Shrike.

Избегать Силко было плохой идеей. Это было чертовски по-детски, что Кассандра не любила в себе. Она знала, что рано или поздно между ними что-то случится, но чёрт, как это могло произойти именно в такой ситуации? Когда она под грёбаным Шиммером пришла к нему. Джинкс рисовала сейчас на её ноге, замечая, как женщина постоянно пропадает в себе. Что-то случилось, что изменило поведение и Силко, который стал более задумчивым, и Кассандры, которая постоянно хмурилась и кусала свои губы. — Иногда я думаю, что вы семейная пара, которая что-то не поделила, — Джинкс бурчит это под нос и возвращает взгляд к механической ноге Кассандры, которую она последний час разрисовывает, а женщина этого не видит. — Что? — брюнетка опускает к ней глаза. — Я говорю, — Джинкс по-взрослому закатывает глаза. — что тебе нужно быть увереннее, а Силко мужиком. Ходите уже неделю и не смотрите друг на друга, это уже злит. Девочка что-то ещё продолжает бурчать себе под нос, когда Кассандра усмехается ей и снова теряется в своих мыслях. Этот ребёнок был чертовски умным для своего возраста, и порой это пугало, особенно её проницательность. Севика тоже что-то заподозрила, только в самом начале, когда заметила. как Кассандра перекидывается взглядами с Силко. Это было странно. У них было лишь один раз, и то просто подобие секса, так почему она ведёт себя так, будто этот секс должен был превратиться в отношения? Бред. — Хочешь я буду на твоей операции? — Джинкс поднимает взгляд на женщину. — Я тебе уже говорила это, — издаёт смешок. — я не разрешу твоему извращённому мозгу смотреть на мою разобранную ногу. — Ну Ка-а-ас, я же умру от любопытства, что у тебя под этими слоями металла. — Я знаю, поэтому и не разрешаю. А уж тем более не позволит Силко, ты ещё маленькая. — Мне целых 12 лет! — она поджимает губы и по-взрослому встаёт. — Я уже имею право на то, чтобы участвовать в таком. — Джинкс, ты прекрасно знаешь почему тебе нельзя пока что участвовать в таких делах. — Пока что! Значит, это просто ещё одно правило, написанное тупыми взрослыми, которые сами прекрасно знают, что я нарушу его, — Джинкс весело стучит костяшками пальцев по ноге Кассандры. — Ты всё равно не будешь смотреть, — она усмехается. — Я и так буду чувствовать себя раздетой, а тут ещё ты будешь глазеть. Силко печётся об этом. Он ни разу не говорил, но его беспокоит то, что видит Джинкс, когда делает какую-то ошибку и начинает поедать себя, когда видит что-то, что её детский мозг ещё не воспринимает, как бы она ни старалась казаться старше. Этот ребёнок — эмоционально взбудораженный шар гнева, отчаянно нуждающийся в терапии. Так однажды Севика назвала её. Кассандра видела проблемы, которые роились в голове девочки, знала ситуацию, опять же из слов Севики, которая случилась на том заводе, и ей стало жаль Джинкс. Разговор был быстро окончен, потому что Джинкс вернулась к своему художественному творению и дальше рисовала морды обезьян на ноге Кассандры. Было ощущение, будто ребёнок хотел ей сказать ещё что-то, поделиться своими мыслями, но она положила на это болт, махнув рукой в сторону глупой взрослой. Избегать Силко было плохой идеей. Они постоянно встречались в коридоре, когда Кассандра вела Джинкс на улицу или поесть, когда она покидала свою смену, а он, будто зная, выходил и ждал, когда женщина лично встретится с ним и передаст отчёт. Кассандра не могла, ей было стыдно за ту слабость, которую она показала этому мужчине. Ей было стыдно за то, что она пришла к нему, ожидала помощи, а по итогу извивалась в удовольствии, когда его пальцы трахали её. И кажется, от одного воспоминания её бедра сжимаются. Извращенка. Он твой босс, человек, который управляет Зауном. Джинкс пора было заканчивать есть, у них не так много времени, чтобы потратить его на ужин и на остатки уроков, которые у неё были, потому они быстро поднимаются с кухни и идёт в сторону спальни мелкой. Избегать Силко было плохой идеей, потому что у мужчины нет такого огромного терпения к неразъяснённым причинам. Когда человек приходит к тебе, получает что хотел и исчезает из общения. У него было такое тысячи раз в бизнесе, но не на интимном фронте. Чтобы женщина просто взяла и прекратила всё... Это задевало его мужское эго. Он обдумывает каждый шаг, чтобы выхватить секунду общения с этой женщиной, чтобы вернуть все их будничные дела в обратно, но Кассандра постоянно исчезает. Если он видит её одну, женщина подбивается к Севике и он не может ухватить этот разговор. У них даже секса не было, чтобы Кассандра избегала его. Силко вздыхает и устало потирает свою переносицу, пока стоит у входа в свой кабинет. Это была просто сессия, где он удовлетворил свои садистские потребности, удовлетворил Кассандру и помог ей. Как всё могло дойти до того, что он как идиот стоит и ждёт её? Джинкс всегда было слышно задолго до того, как девочка появляется в поле зрения, потому Силко с какой-то задней мыслью тушит свою сигару и прячет её, будто эта пагубная привычка как-то повлияет на Джинкс. Ему нравилась смышлёность этого ребёнка, потому что как только девочка видит расслабленное лицо отца, она быстро ступает к нему, пока Кассандра не догнала. — Если все отношения настолько ужасны, то я, пожалуй, женюсь на своей Скелетнице. Напевая старую Заунскую песню, ребёнок быстро исчезает в своей комнате, чтобы не мешать выяснению отношений двух других детей. Избегать Силко было плохой идеей. Кассандра тупит взгляд в пол, чтобы не видеть мужчину, и идёт по изученному пути, пока взглядом не натыкается на носки ботинок. Шаг в бок, и за ней это повторяют, она ступает в другую сторону и, о, Жанна, перед ней всё так же широкая грудь Силко. Женщина поднимает голову и понимает окончательно —игнорировать Силко было плохой идеей. Лопатки бьются о стенку, но в этот раз без такой агрессии, без тех эмоций, которые были тогда, в кабинете Силко, когда мужчина узнал об их вылазке в Пилтовер. Сейчас это почему-то ощущалось интимно. Силко не душил её, даже не прикасался, он стоял близко, со скрещёнными руками и смотрел на неё сверху вниз. Он касался её взглядом. И этот взгляд пробирался под кожу, заставлял ту толпу грёбаных мурашек пройти по изученному маршруту. От поясницы к затылку, чтобы вызвать судорожный вздох, пока он стоял над ней. — Объяснения, — коротко, в стиле главы Зауна. — Я сделал что-то не то, что тебе не нравится? — а после вопросы, в стиле мужчины. — Я не говорила, что было ужасно, — Кассандра на миг замирает. Нет, не говорила, по ней было видно, как ей это нравилось. — Я возвращаю наши отношения в исходную точку, пока это не зашло очень далеко. — Влюблённость? — его бровь поднимается и кажется, будто в глазах появляется веселье. — Кассандра, — о боже, теперь её имя с его уст звучит ещё лучше, горячее, интимнее. — Я глава Зауна, ты — женщина улиц. Это слово должно быть вырвано из записи книги твоей жизни. — Я не хочу, чтобы наши интимные связи вылились в проблемы. Влюблённость это одно, но если о нашей связи узнают твои соперники? Ты сам прекрасно видел, что с Вельвет сделали, когда её муж вёл бизнес. Силко, кажется, убежден её словами, но когда между вами уже что-то произошло, найти пути к отступлению очень тяжело. И Кассандра это понимала, и Кассандра, блять, готова была кричать, чтобы они оказались в другой стране, в другом положении и с возможностью нормально потрахаться, а не тут. Не в Зауне, где каждый ищет твою слабость, чтобы занять место Ока Зауна. Из раздумий её выводит палец на подбородке. Теперь Силко касался её, он большим пальцем касается её губы, оттягивает, кажется, заворожённый тем, насколько Кассандра послушна и позволяет ему это делать. Он касается ряда неровных зубов, подмечая, что действительно женщину можно сравнить с домашним питомцем. Слушается, но укусить может. — И ты хочешь это прекратить таким способом? — голос Силко останавливается у её уха, когда он склоняется над ней, возвышается, даже с его хрупкой фигурой он умел преподнести твою никчёмность правильно. — Да, — её голос хриплый, даже, кажется, немного дрожит, когда она пытается сглотнуть слюну, которая накопилась в горле, пока она следила за каждым движением Силко. За секунду мир переворачивается, потому что лицо Силко заменяет стена, когда он поворачивает её лицом к дубовой двери своего кабинета и заставляет немного прогнуться в спине, пока сам нависает сверху. — Да, Кассандра? — он звучит весело, будто прекрасно понимает, какую власть сейчас имеет над ней. — Я хочу, чтобы ты помнила, от чего отказываешься. Он не шлёпает, Силко непредсказуем как в плане бизнеса, так и в плане своих интимных действий. Потому что в следующую секунду она чувствует его пальцы, которые проникли под штаны, задели резинку боксеров, но не нырнули туда, ему нужно было заставить Кассандру возвращаться домой с мокрым бельем, заставить снова мастурбировать, лёжа в своей кровати и вспоминая его руки на своём теле. — Каждая сессия будет тогда, когда она будет нужна кому-то из нас, — Голос Силко звучит над ухом, он упирается своей острой скулой ей в висок, заставляя ощутить горячее дыхание. — Проникновение будет лишь тогда, когда мы оба будем готовы вступить во всё глубже. Он ждёт её чёртового шага, чтобы проникнуть дальше. Сейчас он может лишь задевать лобок, заставляя тело инстинктивно двинуться вперёд, чтобы рука прошла глубже. И к чёрту это всё. Она выбиралась с любого дерьма, и с такого она тоже выберется. Она даёт ответ. Цепляет пальцами за пуговицы своих штанов и расстёгивает три ряда, чтобы Силко мог проникнуть пальцами. И он это делает. Жанна, это было прекрасно. Та пустота, которая съедала её несколько недель, заполнилась, как только его пальцы скользнули между губами, прикоснулись к ноющему лоно, чтобы прихватить смазки и прижаться холодными подушечками к клитору. Это заставляет дёрнуться, встать на носочки и опуститься назад. Кассандра не знала, что ей делать с этим чувством, которое, словно огонь, разрасталось внизу её живота, отдавалось волной по всему телу и заставляло инстинктивно двигаться к Силко. — Поставь ладони на стену, — шёпот мужчины щекочет кожу на ухе, но она не отвлекается и делает так. — Хорошая девочка. Эта долбанная похвала заставляет прикрыть на секунду блаженно глаза. Силко, лис проклятый, скорее всего знал, как на неё действуют его грязные словечки, потому что сейчас он не стеснялся делиться своими мыслями в той форме, которую он никогда не использует в бизнесе. Кажется, будто в вознаграждение он толкает одну фалангу внутрь и на пробу двигает ей, словно проверяет для самого себя. Следом за ней проталкивается второй палец, заставляет голос прорезаться и глубоко вдохнуть, когда Силко снова подхватывает смазку и тянет её к комку нервов, который принесёт ей удовольствие намного быстрее. — Тише, Кассандра, — она чувствует горячий воздух на своей шее. — Ты не хочешь, чтобы Джинкс или Севика вышли на твой шум? Земля просто исчезала из-под ног, когда его пальцы скользили между складками, поглаживая чувствительный комочек, и иногда сжимали, будто Силко желал его оттянуть, но не делал. В этот раз без шлепков, без грубых движений, он просто позволил ей вспомнить каково это — быть с его пальцами внутри. Каждое движение внутрь заставляло лезть на стену и сдерживать стоны, которые рвались уже на третьем пальце, но она их сдерживала, кусала свои губы и желала поскорее кончить, потому что приближение оргазма сжирало её сейчас. Силко прижимался сзади к её бедру, будто пытался накрыть её тело своим, прижать сильнее к стене и просто слиться воедино. Сначала его рука сжимала талию Кассандры, будто Силко не хотел сейчас срываться и шуметь, а после поднялась на стену, к руке женщины, чтобы положить весь его вес на эту опору, а не на дрожащее тело Кассандры. Бёдра подмахивались от каждого толчка внутрь, она хотела прижаться, ощутить возбуждение Силко, но как только её ягодицы коснулись его паха, она не ощутила отдачи. Силко стоял не возбуждённым, а просто заинтересованным в том, чтобы довести её до оргазма. И оргазм накрывает волной, заставляет опрокинуть голову назад, когда с толчками внутрь его большой палец гладил клитор, чтобы довести её до конца. Перед глазами мелькают звёздочки, даже начинает темнеть, когда она опрокидывает голову назад на его плечо и тяжело дышит. Губа была расколота от численных укусов, которые скрывали её грязные стоны, пуская струйку металлического привкуса. Язык появляется, чтобы слизать его, смочить обсохшие от частых вздохов губы, и просто прийти в себя. Когда волна оргазма успокаивается, ноги дрожат, но всё постепенно начинает возвращаться в своё русло. Рука, что была рядом, переместилась на её горло, коснулась спрятанного адамового яблока, и пальцы обхватили острый подбородок, задевая по пути шрам, который шёл грубой линией от горла к углу челюсти. И это заставило дёрнуться, попытаться спрятать ту грязную частицу себя, но Кассандра вспоминает от кого она прячет этот шрам, потому расслабляется и позволяет ему касаться старого пореза. — Меня хотят видеть на Званом Ужине Химбаронов, — его губы исследуют этот шрам, заставляют прикрыть блаженно глаза. — Мм... Ты не хочешь туда идти? — Кассандра аккуратно убирает руки со стены и чувствует хватку на горле, которая на секунду лишает дара речи, заставляя вернуть ладони к вертикальному положению. — Ты пойдешь со мной, — он целует край челюсти. — Как партнёр. —Сэр. Она задерживает дыхание, когда ощущает тёплые губы Силко на своих, когда он наконец-то целует её. Кассандра не думала, что какой-то поцелуй она будет ждать так долго, и уж тем более будет наслаждаться. Силко целовал с упоением. Его зубы цепляли растёрзанную губу, но не так сильно, как ожидалось, язык не залезал глубже, даже если гладил такой же неровный ряд зубов, как у него. И это вызывало томные вдохи. — Тебе нужно привести себя в порядок, — шепчет мужчина, когда накрывает её плечи руками и открывает перед ней офис, чтобы затолкнуть внутрь. Это было сумасшествие. Силко прижимается лбом к дубовой двери и прислушивается к шагам за ней, как Кассандра прижимается спиной и тяжело дышит, что-то шепча себе под нос. — Это был самый мерзкий поцелуй, который я видела во время секса, — Севика скрещивает руки на груди смотрит на своего босса. Силко удивлённо вскидывает брови и бросает взгляд на свою телохранительницу, которая стояла на входе в коридор. Он быстро возвращает себе самообладание и выпрямляется, смотря в глаза женщины. Не было смысла оправдываться, что-то говорить, он вообще не хотел это обсуждать. — Знаю-знаю, этим женщины мне и нравятся, — Севика издаёт смешок и возвышается рядом с Силко. — У них есть свой шарм, который сводит с ума и заставляет делать безумные вещи. Смотри не упади, когда крыша поедет.