Благодаря тебе

      — Урарака-сан, позволь попросить помощи. К их столу подошел Шинигава — полицейский из другой группы.       — Да, что такое? Очако одновременно заинтересовалась и смутилась, другие сотрудники еще ни о чем ее не просили.       — Дело в том, что пропала девочка. Не вернулась из школы. По камерам было видно, что ее вел под руку какой-то мужчина. Мы этого гада поймали, он сейчас в допросной, но он ни в какую не признается, что с ней сделал. Второй час не можем расколоть. Может, ты своими психологическими штучками сможешь из него что-то выудить? Мы в долгу не останемся, — заверил Шинигава. Очако бросила взгляд на Катсуки.       — Сэмпай, вы со мной? Бакуго молча кивнул. Они вошли в комнату за зеркальным стеклом. В допросной сидел мужчина лет тридцати, взвинченный донельзя. Потирал руки, шею, бормотал.       — Да сознайся ты уже! Что сделал с девочкой? Куда спрятал? — наступал следователь.       — Да не трогал я ее, Богом клянусь!       — У него было что-то при себе? — спросила Урарака.       — Там, на столе, — Шинигава махнул рукой. В прозрачных пакетах лежали документы, ключи, еще какие-то вещи. Урарака их просмотрела.       — Кажется, я все поняла, — пробормотала себе под нос.       — Что там? В пакете лежала пачка таблеток. Катсуки таких никогда не видел.       — Могу я с ним поговорить?       — Да, конечно, прошу, — Шинигава сел и надел наушники. Бакуго встал позади.       — Только скажите, чтобы сэмпай перестал кричать, а лучше пусть он вообще выйдет. Я сама все разрулю. Шинигава удивился, но шепнул приказ в наушник. Следователь бросил хмурый взгляд на стекло, покачал головой, но все же подчинился. Очако прошла в допросную, села, раскрыла папку с делом.       — Здравствуйте, меня зовут Урарака Очако, я профайлер. Миногава Такеши, правильно? Подозреваемый просто кивнул. Он продолжал потирать руки и заламывать пальцы.       — Я здесь, чтобы просто поговорить с вами. Родители очень сильно беспокоятся за дочку, мы хотим как можно скорее ее найти. Расскажите, пожалуйста, как все было.       — Слишком мягко, — буркнул Шинигава, — он так ничего не расскажет. Я бы этого педофила ногами забил, чтобы он никогда к детям не приближался.       — Послушайте, — меж тем, продолжала Очако, — я верю, что вы не причинили ей вреда. Миногава вздрогнул, впервые посмотрел на нее.       — Боже, да что она несет! — Шинигава схватился за голову. — Как ты с ней работаешь? Он что, совсем ничего не понимает? Как ее учили в Академии?       — Помолчи, дай ей закончить. Я верю, что она его разговорит. Катсуки, на самом деле, сомневался. Очако еще ни разу никого не допрашивала. Но надо дать ей шанс, иначе она никогда не научится.       — Я понимаю, что вам приходится тяжело. Просто расскажите правду.       — Я ее не трогал, — подозреваемый начал быстро вытирать слезы с щек, — клянусь, не трогал. Просто увидел, что она шла одна. Сказала, что побежала за кошкой и заблудилась. Спросил, где она живет, проводил до автобусной остановки. Клянусь, не знаю, что было дальше. Я ничего не сделал, поверьте. Правда, ничего. Я бы не стал. Пожалуйста, поверьте, я говорю правду.       — Я знаю, — Урарака кивнула с совершенно серьезным видом, — послушайте, Миногава-сан. Обратитесь за помощью. То, что вы пьете, очень серьезно вам вредит. Сходите к врачу. Уверяю, осуждения вы не получите.       — Но ведь… — он затравленно на нее взглянул.       — Знаю, в обществе не принято смотреть на ситуацию с такой точки зрения, но врач вам поможет хоть немного. Не надо губить свой организм. Вы понимаете меня?       — О чем это она? — Шинигава обернулся к Катсуки. Тот плечами пожал, сам не понимая, что происходит.       — Расскажите, на какой остановке вы ее оставили и на каком автобусе она должна была уехать. Мы обязательно отыщем девочку. Тот назвал место, а Шинигава для приличия записал в блокнот. Хотя по нему было видно, что он вообще не поверил во всю эту историю. Очако встала из-за стола.       — Мы отпустим вас, как только проверим информацию и подтвердим ваши слова. До свидания. Она хотела уйти, но Миногава схватил ее за руку. Катсуки мгновенно напрягся, но тут же успокоился.       — Спасибо вам, огромное, большое спасибо. Спасибо, — бормотал он и кланялся. Когда Очако вернулась, на нее тут же посыпался град вопросов.       — Ты хочешь сказать, что он невиновен? То есть, он не извращенец? Урарака вздохнула, присела на краешек стола, потрясла пакетом с таблетками.       — Вы знаете, что это за лекарство? Шинигава покачал головой.       — Они снижают потенцию у мужчин.       — Серьёзно, такие есть?       — Как видите, да.       — Зачем их пить? Вроде бы, все хотят наоборот.       — Он самокастрат, — Урарака мотнула головой на подозреваемого, — есть педофилы, которые осознают, что их наклонности могут принести вред. Боясь осуждения и того, что не смогут себя контролировать, начинают принимать подобные лекарства. Нам рассказывали об этом во время учебы. Лучше проверьте камеры возле автобусной остановки и проследите за маршрутом. Возможно, преступник подловил ее недалеко от дома.       Шинигава почесал затылок.       — А этого нам что, отпускать что ли?       — Сначала выясните, сказал ли он правду. Сэмпай, пойдемте покурим. Они вышли из здания. Катсуки оперся плечом об стену, почесал затылок.       — Честно говоря, впервые о таком слышу. Потенциальный преступник калечит себя, чтобы не причинить вред другим. Даже жутко как-то. Очако размяла уставшие плечи, покрутила головой, жмурясь от удовольствия.       — На самом деле, таких случаев больше, чем вы можете себе представить, сэмпай. Наш преподаватель по судебной психиатрии рассказывал однажды про случай из своей практики. К ним в клинику обратилась девушка. Уже не помню, какой ей поставили диагноз, но она была готова убивать.       — В смысле?       — Непреодолимая тяга. Она даже несколько раз пряталась где-то в кустах и подворотнях с ножом в руках, но так никого и не убила. Отважилась рассказать об этом родственникам. Благо, они попались адекватные и сразу отвели ее к врачу. Многим убийцам, на самом деле, можно было помочь. Но либо они, боясь осуждения, молчали до последнего, лишь усугубляя свои болезни, либо шли на поводу своих желаний.       — Звучит так, будто ты их оправдываешь, — протянул Катсуки, щурясь от бьющего в лицо солнца.       — Нет, — покачала головой Урарака, — если человек совершил преступление, он должен быть пойман и наказан по закону. Но многие недооценивают, насколько страшными могут быть психические расстройства. Просто представьте, как голоса в голове каждую секунду вашей жизни шепчут: «Убей, убей, убей». И вы сходите с ума еще больше. Потому что боитесь, что если расскажете хоть кому-то, на вас будут смотреть, как на опасного зверя, назовут психом, отвернутся, унизят. Мне правда жаль тех, кто сейчас вот так вот мучается из-за собственных страхов. Ведь им действительно можно помочь.       Катсуки неопределенно пожал плечом. Не хотел понимать эту в какой-то степени странную логику. Психи они и в Африке психи.       — Ладно, лучше скажи, что там с планом? — решил Бакуго съехать с не самой приятной темы. Очако тяжело вздохнула, потерла шею.       — Я уже поговорила с техническим отделом. Они создадут анкету и разместят на сайтах знакомств. Преимущественно на тех, где много молодых девушек. Надо будет сделать несколько фото в школьной форме. До конца недели обещали закончить. Всех, кто откликнется на анкету, тщательно проверим. Но мне думается, что тех, кто сразу позовет на встречу, можно не брать в расчет. Наш преступник выждет минимум неделю перед встречей. Ему же надо основательно «замариновать» жертву.       — Еще раз скажу, что мне вся эта затея не нравится, — Буркнул Бакуго и затушил окурок об урну, — пошли обратно.

***

Занятие подошло к концу. Очако отложила кисть, размяла пальцы. Девушки оживленно болтали, переходили от мольберта к мольберту, оценивая картины друг друга. Несколько подошли к сладкому столу, налили себе чай и взяли печенье, что-то обсуждали и хихикали. Видимо, сплетничали.       — Вы все отлично постарались, — Мидория похлопал в ладоши, — напоминаю, следующая встреча будет перенесена на час позже. Прошу не опаздывать. Все стали расходиться кто куда. Урарака как раз собирала вещи, когда Изуку подошел к ней.       — Вам нравится у нас, Урарака-сан?       — Да, тут очень хорошо. Все такие приветливые, — ответила Очако ничуть не покривив душой.       — Буду рад, если вы снова придете.       — Конечно, с радостью.       — И кстати, Урарака-сан. Вы будете не против, если я приглашу вас, например, на следующей неделе, выпить со мной чего-нибудь? Изуку выглядел открытым и добрым, но Урарака была не готова к такому открытому приглашению на свидание.       — Мидория-сан, я, честно говоря, даже не знаю, что сказать, — она сжала ремешок сумочки, быстро придумывая уважительную причину для отказа.       — Я не тороплю с ответом. Просто скажите на следующем занятии, что думаете. Хорошо?       — Да, конечно, — ответила Очако, лишь бы поскорее уйти. Конечно, Мидория был не первым, кто приглашал ее выпить или прогуляться. В академии многие хотели с ней встречаться. Но она отказала всем. Не то чтобы она считала себя слишком важной, просто одна мысль об отношениях пугала ее. Оказывается, за время занятия пошел дождь, а она и не заметила. Очако встала на крыльце, не зная, что ей делать, зонт она не взяла. Может, вызвать такси?       — Как хорошо, что вы еще здесь, — раздался голос за спиной. Урарака обернулась. К ней спешил Иида-сан с двумя стаканчиками кофе в руках.       — Я подумал, что вы еще не ушли. Взял на себя смелость купить вам кофе. Надеюсь, вам понравился местный капучино. Вы его пили в прошлый раз, помните? На улице довольно прохладно, вот, я решил взять, чтобы вы согрелись, — он старался скрыть неловкость.       — Спасибо, Иида-сан, кофе сейчас как раз кстати, — Очако улыбнулась и сделала глоток. Они постояли пару минут, наблюдая за спешащими прохожими. Дождь продолжал идти, и Урарака действительно уже хотела вызвать такси, но тут Иида достал из сумки зонт.       — Позволите? Могу проводить вас до остановки или до дома, если вы живете недалеко. Откуда у него такие манеры? Видимо, он из очень интеллигентной семьи. Урараке было приятно его внимание. Но идти вместе под зонтом, словно какая-то парочка? Иида, видя, что Очако сомневается, просто вручил ей зонт.       — Что вы делаете, Иида-сан? А как же вы?       — Мне все равно до метро идти. Тут близко. Вернете потом. До свидания. Он кивнул и вышел под дождь. На нем был явно не дешевый костюм. Очако переводила взгляд с зонтика на Ииду.       — Ох, к черту все. Подождите, Иида-сан! Очако поспешила за ним, на ходу раскрывая зонт. Ей пришлось поднять его высоко над головой, чтобы накрыть великана-Ииду. Тот обернулся, удивленно на нее посмотрел.       — Не подумайте ничего такого. Я просто испугалась, что вы простудитесь, и это будет на моей совести, — она отвела взгляд. Тенья улыбнулся, снял очки, чтобы вытереть с них дождевые капельки.       — Покажете, куда идти? — он взял зонт и чуть наклонил его, чтобы на Очако не попала вода. Урарака, к удивлению для себя, смутилась.       — Извините, что отнимаю время. Тут идти около двадцати минут. Так они и пошли вдвоем под одним зонтиком, словно какая-то парочка.

***

Катсуки поднимался по лестнице, шурша пакетом из продуктового. Возле двери, словно бездомный щенок, сидел Киришима, подтянув колени к груди. Катсуки тяжко вздохнул, подошел к нему.       — Давно тут сидишь?       — Да нет, полчаса где-то.       — Почему не позвонил? — Бакуго открыл дверь, пропуская мелкого внутрь.       — Подумал, вдруг ты занят, не хотел отвлекать. Эйджиро разулся и сразу пошел здороваться с Котом.       — Есть хочешь? — Катсуки как чувствовал, взял побольше продуктов. Пока он раскладывал покупки, наливал свежую воду в миску Кота, Киришима уселся на свое привычное место. Выглядел он опять поникшим. Совсем отличался от того дерзкого парнишки, рисующего граффити и рассекающего на скейте.       — С матерью опять поругался?       — Что? А, нет, она уже неделю дома не ночует. Катсуки неодобрительно покачал головой. Куда смотрят органы опеки?       — И часто она так? Киришима замялся, машинально покрутил палочками.       — Так бывает, когда она нового мужика заводит. Живет у него какое-то время, пока не надоедает. Всегда злая возвращается. Может, раз в пару месяцев.       — Почему такой грустный? Случилось что? Эйджиро откинулся на спинку стула, пожевал губами. Бакуго как раз поставил на стол тарелки и ковшик с раменом.       — Школа скоро кончится, — Киришима положил себе немного лапши, — со мной сэнсей разговаривала. Выпускные экзамены совсем скоро, и я их явно не сдам. Она мне предложила остаться на второй год, чтобы еще раз к ним подготовиться. Либо отчислиться и пойти в вечернюю школу, там получать аттестат.       — Что думаешь делать?       — Не знаю, честно, — Эйджиро совсем сник.       — Ты мне сейчас друга моего напоминаешь.       — Того, к которому ты на кладбище ходил?       — Да, — кивнул Катсуки и усмехнулся нахлынувшим воспоминаниям, — он тоже учился из рук вон плохо. Перед каждым экзаменом и тестом в панику впадал. Приходилось его натаскивать. А у него ветер в голове гулял. Одумался он только к старшей школе, когда понял, что для поступления в Академию нужны хорошие оценки. Засел за учебники, зубрил как сумасшедший. И в какой-то момент начал меня по оценкам опережать, представляешь?       — Как ему удалось? — восхитился Киришима.       — У него была цель, и он к ней шел. На твоем месте я бы остался в школе на второй год. Но решать тебе, не хочу навязывать выбор. Они чуть-чуть помолчали. Катсуки вспоминал школьные годы, полные веселья. Тогда главным страхом было завалить тесты и попасться с сигаретами учителям. Все было легче и проще.       — Катсуки, — позвал Эйджиро.       — Да?       — Ты так и не сказал, кем хотел быть. Ты ведь в полицию из-за друга пошел. А до этого? Бакуго поджал губы.       — В том и дело, что не знаю, — Катсуки сегодня тянуло на откровения, — не было у меня никакой детской мечты, как у Кейтаро. Я просто плыл по течению. Думал, что решу после окончания школы. Ну а потом он умер, и все решилось само собой.       — Расскажешь, что произошло? Новый поток воспоминаний накатил на Катсуки, только вот они были совсем не светлыми и веселыми.       — Мы только выпустились из школы. До вступительных в академию оставался месяц. Кейтаро стал свидетелем бандитских разборок. У него всегда было обостренное чувство справедливости и при этом отсутствовали тормоза. Следствие так и не смогло понять, убили ли его как случайного свидетеля, чтобы не болтал, или то была шальная пуля. Бакуго постукивал пальцами по столу. Он не стал говорить о том, как разгромил комнату в истерике, когда узнал о случившемся. У него не было даже возможности попрощаться с единственным другом. Кейтаро умер в больнице, даже не дожив до приезда родителей. Совершенно один. Бакуго неделю не вставал с постели после похорон. Не ел, не спал. Просто лежал на кровати, пялясь в потолок. Иногда звонил Кейтаро в какой-то глупой надежде услышать ответ. Так и звонил бы, наверное, пока один раз трубку не взяла его мать и со слезами попросила больше так не делать. Она бормотала, что понимает чувства Катсуки и все такое, но слышать, как звонит мобильник сына выше ее сил. Бакуго так бы и продолжил лежать на кровати, утопая в себяжалении, пока утром в день приема заявок на вступление в академию просто не оделся и не пошел туда. Это не было каким-то прозрением или что-то вроде того, как показывают в фильмах. Катсуки просто решил, что так будет правильно.       — Но ведь было же что-то, что тебе нравилось? — Киришима вырвал его из мрачных мыслей.       — То, что нравится и то, чем ты собираешься зарабатывать на жизнь — совершенно разные вещи, — вздохнул Бакуго. — Конечно, у меня были какие-то мечты. Я одно время учился играть на гитаре. Думал стать рокером. Но это все не больше чем хобби. Сейчас я работаю в полиции и это не изменится.       — С твоими талантами я бы поваром стал, — разрядил Киришима обстановку неумелой шуткой. Катсуки усмехнулся и убрал посуду со стола.       — Подумай хорошенько над словами учительницы, — Катсуки начал мыть посуду, — даже если ты не пойдешь в колледж, аттестат все-таки важная вещь. Без него тебе могут отказать в более-менее нормальной работе. Так что не бросай учебу. Если будет сложно, я помогу.       — Это столько учить придется, — протянул Эйджиро.       — Конечно, — Бакуго строго на него посмотрел, — ты ведь много пропустил. Но это сперва кажется. Если делать постепенно, шаг за шагом, ты не успеешь оглянуться, как будет получаться все лучше и лучше. Самое главное — начать. Это ведь в любом деле так. Ты думай, пока есть время. И если хочешь, оставайся сегодня у меня. Киришима ничего не ответил, выводя пальцем на столе одному ему понятные узоры. Бакуго снял перчатки, повесил их на раковину, затем насыпал еды Коту. Киришима уже клевал носом, поэтому Катсуки сразу расстелил ему футон. Когда он вернулся из душа, Эйджиро уже спал, раскинув руки и ноги. Бакуго улыбнулся краешком рта, лег спать и отрубился, как только голова коснулась подушки. Спустя минут десять Эйджиро открыл глаза, приподнялся на локтях, прислушиваясь к дыханию Катсуки. Убидившись, что тот спит, он осторожно приблизился к нему, рассматривая черты лица. Бакуго хмурился даже во сне.       — Спасибо, — едва слышно шепнул Киришима и чмокнул его в щеку. После этого он тут же вернулся на футон, быстро накрылся одеялом и попытался сделать вид, что спит. Но Бакуго все так же ровно дышал. Эйджиро постарался унять колотящееся сердце и повернулся на другой бок. Уснул он нескоро