Благодаря тебе

Урарака нервно вцепилась пальцами в ремешок сумки. Иида заметил ее, остановился, удивленно приподнял брови. Очако покраснела до корней волос. Боже, что он тут делает?       — Я, наверное, пойду, — Очако встала с диванчика и хотела быстренько прошмыгнуть мимо Ииды. Девушки начали уговаривать ее остаться и порисовать. Под их натиском и уговорами она все же сдалась, но села за мольберт с такой стороны, чтобы не видеть журналиста. Все занятие она нервно ерзала на стуле, не могла сосредоточиться, почти не слышала наставлений Мидории. Пейзаж у нее вышел, кстати говоря, ужасный, но Мидория-сан ее очень похвалил.       — Вы очень тонко чувствуете оттенки. У картины получилось хорошее сочетание цветов. Я бы даже сказал вкусное. Для первого раза очень хорошо вышло. Как только все закончили свои пейзажи, Урарака вскочила с места, даже не взглянув на сладкий стол. Надо поскорее уйти отсюда, иначе она со стыда сгорит.       — Простите, мы можем поговорить? Иида встал рядом. Очако еще сильнее ощутила их разницу в росте, сейчас он ей казался великаном. Видя ее нервозность, он отступил на шаг, давая ей больше пространства. Очако облегченно выдохнула.       — Прежде всего, я хотел бы узнать ваше имя.       — Урарака Очако, — ответила она неохотно.       — Урарака-сан, пожалуйста, уделите мне немного вашего времени. Я хотел бы объясниться перед вами. Очако посомневалась, но все же кивнула. Они попрощались со всеми и вышли из студии. Урараку сжимала под мышкой картину.       — Может, вы хотели бы выпить чего-нибудь? На первом этаже очень приличная кофейня.       — Спасибо, но я спешу.       — Что ж, тогда давайте перейдем сразу к делу. Иида остановился и совершенно неожиданно глубоко поклонился. Урарака испуганно ойкнула и заозиралась по сторонам.       — Иида-сан, прошу, поднимите голову, — она замахала руками, насколько это позволяла картина.       — Для начала мне следует извиниться, — ответил он, не разгибая спины, — я поступил крайне грубо. Поверьте, мне очень стыдно за свои слова. Искренне прошу у вас прощения.       — Хорошо-хорошо, только поднимитесь, — сказала Очако, лишь бы выйти из этой неловкой ситуации. Журналист, наконец, встал в полный рост.       — Мне тоже следовало бы извиниться. Я резко высказалась. У вас наверняка были свои причины. Простите, пожалуйста.       — Если хотите, то я могу объяснить вам свои причины. Например, за чашкой кофе, — тут он неловко потер шею и отвел взгляд. Очако не удержалась и улыбнулась. В этот момент он выглядел довольно мило.       — Что ж, только если ненадолго. И кстати, я не знаю, как вас зовут.       — Ах да, конечно, — он спохватился, полез в кошелек за визиткой, — Иида Тенья, независимый журналист. Они спустились на первый этаж. Кофейня была у самых дверей, но Очако, почему-то, не заметила ее сразу. Они присели на мягкие кресла, и Иида-сан ушел делать заказ. Вернувшись буквально через несколько минут, он поставил перед ней чашку ароматного капучино. Некоторое время он пытался собраться с мыслями, протирал очки, одергивал пиджак.       — Знаете, Урарака-сан, журналистика была частью всей моей жизни чуть ли не с рождения.       — Правда? Почему?       — Моя семья занимается этим уже несколько поколений. Прадедушка в свое время освещал дело «Зодиака»*       — Что? — удивилась Урарака. — То самое?       — Именно. Дедушка, отец и мой старший брат написали множество интересных и значимых статей. О политике, преступлениях, экономике. Наша фамилия довольно известна в этих кругах. Понимаете, Урарака-сан, я с детства мечтал тоже стать журналистом. Освещать действительно важные события. Но пока, к сожалению, ничего, — он развел руками, — мы живем в довольно тихое время. Узнав об этом деле, я подумал, что вот он — мой шанс заявить о себе как о самостоятельном репортёре. Не как о младшем брате, сыне или внуке. Когда дело касается работы, я могу быть немного, эм, как бы это сказать, эксцентричен и несдержан. А когда ваш начальник мне отказал, то я был немного, кхм, не в себе. Поэтому хочу еще раз принести вам извинения. Я ни в коем случае не хотел принижать вашу работу.       Урарака спрята улыбку в чашке. Иида оказался совсем не плохим человеком.       — Может, расскажете, как давно вы работаете в полиции, почему решили туда пойти? — он сцепил руки в замок.       — На самом деле я профайлер. Начала работать всего пару месяцев назад. Вечно лезу не в свое дело, за что мне достаётся от моего сэмпая, — тут Очако тепло улыбнулась. — Я, как и вы, хотела делать что-то значимое, полезное. И это желание вылилось в то, что я поступила в академию. Они еще немного поболтали, но Урарака все же засобиралась домой. Надо было искупать Сэтсуо и приготовить ему поесть на завтра.       — Позвольте проводить вас до дома, — вызвался Иида. Очако покачала головой.       — Нет, спасибо. Я живу совсем недалеко. Они кивнули друг другу и разошлись в разные стороны. Очако отметила про себя, что Иида-сан вовсе не плохой, каким его обрисовал сэмпай. Может, она сможет подружиться с этим вспыльчивым журналистом?

***

Катсуки выключил плиту, поставил ковшик с раменом на стол, открыл банку пива. За окном уже который час шел сильный ливень. В такую погоду ему очень хотелось спать. Но Бакуго упорно гнал от себя сонливость, ведь надо еще раз просмотреть материалы дела, сопоставить улики. Он займется этим сразу после ужина. Катсуки сел за стол и только взял палочки в руку, как услышал стук в дверь. Он тяжко вздохнул и пошел открывать. Ну кого там на ночь глядя принесло? На пороге стоял насквозь промокший Киришима. На нем была одна футболка и джинсы. Эйджиро прижимал к себе толстовку. Что у него там?       — Зачем пришел?       — Да я это, мимо проходил, — замялся малой. Его укладка частично распалась от дождя, выглядело смешно. Катсуки закатил глаза.       — Проходи уж. Эйджиро разулся и зашлепал мокрыми носками на кухню. Бакуго сходил в ванну и взял полотенце.       — На, вытри… Эйджиро без всякого стеснения лакал его пиво.       — Эй, а ну отдай. Катсуки выхватил банку у него из руки.       — Катсуки, да ладно тебе. Жалко что ли? Я совсем чуть-чуть выпил. Тут его толстовка жалобно мяукнула. Киришима поспешил развернуть ее, и оттуда показался серый маленький котенок. Он был совсем крошкой, глаза недавно открылись. Он жалобно заскулил, словно ребенок.       — Ну и где ты его взял?       — Он под лавкой на остановке прятался. Катсуки, ну ты посмотри на него. Он же малютка такой. Не бросать же его было в такой дождь одного. Давай оставим его, пожалуйста.       — Не могу. Он будет у меня вечно один. Я часто пропадаю на работе. Хочешь, неси к себе домой, — Катсуки был непреклонен.       — Да я бы с радостью, но мать не позволит, — тут Киришима совсем сник. Котенок выбрался из «кокона», пошатываясь, подошел к Катсуки и ткнулся ему в ногу, мяукнул.       — Сговорились значит, да? — Бакуго присел на корточки и осторожно погладил малыша. — Ладно, шуруй в ванную мыться, а то простудишься. Вещи на стиральной машинке лежат. Сейчас я его покормлю. Эйджиро буквально просиял и вышел из кухни, а Катсуки достал из холодильника молоко. Малыш запутался в лапках и забавно плюхнулся на пузо, непонимающе заморгал.       — Ладно, ладно, не смотри на меня так, сейчас будешь есть, — проворчал Катсуки. С котом разговаривает, докатился. Бакуго немного подогрел молоко, налил в маленькую тарелочку и поставил перед котенком. Тот сначала принюхивался, а потом принялся жадно лакать, чуть не опрокинув блюдце.       — Боже, да аккуратнее ты, никто не отнимает, — Катсуки пришлось придерживать малыша, иначе тот бы с головой окунулся. Котенок наелся, облизнулся и ушел обратно на толстовку, где свернулся клубочком и прикрыл глазки. В этот момент вернулся Киришима с полотенцем на голове.       — Чего без зонта шастаешь? Заболеть хочешь? — Бакуго варил еще одну порцию лапши. Эйджиро присел на стул, начал вытирать волосы.       — Да я просто погулять вышел. Не знал, что погода испортится, — протянул он. Катсуки скосил взгляд. Выглядел малой неважно, хоть и старался этого не показывать.       — Случилось что? — спросил он как бы между прочим.       — Все в порядке, — ответил Эйджиро резко.       — Уверен? Киришима поджимал губы, хмурился. Мыслями был совсем не здесь.       — С матерью поругался, что ли? Малой тут же поднял на него взгляд. Значит, Катсуки угадал.       — Я не хотел этого. Она сама начала. Пришла опять пьяная. Синяк под глазом огромный. Начала попрекать, мол, я ничего не делаю. Не понимаю, чего она от меня хочет.       — На, поешь, — Бакуго поставил перед ним тарелку, потрепал по волосам. Эйджиро взял палочки, перемешал лапшу, без особо аппетита начал есть. Ужин прошел в тягостном молчании. Киришима разбалтывал палочками остатки рамена в тарелке, подперев щеку рукой.       — Я пойду, — неожиданно сказал он.       — Куда? Дождь еще не закончился, одежда твоя не высохла.       — У Камибро переночую, — мотнул головой Эйджиро.       — Ну и зачем тебе идти куда-то? У меня запасной футон есть. Оставайся, если хочешь. Катсуки не хотелось, чтобы Киришима ушел сейчас. Может, он просто устал от одиночества, может, просто хотел найти себе оправдание и хоть один вечер не думать о расследовании. Может, все вместе.       — И что мне с тобой делать? В шогги** играть, что ли? У тебя дома наверняка только старческие развлечения, — протянул Эйджиро.       — Прекрати называть меня стариком. У меня, вообще-то, приставка есть. Раскатаю тебя, даже не запыхаюсь. Малой вздернул подбородок вверх, принимая вызов. Катсуки взял котенка на руки и отнес в гостиную.       — Как назовем? — Эйджиро плюхнулся на диван.       — Не знаю, — пожал Катсуки плечами, — пусть будет Кот.       — Кот? У тебя вообще фантазии нет?       — Кот есть Кот. Зачем что-то выдумывать? Блондин достал приставку, сдул с нее пыль. Да, давненько он вот так не отдыхал.       — Слушай, а давай курицу закажем? Катсуки хотел возмутиться, но потом понял, что малой, возможно, опять не ел долгое время.       — Ладно, сейчас.       — И пива.       — Размечтался. Заказ привезли быстро. Катсуки съел пару кусочков, остальное отдал Эйджиро. Киришима был слишком увлечен игрой и не заметил этого. Он постепенно расслаблялся, вертикальная складка между бровями исчезла, даже смеяться и шутить начал.       — Так не честно, я поддавался! Он опять продул, а Бакуго не мог сдержать усмешки.       — Конечно, поддавался.       — В этот раз я точно выиграю! Три часа пролетели незаметно. Киришима объелся и теперь клевал носом. Катсуки отошел на кухню ненадолго еще раз покормить Кота, а когда вернулся, Эйджиро уже спал.       — Эй, проснись, — он чуть тронул малого за плечо. Тот никак не отреагировал, тихо посапывая. Катсуки тяжело вздохнул и пошел к шкафу. Достал футон, расстелил его. Потом осторожно поднял Эйджиро на руки. Тот, на удивление, был довольно легким. Бакуго уложил его, накрыл пледом. Малой от этого даже не проснулся, только невнятно пробормотал что-то. Катсуки лег на диван, укрылся одеялом и тут же отрубился.

***

Рабочая неделя началась на удивление сносно. Катсуки чувствовал себя более-менее бодро. Даже Одагири не вызывал в нем привычного раздражения.       — Очако, послушай.       — Да, сэмпай, что такое? — она отвлеклась от профайла.       — У тебя были домашние животные? Мне тут просто котенка принесли. Даже не знаю, что с ним делать.       — Уличного? — уточнила она.       — Да.       — Думаю, его нужно показать ветеринару. Вдруг он чем-то болен? Да это, в целом, не будет лишним. Ему ведь прививки нужны. Врач поможет с подбором корма, подскажет что-то. Катсуки об этом даже не подумал. Урарака действительно была права.       — У меня одноклассница как раз работает в хорошей клинике. Могу дать их номер.       — Правда? Спасибо, выручила. Тут в кабинет вернулся Накамура-сан со стаканом кофе в руках. Очако впилась в него взглядом, тут же забыв о разговоре с Катсуки. Дождавшись, как он сел за стол, Урарака встала и подошла к нему.       — Да? Какой-то вопрос? — он посмотрел на нее своим фирменным взглядом.       — Шеф, прошу вас сделать из меня приманку. Я готова. Мы вместе таким образом поймаем преступника. В офисе повисла тишина. Катсуки поперхнулся кофе. Шеф прищурился, пытливо разглядывая Очако. Та стояла, вытянувшись в струнку, по выправке академии, руки по швам. Высоко задрав подбородок. Катсуки опомнился, подскочил к ним, схватил Урараку под локоть.       — Шеф, извините ее, она кофе перепила, не в себе совсем. Ну-ка пошли. Он поволок ее, словно котенка, в коридор.       — Ты что удумала? — напустился Катсуки, когда они остались одни.       — Это единственный выход. Мы предотвратим жертвы, — звучало, как будто Очако долго репетировала.       — Ты совсем уже с ума сошла? С головой дружить перестала? Почему ты не обсудила это со мной?       — Простите, сэмпай. Я действительно должна была вам сразу сказать. Мне жаль.       — Жаль? Ты хоть понимаешь, как это опасно? Да ты же маленькая такая. Вдруг там окажется амбал под два метра ростом? Ты и пикнуть не успеешь! Тебя сын дома ждет! Как можно быть такой безответственной!       — А что еще нам остается? — вспылила Урарака. — По делу никаких улик, девушки продолжают умирать. Как еще нам поймать преступника?       — И поэтому ты решила подвергнуть себя такой опасности? Давно это придумала, да? С ума сошла совсем!       — Да как же вы не понимаете! — она топнула ногой. — Я хочу раскрыть это дело не меньше вас, сэмпай! Почему вы пытаетесь мне помешать?       — Я не могу потерять еще и тебя! — запальчиво вскрикнул Катсуки и тут же замолчал. Фраза повисла в воздухе, не давая им обоим нормально дышать. Очако приоткрыла рот, растерянно заморгала.       — Какая трогательная сцена, — из-за угла показался шеф. Ребята вздрогнули при виде него. Как много он услышал?       — Простите, Накамура-сан, мы не должны были вот так покидать рабочее место, — Очако первая опомнилась и поклонилась. Шеф улыбнулся краешком губ.       — До конца дня жду от вас подробный отчем о том, как вы планируете провести операцию под прикрытием. После я решу, насколько это целесообразно. Понятно?       — Да, конечно, я все поняла, — Очако согнулась еще сильнее. Шеф довольно кивнул и ушел. Урарака распрямилась только сейчас.       — Сэмпай, я… Бакуго не стал ее слушать. Внутри все кипело от злости. Хотелось высказать ей еще пару ласковых, но что толку? Ноги сами понесли в сторону курилки. Он сел на лавку. Руки тряслись, получилось прикурить только с третьего раза.       — Дерьмо, — выругался он, глубоко затянувшись. Урарака пришла через несколько минут, молча протянула упаковку клубничных Покки. Бакуго хмуро взглянул на «взятку».       — А говорила, что не будешь сладким свои косяки прикрывать, — проворчал он, но Покки все же взял.       — Простите, я не хотела, чтобы так все получилось, — она отвела взгляд.       — Садись уже, не мельтеши. Они какое-то время молчали. Катсуки начал постепенно успокаиваться.       — Ты моя подопечная. Я отвечаю за тебя, понимаешь? А ты носишься как чокнутая, везде лезешь. Понимаю, что ты хочешь прихлопнуть гада. Но если все пойдет не по плану? Об этом не подумала? Почему не сказала мне сначала? Очако вздохнула, тоже закурила.       — Почему-то была уверена, что вы именно так и отреагируете.       — А ты ожидала, что мне это понравится? Сумасшедшая девчонка, — покачал он головой, — рассказывай давай, в чем состоит план.       — Я думала создать фальшивую анкету на сайте знакомств. Подогнать все параметры под желания убийцы. Он явно клюнул бы, вышел бы на контакт. Так бы мы его и схватили.       — Как у тебя все просто. Ладно, будем ждать решения шефа. Но учти, если он откажет, ты больше не будешь заикаться о таких глупостях. Поняла меня?       — Да поняла я, — протянула она. Они вернулись в офис и Урарака приступила к написанию отчета. Шеф читал его практически час. Весь отдел сидел как на иголках, ожидая его решения. Конечно же, такая практика была не нова. Но никогда еще не привлекали таких молодых и откровенно неопытных сотрудниц. Накамура-сан захлопнул папку, и Очако тут же вскочила на ноги. Шеф посмотрел на нее в упор, сцепил руки в замок.       — Идет.