Shrike.

Мысли поедали. Силко, к удивлению, умел заставить мозги варить, только не делом, а своими словами и действиями. Тяжело сказать, что между ними нет какой-то искры. Все эти разговоры, иногда очень близкое нахождение друг с другом, попытки поцелуев и то, что рано или поздно оно закончится постелью — не удивляет. Быть секс-партнерами приятная затея, ты не платишь за секс и пробуешь какую-то диковинку, которую тебе не дадут в АА (девушки там делали только то, что тебе нравится). Ни капли новизны, но, возможно, с Силко там что-то и появится новое. Сегодня её ждёт поездка к Синджеду за чертёжом для нового протеза. Это было приятной новостью. Учёному она бы доверила всё, что связано с починкой или восстановлением тела. А ещё было приятно вернуться в тот дом, где она провела большую часть жизни. В пещере её встречает заваленный работой Синджед. Недавно он закончил делать руку для Севики, потому сейчас его ожидала долгая сервировка вещей. Мало кто знает, да и по учёному так и не скажешь, но этот мужчина был очень педантичен. Он любил класть инструменты в места, которые им предназначил, любил убираться, когда заканчивал работа над заказом, и Кассандра всегда ему помогала в этом. — Выглядишь уставшим, — она заходит в большую залу и осматривает убранную лабораторию, даже если тут была ужасная антисанитария. — Это всё, что ты мне хочешь сказать после такого долгого времени? — голос, что был наполнен хрипотцой и приглушён тканью, казался весёлым. — Я пришла на осмотр, — Кассандра стучит по своей ноге и переходит сразу к делу. — Неужели тебе недостаточно того, что у тебя есть? Ты давно делал чертёж, но должны были остаться замеры. Женщина проходит сквозь небольшой металлолом, который был Скидан около кушетки. Она не сменилась со времён её последнего нахождения на этом подобии кровати. И каждый раз только по одной причине — осмотр ноги. — Ты растёшь, меняешь вес, со временем твоя кость вытягивается из-за того, что протез тяжёлый, и из-за этого приходится всё измерять заново. Это звучало логично и правдиво. Первое, что делает Синджед, когда подходит к ней — протягивает шиммер. Небольшой глоток заставит её избежать тех неприятных ощущений, которые могут возникнуть во время осмотра, но Кассандра была противницей этого всего. Курение — да, даже уговорила Синджеда позволить ей курить во время таких процедур. Её взгляд как всегда падает на закрытые железные двери, куда ей постоянно был запрещён вход. Это была лаборатория Синджеда, где он тестировал свои безумные изобретения, основная лаборатория для работы, и безумная комната, полная его безумных идей. Процесс измерения не был болючим, а вот когда ему пришлось полностью разбирать протез, чтобы оголить её механическую кость, Кассандре пришлось попопеть. Каждый раз, когда он снимал новый слой протезирования, чтобы добраться до главного держателя всей конструкции, Кассандра тихо материлась под нос: — Cabeza de mierda! — она вцепилась пальцами в край кушетки и посмотрела на яркий свет, который светил с потолка. — Maldito sea! — Терпи. Голос Синджеда заставил опустить взгляд на мужчину, сидящего с увеличительными стёклами прямо над её куском ноги. Он колупался маленькими пинцетами ближе к плоти и изучал старые рваные раны, которые образовались в ходе его неопытного поведения с детским телом. Кажется, что его копошения длились часами, и каждый час он тратил только на исследование одной области, потом перемещался выше. Не то чтобы она была чувствительна к каждому прикосновению к кости, но каждый раз, когда он задевал микросхемы и ствол всей конструкции, это отзывалось тянущей болью в том месте, где протез начинался, у её бедра. — У меня будет выбор? Ну, знаешь там, — она чувствует, как он приблизился к стыку кожи с механической костью и зашипела. — Come mierda... Выбор металла, какие-то дамские штучки. — Силко уже выбрал сам. Сам? Черт, этот мужчина даже тут готов показывать свой контроль и ждать в ответ покорения со стороны Кассандры. Она позволит какому-то самодовольному Промышленнику выбирать за неё на всю оставшуюся жизнь? Похоже, так и будет. Синджед рассказывает ей детали постройки её новой ноги. Более детальная, медового оттенка и точно такая же, как её вторая нога. Никаких огромных и неуклюжих деталей, просто полностью повторили её живую ногу и воспроизвели во второй, механической. С «небольшим дамским подарком», как выразился Синджед. — Касс, — голос Синджеда заставляет обратить на него внимание. — Мне нужно заменить кость. То, чего она так долго избегала, сейчас было неизбежно. Синджед давно проводил с ней разговоры по поводу обновления металлической кости, а это обозначало удалить существующую и заменить на новую. Кассандра сжала край кушетки, осознавая, что без обезболивающего она никак не обойдется, особенно если в её ноге будет колупаться этот учёный. На секунду к ней прокрались сомнения насчёт Шиммера, сейчас на руках Зауна не было лучшего обезболивающего, чем он. Её взгляд метается к открытой руке Синджеда, когда он повторно предлагает ей лекарства против боли, с бонусными эффектами. Он прекрасно понимал, почему Кассандра не лезла в это дело, ибо сам видел, как люди умирают на улице от его старого пробника наркоты. Но тогда он ещё не был усовершенствован, а Силко, не слушая, поспешил использовать его против Вандера. А потом произошла утечка. — Не переживай, оно не сделает тебя монстром, — его голос успокаивал, потому Кассандра, все же колеблясь, принимает на руки Шиммер. Это способ отвлечься, позволить спокойствию проникнуть в твои вены, холодом обдуть лицо и просто расслабиться. И колпачок отпадает в сторону, Кассандра жмурится, когда чувствует спирт на своей руке, а после укол, который ввел в её тело эту противную жидкость. И кажется, будто спустя долгие часы, когда её голова была откинута на сделанную из подручных средств подушку, она ощутила то спокойствие и дрейф. Будто она сейчас находилась в том озере возле Пилтовера, будто Силко сейчас стоял рядом и она возобновляла разговор у себя в голове. Только в этот раз без тех негативных эмоций, которые преследовали её на протяжении встречи. Злость, недоверие, возбуждение из-за прикосновений кожа к коже, его тёплое дыхание возле уха и хриплый голос. — Теперь тебя ждёт обновление, не так ли? — Силко стоит около неё, когда её взгляд падает на отображение звёзд на поверхности водной глади. — Теперь... Я смогу быть красивей, — кажется, будто её голос исчезает, не позволяя произнести это. — Зачем тебе стараться быть таковой? — кажется, это был вопрос, который стоило оставить без ответа. Кассандра видела новый механизм на своей оторванной ноге, что-то очень аккуратное, с несколькими отсеками для Шиммера, черт его дери. Женщина ступает в воду, вздрагивая от тех дивных ощущений, когда ощутила на металле прохладу воды. — Это... Невозможно... — она поджимает губы и шевелит пальцами обеих ног. — Если ты позволишь Шиммеру попадать в свой организм, то сможешь функционировать тем, чего у тебя нет. Силко говорит это, стоя за спиной, будто успокаивает, и даже соблазнительно заманивает скользнуть на дорожку употребления. Но Кассандра не хочет менять своё мнение, даже после того, что она ощутила здесь. Её зелёные глаза гуляют по отражению в воде. Уставший взгляд, мешки под глазами, старый шрам, что был на нижней части челюсти, ужасное напоминание того, как Синджед пытался восстановить ей помимо ноги и челюсть. И, кажется, такое резкое воспоминание заставило её вздрогнуть и упасть на колени. Из-за движений сзади, когда мужчина подходил к ней, вода пускала небольшие волны, замазывая это лицо на несколько секунд, чтобы показать тоже самое, но моложе. — Ты тогда была маленькой, — Его голос звучит тихо, прямо над ухом, когда рука зарывается в непослушные черные волосы. — Я... Тогда была маленькой, — будто мантру повторяет она. Она не может свести глаз с того воспоминания. Как маленький, замурзанный ребёнок залазит на высокие горы хлама, мусора, чтобы найти что-то дорого-ценное и стоящее для Синджеда. И случается первый толчок, который, кажется, почувствовался не только в воспоминаниях, но и в воде. — Нет! — Кассандра запускает руки в воду, чтобы схватить ту маленькую девочку, которая катится с горы мусора, стараясь избежать обвала в Сточных Ямах. Рука в её волосах сжимает пряди, заставляет запрокинуть голову назад, чтобы увидеть звёздное небо и отвлечься на секунду от желания спасти, уберечь, вытащить оттуда, чтобы не знать боль от утраты. И, кажется, Силко позволяет ей это сделать, только в грубой форме, когда резко давит на её затылок и заставляет нырнуть в воду, даже не успев захватить хоть каплю воздуха в лёгкие. Она видела, но не могла дотянуться, она задыхалась, когда вода попадала в её легкие, а руки мужчины не отпускали её. Она не могла спасти себя здесь, не могла спасти себя там, и это опускало руки, давило желание бороться. И когда она сдалась, смотрела, как маленькую девочку вытягивают из-под завалов, как её нога, разодранная до мяса, где-то даже до кости, просто веревкой свисала с её бедра, она могла лишь смотреть, пока её резко не потянули обратно. Резкий вдох заставляет её открыть глаза и сразу же подняться с места, когда резкий свет ударил по глазам. Цвет фуксии разливался только сильнее по её зрачкам, кажется, будто залазил червями ещё больше по её венам, чтобы показать окружающим, что она всё-таки разрешила себе принять этот наркотик. Но рука Синджеда на её руке заставляет выпутаться из этого хренового сна. — Ты кричала, — мужчина закрывал последний отсек её старой ноги, но, кажется, Кассандра могла увидеть свою металлическую кость. Новую металлическую кость. — И звала его. — Его? — она нервно начала кусать губы и опускать взгляд, понимая, что ни себе, ни учёному она не объяснит, почему в наркотическом бреду видела своего босса. — Тебя не отпустит ещё несколько часов, я не рассчитал на твой вес, — он, кажется, устало потирает переносицу, его голос звучит извиняюще. — Ничего, я в порядке, просто... Я в порядке, — она стучит по своему старому металлу и издаёт смешок. — я буду скучать по тебе, mi viejo amigo. Кассандра сползает слабыми ногами на пол и хватает свою курточку. У них с Синджедом не было приветствий либо прощаний, кроме взглядов, которые обозначали, что они в скором будущем встретятся.

***

Кажется, это была плохая идея. Она просто хотела выполнить свою работу, встретиться с Джинкс и рассказать о своём походе на чертёж и замену кости, но её не было в комнате, а Севика объяснила это тем, что девочка сейчас с репетитором изучает историю Зауна, потому брюнетка могла просто посидеть в её спальне и подождать. Но в спальне ребёнка было сидеть невыносимо. Сон, который она видела, лип к ней своими мерзкими руками, и не только мерзкими. Сидя в кресле Джинкс, она ощущала мимолётное касание к своей ноге, будто что-то стучало о металл, заставляло вздрогнуть, пока не почувствовала прикосновение к своим волосам. И это кажется, разбило её. Сначала лицо скривилось в омерзении к самой себе, как только она почувствовала руку в волосах, потом в омерзении к тому, что выжила, что прыгнула, когда поняла, что ей не избежать травм от бетона. И омерзении к тому, что сейчас иллюзорное прикосновение Силко заставляло её открыться. Но его здесь не было. Да и зачем ему здесь быть, если у него уже есть один травмированный ребёнок? Кассандра должна быть сильной. Жанна, не издевайся над ней, просто хоть раз в жизни, раз в жизни позволь ей расслабиться, забыть прошлое, отпустить ту маленькую девочку внутри себя. Она не знает, как быстро всё менялось перед ней, она просто ощущала крепкую хватку на запястье и то, как её ведут куда-то, пока наркотик дурманил её мысли и доставал старые воспоминания из глубин сознания. И, кажется, она остановилась, отрезвилась на секунду, когда ощутила на своих щеках грубые ладони, которые заставили её посмотреть вверх. — Что ты здесь делаешь? — его голос звучит холодно, отрезвляюще. О, хотела бы и она знать, как она оказалась здесь, если бы не была потеряна в своих мыслях в другом крыле этого здания. Она не могла ничего сказать в ответ, лишь позволила старым ранам снова поглотить себя, этим липким рукам страха хвататься за её ногу, за её штанину и ползти вверх, прямо к её лицу, оставляя после себя красные отметины её старых ран. Этот наркотик зло, эта чертова херня была плохой идеей. Но она не могла об этом думать, позволяя прошлому грызть себя. Но Силко, кажется, не позволяет ей. Он дёргает её за подбородок, заставляет посмотреть на себя, чтобы увидеть оттенок фуксии в радужке её глаза. Увидеть, как иногда, словно волна, мерцание появлялось под её кожей, исследуя вены по всему телу, и так же быстро исчезало. — Что же ты сделала? — он выглядит недовольным, когда ощущает на своем пальце влагу, видит страх в её глазах и потерянность. — Кассандра, слушай мой голос. Она его слышит, чёрт, Силко, она слышит тебя, но она так долго прятала это в коробке, что сейчас травмы из ящика Пандоры невозможно было убрать назад. Она так думала. — Смотри мне в глаза. Его голос звучит как приказ, неподчинение которому он не желает видеть. И Кассандра , словно потерянная кукла, которая смотрела сквозь него, перевела взгляд в его глаза, в его разные глаза, которые источали уверенность, которые готовы были достать её из этой глубины. — Ты сейчас в «The Last Drop», — его голос, кажется, не колеблется. Он хоть иногда не уверен в своих словах? Вот Кассандра постоянно. Какой бы сильной она ни... — Сейчас 17:43, тебя зовут Кассандра, ты в наркотическом опьянении. Слушай мой голос. Она облизывает свои сухие губы и, кажется, это немного работает, потому что её напряжённое тело начинает понемногу успокаиваться, но не расслабляться полностью, пока его рука не спускается на её шею, а его взгляд секунду колеблется и спускается на губы женщины. Он обдумывает, как он может привести её в порядок, как он может вернуть ей ясность сознания, либо же не позволить углубиться в эту пучину боли. Он по привычке касается языком щеки изнутри, когда обдумывает свои последующие решения, что заметила Кассандра ещё с первой встречи тут, в его офисе. Его офис был спокойный, почему-то здесь и в комнате Джинкс ей было приятнее находиться, нежели в какой-то другой части Зауна. — Подойди к моему столу, — он говорит это медленно, кажется, колеблется, но не отступает от своих слов, когда замечает нарастающую панику в глазах Кассандры снова. — Я... Где я? Её голос хрипит, будто она не пила очень много дней, будто это единственное, что она могла сказать, но она выполняет то, что ей приказали, будто ноги сами ведут выученный путь к его столу. Да, она прекрасно знала, сколько шагов от двери к его столу, она проделывала этот путь каждый раз, когда приносила ему отчёты о проведённом дне с Джинкс, потому даже в тьме, застелившей её сознание, она могла найти путь к гребаному столу. — Опусти на него руки, — Силко не отпускал её, держал руку на спине, чтобы показать, что направит, если что. — Мне страшно, — голос прорезается, она шипит эти слова. — Я-я... Тону.. Она чувствует, как его ладонь накрывает руку, заставляет поставить одну ладонь на стол, а после вторую. Сейчас перед ней был только деревянный стол и пожирающие её разум мысли. — Слушай мой голос, — его рука гуляет вдоль всего позвоночника и останавливается на бедре. — Я хочу, чтобы ты сказала четко «Да». Потом, когда ты придёшь в себя, мы добавим ещё одно. Услышала? Она слышала, чёрт, она прекрасно слышала его, чувствовала эту ладонь, которая будто стирала с её тела это липкое чувство беспомощности, когда давала ощутить силу лишь кончиками пальцев. — Да. Это единственное, что выдавливается из неё, кулаки сжимаются от того, как ужасно звучит её голос. По бедру прилетает шлепок, что заставляет тело дёрнуться, а трезвость на секунду вернуться. Что это только что было? — Руки. Ровно. Кассандра ощутила, как на место страха пришло замешательство, когда в поле зрения попадают её сжатые по побеления костяшек кулаки, которые она расслабляет. — Тебя зовут Кассандра, — его голос звучит совсем близко, без каких-либо помех, которые могли доноситься с улицы, звучал только он. — Ты в моем кабинете. Повтори. — Меня.. — она не смеет поднимать взгляд выше своих рук, мелко дрожит от непонимания где она, что делает, почему она чувствует себя так убито, но главное, что она слышит голос Силко, который ведёт её. Рука, что до этого момента казалась успокаивающей и лёгкой, тяжело легла на её поясницу. Он проследовал снова вдоль её позвоночника прямо к волосам, заставляя тело вздрогнуть и опуститься под прикосновениями Силко. И снова поглаживая в районе бедра, руки поднялись выше, прямо к её ягодице, чтобы совершить ещё один удар. В этот раз звонкий, который заставил по инерции тело Кассандры упасть на стол. — Чётче, я не слышу, что ты говоришь, — он тянет её за край штанов, чтобы вернуть в исходное положение, и, кажется, это получается даже легче, чем ожидалось. Кассандра мелко дрожит, когда его рука поглаживает место удара, будто он сейчас снова нанесёт шлепок в одну и ту же точку, чтобы она вообще не могла говорить. — Меня зовут Кассандра. Её голос в этот раз звучал увереннее, будто она не выдавливала это, а понимала. Понимала, что сейчас истерика, которая постепенно накатывала на неё, уходила на второй план, заменяясь чем-то другим, чем-то более приятным, что на фоне с наркотой увеличивалось вдвойне. Возбуждение. — Я хочу слышать, что ты понимаешь, где ты находишься, — он склоняется прямо над ней, она это чувствует. Чувствует, как рука гладит вторую ягодицу, но он не позволяет понять, куда прилетит удар в этот раз. — Я в кабинете. В ответ слышится довольное мычание и будто в награждение за это его рука скользит во впадину между ягодицами, гладит там, но не позволяет спуститься ниже, будто это напоминание, что это никак не сексуальная сессия воспитания, а возвращение Кассандры в реальность из тьмы. Но с телом ничего не поделаешь, оно реагирует чертовски бурно, когда она ощущает его очень близко к чувствительному месту, как её бедра сжимаются в инстинкте не позволить пробраться глубже, даже если оба понимают, что этого не будет. Возможно. Но Силко требовал чёткости, конкретики. Он не хотел, чтобы Кассандра сейчас теряла связь с этим миром, потому следовало не только давать ей физически понять где она находится, но и позволять головой работать. — Почему ты пришла к Синджеду? — его голос снова отдаляется и она ощущает как тяжесть его тела исчезает с её спины. — Нога. Её ответ звучал уверенно, но всё ещё был тихим, что не понравилось им обоим. Второй удар проходит в опасной близости к её промежности, что заставляет встать на носочки и сжать кулаки. Губа была истерзана острыми зубами практически до крови, чтобы не издать звук, который был бы стыден ей и знаком для Силко. — Я хочу деталей, Кассандра, — Жанна, её имя с его уст, в такой манере, это заводило её мысли из угла отчаяния, в угол чего-то извращённого. И это чертовски пугало. —Ты понимаешь, что я говорю? — Да, — она тяжело дышит и опускает свои ноги, возвращая свои ладони на место, чтобы не разочаровывать их обоих. — «Да, сэр», второе слово, помнишь? Она должна помнить, что он говорил ей в начале. Но тогда она не понимала сути разговора, женщина лишь опиралась на голос, не вслушиваясь в его состав. — Да, сэр. — Хорошая девочка. И это посылает разряд по её телу, заставляет вздрогнуть от похвалы, от того, как рука Силко ложится снова на её поясницу и гладит успокаивающе. — Я хочу, чтобы ты считала. Я хочу слышать чёткость в твоём голосе, я хочу слышать твой голос. Ты меня поняла, Кассандра? — Да, сэр. Кажется, Кассандра готова упасть лбом на стол, чтобы избежать стыда, который вертелся в её голове, как только она начала понимать ситуацию. Хотелось в лепёшку расшибиться, когда в её голову полезла странная мысль. Она хотела снять штаны, которые сейчас ей мешали ощутить полностью ладонь Силко. И он будто слышит её, когда наблюдает за её состоянием. Она постепенно возвращалась сюда, слушала его голос и позволяла делать с собой такое. Кассандра нуждалась в таком, ей нужна была боль, чтобы отвлечься, и Силко готов ей это дать. Он предельно долго гладит ягодицу, будто собирается ударить. Ему нравится наблюдать за напряжением во всём теле женщины перед ним, как она дёргается, когда его ладонь останавливается на секунду, когда её бедра смыкаются от того, что он не наносит удар. И это, кажется, сводит с ума. Покорность такой бестолковой и уверенной в себе женщины заставляет его напрячься, не упускать из виду то, что, возможно, ему не попадется больше никогда, когда Кассандра придёт в себя и будет очень зла, что мужчина позволил себе такую вольность, когда она, убитая, пришла к нему. Но он не жалел. Единственное, что вызывало жалость сейчас, что он не носил ремень. Кожаный продукт всегда оставался красивыми и приятными отметинами на теле человека, но он не был ярым поклонником таких штанов — слишком сильная метушня с ширинкой и бляшкой. Силко признаётся сам себе, что в какой-то степени радуется, что сейчас он может позволить себе прикоснуться к оголённой коже Кассандры, видеть её ягодицы, которые хранили на себе какие-то шрамы молодости, а так же несколько татуировок, завивающихся под резинку трусов, которые, не дай Жанна, Силко постарается сегодня не трогать. Если Кассандра сама не попросит его об этом. А как добрый Dom, он готов позволить порадовать за покорность. Это было соблазнительно. Вот так вот касаться резинки её боксеров, гулять от одной ягодицы к другой и прислушаться к тихим и неожиданным вздохам, когда женщина под ним ждала удар. Но в этом и был смысл, застать врасплох, позволить чувствам обостриться. И он наносит удар по правой ягодице, ощущая, как тело в ответ реагирует. И он не знает, чье больше, как его рука желает сжать покрасневшую от удара кожу, или как Кассандра под ним желает, чтобы он повторил удар по одному и тому же месту. — Раз, — она тяжело дышит, но уже более уверенно. Но его это не устраивает, потому он не дарит второй удар, лишь сжимает край трусов и заставляет Кассандру свести бёдра вместе, будто это спасет её от проникновения под ткань. — Ты же знаешь, что это неправильно, — его голос должен звучать разочаровано. — Давай ещё раз. Правильно. Поняла меня, Кассандра? — Да, сэр... Она снова падает головой вниз, позволяя его глазам исследовать её оголённые из-за майки плечи, её спину и грубую талию, что даже нравилось, опуститься по пояснице к ягодицам, где лежала его рука. Ему нравится, как она выговаривает эти два слова. Ещё ни одна женщина в его постели не звучала так покорно, даже когда притворялась, что ей это нравится. Потому он гладит покрасневшую кожу, знает, насколько она сейчас чувствительна, и позволяет удару прилететь по левой части, не задевая последнее место удара. — Один. Ближе к семи её бедра сводились, кажется, что Кассандра старалась скрыть то, как она пыталась потереть промежность этими движениями, как ей со временем это начинало нравится ещё больше, как она дрожала, как дрожал её голос, нуждаясь в последнем ударе. И Силко видел это, видел ясно, потому позволил себе одну фривольность. Десятый удар, который вывел из Кассандры стон, заставил и его дёрнуться. Он не целился в ягодицу, он целился туда, где она была слабой. Ладонь ударяет по промежности, он ощущает, как ткань белья легко проезжается по её вагине, будто Кассандра уже давно стоит в этой позе и истекает смазкой от возбуждения. И, кажется, это срывает крышу, которую Силко должен держать под контролем. Небольшое позволение себе, чтобы Силко смог услышать её ещё раз. — Если будет больно, неприятно, я разрешаю говорить, — он смотрит на дрожащие плечи Кассандры, на общую картину и понимает одно — этот стол обрёл новую функцию для его сессий. — Ты меня услышала, Кассандра? — Да, сэр. — Говори вольно. Она будто мешается, не зная, как объяснить свои ощущения. Удары в некоторых местах ужасно пекли, но это отрезвило её, даже если после такой встречи останутся синяки, ей всё равно это нравится. И это её безумно заводило. Это жжение в области ягодиц, как его рука ужасно-прекрасно подходит под удары для неё, как он уверенно стоит сзади и успокаивает её горящую кожу. Но последний удар выбил её из колеи. Вот та пробоина, которую она желала хоть раз увидеть в Силко, и он позволил этим желаниям показаться. Он хочет её, хочет не только отрезвить, но и хочет удовлетворить свои желания через неё. Похоже, Силко не такой уж безалаберный в постели, как шутят в АА. — Мне... Нравится, — она сглатывает тяжело слюну, будто самой стыдно признаться в этом. — Ты можешь... Ты можешь делать то, что захотел. — Пути назад не будет. Его голос звучит устало, но он должен предупредить её. Кассандра должна знать, что, вступая в такого рода сексуальные отношения, они не отпустят друг друга так легко. И даже если это произойдет, Кассандре придётся уйти отсюда. — Я понимаю. Чёрт, Силко, я понимаю, просто забудь на секунду правила и предупреждения, — будто нарочно, женщина опускается грудью на его стол и прижимает к нему свои бёдра, но руки не убирает с приказанной позиции. — Мне это нравится, сэр. И, кажется, она слышит тяжёлый вдох Силко, будто сейчас она сорвала последнюю цепь его прилежного образа. — Я хочу, чтобы ты сняла бельё, пока меня не будет. И ждала меня так. Посчитай книги, чтобы я знал, что ты не потеряешься снова. Ты меня поняла? — Да, сэр. Силко исчезает так же быстро, как и пришел, потому Кассандра не позволяет своим мыслям снова зарыться в тот ящик Пандоры, который ей не следовало открывать ещё у Синджеда. Ягодицы нещадно горели, но холод, который гулял по кабинету мужчины, лишь добавлял чувствительности, заставляя Кассандру иногда ёжиться. Женщина сделала то, что он хотел. Сняла с себя штаны полностью, оставаясь босиком на холодном полу, пока его не было, пока, похоже, он шёл на встречу, которая у него была запланирована сегодня. И она уверена, что они оба думают о том, что ей здесь не стоит находиться одной без дела. Силко это чертовски злило. Его злило то, что он начал это с Кассандрой так невовремя, что она чертовски прекрасна, когда дрожит от ударов, когда тянется ощутить ещё раз, и как краснеет её кожа под его рукой, это заставляло его теряться в разговоре, но не выдавать то, что он не слушает возмущения о месте встречи. Да, они должны были встретиться в его кабинете, но он не может принять человека по одной уважительной причине. Сейчас на его столе лежит Кассандра, практически голая, возбуждённая и покорная. Единственное, что выдавало его раздражение — дёрганье ногой, которое он иногда скрывал, но не мог скрыть от одних глаз, которые всегда следили за каждым, даже за ним самим. — Север уже совсем сходит с ума! Вельвет забрала всю рабочую силу себе, когда Вы направили половину своей поставки на её территорию! — мужчина звучит возмущённо, что привлекает внимание Силко. Очередная драка между Химбаронами, которую он должен как родитель успокоить и объяснить, что каждому выгодно, если Шиммер будет изготовляться в больших количествах и на комфортных для мерцания условиях. И северная территория Зауна очень подходила под условия содержания, особенно когда боязливая Вельвет хотела угодить новому Королю. — Я разберусь с этим, — он встаёт с места и отряхивает пыль со своего жилета. — Надеюсь, понятно, что в следующий раз я не желаю тратить время на такой пустой разговор? Есть письма. — Я присылал Вам! Вы будто не видели его! О, Силко видел его, он читал это, а после Джинкс привела в клуб Кассандру, после Джинкс начала хотеть, чтобы эта женщина работала на Силко, была её другом. А после Кассандра начала появляться в его кабинете со стаканами выпивки, показывать свою слабость перед ним и позволять притрагиваться к себе. Эта женщина точно выбивает его из колеи, особенно сейчас. Силко разворачивается на каблуках и целеустремлённо идёт к своему кабинету, слыша бурчание Севики сзади. — Я так понимаю, что твоё раздражение связано с теми стонами из твоего кабинета? — её не проведёшь, за это он и доверял своей правой руке, но сейчас она невовремя со своими вопросами и догадливостью. — Просто не теряйся и расслабься. В одном она права, Силко нужно вдохнуть и расслабиться, потому что в его опыте он никогда не был таким нетерпеливым, с годами, возможно хватку растерял? Он заходит в свой кабинет, чтобы увидеть ту приятную картину. Кассандра до сих пор лежала на его столе, подрагивая каждый раз, когда он ступал ближе к ней, но не так близко, как хотелось бы. Силко просто обошёл стол и сел напротив, чтобы увидеть покрасневшее лицо Кассандры, на котором уже исчезали намеки на Мерцание. — И сколько ты насчитала? — звук его ножа об сигару был громкий, что заставило её вздрогнуть. — 47, сэр, потом... Я сбилась. —Ты почти досчитала до конца, — он кивает её ответу и затягивается сигаретой. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Ему нравится видеть растерянность на лице столь уверенной в себе женщины. Он многое мог сделать сейчас, без проникновения. Продолжить шлёпать её, играть пальцами, заставить кончить даже без прикосновения к клитору, быть грубым, что понравится и ему и ей, но ему хотелось услышать желания Кассандры. — Чтобы ты коснулся меня. Её ответ звучит быстро, уверенно и это вызывает положительный огонек в глазах Силко. Он не такой ответ ожидал услышать, более покладистый, но не всё сразу, ведь так? Послушание нужно заслужить, как и заслужить хорошее отношение в ответ. И Кассандра его практически заслужила, просто он скинет это на её неопытность, на то, что она была под наркотическим действием, когда ворвалась в его кабинет и нуждающе звала его. О, Жанна, Кассандра не знала, как это сделать, но сейчас она чертовски нуждалась в разрядке, в его ладони на своей заднице, в его грубых ударах и нежных прикосновениях к горящей коже. Она покорно ждала его так, и хотела получить в ответ... Награждение? Она может повторить то, что делала с собой в душе, прямо здесь, сметая всю стеснительность, ведь в Зауне такому не было места. Даже если опыт таких отношений был для Кассандры первым, она была из числа неробких и частых посетительниц АА. Но чёрт, как же хотелось, чтобы именно Силко прикоснулся к её пылающей промежности, снова нанес удар по ягодицам, играл с её жаждой, делал это физически, а не заставлял сделать это ей самой. План Силко был прост: воплотить то, что она хотела, руками Кассандры, но с каждой секундой это становилось все труднее исполнить. Особенно, когда он видел это желание в глазах, покорные руки на столе и открытую грудь, которая прижималась к дереву. Он не мальчишка, чтобы повесить на такое, но, кажется, будто женщина перед ним возвращала его в неопытные года юности. Кассандра смочила губы языком, внимательно прослеживая каждую эмоцию на лице мужчины перед ней. Сначала его зрачок сузился, когда он наблюдал за её действием, а после его Адамовое яблоко нервно дернулось. Ему нравилась ситуация, нравилось, что Кассандра, будучи в наркотическом опьянении, пришла к нему, как покорная собачка, с которой он сравнивал её ещё вчера. И это в какой-то степени раздражало и нравилось. Лицо Силко с внимательного вернулось обратно к контролирующему, чтобы показать, что женщина перед ним не имеет такой власти, как он над ней. Он поднимается во весь рост и наблюдает, как она стучит нервно пальцами по столу, возвращая под каждый удар свое дыхание. Тук-тук — Ты вернулась, — его голос похож на голос довольного кота, он буквально мурчит эту фразу, и они оба понимают, что с этого момента Кассандра будет помнить всё, что произойдет. — Я рад, так что мы можем продолжить. Я хочу услышать твоё трезвое желание. Она поворачивает голову в сторону мужчины, наблюдая, как он садится на стол около неё и скрещивает руки на груди. — Я хочу, чтобы ты продолжил, — её голос звучит хрипотцой, но не дрожит. Тук-тук — Лицом вперёд, руки ровно. И уважительнее, Кассандра. Эта сессия продолжится только если ты будешь испытывать ко мне уважение. Она снова ощущает эту тягу внизу живота, желание почувствовать не только грубый голос около себя, но и такие же грубые ладони на своей заднице. Потому она покорно перестаёт стучать пальцами, возвращает взгляд на кресло, что стояло перед ней, и продолжает: — Я хочу, чтобы Вы продолжили, сэр. Ему это нравится. Как бы он ни пытался это скрыть, каким бы холодным он ни был, это не скрыть его штанами. Поэтому он не позволяет ей смотреть на него, изучать его реакцию, сейчас он хочет быть главным здесь, а Кассандра не против подчиниться. Воздух становится тяжёлым, когда его рука снова ложится на покрасневшую кожу, на дрожащие ноги, и она ощущает прикосновение бедра к бедру. И это заводило ещё сильнее, раздувало этот огонь, который сейчас был внутри неё. Он был так близко и так далеко. — Ты пришла ко мне найти спасение, — он звучит так, будто сейчас на деловой встрече. — Ты готова продолжать? Она кивает. — Конкретика, Кассандра. — Да, сэр. Пожалуйста. Удар. Она падает вперёд, когда ощущает горение на коже, когда ощущает наконец-то его руку на себе и от этого хочется издать неприличный звук, который сдерживается в её горле. Силко ясно дал понять, что хочет слышать её, но не тогда, когда они оба находятся в кабинете в месте, где он принимает всех самых важных людей. О, Жанна, она не понимает, каково будет смотреть на этот стол завтра и послезавтра. Второй шлепок приходится в то же место, и после поглаживания горящей кожи, чтобы успокоить место удара. Он тянется дальше, чтобы соприкоснуться с её горячим местом, наконец-то дать ощутить свои пальцы там, где Кассандра хотела больше всего. — Это просто, не считаешь? — его пальцы останавливаются у основания её промежности и быстро намокают. — Я хочу услышать, что ты этого хочешь. — Пожалуйста, сэр. Я хочу кончить. Её бедра сжимаются в ожидании, когда пальцы скользят в мокрое лоно, пачкаются в её естественной смазке и блуждают к клитору. Этого не было в планах Силко, но они оба довели эту ситуацию до того, что сейчас было. И это было приятно им обоим.