. В душевых, ожидаемо, никого не было. Кто принимает душ посреди дня? Дэниел протянул Алексу стопку сменного белья. Уходить он, видимо, не собирался. – Смотреть будете? – хмуро спросил Алекс. А о том, что мужчина мог присоединиться к нему, Алекс старался не думать. Дэниел же не станет, да? – Не буду, – ровно ответил мужчина. – Подожду тебя, потом пойдем в общую комнату. Ругаться не хотелось, и Алекс отвернулся. Он быстро разделся, бросил вещи в корзину и встал под душ подальше от Дэниела. Тот, как и обещал, на Алекса не смотрел. Стоял вполоборота, прислонившись к стене, глядя перед собой. И Алекс включил воду. Выкрутив кран на максимум, Алекс вздрогнул. От воды пар шел, а ему холодно. Странно. Алекс долго стоял под душем. Он больше не думал о Каре, о лечебнице, о Эдди и Альме, не думал о том, смотрит ли на него Дэниел, а если смотрит, то, как: с похотью или сочувствием? Мысли Алекса крутились вокруг его неопределенного будущего. Что же будет дальше с ним? – Алекс. Повернув голову, Алекс глянул на стоявшего вполоборота Дэниела – он смотрел на Алекса и показывал на свое запястье. – Заканчивай, – сказал он, когда понял, что до Алекса не доходит. Алекс спешно домылся, вышел из душа, дрожа от холода, сжал в руках полотенце. Серые глаза наблюдали за мужчиной, но Дэниел больше на него не смотрел, и Алекс быстро вытерся, оделся. – Куда теперь? – хмуро спросил он. Мужчина положил руку на плечо парня. – Отведу тебя в общую комнату. Алекс напрягся. И стоило его ждать, чтобы просто конвоировать? Дэниел его мыслей не слышал. Он довел Алекса до помещения, усадил в свободное кресло, легко провел рукой по влажным волосам. – Принести тебе книгу? – Я отсюда не выйду? Странно глянув на него, Дэниел на заданный вопрос не ответил. – Не замыкайся. Поговори с кем-нибудь. «Не выйду…» И Алекс остался один. Голоса, звуки смешались, превратившись в обволакивающий Алекса белый шум. Не холодно, не тепло, никак. – Ты в норме? – встревоженный голос. Головы Алекс не повернул, упорно продолжая разглядывать безжизненно лежащие на коленях руки. – Все в порядке, детка? Недовольное хмыканье, за которым пряталось беспокойство. – Сломалась твоя детка! Руку Алекса бережно подняли и что-то вложили в ладонь. – Это тебе. Съешь потом, хорошо? Алекс не знал, кивнул он или даже ответил, но голоса стали тоньше, соединяясь с общим шумом. Он опять остался один. Сколько он так сидел, пока кто-то вновь подошел к Алексу, парень тоже не знал. Неизвестный взял вложенный в его руку предмет, шорох фольги, и кто-то поднес к губам Алекса кусочек шоколада. – Ну, съешь немного, детка, – участливый голос, – ты белый как мел. И Алекс послушно жевал. Сладко. Вкусно ли, парень не знал. С таким же успехом он мог жевать бумагу. Или снег, пока лежал бы на площадке перед лечебницей с торчащими из груди обломками стула. В следующий раз к Алексу подошли уверенно, бескомпромиссно. Рука легла на плечо, чуть сжала, скользнула на предплечье. – Пойдем, – короткий приказ. Алекс послушно встал и последовал за мужчиной. Может, его ведут на процедуры? Может, сегодня будет та электрошоковая терапия, которую Алекс боялся. Ему было все равно. Перед парнем открыли двери, пропустили его внутрь, и хоть Алекс и разглядывал пол, не поднимая головы, он понял, где находится. Хорошо знакомый паркет, щекочущий запах сигарет и тонкий аромат кофе. Дэниел провел его к дивану, усадил на привычное место, закутал в колючий плед, сел рядом. А Алексу хотелось рыдать. От тепла, от комфорта, от предательски уютного, хорошо знакомого парфюма. Он не заслуживает этого! Не стоит он этой заботы. К губам поднесли стаканчик с мятно и травянисто пахнущим лекарством, к запаху которого примешивались горьковатые нотки никотина от руки мужчины. Алекс плотно сжал губы. – Это просто успокоительное, ничего страшного, – объяснил мужчина. – Пей. А были другие варианты? Имело ли смысл сопротивляться, если все равно выхода нет. – Я не выйду отсюда? Уже почти не вопрос. Дэвид поднес стаканчик еще ближе к губам парня. – Пей давай. И Алекс послушно выпил лекарство. В руки парня вложили кружку. Алекс хотел было сделать глоток, чтобы избавиться от неприятного послевкусия во рту, и обжегся. Горячо. И не кофе. Какой-то травяной чай. На фоне слышались голоса мужчин. Сначала Алекс различал отдельные слова, потом они слились в мерный шум, от которого закрывались глаза. В какой-то момент у него забрали кружку, обняли за плечи, притянули ближе. Алекс судорожно вдохнул пряный древесный запах, скривился и дал волю слезам. От лекарства ли, от близости ли чужого тела, словно плотину прорвало, и слезы нескончаемым потоком лились из глаз. В тщетной надежде скрыть свою боль, Алекс едва дышал и вытирал слезы о белый халат. Рука мужчины легла на макушку парня, легко прошлась по спутанным после душа прядям. – Все будет хорошо, – донеслось словно издалека. Больше Алекс ничего не слышал.

***

Он открыл глаза и не мог понять, где находится. Темно. Первое, что осознал Алекс, – он лежит, а не сидит, как раньше. Тьма наступала со всех сторон. Парень не чувствовал рук – привязан? Повернув голову, Алекс увидел молочно-белое окно и истошно закричал. Дверь открылась, в комнату заглянули, но входить не стали. Что-то приближалось. Зловещее. Шаги сначала едва слышные, потом все отчетливее, ближе. Дверь вновь открылась, и в ярком коридорном свете Алекс увидел силуэт Дэвида. Тот вошел, закрыл за собой дверь. – Почему я привязан? – всхлипнул Алекс. Зачем он спросил? Словно и так непонятно. Его теперь, как дикое животное, будут на привязи держать. Мужчина опустился на кровать. – Ты не привязан, – спокойно сказал он. – Руки затекли? Дэвид потянулся куда-то за голову Алекса. Парень видел, что мужчина поднял его руку, положил к себе на колени, начал разминать, и тогда мир взорвался острой болью. Миллиарды крошечных иголочек кололи его, всю руку пронзала статика. – Больно! Не прекращая массировать руку, Дэвид потянулся за второй и растер и ее. – Сейчас пройдет, – пообещал он. – Так бывает, когда сосуды пережать. Алекс лежал, позволяя Дэвиду массировать свои руки, а сам старался не смотреть в окно. – Страшно, – выдохнул он, хоть и не хотел произносить это в слух. Мужчина кивнул и осторожно уложил руки парня поверх одеяла. – Давай укол сделаю, – предложил он. – Сможешь поспать. С испугом приподнявшись, Алекс спешно покачал головой. – Ладно, – легко согласился Дэвид, укладывая парня обратно. – Твое дело, но отдохнуть не мешало бы. Алекс видел, что мужчина собирается уйти, и, осмелев, схватил его за руку. Тот остался сидеть. В чуть поредевшей тьме Алекс видел, что Дэвид выжидающе смотрит на него. – Я никогда не выйду отсюда, ведь так? Дэвид покачал головой, и Алекс застыл от ужаса – все же он был прав! – Сегодня мы это обсуждать не будем. Завтра. – Не выйду… – прошептал Алекс, отпуская руку мужчины. Вздохнув, Дэвид потер переносицу. – Глупости не говори, – сказал он. – Завтра. Напрягая зрение, Алекс пытался разглядеть выражение лица мужчины. Тщетно, и темнота тут ни при чем. – Обещаете? – Да.

***

Проснулся Алекс с горьким вкусом утраты на губах и отзвуком полузабытого кошмара в ушах. Тяжело сев в кровати, парень перевел взгляд в сторону окна. Белым бело от снега. Его-то он ночью и принял за жуткий образ покрытого пленкой окна. – Кара, – выдохнул Алекс. Он даже не простился. Растерев лицо, Алекс поднялся, быстро умылся, на автомате почистил зубы. Взгляд споткнулся о ярко-розовую резинку, и парень, недолго думая, стянул волосы в небрежный пучок. «Хоть мешаться не будут». Все равно мешались. Выпадали из пучка, падали на глаза. Ну и пусть. Не важно. Ничего не имеет значения. И идти никуда не хотелось. Только вот заставят. Волоком притащат, если сам не придет, и Алекс, смирившись со своей участью, пошел по знакомому маршруту. В кабинете Дэвида было холодно. Пахло горько и дымно. Алекс вздрогнул. – Чего без кофты? – спросил он. Алекс пожал плечами. – Хорошо поел? Еще один неопределенный жест – мужчина вздохнул. – Ешь, – сказал он, протянув Алексу упаковку голландских вафель. В кружку с «Оверлуком» Дэвид налил кофе и поставил ее перед парнем. Тот откусил кусочек. Странно. Раньше он так любил эти вафли, а теперь они словно совсем безвкусные. Сладкие разве. – Не выйти мне отсюда, да? – с отчаянием спросил Алекс, поднимая блестящие глаза на Дэвида. – Ешь, – сказал тот, но Алекс стоял на своем. – Вы обещали, что мы поговорим! Мужчина кивнул. – Обещал, – согласился он. Алекс угрюмо смотрел на надкусанную вафлю. – Не выйду, да? – Совершеннолетние сами за себя отвечают. И платят сами за себя. Странная смесь ужаса и надежды обожгла Алекса изнутри. Он поднял горящий взгляд на мужчину, пытаясь прочитать его лицо. Обманывает? Лукавит? Тот невозмутимо смотрел на Алекса. – Смогу выйти? – в нем кричала надежда. Мужчина кивнул. – А до совершеннолетия?.. – подал голос страх. Дэвид покачал головой. Опустив голову, Алекс закусил губу. – Ешь, Алекс. От звука собственного имени в горле встал комок. Алекс еле затолкал в себя эту вафлю и запил ее едва теплым кофе. «Наверное, Дэвид с утра его пил, потому и остыл», – как-то отстраненно подумалось Алексу. Перед парнем возник стаканчик с лекарством – Алекс заглянул внутрь. Другие таблетки. Парень моргнул, потом еще раз, не веря своим глазам. Одна маленькая, белая и круглая, другая – двухцветная капсула, третья тоже круглая, но побольше. И такие знакомые. Алекс с трудом сглотнул – это же те таблетки, от которых ему было плохо тогда. Горло словно железный обруч сковал. Мало того, что родственники не пожалели никаких денег, лишь бы никогда больше не видеть Алекса, мало того, что парню теперь не выйти до совершеннолетия, так они еще и хотят превратить его в овощ. Все, не будет теперь их пятеро. Останутся только циничная Альма, чувствительный Эдди, живущий прошлым Генерал и погруженная в мировые тайны миссис Розенфельд. А Алекса не останется, его уже и так почти не стало. И Алекс не сдержался. Крупные слезы катились градом по кривящемуся от боли лицу, падали на стол, в стаканчик. – Не надо, пожалуйста, – осмелился попросить он. – Я не хочу… Тяжелый вздох. От слез капсула размокла, и по донышку потекли цветные капли. В горле комок. Алекс судорожно втягивал воздух и так же рвано выдыхал. Лучше быстрая смерть, чем медленное угасание. – Прошу вас, прошу… Кресло откатилось от компьютера. Мужчина встал, обошел стол. Его горячая тяжелая рука легла на светлую макушку, закрывая розовую пружинку. – Мы не хотим, чтобы с тобой случилось что-то плохое, Алекс. Рука прошлась по волосам, легла на шею сзади. Парень сжался. – Я не хочу… – вновь шепнул он. «Не хочу терять себя!» А слезы все катились по лицу парня. Он уже не сдерживал себя – рыдал в голос, оплакивая свою загубленную жизнь. – Ты же сам видишь, что тебе нужны лекарства. Все рассыпалось на глазах.