Shrike.

Всё вернулось на круги своя. Даже стало лучше, особенно для Кассандры. С Силко они практически не вступали в подобные отношения, потому что в последнее время мужчина занят поставками Шиммера, а женщина ребёнком, за которым должна следить. Но вот её выходной, она ждала чёртовых восемь месяцев, чтобы оказаться здесь. Вот она сидит на той же больничной койке в лаборатории Синджеда, пока тот готовит всё для операции. Комната, в которую её не пускали, выглядела манящей. Она ни раз ловила себя на мысли, что яйца чешутся зайти туда, узнать грязные секретики безумного учёного, но останавливало лишь одно. Был один случай, когда в детстве Кассандра увидела, что таится за той дверью — и это было ужасно. Какой-то монстр, который практически умирал и дышал с помощью трубок, Шиммера, который вкачивался в его тело через насосы, это поддерживало его жизнь. И этого было достаточно, чтобы понять, что туда не стоит лезть. Так и сейчас. В голову лезут всякие странные мысли, которые манили зайти туда, узнать, что же издаёт такие странные шумы, которые иногда попросту затихают, не перестают мучить её голову. Посреди комнаты сидит женщина, не маленькая девочка, которая пугалась любого шороха, чего бояться? Она останавливается около двери, за которой издавались звуки металла и тяжёлое дыхание. Значит, там действительно кто-то есть? Она накрывает рукой ручку, желая открыть, но останавливает одно — истошный крик избитого зверя, почему-то заставляющий замереть на месте без возможности пошевелиться. — Что ты делаешь? Голос мужчины выводит её из оцепенения. Кассандра поворачивается лицом к Синджеду и прячет руки в карманы, одёрнутая мыслью о том, что лучше туда не соваться. — Ничего, ты всё приготовил? В ответ прилетает кивок, потому без слов женщина возвращается на койку, где её будут в ближайшие часы разрезать и менять протез. Это было волнительно, это ощущение даже перекрывало животный страх, предвкушение обновления, которое наконец-то сделает её кость стабильной и вернёт возможность нормального передвижения. — В этот раз? — мужчина указывает взглядом на баночку Шиммера, ожидая ответа Кассандры. — Давай, я не выдержу лежать пять часов под твоим скальпелем и не кричать. — Приму это за комплимент. Небольшой юмор вызвал у обоих лёгкую улыбку, даже на изуродованном лице Синджеда можно было понять, что он развеселился. Ощутимый укол в районе руки, который позволяет жидкости вливаться в её кровь, возвращая снова в тот тихий омут, который она видела в прошлый раз.

***

Первое, что приходит в голову — страх. Животный страх и непонимание своего местонахождения. Боль пронизывала всё тело, рука не слушалась, а перед глазами была белая пелена, которая не позволяла вернуть зрение в норму. В глаза попадаются трубки, идущие от какого-то механизма, который отправлял в кровь зеленую субстанцию, трубки, которые шли от спины и держали прямо у потолка. Это все пугало до чёртиков, заставляло инстинкт выживания просыпаться внутри. Грудь поднималась в паническом дыхании, мозг пытался переварить последние воспоминания, но их, кажется, стёрли в пыль. Но иногда из этой пыли мелькали какие-то обрезки. Где-то на подсознании появлялось желание найти человека, спасти, уберечь, спрятать. Кажется, до слуха доносился шум металла из соседней комнаты, шум, на который нужно было идти. В руке была игла с какой-то субстанцией, которая накачивала всё тело, заставляло усиливать всё чувства, особенно запах и слух. А ещё был голод, очень сильный голод. Нужно было найти еду. Синджед поднимает голову над ногой Кассандры и сжимает скальпель. Уже три часа длилась операция над её ногой и он практически закончил её, если бы не шум за спиной. — Тебе следует вернуться, — мужчина даже не поворачивается, но привлекает своим голосом внимание. В ответ слышится тяжёлое рычание, попытки что-то сказать в ответ, но ничего не получалось, поэтому учёный повернулся к подопытному лицом. Его радовало, что он практически живой. Синджед потратил много дней на то, чтобы поддерживать жизнь в этом теле и у него получилось до того, что подопытный смог выйти из комнаты. — У меня важная операция, лучше вернись назад и я помогу тебе. Зверь, что стоял позади него, вцепился в тумбочку своей железной когтистой лапой, сжимая её сильнее и оставляя вмятину. Он должен был найти выход и ту девочку, которая появлялась в его голове из пепла воспоминаний. Взгляд натыкается на протез ноги и рисунки на нём, что заставляет вспышками заработать подсознание и показать какие-то картинки. Он сжимает остатки своих волос и рычит, сгибаясь в агонии от того, что даже не может вспомнить кто он, откуда взялся и почему он здесь. Но ему нужна помощь этого человека, ему нужны все знания в медицине учёного, чтобы вернуть себе силы и здоровье, даже если он видоизменился, уже всё равно. И как только он получит силу, выносливость, и наконец-то поест, тогда он найдет ту маленькую девочку, которая всплывает в его воспоминаниях. Её нужно защитить. Синджед возвращается к копошению над новым протезом. Силко человек дела, условий, и на каких же условиях эта женщина раздобыла себе протез не из самых дешёвых запчастей? Гравировка Пилтовера, несколько отсеков для мерцания, которые он вкручивает в заднюю часть ноги и небольшой подарок — женское лезвие на кончике ноги, которое появлялось по удару об пол. Оттенок золота, что хорошо сливался с оттенком кожи Кассандры, сделает её женщиной, которая отвечает виду самого Ока Зауна. Возможно она заинтересовала его? Синджед заинтересовано потирает нижнюю челюсть, где были остатки кожи, и усмехается. Интересно и опасно. Она должна была скоро очнуться, потому последние штрихи по закреплению протеза он делает быстро, как только его подопытный исчезает в лаборатории позади учёного. Когда работа была закончена, Синджед откинулся на стульчик и отъехал к столу с бывшим протезом ноги, чтобы разобрать на хорошие запчасти. Стон со стороны лежащей женщины оповещает о её пробуждении. — Сколько... Я пролежала? — это первое, что он слышит, как только она открывает глаза. — Пять часов, — мужчина поворачивается к ней и встаёт с места, чтобы проверить, как прошла операция. — Мне нужно, чтобы ты пошевелила пальцами. — Я ногу не чувствую двадцать лет, а ты хочешь, чтобы я пошевелила пальцами? — она издаёт смешок. — Двадцать лет ты училась использовать протез, не чувствуя его. Мне продолжать отвечать на твои колкости? — Ладно-ладно, — она тяжело поднимается и садится на койку, чтобы спустить обе ноги на пол. — О, Жанна, у тебя вышла детальная работа. Севика будет завидовать. — Вид соответствует цене. Это вызывает смешок со стороны Кассандры, потому та, в хорошем настроении и в предвкушении, сгибает несколько пальцев. Это было тяжело, и даже не все согнулись, но у неё вышло это сделать. Большой и средний палец согнулись от её попыток, и несколько других, но не так сильно, что говорило о том, что стоит привыкнуть. — Я дам тебе месяц адаптации. Если не будет выходить, приходи сюда, я подтяну некоторые мышцы. Она радуется одной мысли — стоя на Званом Ужине рядом с Силко она будет выглядеть дорого, красиво, так же, как и сам мужчина, она будет соответствовать этому мужчине. Как грёбаная шлюха, но чёрт, с теми отношениями, которые сейчас между ними, это звание ей подойдёт. И однажды она увидит это грёбаное возбуждение в штанах Силко, она клянётся себе в этом. Синджеда она покидает быстро. Ей нужно было оказаться дома и отдохнуть после операции, а ещё отойти от остатков Мерцания. Силко дал ей выходной до Званого Ужина Химбаронов, потому возможность отоспаться радовала ещё больше. В один из дней к ней постучала Севика, которая сообщила о точной дате провождения этой встречи, и так же она ждала отчёт, который Кассандра не могла ей дать. Женщина попросту ещё не разработала протез, постоянно высыпаясь в постели и вылезая на улицу лишь за пачкой сигарет и едой. — Так он отстанет от меня насчёт твоего протеза. Они шли пешком прямо к тому ателье, где Кассандра заказывала себе одежду, чтобы женщина могла приобрести себе что-то на этот вечер и параллельно испытать выносливость нового протеза. Женщины в середине встретили приятной улыбкой и сразу же предоставили несколько готовых вариантов. Последний писк моды в Пилтовере. — У них там бордель намечается? — комментарий Кассандры заставляет Севку издать смешок, когда обе изучали платья на манекенах. — Почему ты себе берешь костюм, а мне платье? — Крошка, насколько б я не была горячей в платье, мне комфортнее снимать его с таких, как ты. Это веселит их обеих и доставляет удовольствие на целый час поиска платьев, пока Кассандра не останавливается, наконец, на одном и уходит его примерить. — И ты хочешь взять это платье? — Севика выгибает бровь, наблюдая, как Кассандра неуклюже поправляет на своих плечах лямки золотистого платья. — Знаешь, малышка, я была б не против, если одного дня в комнате АА возле меня оказалась ты в этом платье. Севика опирается своей здоровой рукой об кабинку раздевалки и нависает телом над Кассандрой. — Это комплимент или обзывательство? — женщина издаёт смешок и проводит рукой по ткани на своих бёдрах, ощущая себя дорогой. — Так вот как Химбароны себя ощущают. — Поверь, эти занозы в заднице могут и похуже, не говоря уже об их выборе аксессуаров. — АА перебирается на званый ужин? — брюнетка усмехается и смотрит на Севику, стоящую рядом. — Они там будут, но могу тебя заверить, что те девочки будут одеты куда скромнее, чем владельцы территорий Зауна. Она снова бросает взгляд на себя в зеркале и проводит пальцами по швам платья. Сначала она задевает неглубокий вырез на груди, который скрывал всё, что следовало бы показывать, оставляя другим взглядам фантазировать. После спустилась по принту треугольников к талии, где была имитация корсета, который завязывался толстыми лентами на её спине. И последним штрихом был разрез на бедре, который открывал её подарок от Силко. Она действительно впервые в жизни почувствовала себя красивой. Та, кто постоянно рылась в мусоре, убивала и выживала, сейчас стоит в дорогом платье на окраине Зауна, где всё самое лучшее, и покупает его для того, чтобы быть декорацией Силко на вечере. — Я не смогу следить за вами, если вы уединитесь где-то потрахаться, — Севика напоминает о себе так невовремя, что выводит Кассандру из глубоких задумий. — Не переживай, я смогу защитить его. Для подтверждения этого она стучит носком по полу, показывая появившееся небольшое лезвие, которое таким же стуком возвращается назад. — Опасно и сексуально — женщина, что стояла рядом, метает взгляд на ту, что у зеркала, и позволяет увидеть какой-то огонек в своих глазах. — О, Жанна, не делай такой взгляд, я не смогу разрываться между тобой и Силко. — Очень жаль это слышать, — она смеётся и накрывает рукой свою грудь. — хотя я добивалась тебя намного дольше, чем он. Кассандра метится в мыслях и смотрит на себя в зеркале. Она стала... Другой? Как только познакомилась с Джинкс, она начала меняться, становиться дружелюбнее, добрее, и это только из-за одного ребёнка, бонусом к которому шёл Силко, который тоже приложил немало усилий (а если быть точнее, много шлепков), чтобы изменить её. Это пугало, будто последнее время она становилась слабее, но мысли о том, что она работает на Силко, успокаивали. Каким бы ужасным человеком ни был этот мужчина, о своих людях он печётся. Любой пострадавший его человек будет сразу же защищён. — Из наших только ты там будешь? — зелёные глаза поднимаются выше и смотрят в голубые. — Да, это место одно из святых, там запрещено убийство, потому меня пригласили только чтобы расслабиться. — Как бы он ни вертел носом, Силко всё равно печётся о тебе. Это вызывает ответную ухмылку на лице Севики, как подтверждение словам, которые Кассандра только что сказала. Платье обошлось в копеечку, и уже стоя перед знакомыми двумя портными женщина долго думала, покупать ли ей, ведь это платье будет лишь на один вечер. Но где-то глубоко внутри голос твердил сделать это, чтобы не опозорить Силко, ведь она идёт туда как партнёр, как приближённый человек. В какой-то момент взгляд остановился на костюме, который был чем-то схож с костюмом Силко, потому на подсознательном уровне Кассандра сделала пометку о его покупке при следующей зарплате, чтобы на следующий раз она имела одежду. Предвкушение вечера, довольного лица Силко и одобрения во взгляде заставляло волноваться. Она не была ни разу на таких важных встречах, где большие дяди будут разговаривать про большие дела, пока Силко не успокоит их и не скажет всё самое важное, перечеркивая все те детские разговоры, которые были до его вступления. Севика быстро покидает её, выполнив свою задачу — убедиться, что протез был устроен правильно и функционировал, а ещё то, что он понравился Кассандре. Последнее скорее было сказано Севикой, нежели женщиной, но понятно было одно — Силко интересовал этот вопрос. Смотря на то, как Зауниты не боятся измазаться в грязи, она удивлялась, как они старались найти всё самое дорогое, лишь чтобы перекривлять верхних и выглядеть богато перед остальными баронами. Силко выглядел так же, но ему, скорее, это просто шло. Грация, которую не найти в Зауне, просто кричала в нём, будто один из его родителей был извращенцем в Пилтовере. А, возможно, так и было. Кассандра имела многих знакомых, которые были выродками из семей аристократов Пилтовера. Каким бы чистым ни был этот город, всё самое пошлое и грязное спускались делать сюда. Кассандра закуривает сигарету и смотрит перед собой в землю, когда идёт в сторону своего дома. На завтрашний день её ждёт хорошая подготовка. Ванная, которую она наконец-то позволит себе, попытки украсить как-то волосы, чтобы они не мешали, и хороший сон, который наконец-то будет у неё впервые после операции.

***

Этот день, казалось, вызывал лёгкое волнение в груди, когда Кассандра стояла в купленном платье прямо около кареты, которую привезли прямо под её дом. В середине сидел Силко, который даже не вышел, чтобы поприветствовать её, но то, что он не сводил с неё взгляда, было ощутимо, даже если не было видно. Она закусывает губу и хватает подол, чтобы не зацепиться за ткань, когда она залезет в эту коробку, пропахшую сигарами. В темноте кареты она видит два огонька. Один от сигары, а второй — пылающее ядро глаза, которое было искалечено в ходе битвы много лет назад. Сначала он следит как она садится, а после одобрительно осматривает её с ног до головы. — Я бы хотел услышать отчёт о протезе, — он даже не делает комплимент и сразу переходит к делу. На это Кассандра лишь издаёт тихое сопение и откидывает ткань в сторону, чтобы поставить каблук между ног Силко. Даже если в карете было темно, всё равно освещение улиц Зауна падало синим оттенком на их лица, чтобы читать эмоции друг друга. — Пока мы едем, ты можешь рассмотреть его как можно детальнее. В ответ прилетает лёгкий запал на глубине красного ядра и довольный вдох, который сообщал, что такая дерзость ему понравилась. Она бы хотела ощутить прикосновения Силко к ноге, но определяет то, что он коснулся её, лишь по тяжести, которая отдавалась в бедре. Он подтянул её ближе, но не убрал ногу между своих ног, будто ему нравилось, что она была в таком положении. Кнопка с отсеками находится быстро, потому лицо Силко сразу же окрасилось в цвет фуксии, когда несколько колб Шиммера показалось перед ним. Он с удовлетворением мычит себе под нос, но после пытается скрыть это. Теперь Кассандра буквально принадлежит Силко, теперь она носит его подарок. — Если ты надеешься, что я буду частым потребителем твоего наркотика, — она скрещивает руки на груди. — Тогда это огромная ошибка. Ты сам видел, что он делает с людьми. — Я видел, что он делает с тобой, — голос мужчины слышится с весельем, он явно не воспринимает это как укор в сторону своего бизнеса. — И могу тебя уверить, что мне очень понравился этот итог. То, что люди становятся зависимыми, уже не мои проблемы, я лишь даю то, что они так желают получить. Они становятся зависимыми не потому, что там компоненты, которые вызывают желание принимать больше, а потом,у что они психологически слабы, чтобы не поддаваться искушению. — Я буду использовать их только в крайних случаях, и когда я буду знать, что защита Джинкс лежит только на моих плечах. — Меня это радует, надеюсь, после защиты ты все так же придёшь в мой кабинет? — Не надейся, что увидишь снова это слабое создание. — Я увидел не слабое создание, Кассандра, — он все так же держит её протез близко к себе, что позволяет ему поцеловать металл, пока руками он поддерживал ногу снизу. — А человека, которого нужно было направить. Он несколько секунд молчит и смотрит куда-то в окно, что-то активно обдумывает, будто просчитывает всё наперед. — Думаю, сегодня мне нужна будет сессия после встречи. Я могу быть грубым. — Если я узнаю причину, то смогу ответить. Они ехали в полной тишине, иногда обсуждая то, что могло бы быть на этом вечере. В какой-то момент она даже и не заметила, как комфортно было держать ногу между ног Силко, пока тот поглаживал своими пальцами её протез. Жаль, что она не могла ощутить это касание.