Shrike.

Последующие дни после того, как Силко взорвался в кабинете, они не виделись. Завтра у Кассандры будет выходной, потому напоследок она даёт задание Джинкс, пока её не будет. Единственный выходной, который она потратит на что? Выпить в компании хороших девушек или мужчин было отличной идеей. Она закрывает после себя тяжёлую дубовую дверь в комнату мелкой и идёт по коридору на выход. Он не виделся с ней ни разу после того случая в кабинете, хотя Кассандра очень ждала какого-то сигнала, который бы убил эту неловкость между ними двумя, но его не было. До этой секунды. Перед глазами появляется широкая грудь, что заставляет её дернуться и вовремя остановиться, чтобы не врезаться. — Зайди ко мне, — голос звучал будто приказ, из-за чего Кассандра остепеняется и проходит в его кабинет. Он не был сегодня зол или раздражён, кажется, просто устал. Вопросы идут стандартные. Да, Джинкс поела перед уходом Кассандры, да, она имеет задание на завтра, нет, сегодня она не поранилась. Казалось, будто именно таким способом он пытался закрыть проплешину своего отсутствия в жизни ребёнка. И это было похвально. Возможно, завтра они проведут время вместе. Именно это однажды Кассандра порекомендовала Силко и получила раздражённый взгляд со стороны мужчины. — Что ж, — он довольно потирает свой подбородок, его взгляд гуляет от документов к женщине, которая сидела напротив него. — У меня есть конструкция для твоего протеза, осталось сделать слепок и подправить его. — Это приятная новость, — женщина усмехается его словам и довольно прикрывает глаза, пока не слышит шаги в свою сторону. Силко приближается бесшумно, будто собирается напасть. В какой-то степени так и было, потому что сейчас он желал посягнуть на её ногу, на её слабость. Взглядом он спрашивает, можно ли притронуться и осмотреть протез. Сам знает, насколько это больная тема, но Кассандра, поджав губы, позволяет ему осмотреть эту старую рухлядь. Не красивый, не аккуратный, где-то уже обвалившийся, совсем как жизнь Кассандры, и ей от этого было стыдно. К тому моменту, как она зашла к Силко, было всё равно, но не сейчас. Не тогда, когда он стоял на колене перед ней и осматривал эту грёбаную машину. — Иногда меня поражает твоя уверенность в своих силах, — он бурчит это себе под нос, когда замечает потрёпанный протез. — Ты осознаёшь, что он сломается? Или ты надеешься на это? Кассандра молчит, не желая отвечать на этот вопрос. Она лишь прикрывает глаза и позволяет мужчине около неё исследовать протезную ногу. Будь она чувствительной, то, наверное, женщина могла б почувствовать, какие его руки на ощупь, особенно, когда они касаются в этих местах, но этого ей не дано. И, о, Жанна, этот мужчина будто умеет читать мысли. Её глаза открываются в лёгкой панике, когда тонкие пальцы касаются оголённой кожи бедра на стыке с протезом. Он исследует старые синяки и погрубевшую кожу от хренового метала. — Надеюсь, твой протез проживет дольше, чем этот? — Силко так же медленно, как положил руку на её бедро, убрал её, видимо, не желая нарушать личные границы друг друга. — Этому протезу уже 20 лет, как думаешь? — из её уст доносится лёгкий смешок, она замечает его взгляд и замолкает. — Тогда... Я ребёнком пыталась выжить, искать какие-то ценные вещи в Сточных Ямах. Я услышала, что Синджед хорошо платит тому, кто найдёт что-то, что ему подойдёт. Тогда он был там, на промыслах, когда начался обвал. Я не помню практически ничего, только ту адскую боль, которую мне принёс Синджед без анестезии. Я была его подопытной, первой, кто испробовал на себе его изобретение. Между ними воцарилась тишина, которую никто не хотел нарушать. Она раскрылась ему, показала сейчас ту слабую сторону себя, ту девочку, которая до сих пор под завалами. Без родителей, но зато под опекой у безумного учёного. Она боялась Синджеда, ведь первое воспоминание о нём было на операционном столе, когда он отрезал остатки её ноги. Кажется, уже по традиции он наливает им обоим. Силко не был особым любителем выпить, но с Кассандрой они сошлись на одной мысли — неплохой повод расслабиться. И в какой-то степени извиниться. Она смотрит на стакан с виски перед собой, он же смотрит на её шею, на которой оставались приглушённые пятна его пальцев. По нему было видно, что его это беспокоило, но что с этим поделаешь? Что сделано, то сделано, она уже простила этого мужчину и его вспыльчивость. — Ты бы хотел мира между Пилтовером и Зауном? — Кассандра смотрит в свой стакан, наблюдая, как в нём становится всё меньше и меньше медовой жидкости. — Мира не существует в Зауне, Кассандра. — Его тон холоден и деловит, как будто это простая и очевидная истина, которую она уже должна знать. — Если вы хотите мира, отправляйтесь в Пилтовер, где это заблуждение будет содержать улицы в чистоте. Заун — город, построенный на конфликтах, а мир — несбыточная мечта. Слова Силко полны цинизма. Он был прав в какой-то мере, но мир всегда намного проще натянутых отношений, учитывая, что когда-то Пилтовер и Заун были одним городом. Иногда она мечтала вернуть те времена Вандера. Не было такого продвижения, как с Силко, но зато был более менее мир, бедность не съедала и так убитые Линии. — Ты задавалась этим вопросом. Почему? — Его голос не выдает заинтересованности, но, кажется, где-то в глубине она присутствует. — Потому что было бы неплохо закончить мерить, у кого больше болт, — Кассандра крутит в руке стакан и смотрит на остатки жидкости. — Пилтовер сухой. Что в плане оружия, так и знания того, что тут происходит. Он будто отрезан от мира. Это вызывает довольный кивок со стороны Силко. В какой-то степени он согласен с ней, что вызывает приятные чувства, ведь не каждый в Зауне любит эту тему, а уж тем более, как относится к ней сам Король? Звук ящика отвлекает её от размышлений. Силко достаёт какой-то странный предмет и хочет сделать себе инъекцию. Это было понятно по тому, как выглядит этот прибор, но единственное, что её интересовало — как? Она следит за каждым его движением и видит в нём неуверенность. Руки, которые легко контролировали удушение на её шее, которые управляют Зауном, сейчас дрожали, и больше не от страха, а от старого напоминания, почему именно он делает эту инъекцию. Кассандра аккуратно поднимается с места и идёт к нему. Не так элегантно, как он, стуча своим протезом по полу. Он следит за каждым её шагом, он напряжён, ведь, похоже, кроме него это небольшое лечение никому не известно. И он открылся ей, показал свою слабость, так же само, как и она дала слабину из-за своего протеза. Женщина приближается на шаг, выхватывает из его рук инъекцию и наблюдает, как Мерцание катается по небольшой пробирке внутри. — Нацель на глаз и нажми, — голос Силко выводит из мыслей про мерцание и заставляет обратить внимание на свою персону. Больше инструкций не последовало, потому она сделала вывод, что можно приступать. Приложив острие к глазу, она опустила руку на щёку Силко, чтобы тот не делал резких движений. В какой-то момент это стало тяжело, потому что зверь, который ещё недавно был взбешён и в ярости, сейчас находился под её рукой, покорно ожидая, когда она сделает ему больно в ответ. Это была плата за синяки на шее, и, кажется, это был осознанный шаг для обоих. Он — чтобы предложить в знак извинения, а она — чтобы принять это извинение. Звучит спусковой крючок, игла вонзается в сетчатку глаза и на миг красное ядро заполняется жидкостью цвета фуксии. Его руки сжимают первое, что он находит — бедро Кассандры. Похоже, она перекрыла все возможные вещи, которые можно было схватить и первое, что ему попалось — её здоровая нога. Она чувствует, как короткие ногти впиваются в ткань её штанов и быстро откладывает в сторону прибор с пустой пробиркой. — Выпить? — шепчет она обними губами и накрывает обе его щеки своими ладонями, чтобы успокоить его боль хоть как-то. Силко открывает глаз и смотрит на неё в ответ, не давая комментарии к её вопросу. Его взгляд гуляет по спокойному лицу женщины напротив, рука до сих пор сжимает её бедро, но уже не с той силой, которую он приложил минуту назад. Кажется, он не собирается отвечать, потому Кассандра откладывает в сторону этот странный прибор и ощущает хватку на своём втором бедре. Силко необычайно... Активный сегодня. Но её это не пугает, её глаза опускаются на его лицо, чтобы уловить хоть какие-то ответы на вопрос, что он делает. Губы дрожат в порыве что-то сказать, чтобы разбить эту неловкость в воздухе, которую, скорее всего, ощущает только она, потому что на губах мужчины виднеется только намек на усмешку. Его тонкие пальцы поднимаются с бёдер прямиком по талии выше, огибая каждый изгиб тела женщины, и это вызывает у неё ответное дрожание. Её часто так касались, но каждый раз, как новый. Колено механической ноги упирается между ног Силко, а голова опускается ниже. Длинные волосы цвета вороньего крыла будто служат небольшой шторкой, чтобы скрыть то, что, возможно, они сейчас сделают. Силко, видимо, рад такому исходу событий, потому что где-то глубоко в его глазу возгорается огонь. Рука обхватывает её подбородок, он заставляет покорно наклониться к нему ближе. — Закрой глаза, — звучит его тихий, но уверенный голос, и она это делает, чтобы услышать: — Хорошая девочка. Такая похвала в совокупности с его голосом заставляет тело подрагивать, а табун мурашек проходить по спине, когда он, поглаживая подбородок, исследовал пальцами оставленные следы на её шее. И, кажется, в какой-то момент вернул пальцы к губам. Она ощущает большой сухой палец на своих губах, как мужчина терзает их; гладит нижнюю, оттягивает её в сторону, чтобы увидеть ряд её зубов, и шумно выдыхает, когда она позволяет ему это делать. Кажется, в ответ на эти действия Кассандра ощущает тяжесть внизу живота. Какой-то узел, который заставляет её хотеть чего-то ещё от этого Силко. От мужчины, который здесь и сейчас наслаждается её покорностью. Их губы так и не встречаются, ведь, возможно, Силко не был особым любителем поцелуев, но заместо этого Кассандра получила жаркий поцелуй в шею. Как мокрые губы прогуливаются по синякам, как он оставляет на них поцелуи, только от этого женщина готова издать тихий звук. И смешок, который слышится из уст Силко, отрезвляет. Нет-нет, так нельзя, Жанна. Она грёбаная няня для ребёнка этого мужчины. Кассандра срывается с места и опускает взгляд на инструмент для инъекций. Проклятый инструмент, теперь понятно, почему Силко так ненавидит его, ведь эта вещичка имеет столько влияний на людей. Она не помнит, как покинула кабинет. Очнулась она уже дома, когда противно скрипнула оконная рама. — Блять... — её голос звучит уставшим и напряжённым. В голове до сих пор играла фраза, которая заставляла затаить дыхание. Хорошая девочка Она стягивает с себя одежду и уходит в душ. Нужно привести себя в порядок, смыть это ненужное возбуждение. Смыть или снять? Кассандра прижимается лбом к холодному кафелю и позволяет холодным ручейкам спускаться по её плечам. Следом за каплями пошли и её пальцы. Она исследовала каждый изгиб, позволяла пройти по вставшим соскам, которые затвердели ещё больше от касаний. Она прикоснулась к каждому шраму на своем торсе, дразня, обошла татуировку на лобке, что разгорячило промежность ещё сильнее. Её пальцы гладят внутреннюю поверхность бёдер. Она пытается воспроизвести в памяти его прикосновение, когда она делала ему инъекцию, и это вызывает приятную дрожь. Она поднимает руку выше, прямиком к дону, которое требует и нуждается во внимании, конечно же, не таком, какое Кассандра готова дать.

***

Смотреть в глаза Силко было стыдно. Сегодня у неё был выходной, потому в планах была прогулка по городу, и на ту сумму денег, которые Силко ей дал, она прикупит какие-то вещи. Ближе к лифту хотя бы не обманывают. Рынок жил громкой жизнью. Возле прилавков веселились дети, крали что-то часто и бегали от разъярённых продавцов. Кто-то посылал ей улыбку, приглашая взглядом на один раз, а кто-то приглашал выпить. Если честно, оба эти варианта ей очень нравятся, и, возможно, она воспользуется ими, когда скупится. Она останавливается в метре от здания, на котором буквально кричащая вывеска приглашала сделать одежду на заказ. И её это интересует, завлекает. — Добрый день, — перед ней появляется молоденькая женщина, она улыбается. — Вы что-то желаете? — Корсет на грудь, штаны и курточку, со штанами могут быть проблемы. Она стучит рукой по своему протезу и усмехается. В ответ ей тоже приходит улыбка, и женщина указывает взглядом на тканевую шторку, которая была сшита из ошмётков. Ей говорят раздеться до нижнего белья, потому Кассандра, уже в раздевалке, стягивает с себя джинсы, чтобы остаться в женских боксерах, и снимает кофту, чтобы остаться в топе. Комфортная нижняя одежда для любой женщины, кроме проституток. — Я готова, — она покидает свою раздевалку с такими словами и замирает на месте, когда к ней оказались прикованы чужие взгляды. И среди них был он. Кажется, он единственный, кто среди людей с профессией «швея», сейчас изучал её фигуру. Пока его глаз из поедающего изменялся на насмешливый, с лёгкой заинтересованностью. Ах, Жанна, ну кто заставляет её стоять столбом и показывать ошибку молодости в виде татуировки розы? Конечно, для некоторых это было возбуждающе, ибо лозы с лепестками, которые начинались на её талии и спускались прямо под резинку трусов, заставляли играть фантазию любого. Дразнить. И, похоже, на это клюнул Силко. Он осекается и отворачивается, пока не сделал ту же ошибку, что и вчера. Какая, нахрен, удача в её жизни, если даже Жанна не спасает её от встреч с этим мужчиной? — Мне нужно снять мерки, позволите? — первой активизируется та женщина, которая встречала её, пока вторая, похоже, отдавала заказ Силко. Они были близняшками, очень похожи друг на друга. Единственным их отличием были цветные пряди в волосах. Как Кассандра поняла, одна снимает мерки и делает закройки, а другая шьёт по ним. Семейный бизнес и все дела. Красивая ваза стоит, даже картина есть, которую недавно украли в каком-то музее Пилтовера. Кажется, сейчас она готова думать обо всём, лишь бы не о Силко, который, как пан, сел на диван за её спиной и наблюдал, как вокруг Кассандры бегает портной. — У вас очень хорошая фигура, — начинает литься лесть с губ работника рядом. — думаю, что вашему мужчине очень повезло. — Что? — Кассандра замирает и смотрит на блондинистую голову рядом. Она не знает почему, но это вызывает в ней злость. — Он не мой мужчина. Он мой босс. Кажется, Силко эта ситуация веселит, потому что он смотрит с намёком на веселье, когда ловит взгляд Кассандры на себе. Это было возмутительно, но кажется, что заместо возмущения, которое она должна ощущать в этой ситуации, она чувствует лёгкое смущение. Это будет тяжело вынести.