Отблески

      Жить на Арке оказалось… Трудно. Очень и очень.       Ева знала, что мир фиолетового Оптимуса Прайма неоправданно жесток. Знала, что там автоботы — это не привычные десептиконские негодяи, а самые настоящие психопаты, не знающие ни пощады, ни морали. Знала. Помнила по той короткой встрече с Рэтчетом и Смоукскрином. И всё же… Ева оказалась в столь глубокой заднице, из которой выход светился лишь в могиле.       Но, нет. Несмотря на всё безумие, убивать её никто не спешил. Так и говорили: живого мучить интереснее, чем издеваться над трупом. Ева их всех ненавидела.       Единственный, кто никак не относился к Еве — Рэтчет. Его неприязнь была зарождена ещё с первой версии девушки, осталась и по сей день. Бот решил не реагировать на эту органику никак, очередная игрушка большого босса, которую медик обязан каждый раз чинить. На Еве отыгрывались другие.       Не проходит больше трёх циклов, как в медотсек поступает Ева с очередным переломом, либо кровотечением. Оптимус её практически не навещал, лишь по вечерам можно было услышать отчаянные попытки белковой сбежать из отсека лорда и мольбы. И после они снова встречались в медотсеке.       Корпус Евы был готов. Сделан по всем нюансам, которые так желал видеть Прайм, но тот, кажется, не спешил ничего делать с этим, оставлял будущее тело Евы под замком, будто ждёт нужного момента.       Ева давно стала догадываться, что что-то не так. Оптимус, который так хотел превратить её в кибертронца… Медлил. Медлил, когда никаких препятствий на пути к желанному уже не было. Ева не понимала логики. А она точно была, и это выводило из себя.       Ева не знала, стоило ей радоваться или плакать. Да, тело у неё всё ещё было органическое, но разве становилось от этого легче? Конечно, нет. Она была слабой — самой слабой на Арке — а, значит, была вынуждена терпеть всё. Особенно отличились Джаз и Ришокет, как главные телохранители Оптимуса Прайма.       Иногда Оптимус приводил Еву в тронный зал, чтобы та могла «наслаждаться» колбами. По обе стороны от трона часто стояли ужасные мехи, и иногда Оптимус просто уходил… Говорил, что по делам, и с усмешкой добавлял, что Джаз и Рикошет присмотрят за Евой.       И они смотрели, к её беде.       Оптимус не боялся, что Еву могли сломать — психологически только он этим занимался. К физическим травмам всегда были причастны по большей части два бота. И Прайм им позволял. Зачем отказывать им играться со своей игрушкой?       — Ты постепенно теряешь части тела, — Прайм поднимает пальцем руку Евы, указывая на недавнюю операцию.       Кажется, что Джаз однажды перестарался и нанёс Еве непоправимую травму — сначала рука начала гнить, а после Оптимус её попросту отрубил. Пришлось попросить Рэтчета помочь поддержать жизнь в органике.       — В корпусе у тебя будет нежный металл, — мех на клик тушит оптику, представляя, как те самые мягкие манипуляторы будут хвататься за его антенны в перезагрузке.       Ева флегматично посмотрела на культю, что осталась от правой руки. Это было больно. И мерзко. И до ужаса — физического и психологического — нереально. Ева никогда не думала, что станет инвалидом. Но это происходило.       — Если моё новое тело будут калечить так же, то от «нежности» останется мало, — голос Евы был сорван из-за постоянных криков. Человек мог привыкнуть ко всему, но не к боли. Боль — это нечто иное. Чужеродное для всего живого, сколь и родное. Иронично.       Прайм проводит пальцем по волосам Евы, снова собирая копну волос, что выпадали из-за постоянного стресса. Его Искра теряла привлекательность и оставляла после себя омерзительные следы… Фекалии. Однажды мех нашёл её без сознания с грязным бельём. Тогда его соратникам пришлось долго приводить Еву в порядок, чтобы этого всего не касался Прайм. Он бы уничтожил Еву до того момента, как помог ей.       — После того, как ты получишь корпус, я возымею над тобой полную власть, — он сводит надбровные, хмурится.       Ева закрыла глаза. Из-за частичной потери подвижности она очень много думала. Мысли её привели к тому, что больше всего её утомляет в Оптимусе именно это. Не то, что он причиняет ей боль; не то, что насилует. А то, что он всё никак не поймёт — он уже очень давно имеет над ней власть.       … но он этого никогда не осознает, потому что из раза в раз желает всё больше и больше. Ненасытная скотина.       — Смотри не подавись, — Ева усмехнулась, спокойно посмотрела в лицевую своего палача, — тебе это не наскучило?       — Нет, мне нравится открывать в твоём теле новые возможности, — красная оптика азартно загорается. — Я экспериментирую, насколько далеко твоё тело может зайти в исцелении. Как видишь, твоя рука сгнила. Это ошибка, которую я исправил. Мы лишили тебя почки, — он ведёт палец по губе Евы. — У тебя выпали почти все зубы, но это ничего, ведь продовольствие заканчивается, а спускаться на Землю за новым — нет смысла.       — Ты председатель клуба юных — и не очень — экспериментаторов? — Ева беззлобно усмехнулась, обнажая голые дёсны. — Прайм, я такими темпами умру. Ты не умеешь воскрешать. Опять побежишь по мирам, искать новую Еву? — Еве жаль других своих версий не было. Они её тоже, впрочем, не жалели.       Оптимус смеётся с её изощрённой попытки пошутить. В таком состоянии Ева пока не требовала нового корпуса, значит протянет ещё немного.       — Хочешь новый корпус? — мех спускает манипулятор ниже, прижимает Еву спиной к своему сервоприводу.       — Мне всё равно, в каком теле меня ломают, унижают и насилуют. Боль везде одинаковая, ты так не считаешь? — Ева трётся щекой о гладкий холодный металл. — Но тебе было бы легче меня трахать, будь я кибертронцем. Ты мог бы что-нибудь изощрённое делать с моей Искрой. Всё, как ты любишь.       … а Ева могла бы попробовать повысить себя в иерархии автоботских выродков.       Оптимус скучающе кладёт шлем на свой манипулятор и анализирует состояние Евы: в критическом. Лёгкие потеряли полный функционал, кости плохо сростались, что было странно — мех сильно не сжимал поломанные конечности, ноги вовсе теряют свою силу, а вестибулярная система, кажется, окончательно нарушилась. Человек перед ним погибал на оптике лорда, на его руках. И в самый последний клик он достанет сознание Евы и поместит в новый корпус.       — Ты никогда не думал, что не имеешь полной власти над смертью? — Ева вырисовывает на металле невидимые замысловатые узоры. — Уверена, ты считаешь, что сможешь спасти меня. Но правда кроется в том, что это неправда. Ты можешь меня потерять окончательно. Тебя это пугает?       — Не пугает, — Оптимус тушит оптику. — Я просто привык к тебе. Ты интересная, — Прайм приподнимает девушку в своём манипуляторе и целует её в живот.       — Не ври себе. Все боятся потерять то, к чему привыкли, — Ева выгибается, благосклонно позволяя Оптимусу целовать её везде. От этого движения боль стреляет в позвоночник, — а я вот боюсь тебя потерять. Потому что привыкла к твоим безумствам. Пропади ты из моей жизни, и я бы совсем не знала, что мне делать. Ты со своей задачей справился хорошо, Прайм. Ты молодец.       — Я, по-твоему, глупый? — мех склоняет фейсплейт ближе к лицу Евы. — Если мой процессор ещё не засорился ненужной информацией, ты желала умереть.       — Я желаю умереть, — Ева спокойно кивает, — но то, чего хочу я, и то, что будет — это две разные вещи. Именно поэтому я играю с теми картами, что у меня есть на руках, а не желаю невозможного. И я не признавалась тебе в любви. Ты… Как наркотик. Самый дрянной из всех. Зависимость вызывает, а удовольствия не приносит.       — Это тоже своеобразные чувства, не так ли? Вы, люди, наполнены страданием и болью и остаётесь с их источником иногда до конца своего маленького актива.       — Твои анализы с каждым джоором всё хуже, потому в течение цикла мы подготовим всё к киберформированию. Ты становишься под стать мне, моя Искра. Осталось лишь принять это.       — Чувства? Лишь их суррогат, — Ева осмотрела отсек. Глаза видели плохо — однажды кому-то из автоботов стало интересно проверить, что будет с ними под воздействием огня. — Я приняла это. И нет. И да. Тебе не повезло со мной. Я слишком сложный человек по любым меркам.       Ева действительно чувствовала за своей спиной холодное дыхание смерти. Но смерть не успеет забрать её… Не сегодня.       — Не повезло? Моя Искра, это благословение для меня поиграть с твоим сознанием, пока ты не сломаешься в очередной раз. Возможно, ты та, кто проведёт со мной весь актив. — Однажды, когда ты поймёшь свою сущность, — Оптимус поворачивает голову девушки в сторону пустого места около трона. — Тут будет стоять и твой трон.       Ева смотрит на пустое место, в пространство перед собой. Вот кем она сейчас была — пустым местом. Надо было стать лучше.       — Неужели поделишься настоящей властью со мной? — Ева представила себя на троне. И эта картина ей понравилась. Это будет славная возможность отомстить многим автоботам. В том числе за проблемы, доставленные их другими версиями. — Неожиданная щедрость.       — Если ты докажешь, что готова для этой роли, — мех гудит от удовольствия. Он не тот Прайм, что будет держать своего Бондмейта подальше от власти. Нет, тут, сидя рядом с ним, и под его контролем, Ева может уничтожать что пожелает и кого пожелает. Почувствует, что это такое — быть всесильной. — Все твои желания будут проходить через меня. Если ты думаешь, что я сею только хаос — то это предрассудки. Я знаю для чего тебе это. Но те, кто находятся под моим начальством — моя забота.       — Доказать? У меня нет профильного образования управленца. Я развалю любую страну и Империю, — Ева думает о том, что было бы неплохо уничтожить всё, что мех строил миллионами лет, — но никогда не поздно учиться, верно? — Ева давно не училась. Порой казалось, что она окончательно отупела в мире бескрайней боли.       — Я буду тебе говорить, что делать.       Прайм поднимается со своего трона. Ева лежала на его руке без полноценной возможности двигаться как раньше.       — Я боюсь, что как только я дам тебе тело, ты сбежишь.       Но Прайм мог сделать по-другому. Подарить Еве тело без функциональных серво, и она нуждалась бы в помощи о перемещении, умоляла бы его помочь ей.       — Сбегу? — в голосе Евы сочился скептицизм. Она задумчиво осмотрелась вокруг. — Оптимус, я на Арке, населённым твоими автоботами. В глубоком космосе. В другом мире. Меня некому спасать, а самой сбежать — невозможно. Даже в корпусе феммы, я буду слаба. Разве это не так?       Так. Но со временем это обязательно изменится. Ева получит боевые апгрейды. Вместе с силой придёт и власть, следом — месть.       — Ты слишком недооцениваешь себя, — мех усмехается ей, ступая по коридорам корабля. Атмосфера, что всегда отвечала состоянию Оптимуса и вскоре, когда Прайм подарит Еве корпус, сделает её достойной сесть рядом — это будет и её атмосфера. — Ты как скраплет, что отбился от своей стаи. Ты знала, что они так опаснее? Голодный зверёк, что в желании остаться активом съест всё, что попадётся под его зубья.       — Однажды на нашу базу напали скраплеты, — Ева погрузилась в воспоминания, — так вот: одного скраплета забил трубой Рафаэль. Ребёнок. Не думаю, что это существо опасно, когда против него выступает… Неожиданный враг, — у Евы не было стаи. И семьи. И любой другой социальной группы. Ева не просто одна. Она ноль.       — Полагаю, они были ослаблены. Помнится мне, как один пристал к Мегатрону, — мех смотрит на Еву, пока его серво следуют по знакомому маршруту. Прямиком к Рэтчету. — Более глупой сцены от лидера целой фракции, что борется за спокойствие и мой дезактив, я не ожидал увидеть.       — Мегатрон боится скраплетов? — Ева тихо рассмеялась. — Дай-ка угадаю: и кричал он при виде них, как девчонка. Я бы на это посмотрела, — невольно Ева сравнивала Мегатрона из этого мира и из другого. Математик мог позволить себе бояться скраплета. Великий гладиатор Каона и революционер? Нет. Иронично. — Ты боишься какого-нибудь кибертронского животного?       — Не боюсь, но есть такие, которые вызывают у меня уважение. Однажды мы подселили киберклещей к одному вехикону, — Оптимус останавливается неподалёку от дверей отсека Рэтчета. Разговор впервые был непринуждённым. — Тогда Мегатрон чуть ли не сорвал с себя остатки брони с возмущениями, что я воюю нечестно. Ты мне напоминаешь киберлису. Опасное животное, но гибкое и хитрое.       — Ага. Мегатрон боится не только скраплетов, но вообще всех паразитов этой планеты. Занимательно, — Ева тихо хмыкнула. Это когда-нибудь можно было бы использовать, — я видела киберлис только на фотографиях. Они такие интересные. Чем-то похожи на земных. Жаль, не рыжие, — Ева на миг прервалась, а после попросила: — Оптимус, мы можем завести киберлису?       — Каждый звероробот, которого ты пожелаешь увидеть, можно будет посмотреть в моём личном зале.       И снова недовольное ЭМ-поле Рэтчета встречает удовлетворённого Прайма. Нет, его лорд не занимался интерфейсом, иначе бы об этом знали все. И только по одному взгляду красной оптики мех восторженно и слишком резко поднялся с насиженного места. Неужели его личный ад закончится и Ева станет кибертронцем? Лечить её станет в разы проще.       — Тебе будет больно, но не думаю, что эта боль тебя удивит.       — Что есть боль перед безграничными возможностями? — Ева улыбнулась Рэтчету. Она бы ему и рукой махнула, да не смогла. — Здравствуй, Рэтчет. Мы готовы, — она готовой не была, но кто ж её спрашивал? Зато у неё будет питомец. Хотя, разве может быть у питомца питомец? Глупости.       — Она повредила в ходе ваших игр голову? — Рэтчет поднимает оптику на меха выше. — Оптимус, я просил тебя, если роняешь органику, старайся не бить её головой, это увеличивает возможность её отупления. А белковые и так тупые.       — Я её не ронял, — Оптимус укладывает девушку на платформу и возвращает своё внимание к другу. — Ева решила начать новую игру, мне интересно, чем это закончится.       — Не тебе, Рэтчет, говорить про адекватность, — Рэтчет в рядах безумных автоботов был безумнее их всех вместе взятых. Его боялись все. Кроме Прайма, конечно. Многие не приходили к нему в медотсек даже под страхом дезактива: считали, что лучше сдохнуть, чем очнуться с двумя головами. Ева Рэтчета не боялась: её кошмар имел другой корпус, — и я ничего не начинала. Просто так вышло — по случайности, конечно — что мне больше нечем заняться. Вот и всё. Только болтать.       Рэтчет опускает взгляд на Еву и делает шаг к ней, пока его не останавливает манипулятор Прайма.       — Прекрати, Рэтчет.       — Прежде чем открывать свой рот подумай, с чем ты можешь проснуться, — мех отворачивается и молча возвращается к своим инструментам, которые стоило бы разложить перед операцией.       Как бы Рэтчет не ненавидел Еву и испытывал омерзение каждый раз, когда его пальцы касались органики, новый эксперимент и возможность создать нового кибертронца — вызывали дрожь по всему корпусу, что Рэтчет, медик самого лорда Прайма, смог создать новую Искру из ничего. Именно это и подкупило доктора терпеть белковую.       — Да ладно, Рэтчет. Ты не опустишься до пустых угроз. Если я проснусь в обычном корпусе кибертронца, то буду разочарована. Твоя фантазия безгранична. Она не сломается на мне, — Ева не провоцировала, хотя не могла сдержать ухмылочки, — если Оптимус, конечно, разрешит сделать тебе что-нибудь интересное. Я не настаиваю.       У Рэтчета этого мира была особенность. Да, он псих, любящий безумные эксперименты. Но факт оставался фактом: его эксперименты, пусть и были болезненными, но приносили пользу.       — Я удалю ей вокалайзер, — Рэтчет смотрит на меха рядом, который в насмешливой позе опёрся об платформу. — Тебе это тоже будет в пользу.       — Будет, но могу признать то, что меня забавляет, как иногда Ева изворачивается. Не каждый выводит тебя на такие явные эмоции.       — Тебе стоит приструнить фемму, пока я не сделал это за тебя, — рычит бот.       — Рэтчет, — останавливает его Оптимус. — Ева не намекает, она прямо говорит, что желает апгрейд сразу же, но, — он опускает оптику на девушку рядом, — ты не заслужила. Потому не отходи от плана.       Ева смиренно опускает голову. О, она заслужит свои апгрейды. Боевые в том числе. Она будет ничуть не хуже головорезов, воюющих миллионы лет. Она станет даже лучше.       — Если такова твоя воля сегодня, то так оно и будет, — звучит совсем уж слащаво. Но это слащавая правда, и Ева не может её не признать, — слышал, Рэтчет? По возможности я буду приходить к тебе в медотсек и комментировать каждую твою операцию. Может, мне стать медиком?       Прайм опускает заинтересованно шлем набок. Ева могла бы стать помощником медика, изучит детальнее все нюансы анатомии кибертронцев и будет знать, от каких прикосновений мех будет плавиться. С другой стороны она будет знать слабые зоны, но Ева научена — убить Прайма невозможно, а вот пойти против него — хуже любой пытки.       — Посмотрим, что тебе подойдёт, — Оптимус отходит от платформы сразу же, как к ней подходит Рэтчет.       — Джаз сказал, что мне подойдёт быть лучшей интерфемкой всего Кибертрона. Я категорически не согласна с этим. Почему только Кибертрона? Всех миров — так правильнее, — Ева лукаво смотрела на Рэтчета, — Рэтчет, а ты что думаешь? Кем мне лучше быть?       — Ты и так интерфемка Оптимуса, — бурчит бот. — И...       — Больше двух портов не делай, мне нравится вместительность, а не их количество.       — Печально, но как пожелаешь.       Конечно, Еве шло быть интерфемкой. Потому на её корпусе будет минимум брони и больше открытых изгибов её маленького корпуса. Прайм уже желал отконнектить её, но для этого нужно было найти время.       — Я вернусь, как только она будет готова.       — Иди. Я свяжусь, как закончу.       — Вот мы и остались одни, — прозвучало угрожающе. Угрожать шепелявя было, конечно, трудно. Но Ева всегда любила вызовы, — а ты мне коннектор можешь приделать? Знаю, что можешь. Давай вместе удивим Оптимуса?       Не то чтобы Ева очень уж хотела, но трахнуть Прайма — почему бы и нет? Звучало, как первая победа.

***

      Ева открыла глаза… Зажгла окуляры. Алые. Подстать всем автоботам. Еве было наплевать на свою внешность. Главным было то, что она теперь робот. Механическая форма жизни. Кибертронец.       — Сам Праймус одарил тебя талантом, Рэтчет, — Ева несколько долгих секунд осматривает себя, а после удовлетворённо кивает, — хорошее тело. Корпус.       — Привыкаешь к нашей культуре?       Рэтчет стоит рядом и впервые касается её, как касался бы своих соратников. Тех, кто не подходил под эксперименты, и бот вынужден был просто лечить. Док поднимает каждый манипулятор, следом сервоприводы и опускает его.       — Следи за количеством энергона. Спасать тебя из-за глупости я не собираюсь. Теперь можешь уходить.       — Уйти? Отправишь меня гулять в одиночку по Арку? Даже не знаю, что будет хуже: если меня встретят автоботы, или если я встречу Оптимуса, — Ева не сдвинулась с места. — Подставить меня хочешь в первый же день новой жизни? Не выйдет.       Параллельно разговору Ева старалась управиться с настройками. Пока выходило дурно.       — Мне всё равно что будет с тобой. Если попадутся боты, проверишь умение своего корпуса и его выносливость. Оптимус часто ломал интерфемок, когда те приходили в его отсек, потому это лишь в плюс.       Рэтчет не любит, когда его отвлекают, и даже когда Ева молчит — не молчит её ЭМ-поле.       — Твоё ЭМ-поле фонит на весь Арк. У меня нет времени тебя обучать, и так цикл потратил на его извращённые желания.       — Моё ЭМ-поле фонит, потому что я привлекаю Оптимуса. Тебе придётся потерпеть, — и всем остальным тоже. Ева же терпела их. И продолжает это делать, несмотря ни на что, — не будь таким нетерпимым, док. Мы могли бы стать друзьями, если, конечно, среди автоботов такое практикуется. Кстати, где мой знак?       — Твой знак оставит на тебе Прайм, если желаешь его внимания — есть комлинк. Даже под лезвием Оптимуса у своей Искры, я откажусь от малейшего намёка на дружбу с органикой.       Мех накрывает пальцами свой аудиосенсор и связывается с лордом — терпеть больше органику в своей лаборатории Рэтчет не мог. Рано или поздно он дезактивирует Еву.       — Забери её, — резко говорит он и слышит в ответ согласие, что скоро Прайм прибудет.       — Но я больше не органика. Пройдёт совсем немного — по вашим меркам — времени, и я стану полноценным кибертронцем, избавленным от человеческих недостатков психики. Подумай о моём предложении хорошенько. Я, может, и шлюха, но шлюха Оптимуса Прайма.       Ева выжидающе уставилась на дверь. Приятно было, наконец, чётко видеть.       Совсем скоро приходит Прайм.       — Диагностика? — Оптимус не спускал оптики с Евы. Кажется, будто его голодный взгляд то и дело пожирал каждый изгиб феммы, что была перед ним.       — Слабость из-за нового корпуса, многочисленные ошибки из-за глупого организма внутри высокоразвитой технологии, а так же ЭМ-поле. Убери её.       — Он преувеличивает, Оптимус, — Ева поджала дермы, а после мягко улыбнулась меху. Сделала несколько плавных шагов вперёд, останавливаясь перед Праймом, — Рэтчет не прикрутил мне второй головы. А я так надеялась, — и делает заключительный шаг вперёд, обнимая Прайма. Чуть приподнимается на мысках, оставляя поцелуй на щеке Оптимуса, — я скучала.       Ева выгибается, прижимается ещё сильнее. Ей абсолютно наплевать на Рэтчета и его недовольство.       Манипулятор накрывает тонкую талию, даже будучи киберформированной Ева всё так же была маленькой в его руках.       — Это было моим приказом. Если бы у тебя было два шлема, мне бы пришлось установить второй коннектор, чтобы не оставлять тебя без внимания. Тебе стоит поблагодарить его за хорошо выполненную работу.       Ева несколько долгих секунд смотрит в красные линзы, а после решительно кивает. Фемма не отстраняется от Оптимуса, но поворачивает шлем в сторону Рэтчета.       — Спасибо, Рэтчет. Как я и сказала, твой талант либо промысел Бога, либо ты гений. Одно другому не мешает.       Рэтчет желает ответить Еве, что первое не касается второго, что вместо помощи самого Праймуса медик заработал умение лишь благодаря своей страсти к экспериментам. И ему было всё равно над кем: будь то автобот, десептикон, либо кто-то другой.       Сейчас было важно увести Еву из медотсека — всё-таки Прайм уважал личное пространство Рэтчета и стерпеть болтовню Евы может только Прайм.       — Ты стала уверенной, как только получила корпус, — мех ведёт её впереди себя, чтобы в любой момент словить.       — Дело не в корпусе, — Ева оглядывается на Оптимуса, с интересом его разглядывая. Примечает места, которые можно будет поцарапать, — просто подумала, что среди автоботов нет места слабакам. Не хотела бы позорить себя и тебя.       — Достойный ответ. Но все на корабле и так знают, насколько ты ничтожна, потому мою власть над остальными ты не разрушишь, — Прайм открывает отсек и пропускает Еву внутрь. — К тому же, если ты падаешь в окулярах своих подчинённых, значит ты слишком плохо показала им то, что ты умеешь.       — Я не хочу ставить под сомнение твою власть над ними, Оптимус. Ты прав: они меня достаточно унизили, чтобы считать ничтожеством. Это моя ошибка. Я должна сделать всё, чтобы они уяснили: такого больше не повторится. Никакой слабости перед ними. Только перед тобой, — зайдя в отсек, Ева сразу же направляется к своему месту — на платформу Оптимуса.       Будто за клик Ева поменялась — боевые протоколы всегда были активированы на случай опасности, которая может ждать даже в углу собственного отсека. И уж тем более от Евы рядом. Она изменилась, но Рэтчет ни капли не менял ничего в её процессоре.       — Тебе нужно подзарядиться, — Прайм прячет манипуляторы за спину.       Ева ничего на это не отвечает: лишь показательно потягивается, разминая гидравлику; а после элегантно — как может — ложится лицевой к стенке, выгибаясь. Если Оптимус сказать «спать», то она будет спать. Но он же не уточнил, как и с кем.       — Присоединишься ко мне? — голос Евы звучит приглушённо, но всё так же чётко.       Как показательно Ева его заманивала к себе. А ещё шестьдесят циклов назад она кричала о том, чтобы он не прикасался к ней, что он тварь и монстр. Еве что-то нужно было, и она грела себе место за счёт его соблазнения.       Прайм издаёт смешок и подходит к платформе.       — Отдыхай, моя Искра. Меня ждёт работа.       — Продуктивной тебе работы, Прайм, — Ева подкладывает ладонь под щёку, как будто она в детском саду. Тушит окуляры, погружаясь в странный мир цифр и диаграмм. Спать она пока не планирует: лучше потратит свободное время на изучение возможностей этого корпуса. А там, глядишь, и оффлайн придёт.       ЭМ-поле Оптимуса, стоящего над ней, ощущалось очень чётко и интригующе. Проще говоря, полностью ему соответствовало.       И как он мог оставить свою фемму без должного внимания, когда Ева так старательно просит его прикосновений? Мех прижимает два пальца к аудиосенсору и отворачивается на клик, будто ищет хорошее соединение.       — Джаз, приём, — начинает Прайм. — Принеси мне мои вещи со стола. В отсек. Обход по плавильням оставь на Арси, сегодня она этим займётся.       Оптимус опускает манипулятор на бедро феммы, ведёт когтями по мягкому металлу к паховой броне.       — Ты всё же решил не дать мне поспать? — а просто «дать». Ева не поворачивается к Оптимусу, но чуть раздвигает бёдра, открывая меху доступ к своей паховой ещё больше.       Ева была не против секса… Коннекта. Ей хотелось бы узнать, как чувствуется не оргазм, но перезагрузка. Этакий эксперимент.       Оптимус опирается на свой манипулятор и следует пальцами под нагрудную броню.       — Зачем же мне мешать тебе восстанавливать энергию? — он пускает волну тока. — Если бы я решил мешать тебе, я бы отконнектил тебя ещё на окулярах Рэтчета.       — Потому что спать, пока ты меня имеешь, будет затруднительно. Я твои таланты знаю, — ток приятно разогревает системы, и Ева, наконец, поворачивается к Прайму фейсплейтом, — я не против того, чтобы быть отконнекченной перед кем-то… Особенно Рэтчетом. Но боюсь, он потом выжжет себе оптику.       Ева тоже тянется к честплейту Оптимуса, но не посылает заряд тока, а лишь оставляет царапины. На стекле и фиолетовой краске.       Удовлетворение меха можно было ощутить через ЭМ-поле, которое тот не сдерживал никогда.       — Ты права, — мех спускает манипулятор к промежности Евы, где краска на паховом щитке была ещё свежей и чистой. — Но медик мне ещё нужен.       — Да, нужен, — тихо соглашается Ева, а после отдаёт короткую мысленную команду на открытие порта. Выходит с первого раза. Ева опускает взгляд вниз, желая посмотреть на свою новую половую систему, но…       … но то, чего она точно не ожидает, так увидеть порт, вместе с коннектором. Красивым фиолетовым коннектором, с красными биолайтами.       Ева удивлена и не скрывает этого. Рэтчет реально это сделал? Она его поблагодарит вдвойне.       Что ж, любое вмешательство в анатомическое строение феминного корпуса попросту из-за желания Евы Прайм ожидал. Ожидал боевой апгрейд. Но чтобы Ева добавила к основному порту, что оповещало о её половой принадлежности, коннектор?       — Как грязно, моя Искра, — Оптимус склоняет шлем набок и смотрит в красную оптику Евы, — и с какими помыслами ты решила себе сделать коннектор?       — Даже не знаю, — задумчиво тянет Ева, — знаешь, на Земле часто люди хотели бы провести хотя бы день в шкуре другого пола. И я подумала: если есть возможность, то почему бы и нет?       Ева чуть подаётся вперёд, чмокая Оптимуса в дермы, а после и вовсе облизывает их. Прайм вкусный, а когда на его лицевой окажется её смазка — станет ещё вкуснее.       — И если бы ты хотел, то я могла бы использовать этот коннектор по назначению. Если я заслужила, конечно, — Ева придвигается ближе к меху и чувствует, как коннектор касается металла. Этого мало, но и это возбуждает.       Интересно, а какой будет по ощущениям порт Оптимуса Прайма?       — Я практиковал по молодости коннект с мехами, — мех тушит оптику на клик, наслаждаясь тому, что Ева сама тянется к нему за поцелуем. — Но ты так уверена, что я отдам тебе свой порт?       Возможно если Ева заслужит, а Прайм будет увлечён идеей позволить маленькой фемме оказаться между своих бёдер. Мех касается верхушки коннектора, улавливая ЭМ-поле Евы. Обучать её скрывать своё настроение он не видел смысла. Иначе так легко и просто считывать свою хитрую Еву Прайм не сможет никогда.       — Я думаю, что ты точно был бы не против, — Ева толкается вперёд, желая ощутить ладонь меха по всей длине своего коннектора, — только представь, как я хорошо бы чувствовалась внутри тебя. Это ведь не важно, кто кого имеет. Даже так ты будешь выше меня. Всегда.       Ева стучит кончиком пальца по стыкам паховой брони меха.       — Открой, мой Прайм.       — Разве это не будет интересной целью для твоего свободного времени? — Оптимус склоняет шлем набок. Её Прайм. Системы разогреваются от того как Ева это произносит и мех отдаёт команду открыть паховую броню — пускай фемма наслаждается, пока Прайм имеет свободное время. — Для тебя теперь цель получить мой порт, для меня интересная игра в… недотрогу? Так вы на Земле называете долгое отсутствие коннекта с партнёром?       — Извини, Оптимус, но кто-кто, а ты на «недотрогу» даже в другом мире похож не был, — Ева проводит по всей длине коннектора Оптимуса, посылая редкие разряды тока, — только подумай о том, что я могла бы сделать с тобой. Думаю, тебе бы понравилось.       Сдержать хвастовства не получается. Ева давно заметила, что и Прайм, и она любят секс в одинаковой степени сильно.       — И что же ты могла бы сделать?       Мех подталкивает Еву к своему коннектору. Простые разряды тока лишь перегреют его, заставят маниакально хотеть, но никак не доведут до перезагрузки.       — Я могу также и с твоим портом разобраться, — Ева ещё никогда не отлизывала Оптимусу Прайму. Впрочем, сосать коннектор она умела, поэтому с готовностью открыла энергоприёмник.       Ощущать Оптимуса внутри давно стало приятно, а не больно или страшно. Или это просто Ева сошла с ума. Вполне вероятно.       — Разберёшься, моя Искра, когда научишься разбираться с моим коннектором.       Ева может лишь послушно кивнуть и с утроенным усердием начать обводить глоссой каждый сегмент коннектора своего меха. Удивительное дело: Прайм столько раз рвал её, но ровно столько же раз отправлял на самые вершины блаженства. Иронично.       Видеть Еву в кибертронском корпусе, которая с его коннектором в энергоприёмнике выглядит так правильно... это не может не заводить ещё больше.       Прайм не ждёт долго, сам начинает толкаться в податливый рот Евы.       — Используй манипуляторы, Ева. Он полностью не поместится.       Сзади слышится короткий стук, а следом за ним и заходит Джаз. Видеть Оптимуса в столь приподнятом настроении была редкость..       — Давай сюда, — мех протягивает манипулятор. — Не берись заглотить глубже, пока твой энергоприёмник не растянулся. Рэтчет ждёт тебя на осмотр, а не на лечение.       — Тут последние передвижения десептиконов, — бот становится на клик рядом, когда передаёт отчёт.       — Я понял.       Ева даже не смотрит на Джаза. В сущности ей на него всегда было наплевать, а сейчас и подавно. Намного более насущное дело — это обхватить манипуляторами коннектор и довести Оптимуса до перезагрузки так. Сможет ли она? Сложно судить.       Еве немного жаль, что кибертронцы не издают таких звуков, которые издают люди. Да и спазмов нет. Это печалит Еву, но лишь на короткий клик.       Отчитавшись, Джаз покидает отсек Прайма. Тот же в свою очередь берёт датапад в манипуляторы для детального изучения.       — Совмести манипулятор и энергоприёмник, моя Искра, — Оптимус звучит насмешливо. — Возможно, так ты сможешь меня довести хотя бы до предсостояния перезагрузки.       Ева слушается: Оптимус хочет получить её ладони и глоссу?.. А получит ещё и ток. Много тока.       Ева думает, как поступить, не очень долго. Оптимус — боевик, он невероятно вынослив. Сильный разряд в самые чувствительные стыки не повредит ему. Именно так Ева и поступает, посылая единовременно ток через пальцы и кончик глоссы.       Реакция не заставляет себя ждать — механизмы работают активнее. Прайм чуть ли не роняет свой датапад и замирает на клик с активированными боевыми протоколами.       — Аккуратнее, Ева, — мех опускает на неё свою оптику, — любого другого ты бы могла поджарить.       Ева на миг выпускает коннектор из энергоприёмника, чтобы ответить и послать Оптимусу многозначительную улыбку.       — Я знаю твои пределы, Оптимус. Ты ведь не недотрога и не слабак, — и как ни в чём не бывало возвращается к своему делу, задавая откатам тока определённый темп. Пусть Прайм дальше работает: хоть какое-то удовольствие от этого получит. Как и она.       Сосредоточиться теперь полноценно на работе было затруднительно, потому датапад оказался экраном вниз на столе рядом. Теперь Ева обратила внимание полностью на себя.       — Не трать много энергии на откаты, — Оптимус склоняется, опирается на свой манипулятор и начинает сам вбиваться в расслабленную глоссу Евы — та, на удивление, хоть и с тяжестью, но принимала его. — Можешь отключиться.       Отключиться? А Ева и не против! Уйти в оффлайн с коннектором в энергоприёмнике — почему нет? Ева уверена, что даже после этого Оптимус не остановится, продолжит её иметь. Ей трудно его винить в этом.       И всё же, Ева слушается. Откаты становятся меньше по мощности, но чаще. Ева задаёт не темп, но ритм.       Корпус перегревается, Ева перед ним, послушно и даже с удовольствием принимает его коннектор. В ответ Оптимус выпускает штекеры.       — Открой порт, — он оттягивает шлем Евы от своего коннектора, наблюдая, как смазка стекает по её дермам. — Не наелась?       — Нет, — Ева сглатывает, в процессор тут же приходит отчёт об анализе жидкости, попавшей внутрь, — хочу ещё, — звучит капризно. Ева знает, что Прайм ей может дать в бесконечность больше, чем есть сейчас.       Порт открывается легко; Ева даже не замечает этого. Приятно, что мех решил уделить ей внимание. Особенно такое, когда её не ломают.       — Ты голоднее скраплета, Ева, — мех удовлетворённо кивает и направляет кабели к портам Евы. Полноценно поделиться с феммой тем, что у него есть, мех не мог бы — Ева бы за клик улетела в стазис от перезагрузки и неизвестно как долго бы блуждала с теми знаниями, которые были у Оптимуса, а так же энергией. С ней нужно было быть деликатнее, фемма не была боевая, а корпус создан для праймовских утех, его полноценное количество энергии может уничтожить процессор Евы. — Тогда возвращайся к процессу.       Ева ничего не отвечает: безмолвно выполняет приказ и думает о том, что Оптимус чертовски вынослив. Он был прав, когда говорил, что человеческое тело неспособно подарить того удовольствия, которое может корпус.       И почему Ева раньше была столь категорична?       Ева толкается вперёд, стараясь одним лишь энергоприёмником взять больше и освободить одну ладонь. Для неё будет другая задача.       Волны энергии начали поступать вместе с отдачей тока — просто позволить Еве без наслаждения глотать его коннектор мех не мог.       Еву выгибает. Слишком… Слишком много! Она не сможет выдержать и четверти того, что мех ей в силах дать. Впрочем, Ева не оставляет Оптимуса без мести: она, наконец, достаточно заглатывает коннектор, чтобы одна ладонь осталась без дела. Ненадолго.       Теперь Ева тянет её к порту Оптимуса, к внешним мембранам.       — Видимо, я мало напираю, что у тебя до сих пор есть силы действовать вопреки моим словам, — мех хватает её за запястье и останавливает попытку дотянуться до порта. — Я тебя уже предупреждал, моя Искра, мой порт ты получишь только если очень заслужишь.       Мех хватает шлем Евы крепче и уже сам начинает толкаться в энергоприёмник — её узость глоссы доводит Оптимуса до перезагрузки быстрее, чем тот рассчитывал сам, да и разогрев Евы, который она подарила ему прежде, помогли меху.       Красная оптика на брийм тухнет, Оптимус восстанавливает полную функциональность всех своих систем прежде чем посмотреть на грязные дермы Евы.       Ева тоже тушит Оптику, ощущая отголоски перезагрузки Прайма. Удивительно. И прекрасно. И необычно. Она не кончила, зато смогла почувствовать чужой оргазм. Ева отстраняется, глотая трансфлюид. С недоувлетворением смотрит на капельки, упавшие на платформу и не ждёт приказа: сама наклоняется и слизывает. После обратно направляется к коннектору, желая почистить уже его.       Определённо Прайму нравилось видеть Еву такой: фемма, которая принадлежит ему даже без слияния Искр не позволяет и капли трансфлюида пропасть. Оптимус берёт подбородок Евы, направляя ту на себя.       — Хорошая киберлиса, — он щурится в ухмылке.       Ева потёрлась о бедро Оптимуса щекой, а после заурчала мотором, подобно земной кошке. Она — киберлиса? Ева совсем не против. Лисы опасные и хитрые хищницы.       — Спасибо, мой Прайм.       Теперь Ева напоминала этого робозверя ещё больше: похоже, мех не тот корпус подарил фемме, но менять никогда не поздно.       — В прошлый раз ты нашла зал с моими артефактами, — мех гладит щеку Евы, — но рядом был зал с живностью Кибертрона.       — Правда? — Ева искренне удивляется. — Не знала, что ты держишь на Арке личный зоопарк. Зачем?       Ева предполагает, что для сохранности видов. Прайм не выглядит как рядовой любитель животных.       — Для того, чтобы при полном обновлении Кибертрона была возможность вернуть их популяции. С другой стороны разве не весело порой подкидывать десептиконам какую-то сосущую тварь, которая всполошит их на несколько циклов? — мех довольно гудит, вспоминая, что в зале есть отдельный уголок с экзотическими зверями, с которыми можно было поиграться.       — На Кибертроне практикуют зоофилию? — Ева была заинтригована. Странно было представить, насколько металл и плоть были схожи. — Звучит интригующе, — и интересно.       — Не практикуют. Много видов робозверей являются пожирателями энергона, либо же трансформеров, — мех оставляет фемму под своим боком..       — Звучит, как вариант для пытки, — Ева сильнее прижимается к Прайму, кладя шлем ему на честплейт, — ты такой изобретательный. Теперь я понимаю, почему Десептиконы дрожат от одного твоего упоминания.       — Киберлиса, — повторяется мех и опускает оптику на Еву, что без былого страха и ненависти так легко ложится рядом, касается его.       — Если я киберлиса, то ты — киберлис, — и это было правдой. Оптимус тоже напоминал собой лиса. Хитрого фиолетового лиса. Такого нельзя полностью приручить.       Что ж. Ева кинет этому вызов. В конце концов, ей и не нужен ручной домашний котик.       — Ты не имеешь Искры, но уже полноценно считаешь себя моей парой.       — «Считаю себя твоей парой?», — Ева приподнялась, нависнув над фейсплейтом Прайма, — я и есть твоя пара. Раз и навсегда.       Дело было не в Бондмейт-связи: Ева считала себя полноправной хозяйкой этого меха. Она знала, что Прайм не против, даже если гордость и безумие не позволяют ему этого признать.       — Не потерплю с тобой кого-нибудь ещё, даже свою другую версию. Увижу — убью, — кого, Ева уточнять не стала.       Безумие на двоих. Так стоило назвать то, что Ева постепенно перестраивалась под него. Мех хватает Еву за бёдра, тянет оседлать себя, с удовольствием в окулярах наблюдая, как Ева выглядит сидя на нём, как и под ним, как и в будущей перезагрузке — Ева будет красивой везде и всегда.       — Запрещаешь мне коннектить твою человеческую версию?       — Запрещаю, — Ева поёрзала на чужой паховой, с удовлетворением ощущая жар, — и человеческую, и кибертронскую версию. У тебя есть я — этого достаточно. Я же не иду к другому Оптимусу, — Ева полностью ложится на меха, совершая возвратно-поступательные движения. И всё ещё довольно урчит мотором. — Тебе нравится моя ревность. Я это знаю.       — Это правда. Ты становишься опасной, когда чего-то хочешь, — Оптимус накрывает бампер феммы манипуляторами и толкает ближе к себе, хотя куда ближе? Прайму всегда будет чертовски мало.       — Становлюсь, — Ева целует меха. Старается вести в этом поцелуе, хотя, конечно, лишь до той поры, пока Прайм позволяет. Еве интересно, сколько он ещё разрешит ей играть подобным образом. Наверное, пока не наскучит, — позволь мне доказать не словами, а делом преданность Автоботам и тебе лично. Я хочу быть полезной.       — И как ты, помимо виляния бампером перед моим фейсплейтом хочешь доказать, что ты преданна? — конечно Ева не сможет доказать полноценно никому на Арке, даже Прайму. Особенно ему. — Видишь ли, моя Искра, ты опасна, чтобы подпускать тебя к оружию, давать апгрейд. О, и больше не потому, что ты опасна для нас, а потому, что опасна для себя. Ты можешь случайно убить себя.       — Мне не нужно оружие, чтобы добиваться чего-нибудь. Я могу, знаешь, допрашивать пленных? Десептиконы ведь очень сопереживают всем, не так ли? Мы могли бы разыгрывать сценки — или не совсем сценки — и они бы ломались, не в силах наблюдать за муками несчастной феммы. Я могу быть приманкой и много кем ещё. Я хорошая актриса, — Ева оставила короткий поцелуй на аудиосенсоре Оптимуса, — так что мой бампер может выиграть эту войну. С тобой, конечно.       — Они не глупы, — мех прижимается шлемом к манипулятору Евы. — План имеет большие нюансы, моя Искра.       — Тогда десептиконы должны узнать, что я — это Ева. Тогда они пойдут меня спасать не только из жалости к бывшей органике, но как и к той, кто знает очень много. Мы можем устроить им ловушку. Даже Мегатрону, — Ева гладит Оптимуса, как гладила бы кота по голове. Жаль, что у Оптимуса ушек нет, — я не смогу доказать тебе свою верность, если ты не дашь мне шанса.       Антенны Прайма реагируют по-своему, сначала дёргаются, а после переходят в мелкую дрожь.       — И тогда я смог бы уничтожить Мегатрона.       — Да. Дезактивируй ты этого математика, то Десептиконам стало бы совсем худо, — Ева мечтательно щурится. На десептиконов ей плевать. Что этого мира, что другого, — хочу новых колб в твою коллекцию.       — Я создам твой личный зал с десептиконами, которых ты заберёшь себе, — Прайм накрывает её лицевой сегмент и гладит. — Они до сих пор прячут твой другой труп от меня, но думаю, оповещение, что здесь появилась ещё одна, что знает намного больше, напугает их.       — С десептиконами и некоторыми… автоботами. Некоторые из них ведь заслужили казни, не так ли? — Ева не сводит внимательного взгляда с лицевой меха. — И ты прав. Десептиконов напугает моё появление. Мегатрон и Старскрим сделают правильный вывод. К их сожалению.       — Если есть Автоботы, что донимают тебя без моего ведома, стоит сообщить об этом мне.       Конечно, Прайм знал конкретно двух мехов, которые могли нанести вред органике, но всё было из-за позволения Оптимуса. Если Ева желает отомстить его двум самым лучшим телохранителям, он не позволит.       — О, моя маленькая киберлиса обиделась, что ей принесли вред другие, а не её хозяин? — мех довольно гудит и следует пальцами вдоль живота Евы.       — Конечно, — Ева подставляется под поглаживания, — я так обижена, Оптимус. Я жажду мести. Хочу, чтобы они запомнили раз и навсегда: то, что было — прошло. Больше такого не повторится. Я знаю, что всё, что они делали, было с твоего ведома. Позволь же мне ответить им тем же.       У Евы было очень много идей для отмщения. Рикошет и Джаз ещё пожалеют, что встретили её на своём пути.       Поступать таким образом не было в стиле Оптимуса. Тем более отдавать двух опытных мехов под манипуляторы слабого человека? Это будет забавно, особенно для тех двух.       — Что ты хочешь с ними сделать?       Если же это была идея не сильной мести, а лёгкой игры в наказание — мех даст им приказ вытерпеть, чтобы Ева наигралась, если же фемма желает попробовать что-то хуже — Оптимус начнёт разбираться сам. Прикрываться своими он не желает.       — О, ничего смертельного. Они же… Дуоботы, да? У них одна Искра на двоих? — Ева проводила аналогию со Скайквейком и его братом. — Я думаю, что могла бы поставить пару интересных экспериментов. Можно даже под наблюдением Рэтчета. Тот едва ли откажется от такого подарка. Или, — голос Евы стал тише, — ты можешь приказать Рэтчету поставить мне мнемоиглы. Мнемохирург из меня, конечно, отвратительный, но я бы полазила по их головам. И даже честно попыталась бы ничего не повредить. Как видишь: ничего смертоубийственного.       — Меня поражают твои знания в нашей технике и анатомии.       И то, что переполняло Еву — то самое чувство власти, которое Оптимус ей обещал. Отомстить двум крепким мехам? Полазить в их процессоре, по воспоминаниям и что-то изменить?       — Нет, — Прайм усмехается, обнажая острые денты. Его Искра должна упиваться этим желанием, как можно дольше. — В твоём мире было что-то, что связано с нами.       — Почему «нет»? — Ева расстраивается и не скрывает этого. — Можно тогда кого-нибудь другого? Какого-нибудь предателя? Ультра Магнуса? Родимуса? Смоукскрина?.. А, он уже мёртв, — тихая усмешка исказила фейсплейт Евы, — да, мой родной мир… Он остался так далеко, что это уже не имеет значения.       — Но все знания ты черпаешь оттуда, — вот он, тот момент, когда Оптимус улавливает настоящую Еву, которая не должна скрывать свою полноценную жизнь на Земле, без этой игры в потерю памяти. — Меня много кто предал, но стоит ли мне столь опасные технологии давать в твои неокрепшие манипуляторы? Для чего тебе это?       — Это не знание. Это просто информация, которую я никак не смогу использовать, пока меня не научат этому, — Ева тяжело вентилирует. Да, плохо, когда обман вскрылся. С другой стороны… — Конечно, стоит. Я же хочу служить делу автоботов. Быть полезной тебе. По-настоящему полезной. Я не хочу использовать их против тебя, а даже если захочу, то не справлюсь.       И снова Ева твердит о доверии ей. Прайм может всё, кроме этого. Как бы мех не был зависим от этой феммы, как бы не был готов бросаться по вселенным конкретно за этой версией — именно эта Ева самая хитрая из всех. Она придумает что-то, когда получит больше власти, чем заслужила.       — Ты полезна тем, что радуешь мою оптику и мой коннектор.       — Хорошо. Значит, буду править так, — Ева не смиряется, но принимает это. Править галактикой, манипулируя Оптимусом?.. Почему нет? Множество великих женщин на Земле именно так и делали. — Мне и этого достаточно.       — Продолжай свои игры, — мех хватает Еву за подбородок и тянет её шлем ближе к своему фейсплейту, — я буду ловить тебя на ошибках, наказывать за то, что мне не понравится.       — Продолжу, — обещает Ева, вновь целуя Оптимуса. Его дермы — это нечто. Порой ей кажется, что она готова простить всё лишь за одни его губы. — Я буду стараться ради тебя. Очень сильно.       Мех громко вентилирует, Искра дрожит от одних слов Евы — ради него. Она хочет его и теперь признаёт это. Манипуляторы, что покоились на животе Евы, скребут по металлу, оставляя несколько царапин.       — Собираешься ли ты сбегать от меня?       — Нет.       Ответ вырывается легко. И совершенно искренне. Куда Еве бежать? Зачем? Что бы что? Да, на Арке среди безумных Автоботов и Оптимуса сложно, но к этому можно адаптироваться. Можно. Ева это сделает. Либо умрёт.       — Я не уйду от тебя.       Ещё один удовлетворяющий Искру ответ исходит из дерм этой феммы. Наконец-то ворны работы окупились и Прайм заслужил приятный подарок, даже если не верил в них.       — Не уйдёшь, потому что я не позволю это сделать. Даже если будешь пытаться, я лишу тебя серво и оптики. Свой основной функционал ты всё равно не потеряешь, — он ухмыляется, когда манипулятор касается паховой брони.       — Если я захочу уйти от тебя, то тогда сама лишу себя всего вышеперечисленного. Буду действовать на опережение, — Ева как ни в чём ни бывало отстраняется, прерывая контакт Оптимуса с её паховой, — мы договорились?       — Договорились.

***

      — … и именно поэтому мне нужна твоя помощь, Рэтчет, — Ева сидела на платформе, вальяжно закинув серво на серво и наблюдая за работой медика. И его ядовитым ЭМ-полем. Тот явно сдерживал себя из последних сил, не желая калечить интерфемку Прайма, — вижу, ты активно против всех моих идей и предложений. Жаль, что я-то «за».       Рэтчет даже не представлял, каких усилий Еве стоило попасть к нему в отсек в одиночку. Любой другой кибертронец посчитал бы её сумасшедшей, но Ева таковой себя не считала и медика не боялась.       Что ж, посещения Евой медотсека Рэтчета стоило ожидать, вот только мех, что там работал рассчитывал видеть её оффлайн, либо покалеченной. ЭМ-поле сразу же фонило против любых затей и в априори нахождения Евы здесь, на Арке. Оптимус просто в край сошёл с процессора, но Рэтчет судить его не решил: сам не лучше.       Но чтобы белковую допустить к своему делу? Рассказать ей всё? Рэтчет вентилирует громко, а после спускается к своей кропотливой работе, снова возвращаясь к начатому делу с наносхемами.       — Нет-нет и ещё раз нет, — бурчит медик. — Тебе Прайм что сказал? Что твоя работа здесь опасна, что для самой себя, что для нас. Тебе не доверяют, Ева, а ты лезешь в одно из самых зачатков нашего дела и желаешь сожрать весь фундамент, как скраплет.       — Да, да, да и ещё раз да. Я способная ученица, а на войне медики никогда не бывают лишними, — Ева знала, что простые мольбы на Рэтчета не подействуют, а угрожать было нечем. Оставались лишь доводы, — не будь таким категоричным. К тому же, Оптимус разрешил, — ни черта он не разрешал, но это уже были его проблемы.       Уже второе предложение привлекает внимание меха. Чтобы Прайм дал разрешение? Рэтчету даже не нужно отправлять сообщение лорду, чтобы знать точно: уж что-что, а это он не позволил бы Еве сделать.       — Похоже, мои аудиосенсоры засорились спустя ворны актива. Мне показалось, что ты использовала влияние своего бота? — док отложил в сторону щипцы, которыми извлекал из внутренностей автобота важные микро-запчасти.       — Имею на это полное право. Исходя из его же слов, — Оптимус, конечно, говорил совсем другое; Ева трактовала всё по-своему. — Давай, Рэтчет! Я докажу тебе, что у меня есть незаурядные таланты.       И тут Ева тоже соврала. Она в медицине ничего не смыслила. Особенно инопланетной.       — Не смеши мои подшипники, белковая.       Уже раздражённый медик с громким стуком оставляет в стороне свой инструмент. Он ещё мог принять желания Оптимуса, от прямого приказа выполнить то, что нужно, но когда к нему приходит Ева с просьбой научить её? Прайм уважал Рэтчета, но в их фракции не было места для ошибок, и если мех сейчас подпустит фемму, на клик, саму фемму! То не сносить ему манипулятора до конца этого цикла. Он слишком дорожит собственным пространством и званием лучшего медика автоботов.       — А если обмен? Скажем, ты меня будешь учить, а я позволю тебе ставить на мне эксперименты. Я первый и единственный в своём роде человек, переселённый в корпус. Такое поле для опытов — закачаешься. А я знаю, что ты это любишь, — Ева потянулась к инструменту и схватила его быстрее, чем Рэтчет успел среагировать. Покрутила в манипуляторах, оценивая. — Знаю, что тебе это нужно. Не бойся, не сломаю…       Инструмент выпал из манипуляторов Евы и с громким треском упал на пол.       — Ой.       — Мне это было нужно! — вскрикивает Рэтчет с огорчением. И как одна белковая могла причинить столько проблем? Как он мог подпустить столь необразованную фемму к своим инструментам? Вертихвостка своим бампером снесёт ему тут важные колбы, сделает специально ошибку в разрезании пациента?       Рэтчет принимает тот факт, что его процессор останавливают шаловливые манипуляторы, которые готовы были экспериментировать, создавать, поставить такой драгоценный экспонат как собственное достижение.       … но она фемма Прайма. Шаг в сторону, даже если ради эксперимента, который закончился удачно — лорд снесёт ему шлем, да так, чтобы его можно было восстановить и вернуть Рэтчета к активу.       — Я сейчас всё починю, — Ева опустилась на колени, пытаясь собрать поломанный на несколько неравных частей инструмент воедино. Не выходило, конечно: поломанный металл искрил. — Какие-то хлипкие у тебя инструменты… Я имею ввиду, что, да, немного накосячила. А кто не косячит?       Инструмент был потерян навсегда и восстановлению не подлежал.       — Где у тебя мусорка?       — Кинь в угол, Треш поглотит, — Рэтчет машет манипулятором мол «отстань и не коннекти мой процессор». — Я повторюсь, что нет. Если желаешь, хоть в углу тут сиди в надежде, что перепадёт работа, то приводи Оптимуса ко мне. Думаю, это не сложно, учитывая, что он дал устное согласие на твою работу здесь.       Ева с опаской посмотрела в угол, а потом на Рэтчета.       — Что за «Треш»? Откуда ты земного сленга набрался? — Ева с места не сдвинулась. — Ладно, будет тебе Оптимус, — Ева уже ощущала боль в порту. И удовольствие — тоже, — он сам придёт и всё подтвердит.       Медик лишь смиряет Еву своей алой оптикой, блокируя своё ЭМ-поле — та и так уже считывала его раздражение и очень активно игнорировала его.       Сразу же в углу послышались шорохи. Нечто, царапая пол своими когтями, пробралось к упавшему инструменту и за клик перемололо металл в щепки — такова задача Треша. Голубая оптика очень низкого меха, даже по меркам мини-бота, посмотрела на Еву и существо только хотело открыть свои дермы, как в него прилетел манипулятор автобота.       — Тц, новенький, — медик прошёл к тому углу и схватил существо за аудиосенсоры. — Познакомься, Ева, это то, что происходит с теми, кто идёт против автоботов.       Манипулятор вытягивает на свет голову автобота. У того отсутствовало полностью тело, но, кажется, главные функции процессора как «поглощать» и «ходить» оставались. Паучьи острые ножки, что были приварены к шейным магистралям, издавали всегда царапающий звук при ходьбе.       — Помоги, — шепчет бот.       — Отвратительно, — Ева не сдержала омерзения. На удивление ни страха, ни жалости не возникло. Ева видела просто неприятный суррогат — по человеческим и кибертронским меркам — и не могла не отреагировать соответствующе, — фантазия у тебя, Рэтчет, конечно интересная. Ты полностью оправдываешь те слухи, которые ходят о тебе по Арку.       Ева подошла ближе, теперь уже с интересом рассматривая существо. Когда-то оно было обычным кибертронцем, непонятно, правда, кем по альтмоду. Теперь, ну…       — Ты, значит, Треш, вместо мусорки? Да, тяжела твоя доля, — у Евы была тяжелее, но она вслух этого не произнесла. Лишь протянула поломанный инструмент вперёд, тыкая им в лицевую Треша, — на, бери, утилизируй.       — Это то, что ещё способно к использованию, Ева, — Рэтчет скидывает шлем бывшего автобота на пол и тот, с громким цоканьем, убегает в темноту. — Будь внимательна, если хочешь здесь работать.       — Слушай, а, может, тебя удовлетворит не личное присутствие Прайма, а расписочка от него? — Ева вглядывалась в темноту, куда убежало существо. — Он же мех занятной. Империей нужно править, войну воевать… Ему некогда по медотсекам шастать.       Театр одного актёра продолжался.       Рэтчет какой-то брийм стоит молча — его внимание привлекает инструмент на столе, но никак не Ева.       — О, теперь мне ещё с большим желанием хочется услышать разрешение от Оптимуса, — он обходит Еву, что будто скраплет вцепилась в его серво и её можно выдернуть только с металлом.       — Ладно, — Ева пожимает плечевыми сегментами, а внутренне напрягается. Вот ведь! — сейчас я его приведу, — и направляется к дверям, но выйти не успевает: Ева буквально врезается в знакомый фиолетовый честплейт. — Ой.       — Ева дебоширит? — мех хватает ту за предплечье и оттягивает в сторону со своего пути. — Рэтчет не особо доволен, что ты мешаешь его работе.       Прайм щурит оптику, с удовольствием прогуливаясь взглядом по корпусу феммы — хоть коннект и был утром, с того момента прошло несколько джооров.       — Твоя интерфемка не знает, чем заняться, кроме как мешать моей работе и утверждать, что это по твоему приказу.       — Ева, ты использовала моё имя? — бот отходит от неё на шаг, но манипулятор не отпускает. — Как не культурно.       — Держи её на коротком поводке.       — Я не использовала твоё имя, — Ева использовала самого Прайма. Ему думать об этом необязательно, хотя, конечно, он знает это, — я просто предлагала Рэтчету помощь. Ну, знаешь, убраться в медотсеке там. Подавать нужные инструменты. Не пыльная работёнка, — Ева заурчала мотором, медленно потёрлась о меха, — я думала, что мы сегодня утром договорились, — лукавства сдержать не вышло.       — Не прошло и половину цикла, как Рэтчет запрашивает у меня разрешение на твоё убийство.       — Я лишь предлагал перевести её в стазис — я бы настроил тебе функции её порта под простой коннект, как пожелаешь, — медик отворачивается от этих двух.       — Ева обещала завладеть моим портом, — мурчит мех и опускает шлем на уровень Евы, приходилось нагибаться. — Потому принудительный стазис здесь пока что не нужен, не так ли, моя Искра?       — А я смогу взять тебя, если ты будешь без сознания? — лучший признак ума — это вовремя притвориться тупым.       Ева положила ладони на щёки Прайма, а после чмокнула того в дермы. Вот что-что, а целоваться с ним всегда было приятно.       — Рэтчет такой зануда. Любит весёлые эксперименты, а со мной почему-то не хочет, — Ева ехидно хмыкнула, стрельнув быстрым взглядом в спину Рэтчета.       Гудение мотора выдавало хорошее настроение лорда, в особенности когда Ева сама тянулась его целовать. Алая оптика упала на спину медика, что наконец, как он думал, стал работать дальше.       — Что именно ты хочешь здесь делать? — мех выпрямляется и смотрит на Еву сверху вниз.       — Нет-нет и ещё раз нет, — Рэтчет вскидывает манипуляторы и поворачивается к Оптимусу, уже без страха подходя к нему вплотную. — Ни один малейший участок корпуса Евы не коснётся моих экспериментов.       — Я понимаю, почему ты переживаешь. Ева глупа и может что-то сломать, — кивает Прайм. — Ты можешь дать ей поиграть с Трешем в углу. Думаю, на несколько циклов она будет увлечена им.       Рэтчет в ответ переходит на кибертронский, явно выражая свои недовольства по поводу ситуации и того, как мех с лёгкостью может прогнуться под влиянием разведённых серво Евы.       Ева плотнее прижалась к боку Оптимуса, обняв того за талию. Даже послала несколько слабых зарядов тока в стыки паховой: пусть лучше думает о её порте, чем о логичных доводах медика.       — Я хочу помогать Рэтчету в уборке медотсека во время и после операций, — Ева нагло перебила меха, — он здесь один. Ему, может, и не трудно, но он тратит слишком много времени на бесполезную работу, хотя мог бы ставить свои эксперименты, не прерываясь на это.       За свои ворны работы медика Рэтчет видел Прайма любым — и с ЭМ-полем, переполненным желанием интерфейса, и злым, но чтобы мех стоял и перегревался от одного лишь прикосновения земной фемки — удивляло, но ни капли не нарушало веру в то, что мех свернёт с заданной цели, просто прогнётся под манипулятором Евы.       — Оптимус, — предупреждающе гудит мех, поднимая взгляд на лорда.       — Я обсужу с Евой и скажу свой вердикт, мой старый друг.       После слов сказанных медику Прайм хватает Еву и взваливает ту себе на плечо. Если фемма так желала заработать у него разрешение на работу с Рэтчетом, ей стоит постараться дальше, нежели шаловливые волны тока под паховую, что конечно имело своё влияние.       Ева показывает Рэтчету глоссу, понимая, что ведёт себя, как ребёнок. С другой стороны, это не её вина, что Оптимус реально готов уничтожить пару вселенных ради одной неё. Всегда приятно осознавать, что ты для кого-то важен.       Ева гладит Оптимуса везде, куда может дотянуться: по шлему, плечам, спине. Её мех такой большой, но Еве ничего не стоит его поглотить.       — Я смогу убедить тебя, мой Прайм. Но для этого мне нужен твой порт, — урчит Ева на аудиосенсор Оптимусу.       Манипулятор на бедре Евы сжимается, оставляя после себя ещё одну порцию царапин ко всем другим, которые Оптимус успел оставить с момента киберформирования Евы.       — Непосильная задача для столь маленького корпуса.       — Это лишь твои догадки, моя Искра, — Ева облизывает антенну, а после едва прикусывает, будто в наказание за то, что мех продолжает ломаться, — только представь, как тебе будет хорошо с моим коннектором в порту. Я превращу тебя в умоляющее нечто, — по правде говоря, мех всегда был таким, но выражал это немного нестандартным способом.       От укуса протоколы интерфейса активируются как по щелчку — Ева знала, на что давить, чтобы Оптимус заинтересовался идеей. Антенна дёргается из-за чувствительности.       — Я и так «умоляющее нечто», когда ты открываешь для меня свой порт, — мех издает рёв в возмущении. — Не надейся на это, моя Искра.       — Да, но ты ведь хочешь больше, я знаю это. Ты всегда хочешь больше, — Ева похлопала меха по щеке. Для этого нужно было изрядно вывернуться, — ты получил меня, но не полностью. Без моего коннектора в твоём порту так уж точно процесс нельзя считать завершённым.       — Как для бывшего человека, который даже не знает эти ощущения, ты слишком уверена.       Отсек их встречает тишиной, но автоматически зафиксировав прибытие его хозяина комната сразу же осветилась, датапады активировались в ожидании того, что мех вернётся к расшифровке данных. Но Оптимус идёт сразу же к платформе и сбрасывает на неё Еву.       — Тебе нужно будет хорошо попросить, чтобы заполучить мой порт, моя Искра, — мех разводит серво Евы так же быстро, как становится между ними, даже не опускаясь на платформу. Он может отконнектить её и так.       — Я по своему опыту знаю, как хорошо, когда тебя трахают, — Ева не ждёт указаний: сразу же открывает порт, сочащийся смазкой. Ева и не скрывала, что всё происходящее её до смешного возбуждает, — давай, Оптимус. Возьми меня, посмотри, как мне хорошо и пойми, что упускаешь.       Алая оптика сразу же фиксирует порт, что желает его коннектор. Ева даже так была прекрасна. Пальцы скользят выше, где был шов, что скрывал коннектор.       — Открой и его, моя киберлиса, — мех запускает несколько пальцев внутрь.       Ева толкается на пальцы меха, желая заполучить как можно больше сразу. Да, Оптимус Прайм сделал из Евы крайне нетерпеливого человека. Бывшего.       С тихим щелчком Ева выпускает и коннектор.       — Пожалуйста, Оптимус!..       Коннектор Евы действительно подходил под её корпус: что расцветкой, что размерам.       — Моя Искра, с таким размером удовлетворить такого бота, как я, будет тяжело, нужны умения, — Прайм усмехается, обнажая острые денты.       — Я обязательно научусь. У меня отличный наставник, — Ева опять выгнулась, потянулась манипулятором к своему коннектору. Хотела полноценной ласки, — но если на то пошло, то мой размер точно подойдёт твоему энергоприёмнику.       — Ты права.       — Ты можешь научиться с другими мехами, — Оптимус пускает ток от кончиков пальцев к мягкой обшивке внутри. — Джаз грубый любовник, но если я ему прикажу расставить серво перед бывшей органикой, он выполнит.       — Я смогу взять Джаза?       Взять того, кто над ней издевался и калечил? О, Ева не позволит ему перезагрузиться. Это будет не грубый секс, а изнасилование с её стороны. Но это абсолютно неважно, потому что Джаз едва ли получит сильные травмы от неё. Он будет унижен, и… Но это неважно. Стоило ли менять порт Оптимуса Прайма на какого-то придурка?       — … может, и смогу. Но хочу-то я тебя.       Ответ Евы вызывает в мехе удовлетворение: правильно она говорит.       Оптимус поцелуями опускается прямиком к коннектору Евы и делает толчок пальцами внутрь.       — Учиться на мне собираешься?       — Шлак, да! — Оптимус так много говорит. Это непозволительно, когда его энергоприёмник в считанных сантиметрах от её коннектора. Пусть лучше замолчит и, наконец, возьмёт поглубже.       Ева тянется ладонью к антенне, крепко берясь за неё.       — Открой энергоприёмник, Прайм.       И снова Ева делает грязные приёмы: хватается и сжимает, вызывая в Оптимусе реакцию. Мех громко прогоняет воздух через системы и берёт коннектор Евы в энергоприёмник.       Ева пропала. Окончательно и бесповоротно. Стёрлась в труху, исчезла в удовольствии. Если раньше Ева считала, что всё, что делал Прайм с её телом — это невозможно, то теперь… И этот мех — это повелитель мира? Откуда он так сосать-то научился? Ева не знает и не уверенна, что хочет.       — Оптимус, — голос Евы наполнен статикой, — работай глоссой.       Коннектор покидает энергоприёмник Прайма лишь на какой-то клик, в который мех стучит под верхним портом Евы.       — Открой второй порт, моя Искра, — гудит он удовлетворённо, параллельно выпуская свой штекер из-под брони. Пускай Ева сегодня потеряется в желании и поймёт, кто выиграл эту маленькую игру. — Тогда и продолжу.       Ева не задаёт лишних вопросов: послушно открывает и второй порт, и даже больше. У её корпуса были и другие разъёмы, предназначенные для перекачки энергона… Пусть Прайм использует всё.       — Не томи, Оптимус, — Ева толкается вверх, проводя навершием коннектора по дермам, — давай.       Прайм толкает штекер внутрь сразу же, как открывается порт. Глосса меха удлиняется, чтобы змеёй обратиться вокруг коннектора, пока алые окуляры пожирали реакцию феммы на каждое новое движение Оптимуса — главное было не довести её до стазиса.       — Чёрт, ты… Как интербот, — Ева знает, что это может прозвучать, как оскорбление; но её тон не позволяет обмануться. — Мой милый фиолетовый интербот. Личный, — Ева буквально насаживает на себя, раздираемая ощущением заполненности. Уверена, что мех будет ей мстить, но это её не останавливает, — только подумай, как это будет хорошо ощущаться в твоём порту.       Пусть Прайм не забывает, ради чего всё это.       Интербот? Грубое выражение, которое должно было бы разозлить Прайма, но если так его называет Ева, то Прайм готов соответствовать этому званию.       Дермы плотно сжимаются вокруг основания, потому что пока выпускать коннектор из энергоприёмника мех не желал. Штекер толкался внутрь каждый раз, как шлем Оптимуса поднимался и опускался, поглощая всю длину.       — Ты пачкаешься, моя Искра, — мех облизывает свои дермы.       — Так убери за собой, — Ева хлопает Прайма по щеке, — будь хорошим мехом.       Оптимус Прайм мог быть кем угодно. Лордом, последним из Праймов, посланником Праймуса… Но с ней он опускался до того, кем являлся в реальности: до сгустков самых низменных животных инстинктов. Так оно было, есть и будет.       — Я не говорил, что это плохо.       Оптимус достаёт из Евы пальцы, штекер и отходит на шаг, чтобы видеть полную картину; Ева была восхитительна со всеми своими открытыми портами, с истекающим коннектором и прогретым корпусом.       — Разве в таком состоянии ты сможешь хотя бы держаться на мне, Ева? — мех заинтересованно опускает шлем набок, веселясь с наглости феммы и её желания завладеть портом своего лорда       — Рискни и проверим, — Еве не нравится, что внутри неё так пусто, а на коннектор больше не оказывается давление, — давай, Оптимус. Ты ведь не трус, — наверное, глупо кидать многомиллионной боевой машине такой вызов, но Ева это делает. Потому что а почему бы и нет? Нет ни одной причины, по которой Ева не должна этого делать.       Ева берёт меха за манипулятор и тянет на себя.       — Ложись.       — Я не оседлал тебя, потому что не являюсь фетишистом, которому нравится перезагружаться от дезактива, — Оптимус нависает над Евой тяжёлой тенью и опускается фейсплейт к фейсплейту, — ты хрупкая и маленькая, моя Искра, я не успею собрать новый корпус после нашей весёлой игры.       — Тогда ложись на спину сам, — Ева устало вентилирует. Ей и правда кажется, что она уламывает на секс девственницу-подружку, а не своего… Бондмейта, — я тебя точно не поломаю, — хотя за порт Ева уверена не была. Коннектор у неё и правда был не самый большой, но ведь это и не главное. Главное — это желание.       Оптимус подхватывает фемму, располагается на платформе в удобной позе и раздвигает свои серво.       — Мне даже любопытно, — Прайм протягивает манипулятор к Еве и тянет ту на себя. — Сколько маленький корпус сможет довести меня до перезагрузки.       Ева ничего не отвечает: удобнее устраивается между чужих серво. Задумчиво смотрит на выпущенный коннектор и закрытый порт. Недовольно цокает.       — Открой, — Ева не просит, а приказывает, — открой, и ты узнаешь.       Протянув манипулятор к паховой броне, Ева посылает сильный разряд тока прямо в стыки. Тянет за них, но не выламывает. Пока что.       От этого Оптимус перегревается — выскакивает несколько предупреждений в процессоре, что корпус требует охлаждения, но для Евы мех держит это состояние специально — пускай радуется маленькой победе над своим лордом.       Паховый щиток уходит в пазы, обнажая порт.       — Давай, Ева, — мех удовлетворённо гудит. — Покажи мне свою уверенность.       Ева не спешит: она завороженно смотрит на внешние детали порта. Выглядело впечатляюще. Оптимус Прайм был красив везде.       — И ты всё это время скрывал от меня это? Как подло, Оптимус, — Ева входит в Прайма сразу тремя пальцами, завороженно наблюдая, как порт легко принимает их. — Поверить не могу, что я тебя сейчас трахну.       Мех поджимает одно колено, чтобы Еве было комфортнее опереться и на него и видеть больше то, куда она собирает вбиваться. Прайм любил демонстрировать себя перед Евой, особенно когда дело касалось интерфейса.       — Рано или поздно это всё равно бы произошло, моя Искра, — мех говорит со сбоящим вокалайзером. — Прикоснись к нему.       Коннектор прижимался к пластине живота меха, требуя отдельного внимания, внимания от Евы.       Ева молча выполняет приказ: свободным манипулятором касается коннектора, сжимает его. Пускает немного тока через ладонь и пальцы.       — Ты такой нетерпеливый, Оптимус. Хочешь всего и сразу. Разве так можно? Я тебе и так много предлагаю.       — Не пререкайся, — мех тушит свою оптику дабы отдаться всем чувствам там, внизу. Если маленькая фемма так желает взять самого Прайма придётся сильно постараться. — Действуй, чтобы не наскучило.       Штекеры выходят из-под брони, следуют словно щупальца по корпусу Евы, чтобы достигнуть бёдер. Разве бросит он, как хороший партнёр, свою Искру пустой внутри?       — Не будь таким грубым, — Ева сделала тон притворно обидчивым, — я же стараюсь ради тебя.       Когда около порта Ева почувствовала штекеры, то подалась вперёд, не давая им проникнуть внутрь. Убрала манипуляторы от коннектора и порта Прайма. Нависла над ним, быстро чмокнув в дермы, а после вновь немного опустилась.       — Подожди, дай мне пристроиться.       Из Прайма выходит недовольный рык двигателя. Конечно, пока заставлять он не будет, наоборот, меху интересно понаблюдать за тем, как его маленькая фемма попытается доставить ему удовольствие.       — Я всегда могу компенсировать всё твоим портом, — препирательств всё-таки Оптимус не любит, потому выпускает дополнительно штекеры, которые фиксируют бёдра Евы широко расставленными. — Боишься причинить мне боль?       — Боюсь, что не выдержу твоих желаний, — Ева отключает оптику, стремясь полностью сосредоточиться на ощущениях.       Когда она всё же толкает свой коннектор вперёд, прямиком в порт Прайма, то ей кажется, что она вознеслась. Острое удовольствие пробирает до гидравлики, проходит по каждому проводу и системе.       — Чёрт, — Ева не может этого выдержать и буквально ложится на Оптимуса, продолжая толкаться, — это так… Хорошо.       Первый толчок Оптимус ощущает. Его порт принимает Еву открыто, без какой либо узости, но и от этого у меха гудят системы, потому что это делает конкретно Ева, хочет его.       И Еву оставлять пустой не хотелось, Прайм проталкивает толстый штекер внутрь феммы, не щадя её.       — У органики своя специфика желаний, не так ли?       — Да, — ответ сливается с протяжным стоном. Оптимуса и раньше было много, когда он пытался забраться в каждое отверстие в теле Евы; но теперь, когда и Ева следовала его примеру… Ладно, в этот момент Ева стала чуть лучше понимать Прайма.       Ева с трудом приподнялась над мехом, упирая манипуляторы в обе стороны от него. Нужно было начать двигаться, но Ева всё ещё никак не могла обработать безумный поток информации, поступающий от сенсоров коннектора и порта.       — Я тебе помогу.       Потому что Прайму нравится как уверенность Евы в своих действиях медленно стихает из-за реальности. Ей слишком много Оптимуса в то время как Оптимусу слишком мало Евы. Хочется впитывать и впитывать информацию из этой маленькой феммы.       Штекер грубо толкается глубже, направляет бёдра Евы в нужном направлении, даёт ей возможность сделать толчок внутрь.       — Ты можешь сломаться.       Но даже так мех найдёт ей новый корпус. Либо же на замену этой Евы придёт другая.       — Нет, шлак, я не сломаю… Я сейчас помру от удовольствия, — Ева оставляет поцелуи на честплейте Прайма, будто благодаря его за своеобразную помощь.       Порт сжимается вокруг штекера, и Ева набирает ритм, аналогичный ритму Оптимуса. Поспеть за ним очень трудно, но Ева искренне старается.       Толчки Евы слабые, даже порой выбивают из Прайма смешок вместо стонов, но оттого и приятно — наблюдать за жалкими потугами Евы принести ему удовольствие, пока у самой в порту находится его штекер.       — Постарайся продержаться как можно дольше. Возможно, у тебя получится хоть что-то.       — Сожми порт. Может, больше удовольствия получишь, — вокалайзер сбоит: порт у Прайма и без того узкий. Ева боится, что если он его действительно сожмёт, то она позорно перегрузится тут же. — После я обязательно посещу Рэтчета. Он что-нибудь придумает с моим размером…       Ева ускорилась, попыталась входить глубже. Но глубже уже было невозможно.       Ожидание оказалось реальностью — Ева слаба, не может осилить Оптимуса и в этом было своё очарование — ничтожность феммы заводила протоколы, но Прайм их придерживал на низком старте, пускай она порезвится, поймёт, что куда лучше сидеть на его коннекторе.       — Размер не играет роли, моя Искра, — пускай и дальше эта маленькая глупая фемма будет тратить силы на попытки выдержать коннект с мехом.       — Главное умение, я знаю, — будь Ева человеком, то к тому моменту бы выдохлась. Но вместо этого у неё активно сбоили вентиляторы. Нормализировать их работу не представлялось возможным.       Ева остановилась, но из Оптимуса не вышла. Тихо постанывала от движений штекера внутри.       — Ладно, хорошо. Что мне сделать, чтобы ты кончил на моём коннекторе?       — Быть в разы мощнее корпусом, — и это как минимум. Оптимус отвечает нехотя, но разве будет возможность у Евы получить апгрейд? Ответ простой — нет. Рэтчет не даст ей больше силы, чем есть сейчас.       — Перегрев корпуса сильный, твоя вентсистема не работает на отлично. Хочешь, чтобы она сгорела?       Другие штекеры хватают Еву за манипуляторы, поднимают с корпуса Прайма, держат на весу обмякшее тело феммы, пока сам мех изучал картину перед собой. Истекающий коннектор, что желал вновь оказаться глубоко в порте Прайма, широко разведённые бедра.       — Ты скоро сломаешься.       — Верни!.. — Ева вцепилась в честплейт Оптимуса, тщетно попыталась пристроить бёдра к бёдрам меха. — Оптимус, чёрт тебя дери, я хочу обратно!       Бороться с штекерами было бесполезно: те держали слишком крепко, и Ева никак не могла из них выпутаться, даже прикладывая максимум усилий.       — … я не сломаюсь, — Ева сама себе напоминала ребёнка, который очень хотел того, что ему не положено, — ну пожалуйста.       — Не сломаешься, но спалишь себе большинство механизмов, — Оптимус тычет когтем в чужой честплейт и усмехается. — Ты взлетела высоко, пора падать.       Штекеры тянут Еву прямиком к Прайму, ближе, чтобы заполненный штекером порт феммы оказался прямо над коннектором Оптимуса.       — Прими, что тебе куда лучше быть на мне.       — Оптимус, — Ева недовольна пустотой, возникшей вокруг её коннектора и внутри порта, — ты всё равно однажды перегрузишься на моём коннекторе.       В качестве мести за самовольство, Ева потянулась к антенне Оптимуса. Та продолжала привлекать её, потому что была чертовски красивой и чувствительной.       Из Прайма выходит тихий смешок, тот позволяет маленькой мести Евы свершиться, но лишь на клик, ухватиться за то, что ей так нравилось, прежде чем мех одним толчком заполняет её.       — Вот, что я должен испытывать, моя Искра. Не жалкие потуги маленькой феммы довести своего Лорда до перезагрузки. Но я хвалю твою настойчивость, она будет полезна.       Вслед за коннектором подключается и штекер, проникает благодаря смазке внутрь лишь кончиком.       — Это нечестно. Ты всё лучшее себе забираешь, — Ева отвлекается от игры с антенной, наслаждаясь ощущением внизу.       Коннектор Ева убрать не спешит. Он ей всё равно нравится, чтобы Прайм там не болтал. Да, он не такой большой, как у него, но… Красивый!       — Всё лучшее? — оптика Прайма прогуливается вдоль корпуса Евы, — в моей коллекции есть и не самые лучшие. Но это не делает их неприятным в использовании.       И под напором штекер проникает внутрь, прижимается к коннектору Оптимуса, создавая для него и Евы дополнительную узость. Будто порвёт вот-вот, но ведь даже несмотря на это, Ева всё-таки является редкой игрушкой в коллекции Прайма — настолько быть слабой, но каждый раз выдерживать всё, что желает мех, тяжело.       Манипулятор накрывает небольшой коннектор и наблюдает за Евой на себе.       Еву разрывает от удовольствия на части. Что бы Оптимус не делал, как бы не насиловал её, что б не говорил — всё это доставляло Еве удовольствие. Извращённое, отвратительное удовольствие.       — Что… Что за коллекция? — Ева сама двигается на коннекторе и штекере, стараясь усилить удары бёдер друг о друга.       Поломанных Ев? Нет-нет, корпусов, которые Оптимус подыскивал этой маленькой органике.       — Для первой Евы, что не протянула долго, — мех сжимает коннектор крепче. — Много корпусов, которые могли бы подойти тебе, но соединение человеческого сознания с искусственно воссозданного кибертронца не принимались. Ты выдерживала только начало коннекта и уходила стазис с ошибками. Сплошной дезактив. Мне интересно, как много выдержишь в этом корпусе.       — Чёрта с два. Я буду в этом корпусе вечность. Он мне нравится, — внешне… Но едва ли внутренне. Ева понимала, что Оптимус никогда не даст ей по-настоящему сильный корпус, — ты сам в этом виноват. В моей слабости. Так что изменения придётся начать с себя.       Ева дёрнулась, когда штекер вошёл глубже коннектора. Что-то внутри с тихим треском сломалось, а перед внутренним взором промелькнула пара ошибок. Насрать.       Тихий хохот выходит из вокалайзера меха, тот смотрит ехидной оптикой на жалкие попытки обвинить его в том, что она слаба.       — Зачем мне давать тебе сильный корпус? Ты его не выдержишь, как не смогла продержаться и пяти бриймов во мне.       Штекеры тянут шарниры запястий вверх, чтобы поднять фемму, Прайму хотелось увидеть сколько энергона оставит его Искра на коннекторе.       — Двигайся, Ева, доведи меня хотя бы так до перезагрузки.       — Мои попытки вовсе не были жалкими. Если бы ты меня не прервал, то я бы… Ты бы…       Ева поймала себя на мысли, что готова вот-вот позорно расплакаться. Это не совсем то, что предполагал секс. Но у них же было полу-изнасилование, так?       — Отпусти меня. Мне это надоело, я хочу закончить, — Ева уже даже не вырывалась из штекеров: понимала, что это бесполезно. Просто смотрела в чужую алую оптику.       Довольное гудение вырывается из Оптимуса, он согласен с тем, насколько жалкой и ужасной сейчас выглядела Ева.       — Если бы я оставил тебя, ты бы испытала перезагрузку даже не сделав и пяти толчков, моя Искра. Ты не выдерживаешь меня. Что будучи во мне, либо же на мне.       Позиция меняется быстро. Мех кладёт Еву на спину, нависает тёмной фигурой сверху.       — Ты раззадорила меня и желаешь прекратить? Как грубо.       — А мне казалось, что тебе не нужен сейчас коннект. Только желание… Подтрунивать надо мной, — Ева хотела сказать «издеваться».       Ситуация рисковала вернуться к тому, что случилось у неё дома. Ева не хотела, чтобы её насиловали, поэтому активно подставлялась сама, но… Чёртов Прайм любую ситуацию легко и играючи выводил на это.       — Мне всё равно. Просто покончи с этим, — Ева отдаёт команду и убирает коннектор, оставляя лишь порт.       — Не стоит усложнять мне доступ, моя Искра.       С противным скрежетом когти впиваются в паховый щиток и сминают его. Как всегда один и тот же слабый металл, сделанный из корпусов мёртвых десептиконов.       — Тебе не всё равно, Ева, — Оптимус поднимает её шлем в свою сторону. — Ты не хочешь этого.       Боль в кибертронском корпусе воспринимается странно. Если бы Ева была человеком, а Прайм сними бы с неё скальп, то она бы погибла. Здесь же… Места, где крепилась оторванная пластина, болят, но это слишком мало, чтобы погибнуть.       — Не хочу, — тихо признаётся Ева, отключая оптику. Без зрения страшно, но смотреть на Оптимуса совсем не хочется, — но тебе на это наплевать.       — Плевать.       Спрятанный коннектор до сих пор стоит, не требует сильного внимания, но явно внутренняя пародия на интерфейс системы кибертронца испытывает ошибки из-за прерванного коннекта.       — Это лишнее, моя Искра. Тебе не нужен коннектор, который слабее тебя самой, — манипулятор крепко сжимает коннектор, пока мех просто приглядывается, сможет ли одним рывком оторвать. — Я и не думал, что есть что-то, что слабее тебя.       О, а вот это будет больно, — так думает Ева. Её кастрируют живьём. Как какой-нибудь скот. Хотя, нет. Даже с животными так не поступают.       Ева принудительно отключает экстренную вентиляцию.       — Пожалуйста, не делай этого, — Ева справляется с дрожью в голосе. Вокалайзер не подводит, — я же всё делаю так, как хочешь ты. Просто перестань мне причинять столько боли. Это сводит меня с ума, Оптимус.       — Мне всегда было интересно, как много может выдержать органическая психика. Как быстро ты сломаешься, Ева?       Прайм делает толчок внутрь. Сухо, лишь энергон капает, Ева полноценно перегрела корпус.       — Ну-ну, моя Искра, — мех склоняется шлемом к чужому честплейту, прижимается, ластится. — Оно тебе незачем, и ты в этом убедилась.       Пара незначительных ошибок поступают в процессор. Ева смахивает их, не заостряя внимание. Вот чем теперь является вся её жизнь — попыткой не обращать внимание на собственную агонию.       — Я уже не выдерживаю, — быть честной с Оптимусом глупо. Он всегда использует всё в свою пользу, — если ты хочешь удалить мой коннектор, то пусть операцию проведёт Рэтчет. Пожалуйста, Оптимус.       — Ты думаешь, что кто-то кроме тебя, здесь желает касаться тебя?       Порт Евы теперь ощущается по-другому. С её отказами, мольбами, беспомощностью. Вся эта совокупность негативных эмоций заводила Прайма сильнее. Его толчки становятся грубыми, резкими, хотелось даже без стонов и удовольствия в ЭМ-поле феммы отконнектить её.       — Ты заслуживаешь только такое отношение, Ева.       — Даже я не желаю себя касаться, — не теперь, когда она была испачкана и помечена Праймом. Её тело, корпус, разум — всё это принадлежало ему. В борьбе не было смысла, но и сдаться окончательно Ева не могла, — заслуживаю.       Омыватель обжёг металл фейсплейта. Ева вообще не понимала, зачем роботам такая функция, как слёзы. Но они были, и от этого, наверное, становилось даже легче.       Коннектор вырывается быстрым движением, провода ещё соединены с корпусом, выглядывают с оторванной части в тщетной попытке выполнять свою функцию «чувствительности».       — Прискорбно, но я дам Рэтчету премию за хорошую работу, — мех тянет коннектор, отрывает оставшиеся толстые провода.       Ева оказалась права — и чуть ли не впервые в жизни хотела оказаться неправой. Интерфейс система у кибертронцев оказалась на редкость очень чувствительной… Или это специально Еве выкрутили её на максимум? Не важно. Важно то, что Ева не смогла сдержать вопля.       Предупреждения сыпались и сыпались на Еву, а та даже не пыталась их смахивать. Их было слишком много.       Дёрнуться в сторону не получалось, поэтому Ева прижалась к Оптимусу сильнее, инстинктивно ища защиты. Но вместо этого лишь сильнее повредила порт, насадившись глубже на чужой коннектор.       — Оптимус, пожалуйста, — Ева готова была с клика на клик уйти в стазис.       Глубокий стон вырывается с вокалайзера меха. Да, это то, что ему нужно было.       — Что конкретно? — Оптимус накрывает манипулятором чужой шлем. — Я не дезактивирую тебя, не беспокойся. Только сейчас твой корпус наконец-то сделал мне приятно.       В чужом вопросе Ева считала насмешку, и вслед за оптикой отключила и вокалайзер. С неё хватит. Она будет кричать, но станет делать это беззвучно. Не чтобы насолить Прайму или что-то ему доказать, нет. Просто от собственных воплей болели аудиосенсоры.       Ева расслабила гидравлику. Порт расслабить не удалось: внутри неё всё ещё был коннектор Оптимуса.       Отключила? Прайм недовольно обхватывает пальцами лицевые щитки, давит на металл, чтобы тот под напором получил вмятины, и Ева послушно открыла энергоприёмник.       — Включи, — Оптимус делает раздражённый толчок.       Ева лишь качает шлемом в разные стороны. Нет. Она не включит. Это выше её сил и возможностей. Ей плевать, что сделает Оптимус — он уже не может сделать что-то хуже, чем то, что делал. Её жизнь Ад, и если в приступе гнева он Еву сейчас прибьёт, то это будет даже лучше.       Хотя, Ева уже не надеялась на это. Поэтому смиренно готовилась к новой ужасной боли. Ей ведь ещё много чего можно было оторвать, вырвать, сломать, вдавить…       Сегменты проникают ещё глубже в чужой энергоприёмник, смазанные субстанцией, которая проявляется на стенках горла.       — Включи, Ева, — рычит мотором Прайм. — Прискорбно будет, если мне придётся сейчас разбираться с вокалайзером и твоим управлением этого тела.       В ответ на не очень щедрое предложение Ева сжимает денты. Укус получается не таким сильным, как хотела бы Ева. Если быть честной, она бы с радостью откусила Прайму пальцы к чёртовой матери, но вместо этого лишь продавила под собой мягкий металл.       Возможно, ему было не больно вообще. Ева не знала. Оптимус, вероятно, переживал куда более страшные ранения с ухмылкой на губах, но ей было наплевать. Если единственный способ отказать Прайму — это укусить его за пальцы, которые медленно ломают ей энергоприёмник, пока его коннектор продолжает ломать порт, то… Что ж. Это имело смысл.       — Стоило установить тебе острые денты.       Это было бы ещё большее издевательство: слабые, но острые, Ева могла бы лишь кусаться, но не ранить, чувствовать себя беззащитной, что даже такое не спасёт её от Оптимуса Прайма.       Бёдра не ускоряются, мех держит одинаковый темп, наслаждается тем, как чужой порт не может привыкнуть к его коннектору. Оптимус царапает мягкую гидравлику, что не смазана даже его смазкой.       — Включи, моя Искра, — Прайм царапает чужие трубы с подачей энергона в энергоприёмнике.       Ева никогда в своей жизни не хотела чего-то так сильно, как сейчас — заговорить. Но пытка обещала быть вечной: один Бог знал, сколько у Оптимуса было свободного времени. Он мог трахать её часами, вынуждая просто сказать хоть что-то. Мог откровенно пытать и уже это делал.       Заговорить кибертронцу просто — он должен всего лишь подать маленькую команду в процессор. Одна строчка кода, даже меньше. Так просто, так естественно. Но Ева не может заставить себя. Ей впервые нечего сказать Прайму, а вопить она устала.       Поэтому Ева делает то, что пыталась сделать не так давно: замахивается, целясь куда-то в шлем Оптимусу.       Манипулятор грубо вырывается из чужого энергоприёмника и перехватывает слабую атаку Евы. Уставшая, в собственном энергоне и с отключенным вокалайзером фемма имела своеобразный шарм.       — Я всегда могу настроить тебя сам.       Под силой сжатия слышится треск чужого металла — манипулятор Евы на удивление очень слаб, как, впрочем и сама Ева. Чудесно, прекрасно, восхитительно! Прайм будто достиг апогея, как только хрупкость и слабость феммы были не только в её характере, но и в корпусе.       Перезагрузка настигает по-своему странно. Недостаточно стимуляции для полного удовольствия, но треск манипулятора был тем самым удовольствием.       Вместе с новой порцией боли приходит и облегчение. Оптимус закончил — и это даёт маленькую, совсем неказистую надежду на свободу… хотя бы на пару часов. Ева многое бы отдала за пару часов спокойствия, потому что драться и пререкаться больше не хотелось.       Хотя, нет, хотелось. Но возможности не было. Что в человеческом теле, что в кибертронском корпусе Ева была до смешного слаба. И едва ли супер крутые пушки исправили бы ситуацию.       Ева подаётся чуть назад и вверх, желая отстраниться от Оптимуса. Нахождение рядом с ним кажется совсем невыносимым. Физическое. От ментального — от его ЭМ-поля — не сбежать. Его наверняка чувствовали даже за пределами отсека.       Выходить мех не спешил, наоборот, ему до сих пор нравилось находиться глубоко внутри этой феммы.       Как и обещал Оптимус, он исправит неразговорчивость Евы, и если та не желает лично включать вокалайзер, контроль над ним мех отберёт. Будет владеть этим корпусом оставшиеся ворны актива феммы. Он возьмёт под свой контроль это тело, но не разум. Нет, ни капли Прайм не желает терять индивидуальность конкретно этой Евы, лишь проверить, как долго она будет сопротивляться.       — Ты прекрасна, моя Искра.       — Хватит. Хватит. Хватит! — стоило Оптимусу сказать этот бредовый комплимент, как Еву прорвало. Она задёргалась в чужих манипуляторах активнее. — Уйди отсюда прочь!       Наверное, с её стороны это было глупостью. Отсек, в котором они были, принадлежал Прайму. Платформа, на которой лежали, была его. Да что там: целая планета была в его распоряжении! Это Ева, как гостья, должна была уйти. Только вот незадача — она не могла, потому что точно так же принадлежала Оптимусу.       Не смиренная, дикая, Ева, что боялась оказаться во власти своего Лорда.       — Ты никогда не уйдёшь от меня, моя Искра.       Ева тихо завыла. Говорить с кирпичной стеной было бы куда продуктивнее, чем общаться с Оптимусом Праймом. Тот никогда не слышал её — ни одна его версия — и это казалось столь странным и страшным, что хотелось умереть в сто крат сильнее, чем обычно.       Ева потерялась. В четырёх стенах, не выходя за пределы собственной башки — она потерялась. Она не знала, что ей делать с этим всем. Она не могла умереть, не могла обмануть, не могла противостоять и даже поддаться и проиграть не могла. Ева оказалась в ситуации, выхода из которой не существовало.       — Я знаю, — глухо ответила Ева, — я это знаю.       Смирилась.       Оптимус удовлетворённо гудит, жмётся честплейтом ближе к Еве, будто чем сильнее сожмёт, тем больше фемма проникнет внутрь, в саму Искру, где главенствовать всё равно будет он, Прайм.       — Я не хочу спарков, — задумчиво тянет мех, поглаживая брюшную полость Евы, — но я сделаю всё, чтобы под твоей искрой формировалось наше потомство. Каждый ворн ты будешь создавать моему народу новые Искры.       Ева сперва хмыкает. Потом хихикает. А после и вовсе смеётся в голос — порой Оптимус мог сморозить полную… Глупость, и всё ещё казаться столь грозным. До очарования.       — Помню, ты мне сказал, что из меня выйдет отвратительная дани. Что-то изменилось? — Ева спрашивала в никуда. Она прекрасно понимала, что никаких спарков воспитывать не будет. Ей не позволят.       И Ева даже была рада этому. Она не хотела привязываться к тем, кого не может защитить. Она даже себя защитить не в силах.       — Правда. Но зачем мне оставлять их тебе?       — Я бы никогда не отдал тебе своего спарка, — Оптимус ткнется шлемом в чужое плечо, гладит искусственную Искру, — для этого у меня будет другая фемма.       — О, — Ева понимающе кивает, в ответ гладя здоровым манипулятором Прайма по шлему. Ева всё ещё хотела ударить его, проломить, но в этом, очевидно, не было смысла, — я понимаю. Мне заранее жаль эту бедняжку… Я напишу ей руководство по обращению с тобой, чтобы она пострадала чуточку меньше.       Ева не испытала боли от слов Прайма. То, что тот ей изменяет, не самое страшное. К тому же, она всегда это знала. Тот ей сам рассказал… Сколько месяцев назад это было? Первое попадание в этот мир, первое знакомство…       Прайм посмеивается и поднимается выше, к аудиосенсору Евы, кусает его.       — Опиши ей детально, что мне нравится, — манипулятор сжимает чужую Искру.       — Проблема в том, что я не знаю, что тебе нравится, — Ева старается никак не реагировать на поползновения Прайма. Тактика игнорирования с ним не работала, но на активные действия не осталось сил, — зато я знаю, что тебе категорически не нравится. И ты не можешь знать, что нравится мне. Мы же не Бондмейты, да? Мои желания считать ты не в состоянии, увы, — Ева картинно провентилировала.       — Я и не собирался с тобой становиться Бондмейтами. Мне всё равно, что нравится тебе, моя Искра, — Прайм покидает порт Евы, прячет свой коннектор под паховый щиток. — У меня уже есть партнёр, делить свою Искру со столь слабым корпусом... Глупо.       — Неужели это Элита-1? — Ева пытается закрыть паховый щиток, а после вспоминает, что он вырван с корнем. — Бедняжка. Мне однажды довелось с ней разговаривать. Передай ей мои искренние соболезнования. Я бы на её месте… Как хорошо, что я не на её месте.       Порт болел. Внутренние мембраны были повреждены и постоянно посылали предупреждения о малой потере энергона.       — Разве важно это, когда я здесь, с тобой?       Жалкие попытки Евы закрыть порт привлекают внимание Прайма. Тот следит за сломанными запчастями, что в жалкой попытке пытаются закрыться.       — Важно ли? Думаю, нет. Твои постельные злоключения ни в какую ровень не идут с моими, — Ева ловит реакцию Оптимуса и кривит дермы в усмешке, — хочешь послушать про моих любовников?       Бывших, — про себя добавляет Ева, но вслух сказать не решается. Бывшие и бывшая Еву точно не спасут.       — Твоя Земля уничтожена, к сожалению, не та, с которой ты пришла. Я видел твой список партнёров, моя Искра. Видел, как тебе нравилось злить другого Оптимуса Прайма, что был готов добиваться твоего сердца и пел оды любви.       Мех готов мурчать, подобно киберкоту. Ева желает вывести его на ревность? О, Прайм далеко не та версия себя. Если Еве так нравится вспоминать о своих похождениях в дворце Праймов, то у него есть многие, кто пустил бы по кругу бывшую органику.       — А кто сказал, что в моём списке любовников только люди? — Ева, наконец, поймала взгляд Оптимуса. — Я и с Мегатроном была. Не с этим вшивым математиком, а с великим военачальником, гладиатором, политиком… И искусным любовником. Даже он, при всей своей нелюбви к органике, не сломал меня. Это говорит о высоком уровне мастерства. Может, свяжешься с ним? Возьмёшь парочку уроков?       — Согласен, Мегатрон искусно владеет всеми частями своего корпуса.       После Евы действительно хотелось кого-то мощнее, кто мог бы выдержать мощь Праймов и соревноваться с ним самим в главенстве. Гладиатора на ринге, и на платформе.       — Имея стольких любовников, ты так и не научилась у них ничему.       — Никто, до тебя, на меня не жаловался. Так что проблема в тебе, — Ева задумчиво постучала кулаком по честплейту Прайма.       Да, проблема абсолютно точно была только в Оптимусе Прайме и ни в ком другом.       — Это, конечно, не сработает, но я попробую. Можно я тебя сейчас убью, а ты мне в этом активно посодействуешь и не будешь сопротивляться?       Прайм не смеялся злорадно, шутка Евы его действительно развеселила.       — Я никогда не сопротивлялся, когда ты пыталась меня дезактивировать, моя Искра.       — Неправда. Ты постоянно ставишь блоки на мои удары. Боишься, что это нанесёт тебе реальный вред?       Ева мотнула шлемом.       — Ладно. Давай проверим. Открой, пожалуйста, честплейт.       Старая боевая закалка реагирует быстрее процессора. Мех заинтересованно подпирает манипулятором шлем, изучает красной оптикой Еву перед собой и ехидно щурится.       — Не могу, — он показательно приоткрывает честплейт, который мигом закрывается. — Как неловко, оно не работает.       — Да. Потому что ты трусишка, — голос Евы наполняется притворной печалью, — ты знаешь, что я с радостью выдеру твою Искру в тот момент, когда прикоснусь к ней… Или нет? Представь, какое удовольствие я могла бы доставить тебе, имей к ней доступ. Тебе нужно всего лишь довериться мне.       Ева звучит так беззаботно и ребячески, что сама себе удивляется. И это даже не актёрская игра.       — Даже перед Мегатроном я не открывал свою Искру, — Оптимус хватает Еву за лицевые щитки и тянет к своему фейсплейту. — Моя маленькая, глупая Искра.       Прайм сжимает манипулятор, давит на шлем феммы, деформируя его, лишая того фейсплейта, который сам же Прайм ей подарил.       — Ты болтливая, Ева. Неужели на Земле органические самки так любят давить на чужое эго?       — Ты сам хотел, чтобы я говорила! Сам! — Ева кричит, почти переходя на ультразвук. Инстинктивно она пытается бороться.       И дело не в боли. Дело в процессоре, который Прайм может повредить. Без нормальной Искры Ева проживёт, а вот без разума — вряд ли.       … и, вероятно, это Прайм придумал специально — постоянно просить от неё разного и сводить с ума. Шоковая терапия.       — Ты так мила, когда напугана, — реакция Евы заставляет меха действовать дальше. — Кричи.       Да, это абсолютно точно была пытка. И психологическая, и физическая. Ева всегда знала, что Оптимус Прайм психопат, но теперь это было столь болезненно явственно, что хотелось удавиться. В очередной раз.       И Ева кричит, потому что ей ничего другого не остаётся. А когда ей отключат — или вырвут — вокалайзер, она замолчит. Это было очевидно, и от неё никак не зависело.       Дермы манят Оптимуса с каждым кликом сильнее, сомкнутые в жалких потугах докричаться, умолять его прекратить эти мучения.       Прайм целует Еву голодно, проникает в энергоприёмник глоссой, готовый дотянуться прямиком к вокалайзеру, вырвать его, но не сделает, нет. Его Искра так прекрасна в агонии и страхе.       — Ты интереснее, чем предыдущие версии.       Ева не знает, что на это ответить. Может, да. Может, нет. Ева не была знакома ни с одной своей другой версией, но точно знала — все они именно Евы. Это говорило обо всём.       Ева то пытается ответить на поцелуй, то прервать его. Всё вокруг ей кажется до безобразия трудным.       — А ты самый безумный Оптимус из всех. И это не комплимент.       — Для меня это так и есть.       Оптимус усмехается и отпускает Еву, сам же садится на платформу рядом. Любой негативный комментарий со стороны этой феммы лишь кормил эго Прайма, заставлял искать пути того, как выудить из этого грязного энергоприёмника ещё больше негативных комментариев.       Наконец-то. Наконец это свершилось. Впервые за этот долгий вечер — или уже ночь? — Прайм оставил её. Да, пусть всего на полметра, но это было уже хоть что-то. Ева могла бы выдохнуть, если бы имела лёгкие.       Жаль, что рядом не было зеркала. Ева хотела бы осмотреть то, во что превратился её корпус. Сломанный порт, коннектор, манипулятор, шлем… И это даже не полный список.       — Почему ты такой? — Ева спрашивает — и не ждёт ответа. Почему-то она уверена, что и сам Оптимус не знает.       — Война на каждого действует по-разному. Но, думаю, я таким был ещё с самого создания своей Искры. Просто последовательность событий лишь раскрыло мой потенциал? — за каждым движением, эмоцией Евы Оптимус следил. — Интерфемка, — удовлетворённо гудит Прайм и поднимается с места. Вести к Рэтчету на починку то, что останется от Евы на ещё несколько циклов, было глупо.       — Ублюдок, — в ответ награждает Оптимуса Ева. — И никакая война и… Божественный замысел — это не оправдание. Учти.       Ева вытягивается на платформе. Корпус болит, но Ева игнорирует боль. Ева ждёт того момента, когда Прайм выйдет прочь, и она сможет спокойно поспать.       — Возможно. Грубое высказывание, моя Искра.       Прайм хватает Еву за щиколотку, тянет за собой на пол, куда грубо скидывает. За плохое поведение, которое Ева так любит демонстрировать, мех дарит наказание, обычно это плавильни, но разве может он столь редкий и приятный материал выкинуть так быстро?       Из скрытого в стене ящика Оптимус достаёт ошейник. Его маленькая глупая фемма за этот цикл вела себя далеко не красиво.       — Твоё место — пол, — мех шлёпает по деформированному сегменту лицевой пластины. — Ты не заслужила сон, моя Искра.       — Не впечатлил, — этого стоило ожидать. Ева с сожалением смотрит на платформу. Такую красивую и удобную… Но залитую смазкой и её энергоном, — это к лучшему. Не буду спать на мокром.       А вот ошейник — это что-то новенькое. Ева с напряжением смотрит на него.       — Что, привяжешь меня к будке?       — Правильно. Несколько ворнов так и, возможно, твои знания расширятся.       Минибот появляется в отсеке сразу же: занимается своей задачей по клинингу, оставляет Оптимусу куб энергона для поглощения.       — Уборка, — твердит минибот, замечая пятно энергона под Евой.       — Не стоит. Она уберёт за собой.       — Я не буду, — слабо отвечает Ева, приваливаясь спиной к платформе. — Я просто не буду.       Ева абсолютно точно знала, что её заставят. Но сама она не будет. Не потому что слишком горда или не боится боли — нет! — она просто устала. Так устала, что с трудом вообще может поддерживать себя в состоянии.       — Хотя, чёрт с тобой. Дай мне тряпки или что-то подобное… О, или мне нужно слизать это своей глоссой? Тогда точно не буду. Нет. Ты меня не заставишь.       Приказав боту покинуть кварту, Прайм останавливается у стола с энергоном.       — Ожидаемо, скажи? — Оптимус усмехается и опирается бампером о стол. — Чтобы тебе было проще выполнить это, я помогу.       — Как? Поможешь мне своей глоссой? — Ева скептично смотрит на расслабленного меха. — Тогда иди ко мне на пол. Будь послушным мальчиком.       Ева показательно хлопает по полу подле себя, почти подзывает. Она всё ещё не хочет близости с Оптимусом, но он ведь в любом случае подойдёт. Пусть это будет иллюзия того, что она сама позвала его.       Реагирует Прайм быстро. Если Ева думает, что Оптимус просто упрёт её шлемом в собственный энергон, что вытек с порта, то глубоко ошибается.       Оставив в стороне свой куб, мех опускается на коленный шарнир перед Евой.       — Надеюсь мой старый друг поможет мне переместить твоё сознание в новый корпус.       Вцепившись в чужой шлем, Оптимус вторым манипулятором проник в энергоприёмник, чтобы проще было обхватить нижнюю челюсть.       — Не беспокойся, моя Искра. Я оставлю твою глоссу.       Ева понимает всё за секунду до того, как её нижняя челюсть просто вырывается. Крепления так легко поддаются силе Прайма, будто Ева сделана не из металла, а из пластилина.       И вновь боль. Вновь бесконечный красный цвет перед внутренним взором. И ошибки. И предупреждения.       Ева вновь плачет, потому что кроме омывателя ничего другого не осталось.       — Теперь ты можешь поглотить свой же энергон.       Поднявшись на серво Оптимус наблюдает за картиной сломанной Евы. Долго ли продержится эта? Будет прискорбно если нет.       — Обычно я из полного корпуса делаю трофей, но для тебя можно и отдельную комнату сделать.       Это унизительно. Ева видит собственную глоссу, что безвольно свисает вниз.       На Земле Ева видела животных со схожей проблемой. Но положение Евы было куда хуже, чем их. Несчастных животных либо усыпляли, либо любили, а Ева не получала ни того, ни другого.       Медленность Евы раздражала.       — Я вырвал твою челюсть, моя Искра, но никак не аудиосенсоры, — Прайм толкает серво чужой шлем и наступает с лёгким нажатием на Еву. — Работай. Ты же не хочешь спать на мокром?       Ева… Ничего не сделала. Отключила оптику, аудиосенсоры, вокалайзер. И прикинулась ветошью. Даже удалось немного приглушить ЭМ-поле.       Оптимус сейчас её убьёт? Хорошо. Продолжит пытать? Великолепно. Использует как тряпку сам?.. Плевать.       Сломалась.       Оптимус недовольно гудит. Перегрелся, слишком расслабился и перестал контролировать себя.       Прайм с шумом хватает заднюю часть ошейника, смотрит на потухшую оптику Евы, на помятый фейсплейт и шлем. Хороший перекус.       Двери кварты открываются, как только мех подходит к ним. Коридор, что наполнен военными Оптимуса, затихает сразу же — все следили за Евой, которую тащил за собой лорд по полу.       Ева чувствовала, как нагревался корпус от искр, высекаемых ей же. Это было больно? О, нет. Это была не боль. Так, неудобство.       Но Ева не планировала облегчать актив Прайму, поэтому и не вставала. Даже немного надеялась на то, что ошейник срубит ей шлем к чёртовой матери.       — Недавно мы штурмовали одну колонию в космосе. Я нашел себе хороший экземпляр, слабый для меня, но в разы сильнее тебя.       Оптимус понимал, что аудиосенсоры Евы отключены, но разве это то, что должно его волновать? Ева, как только ощутит где оказалась, будет умолять вслух.       Клетка открывается перед мехом, показывает кромешную тьму, его маленький питомец не любил света.       Скрежет со стороны тьмы твердил о том, что Искроед не спал. Ждал пищи.       Что-то не так, — эта мысль пришла к Еве в тот самый момент, когда её перестали тащить. Это не было странно: наверняка Еву привели в ещё больший Ад, но… Какой?       У Евы не было сил на то, чтобы узнать. Она просто валялась безвольной куклой на полу и ждала… Чего-то. Смерти, боли. Освобождения.       Отдавать Искроеду Еву он не собирался, нет. Просто лишить маленькую фемму важных запчастей, чтобы разыграть голод существа, было хорошей идеей.       Ева неожиданно понимает, что боится тишины и темноты. Раньше не боялась, но когда рядом был Оптимус — а он точно был — страх появлялся. От безумцев не знаешь, чего ждать.       Ева предпринимает попытку приподняться, всё ещё не имея понятия, что творится вокруг.       — Серво слабые?       Оптимус помогает фемме подняться, придерживает за ошейник, чтобы та повисла в воздухе, да так, что Искроед вырывается вперёд, охватывая запах новой жертвы.       Серво оказывается в плену острых дент. Существо впивается сразу же с целью вырвать, поглотить, перекусить.       Что за!..       Ева тут же включает оптику. Это происходит из-за полнейшего непонимания: Оптимус ведь держит её, а внизу…       Ева включает разом всё.       — Что это за чертовщина?! — Ева пытается вырвать серво из пасти странного существа, но тварь вцепилась крепко.       — Здравствуй, — довольно тянет Оптимус, как только Ева включается. — Наконец-то ты вернулась.       Теперь Ева понимала, в какой ситуации оказалась, Оптимусу это с каждым кликом нравилось всё больше и больше. Даже то, что Искроед делает всё вместо него.       — Миф, — мех прижимает фемму к своему честплейту, открывает Искроеду вид на его перекус, — был когда-то. Пока я его не приручил.       Искроед встаёт на сервоприводы. Его красная оптика пожирала Еву, истекающую энергоном, все его протоколы твердили о том, что ему стоило напасть, добить, но Прайм позади неё останавливал в попытке дезактивировать. От бывшей феммы остался практически эндоскелет, широкий честплейт, вытянутый хребет, который уже сжирала ржавчина.       — Познакомься, моя Искра, перед тобой Элита-1.       — Что?.. — Ева не верит. То есть… Ева внимательнее присматривается к существу и понимает, что, да, это её старая знакомая. Это определённо она, но… — Это безумие, Оптимус… Она мертва?.. Она… Жива?       Ева была так удивлена, что даже не обращала внимание на своё критическое состояние.       — Нет, но она очень хочет почувствовать себя живой, для этого ей нужно добраться до твоей Искры, — Оптимус стучит когтем по честплейту Евы, пока что единственным, что в её корпусе было практически целым, — но ты бракованная, поэтому мы накормим её твоим энергоном.       Единственный целый манипулятор оказывается в крепкой хватке меха; он поднимает его, дабы открыть больше доступа к истекающему порту.       — Оптимус, — Ева скулит, — давай уйдём отсюда?       Отчего-то существо напротив вызывает почти экзистенциальный ужас. Оно столь странное, столь непонятное, что хочется держаться от него как можно дальше. И как Оптимус может оставаться столь спокойным?..       — Куда? Будет очень грубо, если мы оставим Элиту наедине. Ты ведь так хотела пожелать ей удачи, пожалеть её, теперь же ты можешь ей помочь.       Искроед ступает ближе лишь с молчаливого позволения Прайма. Существо обнюхивает оторванную конечность, ведёт глоссой по истекающему энергону, дабы попробовать вкус этой фемки.       — Да чёрта с два! Я думала, она живая! — Ева жмётся ближе к Прайму, почти вдавливается в него.       Странное озарение приходит к Еве: у всех пассий Оптимуса будет такая судьба, как у Элиты. А Ева… Ева будет жить.       От того, как Ева нуждается в защите меха, того радует. Теперь она сама тянется в попытке избежать страшного.       — Расслабься, моя Искра, — Оптимус целует чужие шейные магистрали, выпускает тихо коннектор из-под паховой брони.       — Расслабиться?! После всего, что происходило за последние несколько часов?! Ты сам!..       Ева прерывает себя, как чувствует знакомый апгрейд, упёршийся ей в бедро… Его остатки.       — Скажи мне, что ты хочешь трахнуть свою мёртвую бывшую у меня на глазах.       — О, моя Искра.       Поцелуи Прайма следуют дорогой по деформированному шлему к аудиосенсору. Каждый шаг Евы решал её же будущее, в этом плане Оптимус был благосклонен, дал ей свободу со своими правилами, ведь в конечном итоге будущее будет решать он.       И оно настало.       — Попробуй меня удовлетворить, — мех стучит по своему шлему рукой.       — Мы уже убедились, что я не в состоянии тебя удовлетворить, — кроме её же страданий, конечно же. Единственное, что делало Оптимуса Прайма искренне счастливым, как ребёнка. — Пожалуйста, Оптимус, оно опасно… Оно может напасть и на тебя.       Элита-1 не выглядела как та, кто могла кинуть вызов Прайму, но та, чёрт её дери, была мертва! Мертвецы же лишены мозга… Процессора. Так или иначе.       Конечно, она будет просить о пощаде, потому что понимает, насколько всесилен её Лорд. Столько времени прошло, а его Искра так и не приняла это.       Оптимус ластится сзади, проталкивает коннектор в сухой порт, неприятно, да, несколько ошибок возникают в процессоре о сильном давлении, но меха это не волнует, нет, не когда в его объятиях находится Ева, которая от страха думает о нём не как о монстре, что ошибочно, а как о защите.       — Пускай нападает.       Ева ощущает себя между молотом и наковальней. Сзади — Оптимус, что продолжает её ломать, а впереди — неизвестная тварь. И от этого не сбежать.       Элита на клик будто встрепенулась, услышав команду.       Ева вздрогнула. Существо перед ней приготовилось к атаке.       Тихое гудение механизмов Оптимуса становилось с каждым кликом всё громче, заполняло чужую камеру этим звуком. Прайм становился взбудораженным от реакции Евы. Сколько ещё раз он введёт её в паническое состояние? Мех надеялся, что как можно больше.       — Перед тобой Искроед — существо, что пожирает кибертронцев до самой Искры, — Прайм толкается с усилием внутрь, до самого упора. — И она голодная. Питомцу не пристало кусать кормящий манипулятор.       — Но у меня нет настоящей Искры, — Ева не уверена, что этот факт удержит Элиту.       Ева вообще не знала о вкусовых предпочтениях Искроедов ничего. Но её Искра… Чёрт.       Ева не знает, куда себя деть, поэтому остаётся на месте.       — Искусственная, ненастоящая, испорченная. Но её это не остановит. С самого клика перерождения она не ела никого, потому очень голодная.       Как хороший хозяин Оптимус не будет оставлять Элиту слишком голодной, одного серво ей точно было мало, потому он направляет чужой манипулятор с немым разрешением оторвать его. В последние клики актива этой Евы Прайм насладится всем.       И в этот самый момент Ева поняла, что её свели с ума. Внутри происходит взрыв сверхновой, а вместе с тем — полный когнитивный диссонанс.       Ева не имела понятия, хотел ли Прайм именно такого сумасшествия, но он добился её безумия.       Ева вновь пытается вырваться, но в этот раз как-то совсем несуразно: то пытается вдавиться в честплейт Прайма, то кинуться вниз…       Держать Еву никто не собирался, если та желала упасть как можно ближе к её гибели, Оптимус это позволит.       Прайм сбрасывает фемму с себя, прямо к голодной пасти Искроеда, но двигаться ей не позволяет — это будет дрессировка.       — Будь послушной, Элита, — мех садится на корточки около феммы, наблюдает медленную гибель сознания в окулярах Евы. Да, возможно, это её последняя ночь на Кибертроне. — Позволим маленькой Искре насладиться последними кликами.       Ева встречается взглядом с чужой тусклой оптикой и не видит там ни грамма осознанности. Или это её отражение в чужом взоре?..       Ева тянет манипулятор к Элите.       Хочет потрогать, понять, развеется ли мираж.       И мираж развеивается, смываемый кликами страшной агонии.