его муза купает ладони в крови

Дышать тяжело — в рот заливается что-то вязкое, пахнущее древним подпорченным мазутом. Невозможность пошевелиться вгоняет в дерущую панику. Джисок дёргается, но всё равно не может выбраться из склизких, прочных пут. Вокруг несмолкаемый шепот — разные люди на разные лады просят остановиться и замолчать, смириться, пойти на поводу у судьбы, прекратить бороться. В груди что-то колет шпилькой, ввинчивается ржавой зубастой иглой меж рёбер, пульсирует. Слизи во рту так много, что она стекает вниз, но не по горлу, а по трахее, прямиком в потяжелевшие лёгкие. Грудь горит болью, сил остается так мало, что кажется, что надежды нет. Больно. Бесстыже больно, терзающе и невозможно. Джисок дернулся в последний раз и сел на кровати, проводя ледяной ладонью по сырому от липкого пота лицу. Вокруг всё ещё царил сумрак, как перед тем, когда он отрубился Руки пошарили вокруг в поисках телефона. Экран загорелся, подсказывая, что ещё нет и пяти часов утра. Квак отбросил телефон в сторону, кое-как расчёсывая трясущимися пальцами сбившиеся в колтун на затылке волосы. Подтянул колени к груди, уткнувшись в них носом на несколько минут, чтобы ощутить безопасность, глубоко вдыхая тугой комковатый воздух. Он в своей квартире на авеню Рэймон Пуэнкаре, в своей хлопковой постели. Дома. Плечи дрожали, пижама липла к телу, поэтому он встал, пошатываясь, и, взяв телефон, пошёл в ванную. Прохладная поверхность резко контрастировала со слишком горячей кожей, пока Джисок сжимал волосы в побелевших от напряжения костяшках, сидя голышом на бортике ванны. Пижама лежала сбоку влажной неприятной кучкой тряпья, которую нужно будет забросить в стирку. В правой руке зажат телефон с открытым списком контактов. Насколько грубо было бы позвонить ему сейчас? Джисок вперил взгляд в экран, всё ещё подрагивая, но уже скорее от озноба из-за остывающей липкости. Он ненавидел тревожить кого-то, кто не сможет помочь. Кого-то, кто не обязан помогать. (Хотя чисто теоретически — был обязан когда-то.) Квак склонил голову к коленям, дергая волосы цвета вороньего крыла, как утопающий хищно и испуганно дергает руку помощи. Прошла минута или две, когда он всё-таки нажал на кнопку вызова. — Ал… — в трубке закашляли, прочищая горло. — Алло? — Гониль, — мужчина выдохнул чужое имя, поднимая голову. — Это Джисок. — Джисок? Что-то случилось? — голос из сонного превратился в настроженный, послышалось шуршание. Кажется, он сел в постели. — Давненько ты не звонил. — Кошмар. Я думал они прекратились, давно не было, но сегодня… — Джисок непроизвольно дёрнулся, после чего повернулся, опуская в почти горячую воду сначала ноги, а потом остальное тело до пояса. Появилось ненастоящее чувство защищенности, как в объятиях. — Что-то поменялось, но она была. — Расскажи, — Квак услышал, как на другой стороне скрипнула балконная дверь и чиркнуло колесико зажигалки. — Ты начал курить? — Квак почему-то зацепился за это, параллельно проводя мокрой ладонью по щекам. — Недавно. Даже не знаю как так получилось, — из динамика донёсся отделанный вой сирены скорой помощи. — Рассказывай, Джисок. — Сначала как обычно — её дом, только тех людей уже не было, — Джисок опустился в воду по грудь, проезжаясь мокрой теплой рукой по волосам. — Я как будто был с противоположной стороны, а на моём месте был другой ребёнок. Было грязно — очень грязно — приходилось ступать осторожно, чтобы не слишком пачкать носки пылью и не скрипеть полом. Когда я подошёл к дверному проёму, где раньше мы лежали, она развернулась но кровати, но лицо было… Как будто не её? — Джисок погладил себя по колену под водой, задумчиво пожёвывая губу. — Точнее, вообще без лица. Просто чистое заблюренное место. А потом меня схватили сзади и повторился тот же сценарий. — Тебя схватила она? — Гониль говорил нечетко из-за зажатого в губах фильтра. — Да. Снова она, — он кивнул, разбивая подбородком воду. - Точнее, наверное да. Я не разглядел. — А по ощущениям? — Как будто она, но ещё хуже. На линии воцарилась тишина. Джисок положил телефон на край ванной, не включая громкую связь и зная, что всё равно услышит. Окунулся в медленно остывающую воду, позволяя затылку вымокнуть, переводя дыхание. Страх — тупой, старый, неказистый страх, — чесался где-то под задней стенкой черепа и Джисок сдерживался, чтобы не попробовать пробить её о металл ванной. Гониль был его психотерапевтом когда-то. Джисок ходил к нему ещё во время учебы в колледже, а потом Ку Гониль переехал в Германию, но время от времени они всё равно созванивались вне зависимости от времени и места. Мужчина всегда отвечал — был ли занят, спал или ел. Джисок так привык к нему, что почти не боялся потревожить его чем-то внезапным — например, вытащить из постели до рассвета, как сегодня. Почти. — Происходило что-то плохое в последнее время? Может стресс на работе? Джисок помотал головой, разгоняя вокруг себя волны, но вспомнил, что Гониль его не видит. — Нет. Вроде бы даже только хорошее. На прошлой неделе был показ, я познакомился с каким-то горячим идиотом — очень горячим идиотом. В эстетическом плане. И у него статная мать, кстати. — Ты меня убиваешь иногда подобными фразочками, Джисок, — послышался вздох, а потом снова скрип балконной двери. На фоне послышался сладкий сонный женский голос, но слов разобрать не удалось — не столько из-за качества связи, сколько из-за другого языка. Гониль что-то ответил своей спутнице возвращаясь к Джисоку. — Хочешь поговорить о нём? — Не думаю, — Джисок прикрыл веки, воспроизводя чужой облик в мыслях. За прошедшую неделю он не померк ни на йоту. — Мне кажется, что это была одноразовая встреча. Приятная и забавная, но одноразовая. — Но ты всё равно сказал что он горяч? — в немного скрипучем голосе Джисок разобрал мягкую улыбку, которой Гониль хвалил его за глупости, которыми Квак открывался. — Если что, ты всё ещё можешь звонить в любое время, хорошо? — Ладно. Спокойной ночи. Спасибо. — Добрых снов, Джисок-щщи. Квак ещё пару минут полежал в бездействии в тёплой, воде, после чего быстро искупался и отправился на кухню варить кофе. Видимо, сегодня сон уже не нагнать, поэтому лучше было бы начать день как можно раньше. К девяти часам Джисок, облачённый в мягкий кашемировый свитер мышиного цвета и вельветовые брюки, успел дойти в офис компании пешком, хотя обычно предпочитал метро, чтобы порассматривать окружающих людей и поиграть в любимую игру Кто-Есть-Кто. Несмотря на устренний уход, усталость всё равно в нём проступала — он спал всего-то чуть больше пяти часов. Она осела на дне зрачков и в не поддавшихся укладке волосах. Придя в офис он столкнулся в холле с Ральфом — мужчина разговаривал с человеком из другого офиса, которого Квак встречал пару раз на совместных мероприятиях, поэтому Джисок не стал их прерывать и лишь приветственно кивнул, поднимаясь на второй этаж. Сегодня была запланирована встреча с человеком, решившим сотрудничать с их бутиком. Почему-то он потребовал присутствие основных дизайнеров с последнего показа — которыми оказались Джисок, Джейми и Ральф, — во время подписания документов. Выстраивалась договорённость о вступлении в компанию и помощи развитию бренда, в обмен на часть акций. Далеко не каждая компания была готова пойти на эти условия, но директор отзывался о новом клиенте с восторгом. Джисок поднялся внутрь, направляясь к своему небольшому кабинету — нужно было перенести на компьютер эскизы и отправить на проверку высшему начальству, — а после проследовал к «аквариуму» — комнате для переговоров со стеклянными непрозрачными стенами. Джейми уже была там, поэтому он устроился по левую руку от неё, отставляя места по правую для Ральфа и директора Азуле. Ральф пришёл буквально через пару минут, а вот последнего пришлось ждать ещё дольше — Джисок успел понедовольствовать о некупленном по пути кофе, забавляя Джейми. Наконец дверь открылась и на пороге появился улыбающийся блондин немного за сорок пять, приглашающий за собой пожилую леди. Глаза Джисока расширились, когда в комнату вошла Вирджиния О, к счастью, без своего сына. Женщина была одета в классический костюм голубого цвета, с юбкой чуть ниже колена. На голове, прямо поверх насыщенных тёмных, не тронутых сединой локонов, умещалась белая шляпка. В этом амплуа она походила на молодящуюся английскую королеву. Женщина села по другую сторону стола, прямо напротив напрягшейся в дежурной улыбке Джейми. — Здравствуйте, я Вирджиния О. Моя семья занимается грузоперевозками по воде, — женщина приветственно кивнула присутствующим, ставя сумочку на свои колени. — Я хотела бы поговорить о сотрудничистве с вашей фирмой. Дальнейший разговор был не слишком плодотворным для Джисока — они говорили о евро, фунтах стерлингов, процентах и количестве продаж. Уже после небольшого заседания, Вирджиния окликнула собиравшегося было уходить Джисока. — Господин Квак, не можем ли мы сходить на завтрак в ближайшее кафе и обсудить кое-какой вопрос? — она заметила сомнение на чужом лице и аккуратно взмахнула ручкой в сетчатой перчатке. — Не бюрократического характера, скорее творческого. В ответ Джисок нашёл в себе силы лишь кивнуть, после чего они спустились вниз. У дверей первого этажа уже стоял Мерседес — водитель вышел, чтобы подать Вирджинии руку, показывая, чтобы Джисок сел вслед за ней на заднее сидение. — Пьер, милый, подвези нас в какое-нибудь кафе поблизости. — Да, мэм. Дорога длиной в пять минут прошла в молчании, и лишь сидя в одной из небольших кофеен, которых по Франции разбросано великое множество, Вирджиния, открыв меню, заговорила: — Итак, мне нужна будет твоя помощь, как специалиста, — как раз в этот момент к ним подошёл официант и оба сделали заказы. — Слушаю, миссис О, — Джисок старался держаться как можно более непринужденно, но и не вызывающе. Вирджиния поморщилась. — Называй по имени, но не «тыкай», ладно? Мы теперь в некотором роде партнёры как-никак. Мне нужно платье, — она изобразила что-то в воздухе немного морщинистыми, обтянутыми сеткой пальцами. — Идеальное платье для свадьбы моей дочери. Никакой пошлости, но и никакого затворничества. Что-то лёгкое, а не ворох юбок. Изящество, понимаешь, мальчик? — она посмотрела на него тёплыми глазами цвета корицы, такими же как у сына, но без лисьего прищура. — Ей почти тридцать, а через два месяца первая и, надеюсь, последняя свадьба. Она не должна быть легкомысленной девочкой, но и не чопорной старухой. Вирджиния отпила свой чай матча, поглядывая в сторону Квака. При этом она выглядела так, будто заключает сделку на миллион. — Я заплачу сколько будет нужно. Мне нужно неповторимое платье от кутюр, которые будет разработано тобой. — Да вы шутите, — Джисок потерял всю идеальность образа, замирая, уставившись на леди. — Два месяца? И от кутюр? — Я даже договорюсь с лучшими швеями, только создай его, чёрт возьми, — ругательство плохо вязалость с приличным костюмом. — Сколько ты хочешь? Двадцать тысяч? Тридцать? Пятьдесят? Я говорю о фунтах стерлингов, мальчик. — Позвольте, — Джисок чувствовал давление, которое плохо сказывалось на его нервной системе, приправленное недосыпом и гляссе в чашке. — Во-первых, прекратите называть меня мальчиком, пожалуйста. Во-вторых, не могу поверить, что у такого пусть не самого скромного сына как ваш, такая боевая мать. В-третьих, от кутюр — это тридцать процентов машинныэ швов, а остальное вручну И я постараюсь набросать что-нибудь на этой неделе, но мне нужно будет увидеть вашу дочь, чтобы посоветоваться с её пожеланиями и предложить варианты. Женщина вздохнула, посматривая на него из-под завитой чёлки. — Хорошо. Джисок? — Квак кивнул, принимая обращение. — Это снаружи мой дурак весь пошел в своего очаровательного глупого отца, не обращай на него внимания. Кстати, ты знал, что Сынмин наполовину кореец? — Джисок неопределенно помотал головой, разламывая вилкой принесенный тост. Естественно, он догадывался, что человек, носящий корейское имя мог быть корейцем. Вирджиния последовала его примеру, точно так же игнорируя нож. — Я всё равно его люблю — он считает деньги так же хорошо как и я. Эмили будет свободна в четверг вроде как, это… — она посмотрела на потолочную балку, видимо, выуживая в памяти календарь, — через пять дней. Сможешь что-то набросать к тому времени? — Постараюсь, — Джисок пожал плечами, отправляя в рот кусочек авокадо с перцем. — Почему вы сказали, что отец Сынмина глупый? Женщина прищурилась, с сомнением разглядывая Квака: — Потому что слишком трудно найти порядочного мужчину с хорошим набором генов. Уму в этот образ уже некуда вписаться, особенно, если мужчина недурен собой, — Джисок подумал, что начинает уважать и восхищаться мышлением этой леди. — А чего это ты так им интересуешься? — В прошлый раз Сынмин сказал, что вы не передвигаетесь без сопровождающего, а сегодня вы одна. — Мы сидим в какой-то среднесортной кофейне, где в тосты с авокадо положили сладкий перец, ты думаешь кому-то хватит ума найти меня здесь? — нет, она определенно нравилась ему. — Если так хочешь соблюдать формальности, можешь считать моим сопровождающим себя. Остаток завтрака прошёл в разговорах о бизнесе семьи О — Вирджиния отвечала неточно, смазано, и больше вдавалась в географическую часть, нежели финансовую — и обсуждении прошедшего неделю назад показа — Джисок пояснял нюансы подробно, с пылом. Выходя из кофейни Вирджиния вручила ему визитку и записку с номером водителя — судя по имени, это был номер человека, подвозившего из сегодня. — Позвонишь в четверг после полудня, как будешь готов. Точнее, это на случай, если Клэр не свяжется с тобой первой. Пьер отвезёт тебя в нашу местную резиденцию, так сказать, — во время завтрака Вирджиния рассказала, что основное их место жительства - Великобритания, но в Корее и Франции есть особняки. После женщина расцеловала его в обе щеки и уехала, оставив стоять перед дверьми кофейни. Кажется, я только что полчаса говорил с Вирджинией О о лучших пляжах Италии и она поцеловала меня в щёки на прощание. (11:56) Ральф: Ты серьезно склеил эту женщину…? (12:58) Джейми: КВАК ДЖИСОК?! 1! 1! 1(12:58) В офисе сегодня, очевидно, дел больше не оставалось, поэтому Джисок попросил секретаря директора распечатать его эскизы и занести в черновую папку к Азуле. Торчанию в офисе Квак предпочёл пройтись в магазин за фруктами и хлебом, а после прогулялся до дома. Подъём на этаж вышел как всегда изнурительным и он завалился в квартиру с бумажными пакетами, садясь прямо на пол, когда телефон пиликнул входящим сообщением. Номер оказался незнакомым, но он сразу понял, что это был кто-то из людей Вирджинии. ?: Эмили была счастлива, когда узнала что вы согласились быть её кутюрье. Запишите этот номер на всякий случай, пожалуйста. Это секретарь леди О. (15:40) Джисок прочитал сообщение и смахнул его вбок, позволяя экрану со статичными системными обоями опустеть. Он кое-как заставил себя подняться с пола, направляясь в сторону кухни с пакетами. Пока посыпанная кусочками сыра яичница мерно доходила до состояния готовности на уже выключенной плите, Джисок достал из своей сумки айпад, чтобы порыскать в интернете в поиске хоть каких-то референсов к заказу Вирджинии. Взгляд Квака зацепился за статью «16 самых известных свадебных платьев» и он нажал на ссылку, изучая предложенные варианты. Леди Ди — прекрасная принцесса Диана — красовалась в наряде, смахивающем на воздушное пирожное безе. Джисок поморщился на плохо проглаженную ткань, увеличивая фотографии. Было бы милым нарядить дочь Вирджинии, похожей на королеву Англии своими костюмчиками, сумочками и шляпками, во что-то подобное, проводя параллель, но Квак всё ещё помнил, что возраст невесты приближался к тридцати, да и платье Дианы не то что бы было практичным. По увиденным на смартфоне Вирджинии фотографиям Джисок успел отметить тонкие руки и черты лица, высокие скулы. Девушка казалась на несколько лет моложе, чем была — может, в районе двадцати четырех, — но Джисок обратил внимание на всегда скрытые плотной тканью ноги — даже на пляжных кадрах она была облачена в непрозрачные лёгкие брюки. Задача была проста: перенести внимание на верхнюю часть тела, подчеркнуть худобу и хрупкость, но не нарушить комфорт невесты. Он прикидывал, что девушке придётся пробыть в этом наряде ни один час, помнил о том, что во Франции — а свадьба запланирована именно здесь, не в Англии — температура воздуха летом поднимается до тридцати градусов в тени. Платье Кейт Миддлтон ему уже не нравилось совершенно, поэтому он пролистал его. Он любил и уважал МакКуина, но не в этот раз, не с этим платьем. На Эмили бы оно не подчеркнуло того, к чему хотелось бы привлечь внимание. Платье Грейс Келли, с которого брали пример при подготовке наряда невесты Уильяма, нравилось ему больше, в том числе за счёт кружевного кейпачто-то вроде лёгкой короткой накидки-манишки на плечи, надеваемой поверх свадебного платья, поэтому Джисок отметил для себя этот приём. По итогу, изучив достаточное (он бы сказал — сверхдостаточное) количество сайтов и изображений, Джисок отметил для себя платье королевы Летиции Ортис Рокасолано. Его представляла собой именно то, что Джисок хотел бы видеть — шелковый подол идеально подходил зарождающейся в его голове идее. Платье ненавязчиво подчеркивало стройность ног, но не «прилипало» к ним, в следствие чего достаточно было одного тонкого подъюбника. Верх платья в его мыслях делился на разные виды — можно было взять что-то от модели «футляра», но убрать рукава и открыть спину, вместо плотного шелка, вшив некрупное редкое кружево со стразами или без. Джисок быстро набросал это, переходя на другую часть холста. Через несколько минут у него было готово ещё несколько вариантов — глубокий вырез спереди, образовываемый двумя широкими лямками, вместо привычного лифа на груди, переходящих в воротник, опоясывающий шею. Как предмет декора он выбрал вшитую длинную подвеску, которая должна будет располагаться меж грудей — из кристаллов Сваровски на заказ или каплевидных жемчужин. Другим вариантом выступала лямка лишь на одном плече, отрезающая любой намек на другую ещё на середине противоположного бока, но здесь размах в дизайне был не слишком велик. Последний вариант был наиболее открытым в какой-то степени — от пояса шелк переходил бы в шифоновый или маркизетовыйтонкие полупрозрачные ткани верх. На груди должны были разместиться шелковые лепестки с жемчужным акцентом, закрывавшие откровенные места. Весь верх планировалось выполнить именно из полупрозрачной дышащей ткани, закрывающей руки до самых кистей. Сверху же Джисок набросал кейп, скопировав платье отдельно без него. Закончив с первоначальной частью работы, Квак принялся за редакцию пляжной коллекции, презентация которой оставалась запланирована на конец мая, то есть оставалось около месяца. Некоторые работники бушевали, что показы будут проходить так часто, но именно такое распределение внимания к работам гарантировало возможность удобного летнего отпуска для многих. Май был довольно-таки загруженным для Джисока ещё и потому, что именно он в этом году должен был ехать сразу на два показа — он надеялся, что их будет всего два и никому внезапно не понадобится спихнуть свое присутствие на него. Мужчина некоторое время позанимался утверждением своего авторского наряда, немного меняя параметры после общения со знакомой швеёй и отправился спать в районе одиннадцати часов, позабыв про ужин. Пришлось долго пролежать в кровати, время от времени беря в ладони телефон. Что-то клокотало в грудной клетке и он внезапно вспомнил чужое нескромное прикосновение к коже руки. Костяшки принялись гореть — Квак спрятал пальцы под подушку, жмурясь и прогоняя чужие лисьи глаза из головы.