Shrike.

      Музыка бьёт по ушам. Конечно, для работника в таком заведении это уже привычная головная боль, но иногда, когда ты работаешь несколько ночей подряд, мигрень просто съедает тебя в твой выходной. Поэтому в таком заведении была только одна комната, которая спасёт от этих мучительных первых минут нахождения на работе — гримёрная. Женщина это знала прекрасно, потому раздражение от громкой музыки на её лице быстро исчезло, как только она зашла в стафф-комнату. Несколько девочек, которые были тут известными певицами, уже собирались на сцену для выступления. И тут была она, именно та, кто постоянно заставляет брюнетку у бара замереть на несколько секунд во время своего выступления. — Детка, ты снова стоишь с открытым ртом, — голос блондинки звучит приятно, мелодично и так же игриво, как они обе любят. — Знаешь, ты можешь заткнуть меня только своими губами или каблуком, — на такой же игривой ноте отвечает она. — Ты будешь открывать сегодня сцену? Женщина садится напротив своей подруги и рассматривает её со всех сторон, дабы понять, нужна ли этой женщине помощь с косметикой или причёской. Конечно, ей это не нужно было, она даже с мешком на теле выглядела очень сексуально и красиво. Мадонна тут поднимала кассы, пока брюнетка стояла за баром и завоёвывала сердца здешних женщин. Особенно одной, которая постоянно флиртовала при общении. Последние дни её не было видно, что очень огорчало барменшу, все-таки, Севика очень хорошо помогала скрасить ночи, особенно когда были буйные пьяные клиенты. Женщина стягивает с себя лишнюю одежду, оставаясь в майке и в удобных для неё штанах. За что она любила работу за баром — мало хождения по всему клубу. С её ногой это было трудно, в особенности когда эта рухлядь уже издавала последние стоны в своей жизни. Ей явно было не до ходьбы каждую ночь. — Взорви сегодня сцену, моя сладкая Мадонна, — певучим голосом звучит брюнетка. Женщина ставит перед ней стакан с коньяком, который налила перед этим. Мадонна дарит ей очень милую и приятную улыбку, показывая, что их традиционная встреча перед рабочей сменой закончена. Людей ещё не так много, это посетители, которые обычно редко бывают в этом заведении, но все прекрасно знают, когда начинается веселье. Именно поэтому у неё есть полчаса либо час, чтобы приготовить барную стойку к бурной ночке. Она работала тут уже месяц. Можно сказать, что это неплохая подработка, а также место, чтобы узнать больше деталей, людей, которые сюда ходят. Её глаза гуляют по всему танцполу и на губах играет лёгкая улыбка. Этот вечер обещает быть интересным, как и любые другие пятницы. Уборка рабочего места перед сменой закончилась быстро. Натренированными движениями она подготавливает несколько бутылок, зная, что для разогрева люди всегда начинают с лёгкого. Её взгляд останавливается на молодом парне, который стоял неподалёку за барной стойкой. Он выглядел моложе неё, высоким и хлюпеньким, но миловидным. То, что подходило для бармена в таком элитном клубе. — Ты новенький? — женщина смотрит на парня около себя и усмехается ему, ловя на себе заинтересованный взгляд голубых глаз. — Джо плохо справлялся с работой, — второй бармен пожимает плечами и достаёт несколько бутылок, ведь к барной стойке подошла пара посетителей. — Тогда будь быстрым. Брюнетка даёт ему одно единственное правило на этой работе. Она изучает подошедших людей, её взгляд гуляет по их одеждам, ища намек на то, сколько денег они готовы оставить тут и какие им бутылки открывать. И вот долгожданный момент. Свет в клубе приглушён, небольшой выступ, сделанный под сцену, освещается зелёным светом и перед клиентами появляется она — Мадонна, прекрасная женщина, та, ради кого по пятницам в этом заведении собирается много посетителей. Она начинает мелодично петь, что-то из разряда джаза, что очень подходило к её внешности. Блондинистые накрученные локоны, красная помада, острые черты лица и облегающее красное платье. Она умела играть и завораживать, что даже брюнетка, стоя за барной стойкой, замерла на секунду. Её взгляд косится в сторону нового напарника. Парень завис дольше неё. — Да, эта магия может заманить похлеще монет, — женщина тихо смеётся и приступает к работе.

***

Смена была без происшествий. Для пятницы в Зауне достаточно нормально разгромить клуб и устроить бойню, но всё прошло как по сценарию. Женщина закрывает кассу и берёт определённый процент монет за эту ночь. Неделю пахать как сумасшедшая, чтобы в пятницу наконец получить хоть что-то. Она прощается со всеми, кто ещё присутствовал тут, чтобы убрать остатки перевёрнутых стульчиков и столов. Да, за это она любила свою работу: иногда красивые клиенты, которые могут угостить её коктейлем, приятная оплата и общение. Улицы Линий только просыпались. Ночная жизнь переходила в спокойную и тихую. Единственное, что её напрягало — головорезы. Новая охрана ходила по Зауну, больше походящая на патруль. А может, они кого-то искали? Копошение около женщины быстро привлекло её внимание. Рядом стоял ребёнок, который едва доставал ей до таза, и шарился в боковом кармане её ремня, там, где она обычно прятала мешок с монетами. Брюнетка быстро хватает дитя за запястье и хмурится. — Воришка, не думаешь, что это уже нагло? — она приподнимает ребёнка выше, чтобы посмотреть ему в глаза. — Попытка не пытка, — тонкий голосок прозвучал в ответ, подсказывая, что перед ней девочка. — Молодец, но в этом... Она не успевает договорить. Перед её глазами мелькает какой-то механизм, наполненный грёбаными блёстками. Изрисованный механический зверёныш, который, похоже, по задумке должен был взорваться, но этого не последовало. Он всего лишь проскакал по маленькой руке ребёнка и остановился. — Черт! Эта фигня никогда не будет работать! И только брюнетка хотела что-то сказать ребёнку, предложить свою помощь в пояснении такого механизма, как ощутила удар в районе грудной клетки. Из-за неожиданности она выпускает пойманную воришку и позволяет ей сбежать. Готовая сорваться с места, женщина даже не замечает как грёбаная бомба срабатывает у её механической ноги и взрывается. О, Жанна, от этого она становится ещё злее, потому что она знает, как тяжело отмыть от железа какую-либо дрянь. Особенно эту розовую. — Вот чёрт... — Женщина кашляет себе в руку и переводит дыхание. Она замечает лишь исчезающую за углом голубую макушку. Щупая свой пояс, где должен быть мешок с деньгами, женщина его не находит. Чёрт, придется бежать за этим ребёнком, она всё таки умудрилась обокрасть её. Бегала она недостаточно быстро из-за тормоза в виде механической ноги, но это не означало, что она ограничена в беге. Этот ребёнок не мог далеко убежать, потому брюнетка сворачивает за первый же угол. Улицы Зауна сейчас были тёмными, единственными светилами тут были лишь фонари либо вывески разных заведений, и только благодаря ним, путешествуя улицами, она видела мелькающую голубую макушку. Бег мелкого воришки завёл их обеих прямо к небольшому обрыву над химикатами. Голубоволосый ребёнок останавливается прямо около обрыва и издаёт тихий вскрик, что говорит о страхе, который она испытывает, как только останавливается вовремя у самого обрыва. Земля ещё сыпалась под её ногами, норовя сбросить малышку в пасть химии. Брюнетка видит этот взгляд. Расширенные зрачки, страх и адреналин в её теле; она понимала, в какой ситуации оказалась. Переместит вес с одной ноги на другую — и упадет в бассейн с химикатами. И этот же адреналин передался женщине. Хватка была сильной, будто вот-вот оставит синяки, но так она была уверена точно, что не отпустит ребёнка в обрыв, потом тянет на себя, заставляя их обеих упасть на спину. — Никогда не кради, если не знаешь где спрятаться, — она старается сделать голос дружелюбным, чтобы не напугать ребёнка в своих объятиях. — Не самый лучший вариант бежать сюда со всех ног. Не очень приятная цена за мешочек монет, не считаешь? — Ты... — девочка выглядела напуганной. Она вцепилась в одежду женщины мертвой хваткой, не позволяя отпускать себя. — Заткнись-заткнись! Ты сам сказал мне туда бежать. — Эй-эй, я тебя спасла лишь ради денег, а не чтобы обниматься, — она хватает ребёнка за руки, но её останавливает этот взгляд. Сейчас девочка не нуждалась в том, чтобы её бросили, она была брошена кем-то, разбита, одна. Женщине было известно это чувство, многие годы около неё был Синджед, который научил не попадать под влияние этих эмоций. Но чем она может помочь девочке? — Ладно-ладно, успокойся. Ты не упала, это была ошибка. В следующий раз, если воруешь, подумай, куда бежать. Как тебя зовут? — Джинкс... Нет-нет, Пау... Джинкс или Пау, она не могла понять, в её объятиях малышка выглядела напуганной и, похоже, несла бред. Никогда раньше женщина не видела такого буйного человека. Девочка смотрела по сторонам, что-то бурчала себе под нос и пряталась в её груди, будто хотела скрыться от чего-то. Ребёнок будто теряется в её руках. Видно сразу, что эта девочка, несмотря на юный возраст, пережила настоящее дерьмо, и сейчас она ищет точку опоры в своей жизни. Есть ли у неё покровители, что заставляют её работать? Слухи по Зауну расплываются быстро и, возможно, она является одной из детей, которых эксплуатируют как грубую силу, либо невинность и прыткость, чтобы красть деньги. — Зачем ты это сделала? — спрашивает брюнетка. Чтобы обеим было легче, она аккуратно отползает к стенке. Холодная земля, неприятный запах химикатов, которыми дышит весь Заун, да всё, что идёт в воздух, находится прямо тут. Химбассейн. Достав из своей сумки небольшую маску, она натягивает её на лицо маленькой воришке, чтобы девочка не надышалась проклятым воздухом этого города. — Я... Мне нужны деньги, чтобы сделать остальные бомбы. Те детали, которые даёт мне... — она замолкает. Видимо, имя её покровителя было неприятно, либо же было не разрешено разгласке. — один человек, недостаточно опасны. Я хочу хоть раз сделать что-то правильно... Её голос исчезает под конец, превращаясь в хрипоту, будто она вот-вот заплачет. Что-то случилось плохое, но почему её должно это волновать? Она и так помогла человеку, который украл у неё деньги, а теперь ещё и работает психологом. К чёрту доброту в этом Жанной забытом месте. — Собирайся давай. Уже не детское время. Брюнетка поднимается с места и ставит девочку на ноги. В её руках сейчас лежит мешок с деньгами. — Эй, мне понравилась идея с блёстками. Конечно, я не уверена, что смогу их оттереть, но неплохо. Мечтай, пока имеешь на это время, — она даёт лёгкий и игривый щелчок по кончику носа голубоглазой девочки. — И если хочешь какие-то новые детали, то иди на барахолку за клубом. Там есть много полезного, и рядом мастерская. Она не собиралась становиться другом или знакомой для этой малышки. Даже этот взгляд надежды и лёгкой благодарности за спасение не заставят её пропитаться в ответ тёплыми чувствами. Это Заун, чёртово место, где ты никогда не можешь доверять кому-либо, конечно, если это не проверенный временем человек. Когда они расходятся брюнетка желает сказать на прощание что-то, что больше будет походить на нравоучение, но ребёнок, словно настоящий вихрь, дарит на прощание объятия и исчезает с поля зрения. Это было подозрительно, чертовски подозрительно, и она уверена, что этот инцидент поведёт за собой череду неожиданных ситуаций. Эффект бабочки никто не отменял.

***

Несколько дней работы прошли спокойно. Кассы наполнялись деньгами, лица всё те же, даже никаких драк, все просто расслаблялись на нейтральной территории. Священное место, где никто не может быть убит. Такое звание заслужить может не каждый, только два клуба носят эту метку на себе. The Last Drop и их заведение. И бордель. Много кто сбегает для отдыха именно в эти места. Женщина закидывает на плечо сумку и прячет мешок золотых в неё. В прошлый раз Джинкс или Пау смогла украсть у неё деньги, когда обнимала на прощание. Сквозь мысли, как бы ещё раз встретить этого ребёнка и надрать ей задницу за такое поведение, она слышит крики. Сначала это был смех, после несколько ударов и за ним писк, только девчачий. — Эй, придурки. Голос наполнен спокойствием, холод, который излучает её взгляд может заморозить каждого, что он и сделал с группой парней, что выглядели чуть старше её мелкой воришки. Девочка вся сжималась в мусорных мешках, держала что-то в руке и пищала, когда её били ногами. — Похоже, родители вас так и не научили, как правильно обращаться с дамами. Подняли задницы и свалили вон отсюда. Парни сейчас не хотят отвоёвывать свою честь со взрослым человеком, потому нападают на тех, кто поменьше и выглядит слабее. Но женщина готова дать руку на отсечение, что хук левой у этой девочки не слишком уж и слабый. Даже ей пришлось удивиться, что этот ребёнок может выбить воздух из лёгких. Как только молодые люди исчезают с этих улиц, женщина устало вздыхает, бросает около Джинкс или Пау свою сумку и опускается рядом. Что ж, девочке не место на это улицах, хоть она и выглядела как одна из тех, кто родился тут. Особенно это заметно по некоторым пятнам от труб, небольшим шрамам которые она, видимо, получила, когда убегала от погони. Ещё она заметила неприметный шрам на лбу, видимо, полученный ещё недавно, ибо были свежие швы. — Эй, выше нос, — брюнетка толкает девочку в свою сторону и позволяет опереться на своё тело. — Когда я была в твоём возрасте, меня не раз били, потому что я девочка. А потом я получала по затылку от своего наставника, что позволила такое сделать с собой. — Зачем ты мне это рассказываешь? — голос ребёнка звучит тихо, еле-еле слышно. Было видно, что девочка не хотела особо разговаривать, снова возвращаясь в свою глубину размышлений и терзаний. — Чтобы ты понимала, что нужно отстаивать себя, — в ответ на тихий голос ей прилетает такой же, только более уверенный, женский. — Каждый из нас проходит этап издевательств, будучи ещё шкетом. Они просто... Настолько слабы, что не могут подраться с кем-то своего возраста, вот и всё. Молчание было долгим, но в этот момент оно ощущалось правильным. Будто Джинкс или Пау собиралась с мыслями. Рассказать что-то, поделиться чувствами, либо же просто поддержать разговор. Ей жизненно необходимо это, и, что ж, такую небольшую слабость женщина может позволить этому ребёнку. Только один раз она подставит плечо этому дитя, за её острый ум и изобретательность в таком возрасте. Хотя, по наблюдению, можно понять, что с каждым поколением дети должны становиться умнее и хитрее ещё с малых лет. — Как тебя зовут? — первой тишину нарушает голубоглазая девочка на ее коленях. — Сорокопуд, но друзья зовут меня Кассандрой. — Я... Джинкс, — слышится в ответ. — Отлично, что ты определилась, какое имя мне назвать. Голос Кассандры звучит легко, даже в какой-то степени игриво, чтобы ребёнок мог расслабиться ещё больше. Джинкс должна радоваться: своими силами и с небольшой помощью Кассандры она смогла найти хорошие частички для своей бомбы. Интересно, что она хочет сделать в этот раз? — Знаешь, тебе идут блёстки на протезе. В следующий раз я сделаю так, чтобы область взрыва была больше, эта штука мне поможет. Перед глазами мелькает небольшой инструмент, который, как видимо, Джинкс готова была достать даже ценой своей жизни. Что ж, это похвально, но таких инструментов у Синджеда в лаборатории пруд пруди, потому надо будет как-то прихватить и отдать этой девочке. Мысленно сделав на этом пометку, Кассандра даже не замечает вытянутую перед собой ладошку, лишь лёгкий толчок в её бок приводит в работу её расфокусированое зрение. Женщина смотрит на предложенный кусок хлеба и издаёт тихий смешок. — Ешь давай, тебе расти, мне уже некуда. Погладив малышку по копне волос, она прикрывает глаза. Да, куда же это знакомство её заведет?