Отблески

      — Гражданские на базе — к беде, потому будьте аккуратны, находясь в городе.       Такие первые слова были брошены Фоулером как только Автоботы и человечество тайно вошли в контакт. Всего несколько циклов назад капсула команды Прайма приземлилась в Колорадо, довольно-таки далеко от того размещения базы куда их направили, Оптимус помнил что зафиксировала его оптика как только они вышли из стазиса — цветущую флору вокруг разбитых капсул, но тогда записывать данные о планете не было времени, задача лидера была собрать всю свою команду, которую разбросало. Би тогда совершил хорошую разведку, помог адаптироваться, но датчики слежения заметили цель ещё как только они пробили слой тропосферы. Простой знак, что органика которую они посетили разумна.       Со временем база, что была раньше военной перестроилась под трансформеров, власти США помогли перевезти большинство капсул, чтобы дальше Рэтчет мог из них изъять полезное вместе с Балкхэдом. Арси и Бамблби всегда следили за периметром, проводили патрули по всему городу, если не штату пока Оптимус вел переговоры с представителями Земли — ему стоило доказать человечеству, что они прибыли сюда с миром. И это вышло, Прайм верил в свои ораторские способности, так же как и верил в благосклонность органики в их ситуации — ничего не поделаешь, жилы энергона имели корни на Земле.       И постепенно люди перестали посещать эту базу, лишь агент Фоулер отведывал базу для проверки автоботов.       Пока не появились гражданские. По глупой случайности и стычке между десептиконами Арси с Бамблби привели людей.       — Я не могу постоянно следить куда ступаю серво! — такова была реакция на последнего человека на базе — та представилась Евой, находилась рядом с Джеком.       — Тебе придется, мой старый друг, защита человечества лежит на наших плечах, — Оптимус повернулся фейсплейтом к новоприбывшим. — Так же как и спасение от наших сервоприводов. Стоит начать смотреть под ноги.       Гамму эмоций Евы, когда она впервые попала на инопланетную базу, описать было нельзя. И всё это после смерти! После собственной, еби её и в хвост, и в гриву, смерти!       Только вот эта «гамма эмоций» была более-менее положительной лишь поначалу. С каждым часом и днём становилось всё худе и хуже. Опасность, раньше казавшаяся чем-то незначительным, дышала в спину.       А ещё Ева поняла, что у неё нет сил с этим бороться, и она… Сходит с ума.       И дело было не в Девочке, которая мерещилась то тут, то там. И не в том, что Ева боялась посягательств Прайма, хотя, конечно, и это тоже.       Проблема была в том, что Ева стала слишком часто смотреть на верёвку с мылом. На лезвия. На пистолет у Фоулера на поясе.       Это было ненормально. Из ненормальности стоило уходить, пока не стало слишком поздно.       До аудиосенсоров всей команды доходила новость: Ева была нестабильна и требовала помощи. Среди автоботов таковой не было, если кто-то и разбирался в человеческой медицине то это был Рэтчет, но он лишь мог помочь физически. Моральное же состояние мог подправить лишь специалист.       Прайм, как тот, кто изначально тянулся защищать слабых и беззащитных старался выполнять отцовскую фигуру рядом с Евой до того момента, пока она не повстречала его темную версию. После этого появляться в поле зрении человека было тяжело — мех прекрасно понимал насколько их мир, что никак не должен был нарушать покой органики вторгся и переплелся судьбой. Для кого-то это было весёлым приключением, а для кого-то тяжёлым грузом.       Ева была не готова к тому, что выполняют Джек, Раф и Мико — Фоулер был прав. Никаких гражданских на базе, даже если это для их собственной защиты.       Лечение Еве давалось тяжело; ещё тяжелее было разрываться между… Чем и чем? Любопытством, желанием получить свою дозу адреналина и нормальностью? Выбор казался очевидным, но Еву ломало. Так наркоманы хотят получить ещё грамм, но понимают, что он станет смертельным.       Ева надеялась, что однажды ей станет лучше: лечение должно было, мать его, помочь. Потому что если не таблетки и не сессии и психиатра, то всё же пистолет. Пистолет был. Другое дело, что желание применить его здесь и сейчас не было.       И пока Оптимус Прайм держался от Евы на почтенном расстоянии не возникало.       Органика метушилась: Мико пыталась развеселить Еву, но получая в свой адрес не особо мягкие выражения сразу же стушевалась в своей идее, её приемная семья так же показывает насколько они не готовы к её взрывному характеру, за Рафа стоило вообще молчать — тот избегал контакта с девушкой по максимуму боясь попасть под острое слово, либо же руку — за последнее он переживал точно. Джек же как сводный брат старался быть просто рядом, поддерживать и показывать, что Ева не одна.       — Ей все хуже, — парень устало накрывает свое лицо ладонями. — Я не знаю что именно на неё давит, ведь она посещает и психолога и принимает таблетки.       — Еве стоит отдохнуть, — Оптимус опустил окуляры на человека, который расположился у перил. — Возможно найти кого-то, кому она всегда сможет передать информацию, которая её гложит.       Так, как минимум, работало у Автоботов — сплочённая команда всегда могла положиться друг на друга.       Ева же тем временем продолжала пытаться совладать с собой. Она уже нагрубила Мико и можно было считать, что план на день выполнен, но, нет. Непреодолимое раздражение напало на девушку. Хотелось что-нибудь сломать, кого-нибудь обидеть и, наконец, успокоиться. Не выходило. Какой был смысл в приёме таблеток, если по-настоящему они не помогали? Загадка. Тайна, сокрытая за семью печатями.       Психиатр убеждал Еву, что это нормально. Что результаты сразу не приходят, потому что человеческая психика — это слишком сложная вещь. Тело было вылечить легче, чем голову. Ева разумом это понимала, но не его больной частью. Результат нужен был здесь и сейчас. Иначе…       — Мне нужна госпитализация, — тихо проронила Ева в никуда. Да, ей определённо нужны были не таблетки, а уколы и постоянный надзор. И врачи. Много врачей.       Слышать мысли Евы вслух было уже привычно — как оказалось люди были расположены к озвучиванию чувств в неожиданный момент, в особенности такие как она.       Для Оптимуса было важно, чтобы их земные друзья были в хорошем расположении духа, потому он понимал, что несёт ответственность за состояние девушки, что сломалась из-за знакомства с инопланетянами и уж тем более была втянута в смертельную хватку Темного Прайма.       — Ева, — мех опускает свой шлем нарочито медленно, чтобы девушка могла зафиксировать его движение и голос. — Я всегда открыт. к переговорам.       — К переговорам? — Ева приподнимает голову. Смотрит в голубые окуляры и не может не осознать: измени цвет краски Оптимус и всё. Перед ней будет стоять точная копия фиолетовой мрази. Впрочем, сам Оптимус — в своём оригинальном виде — был не лучше. — Переговори с самим собой, а меня не трогай.       Ева глубоко и рвано душит, сжимая ладони в кулак на коленках. Она только что нагрубила Оптимусу, получила свою дозу ужаса и ждёт, что тот что-то сделает. Точно как собака, которую долгие годы избивал хозяин. Это же ненормально. Это же надо лечить. Да?       Механизмы требуют вентиляции, но не от злости, что перегревает системы, а из-за тяжёлых мыслительных процессов — мех прекрасно понимал, что это только его вина из-за состояния Евы.       — Если тебе станет легче, то я мог бы выслушать тебя. Возможно я мог бы в силу своих знаний поддержать тебя? — Оптимус и сам не был уверен, что имеет разрешение в априори разговаривать с человеком. — Я мог бы взять на себя ответственность за твои душевные страдания.       — Оптимус, что ты можешь такого сделать или сказать, чтобы мне стало легче? Твоя другая версия — это безумная смесь садиста, маньяка и тирана. Он ненормальный. Он, — Ева задрожала от страха, — он чокнутый. Ты не видел того, что видела я. Ты даже представить себе не можешь. И знаешь, что самое поганое? Он — это ты. Буквально. Ты такой же, как и он, — Ева не знала, насколько правомерно и справедливо звучали её обвинения. Всё же это другая версия Оптимуса. Даже если он и мог бы стать когда-нибудь таким, но… Не стал ведь.       — Но я тебе не причиняю боли и страдания.       Каким бы огромным ни был Прайм — он всегда относился ко всем деликатно, особенно если это была хрупкая органика в разы меньше их самих.       — Моя задача была и будет ставать на защиту человечества, — Оптимус опускает шлем ниже к платформе. — и я ни за что не причиню никому вред умышленно. И уж тем более не желаю навредить тебе.       Однажды Рафаель рассказал меху насколько люди могут быть хрупки, что напирать на них расспросами и помощью не стоит, главное показать, что ты готов будешь выступить в качестве слушателя.       — Если понадоблюсь я всегда готов помочь, в силу своих знаний.       — Да что ты, чёрт побери, можешь знать?! — Прайм Еву взбесил. В нём всё её бесило, но то, что он сейчас говорил, бесило ещё больше. Ева вскочила с дивана. — Ты всего лишь робот. У тебя нет знаний о человеческом разуме. У тебя нет ничего, что мне помогло бы. Ты делаешь лишь хуже. Ясно? Хуже! Только твоя смерть принесёт мне хоть какое-то облегчение.       Ева махнула на меха рукой, а после села обратно. От крика в горле запершило, а воды рядом, как на зло, не было.       — Вали к чёртовой матери, помошничек хренов, — да, приступы гнева стали какими-то слишком сильными в последнее время. Даже по меркам Евы.       Всплеск эмоций для Прайма был не впервой — Джек уже получал психологическую разгрузку в виде агрессии.       — Тебе страшно, я это понимаю, — мех анализирует состояние человека перед собой: сердцебиение было ускорено, как и дыхание. — Но я всегда готов защитить тебя, даже от Темного Прайма. Он не выстоит против меня и если моя битва с ним может затянуться на многие циклы, если это успокоит тебя я вырву Искру из его камеры. Он несёт опасность, но для своего мира, пробраться сюда довольно-таки тяжело и Рэтчет постоянно следит за магнитными полями Земли. Если будут изменения мы вступаем в бой.       — С чего ты взял, что одолеешь его? — Ева спросила устало. Оптимус Прайм вызывал в ней и это чувство. — Он более яростный. Более жестокий. У него есть все артефакты. У него есть армия, готовая вступить в бой. Все те автоботы, который тут — в этом мире — разбросаны по всей Галактике, у него под рукой. Так скажи мне, как ты умудришься добраться до него и что-то там ему вырвать? Ты ничего не сделаешь. Ты погибнешь. Погибнут все вокруг. А я, увы, нет.       Глаза начинало неприятно щипать. Опять то состояние, которое невозможно адекватно охарактеризовать, обрушилось на Еву. Она похлопала по корманам штанов, пытаясь нащупать таблетки. Свою сегодняшнюю дозу она уже приняла, но, очевидно, стоило выпить больше.       — Ева, — Оптимус аккуратно спускается на одно колено чтобы быть на одном уровне с девушкой. — Я верю в то, что брошу все силы на то, чтобы лишить этот мир такого. как он. Я не сдамся и буду биться до самого конца, потому что на кону будет не только твоя жизнь, но и целые планеты где есть энергон. Тебе не стоит превышать заданную дозу и.       Мех на клик замалчивает, пытается воспроизвести в процессоре слова, которые когда-то слышал от других земных друзей.       — Тебе станет легче, если ты выскажешь мне то, что думаешь. Я никогда не наврежу тебе, даже если на моем месте ты визуализируешь его.       Ева несколько долгих секунд смотрела сперва на таблетки, а после на Оптимуса. Была ли у неё гарантия, что этот Оптимус по-настоящему добрый? Что не воспользуется её состоянием, не использует её боль против неё же? Он ведь мог. Прайм был сильным манипулятором.       — Ты меня изнасиловал, — выпалила Ева на грани слышимости, а потом поправила себя, — он меня изнасиловал. Что я по этому поводу думаю? Ну, я бы его засудила, будь у меня такая возможность. Только никакой суд в целой мультивселенной — кроме Божьего, разумеется — ему ни по чём. Может быть, если ты или кто-нибудь ещё устроят ему встречу с Богом, то тогда справедливость восторжествует.       И Ева достала одну таблетку, сразу же запихав её себе в рот. Воды не было, поэтому пришлось раскусывать и морщиться от ужасной горечи, но… Плевать Еве на это было. Горечь от таблетки не сравнится с горечью от унижения.       Настолько сильно пал Прайм, хоть и в другой вселенной, хоть и полная противоположность ему самому, но даже Мегатрон за актив своего существования не позволял себе подобное, да и не нуждался в этом. Но этот был сумасшедшим. Посягать на другого преобладая полноценно в силе и в размерах?       — Мне глубоко жаль, что он сделал такое с тобой, Ева, — мех сводит надбровные дуги и опускается ниже. — Но своим чувством я не перекрою твои шрамы, потому единственное, что я могу пообещать — защитить тебя в любой момент как буду рядом, и буду стараться быть.       — Защищай меня, не попадая на глаза. Ты уже достаточно меня, — горькая усмешка сорвалась с губ Евы, — защитил. Больше не надо, спасибо уж и на этом.       Ева порой боялась закрывать глаза и спать, потому что ночи превращались в нескончаемые кошмары. Во снах к ней приходил тёмный Прайм, и Ева, чёрт побери его, была уверена, что он реально приходил к ней. Приходил и делал то, что сделал однажды в реальности.       Тяжелее всего было принимать то, что на манипуляторах Прайма была разбитая органика, которую тот, в силу своего огромного опыта и мудрости не мог собрать воедино снова. Возможно со временем он сможет как-то помочь, но как минимум Оптимус продолжит делать то во что верит — помощь другим, даже если во вред себе.       — Хорошо, если тебе от этого станет легче. Но я всегда готов выслушать тебя, — мех выпрямляется и возвращается медленными шагами к датападу около платформы — сейчас он мог отвлечь себя работой.       Ева молча проследила за удаляющимся мехом, пытаясь осознать, чувствует ли она облегчение. Его не было. Конечно, не было. А как могло бы быть, когда твой насильник продолжал быть и рядом с тобой, и много-где ещё?..       Ева ещё раз посмотрела на таблетки, покрепче сжала их в кулаке и направилась в сторону ванной комнаты. Кажется, решение само пришло к ней.       Возможно, Еве нужно было развеяться, поверить снова в то, что Оптимус — другой, что он не тот, кто причинит ей боль.       — Ева, — мех поворачивает шлем в сторону дивана где обычно сидят их земные друзья, но не замечает там и следа от Евы, только спускающуюся фигуру по лестнице. — Я бы мог предложить тебе вечерний патруль по Джасперу. Не желаешь?       — И остаться наедине, в закрытом пространстве со своим насильником? Оптимус, ты тупой, или только прикидываешься? — от наглости Оптимуса Ева даже позабыла, зачем и куда шла. Умирать не расхотелось, но Ева боялась помереть со смеху. — Патрулируй сам.       Ева передёрнула плечами, чувствуя то, как голова мутнеет. Недавно выпитая таблетка начинала действовать.       — Прости, — растерянно говорит он опуская свою оптику куда-то в пол. Полностью понять чем же руководствуются люди в такие моменты он не мог, лишь попытаться сопереживать и как-то помочь. — Я рассчитывал, что свежий воздух может тебя расслабить. Возможно не со мной, а с кем-то другим. Но моя цель показать тебе что я не опасен.       — Хорошо, — Ева кивнула. Руки трусило. Умирать расхотелось, — но только при том условии, что ты не посмеешь выключить связь. Никакую. Мы всё время патруля будем на связи с базой. Это ясно?       Ева направилась к меху, убирая таблетки в карман. Отравиться она сможет и внутри салона. Не будет же Прайм труп трахать?       Единственный вопрос, который мелькнул в процессоре «зачем?», Ева ведь должна прекрасно понимать, что эта поездка налаживания хороших отношений, никак не наоборот. Прайм поворачивается всем корпусом к базе и трансформируется в тягач при этом открывая двери в салон — пускай Ева сделает решающий шаг.       — Я обещаю, Ева.       Но все же мех рад глубоко внутри, что Ева поедет с ним.       Ева смотрит во внутрь салона так, как смотрела бы на своего самого заклятого врага. Вот сядет она. Дверь захлопнется. И даже если Прайм сдержит своё обещание и не отключит связь, то это не помешает ему… Не помешает. Сесть на эти кожаные сидения — это самолично запрыгнуть в капкан и надеяться, что он не захлопнется, переломив ноги.       — У меня с собой таблетки, — Ева медленно поднялась по ступеням, села на кресло. Руки держала на бёдрах, крепко прижатыми, — если ты что-то попробуешь сделать, то я отравлю себя. Это я так. К слову.       — Зачем мне это делать?       Машина наполняется механическим голосом с каплей удивления. Ева слишком проецирует поведение и образ Темного Прайма на Оптимуса и где-то глубоко в Искре это задевает, но мех лишь закрывает за Евой двери.       — Мне нет смысла ни нападать тебя ни то, что мог бы сделать он. Ты маленькая земная девушка, которая имеет право выбора и я его уважаю.       — Как мило с твоей стороны, — Ева смотрела строго перед собой, пиля напряженным взглядом бардачок, — ты совсем не понимаешь человеческой психики, да? Мне всё равно, что ты — не он. Для меня ты — это он. Буквально. Во всех смыслах. Я сейчас общаюсь с собственным насильником, сижу в собственном насильнике, еду наедине с собственным насильником. Твои слова для меня насмешка, Прайм. Ты бы это понял, если бы потрудился изучить людей.       — Я Оптимус, Ева. Почему тебе все-равно на то, что я — не он? Я не виновен в том, что где-то в другой вселенной есть темная версия меня, я этим не в силах руководить.       Двигатель гудит как только Прайм разогревается перед поездкой. Хоть лишай его манипулятора, а мех понять причину по которой Ева напрочь решила не видеть в Оптимусе бота, что защищает человечество, а наоборот, его темную версию, все никак не мог.       — Да, Ева, я не понимаю ничего в человеческой психологии, но я готов учиться и помогать.       — Потому что ты — это буквально, блять, он. Он просто другая твоя версия, но твоя! У него твои автоботы, твой статус, твоя внешность, твой голос, даже характер частично твой. Если бы в этом мире сложились обстоятельства, то ты мог бы быть буквально вторым им или даже хуже. И можешь им стать ещё в будущем.       Они с Оптимусом уже выехали с базы и двигались по дороге. Вокруг мелькал однообразный пейзаж, а Ева всё искала взглядом хоть какую-нибудь живую душу.       — Я не могу быть уверена в том, что ты не хочешь меня. Тот Прайм многое мне рассказал о своих — твоих — желаниях.       — Но вопрос все так же остаётся открытым: как причастен я — Оптимус Прайм — к Темному Прайму? Наши цели в активе различны. Я не поддерживаю его взгляды по поводу Земли, наоборот, я испытываю глубокую благодарность, что в самый тяжёлый момент для моей команды люди приняли нас и поддержали.       Ева всегда твердит о том, что боится Темного Прайма, но сейчас она сидела не в нем, а в том, кто готов защитить её, увидеть наконец улыбку на её губах и поддерживать спокойствие внутри, а так же — защитить. Что было главным приоритетом Оптимуса.       — Я тебе это уже озвучила. Если ты не понимаешь — или делаешь вид — то это только твои проблемы, — голос Евы опустился на пару тонов. Она выпрямила спину, желая как можно меньше соприкасаться с мехом, — и не смей давить на меня. Иначе я попрошу остановиться и выйду, — выйти хотелось на ходу.       — Я не собираюсь давить на тебя, я желаю понять тебя и попытаться показать тебе, что я — не опасен и то, что совершил Темный Прайм не моя вина.       На клик он замолкает. Еве не стоило давать и дальше эту тему для обсуждения, всё-таки они покинули стены базы для того, чтобы развеяться, не так ли? Мех придерживается обочины.       — В одном из патрулей я обнаружил неплохое место, — начинает он. — вы называете это озером, насколько я правильно помню, и я рассчитывал на то, что тебе может понравиться то место.       — Утопить меня решил? — Ева шутит. Конечно, если бы Прайм хотел убить её, то выбрал бы другой способ. — Учти: я не стану перед тобой раздеваться. И мочить ткань одежды. Ясно?       Ева оглядывается по сторонам, не спеша выходить. Внутри Прайма опасно, снаружи, впрочем, тоже.       Промолчать было лучшим вариантом, доказывать Еве было что-либо глупо, как минимум Оптимус был бы не против увидеть Еву спокойной у воды, а уже там, когда она сама пожелает — и мокрой, но заставлять и подсматривать мех считал низким делом.       — Там спокойно, — начинает он игнорируя слова, так, как он мог бы. — Иногда, когда мне следует разгрузиться и построить план действий я приезжаю сюда. Конечно это редкие поездки, но найти клик на то, чтобы насладиться земной флорой для меня и есть спокойствие.       Ева тянется к ручке, внутренне боясь, что дверь просто не откроется, но… Она легко и просто открывается. Тогда Ева выходит на улицу, вдыхая свежий воздух. По сторонам она всё ещё не смотрит.       — Как скажешь, Оптимус. Веди меня.       Звуки трансформации наполняют небольшой лесной участок и Оптимус восстаёт со всем своим размером.       — Я постараюсь не навредить местным растениям, я считаю их довольно-таки прекрасными, — он становится на одно колено и опускает манипулятор около Евы с намеком, чтобы та взобралась на него. — если позволишь.       О, нет.       Ева делает шаг назад. И ещё. И ещё один. Идёт, пока не упирается в ствол дерева.       — Я пешком пойду.       Ева помнит, как эти самые пальцы держали её, пока вторая ладонь удовлетворяла… Ева кидает быстрый взгляд на паховые меха.       — Иди. Я за тобой.       — Хорошо.       Что ж, уже было неплохо то, что девушка позволила себе контакт с Оптимусом, даже если и настолько неловкий и наполненный страхом. За это мех уже готов благодарить её, дальше их ждёт тяжёлая работа.       — Я предупредил всех в команде, куда именно я тебя повел, — шаги Оптимуса заставляют землю дрожать, даже если тот пытался быть тихим и аккуратным. — так же в настоящем времени Рэтчет видит мое передвижение. Я посчитал, что тебе будет спокойнее.       — Я тебе не верю, но спасибо, — только теперь Ева позволила себе осмотреться по сторонам. Действительно, красивое и живописное место. Здесь было бы неплохо устроить пикник…       Ева старается не думать о том, что в лесу удобно прятать трупы. Ну что за бред! Прайму не нужно прятать труп Евы в каком-то там лесу. Он может испепелить её до атомов одним выстрелом и всё.       Совсем недолгий путь по вытоптанной дороге приводит их к действительно прекрасному месту, по крайней мере так считал Оптимус. Деревья были высокие, практически закрывали небольшое озеро, на котором можно было найти всякую живность. В свободное время мех даже позволял себе рассмотреть поближе меньшее население этой планеты.       — Тут может быть иногда слишком тихо, — Оптимус садится около водоема и опускает оптику на Еву, та все так же держалась на расстоянии от него. — Но именно тишина позволяет собрать все воедино.       Ева ничего не отвечает. Она следует по берегу, задумчиво смотря на ровную гладь воды. Ни волн, ни стрекоз. Никого. Действительно, слишком тихо, как… Как в гробу. Ева помотала головой, пытаясь отодвинуть от себя мысли о смерти.       — Мне тишина не помогает, — в тишине Ева слышала внутренний голос как никогда чётко. И ещё один голос. Насмешливый, до ужаса язвительный. И наполненный страстью.       — Люди любят обсуждать что-либо, — задумчиво начинает. — Погода?       Антенны дёргаются как только Оптимус поворачивает шлем в сторону Евы, будто верный пёс, что ждал подтверждения правильно ли он все сделал. Да, мех не знал психологию людей и как бы не изучал тонны информации в мировой сети — понять как построена тонкая психика человек, в особенности одного конкретного, Прайм понять не мог.       — Никто в здравом уме на Земле о погоде не разговаривает дольше пяти секунд, — Ева смотрит наверх, — погода отличная. Тепло, ветра нет. Ещё идеи?       Ева опускается на землю, придавливая траву и какие-то цветы. Плевать. Плевать, даже если клещ её укусит. Может, тогда она подцепит что-нибудь и умрёт?..       — Люди привыкли к этому, — кивает Оптимус и опускает шлем. — Я мало осведомлен о том, что обсуждают гражданские в мирное время, почему бы тебе. не начать то, чтобы ты хотела обсудить? Я открыт к любому разговору и готов выслушать.       Молчать джооры Оптимус умеет — часто, когда Альфа Трион заводил темы о будущем это могло затянуться и на цикл, но меху было интересно, ему это стоило знать, хотя он глубоко сожалеет, что в те темы не входили такие экстренные ситуации.       — Поговорим о тебе, — решает Ева. Ей эта тема не нравится, но своего заклятого врага надо знать лучше, чем себя, — скажи мне, почему ты такой милосердный? Почему, в отличии от своей другой версии, не считаешь органику мусором?       Ева хотела съязвить, но удержалась.       — Зачем мне считать другую разумную нацию — мусором? — отдает встречный вопрос Прайм. — Приняв матрицу лидерства и роль Прайма я обязал себя защищать нуждающихся в этом, я не был бы достоин продолжать свой путь если бы навредил кому-либо. Таковы мои верования.       Прайм верил в мирное решение проблем — то, что он желал доказать Мегатрону, что власть взятая грубой силой и построенная на лжи и страхе не заставит твой народ долго и верно процветать, особенно когда Кибертрон имел столько возможностей.       — Я не следую тем целям, чем следует Прайм, — Оптимус переводит оптику на воду. — Я лишь желаю спокойствия всем, кому могу подарить его.       — Ну, слушай, Мегатрон же считает. Все десептиконы считают. Автоботы другого мира тоже считают. Знаешь, что мне сказал тот Оптимус Прайм? Он сказал, что люди не прошли общепринятый в галактике тест на разумность ни по одному пункту. Каково, а? Я… Я не понимаю, как он мог считать меня неразумным мусором, а после трахнуть, — произнести это вслух было тяжело, — наверное, он хотел меня унизить.       Ева помахала головой, пытаясь переключиться. О чём они там?..       — Ты слишком добрый, как для военачальника. Ни за что не поверю, что ты не принимал тяжёлых решений.       — Весь мой актив построен на тяжёлых решениях, одним из них был отправить Бамблби сюда, на разведку. Опасный был шаг, как для юного бота, который изначально был сумбурной личностью, но я видел, что это его обязанность, как и сам Бамблби.       То, чем управлялся процессор темного Прайма мех понять не мог — возможен вирус, а, возможно и что-то другое — каждая вселенная имеет право строить свои правила и возможности и, к сожалению, Ева попала в самый худший сценарий.       — Каждое существо имеет право жить, — и это правда. — В особенности такая молодая планета.       — Каждое существо имеет право жить? — Ева потянула руку к таблеткам, но остановила себя. — Знаешь, что я лечу с доктором? Суицидальные наклонности. У меня было несколько попыток суицида и до истории с тёмным Праймом, — Ева благоразумно умолчала о том, что уже погибала, — и скажи мне: если жизнь — это право, а не обязанность, то что такое смерть?       Психиатр часто говорил Еве, что смерть — это последний рубеж. Проходить его раньше времени нельзя.       — Смерть является последним шагом в конце нашего актива. Я видел как угасают Искры, как зарождаются новые планеты и погибают, как падают звёзды, но все это происходит естественно, потому что подошёл их конец. Насколько я наслышан вы, люди, верите в то, что ваша Искра бессмертна. Так в чем смысл смерти?       Для Оптимуса это было бы низко, уйти раньше положенного и бросить все на автоботов, без него им будет тяжело и без носителя матрицы лидерства не получится возродить Кибертрон. У Оптимуса слишком много знаний, чтобы кинуть все сразу.       — Я бы желал спокойствия своей Искре, — это, возможно, звучало двусмысленно. Так оно и являлось, что для себя, что для Евы мех желал этого.       — Смысл смерти в том, что она прекратит страдания. Знаешь, я верю в Бога. Я знаю, что самоубийцы не попадут в Рай, а в Аду ждут бесконечные страдания, которые не сравнятся с земными. Но знаешь, что? Я согласна. Лучше быть мёртвой в Аду вечность, чем живой здесь лет семьдесят. Логично ли это? Нет, я знаю. Но это то, что я думаю, — Ева погладила себя по голове, укладывая волосы, — я тоже хочу спокойствия. В этом мире я его найти не могу. Мне всегда страшно и больно. Каждый миг существования, понимаешь? Я уже жизнь жизнью назвать не могу. Не в силах.       Ева почувствовала, как горячие слёзы побежали по щекам. Она обняла себя за колени, прижав их к груди.       Манипулятор сразу же поднялся ради того, чтобы коснуться головы, но в последний момент опускает. Нет, касаться Евы сейчас запрещено, как бы не было тяжело быть так близко, но это её личное пространство в которое она должна впустить меха сама.       — Возможно, есть кое-что могло бы поднять твое ЭМ-поле, — бурчит неловко мех, пытаясь отвлечь их обоих от омывателя девушки рядом. За этим наблюдать было. тяжело. Оптимус открывает свой честплейт и достает оттуда пакет из бургерной Джека. — Твой сводный брат оставил это на столе, но, походу, ты забыла. Джек просил проследить за тем, чтобы ты зарядилась.       И ни капли не потому что Оптимус сам заехал к парню, не потому что после утреннего патруля мех желал позаботиться о Еве и получить хоть немного, но благодарности, и максимум — улыбки.       Ева хочет уточнить, отравлена ли еда. А после понимает, что яд в ней — это не самое страшное.       — Там афродизиак? — Ева смотрит на чёртов пакет почти что с ненавистью. Тот Прайм не додумался её опоить, трахая насухо, но этот вполне мог. — Что тебя заставило думать, что я возьму еду с твоих рук?       — Ева, — Оптимус ставит на камень пакет, чтобы тот не испачкался, ведь люди не едят грязную пищу. — Я не настолько прекрасно обучен английскому язык и большинство терминов, которые ты мне говоришь — я не могу знать, ваш язык был изучен легко, но понимание всего, что связано с людьми у нас идёт в сравнении с нами, кибертронцами.       На брийм Прайм затихает изучая то, что Ева ему сказала. Возбудитель для коннекта с партнёром. Вентилируя системами мех продолжил:       — Я не намерен коннектиться с кем-либо в таком способе, — он придвигает еду ближе одним пальцем. — Так же само как я не имею ни возможности, ни желания конектиться.       — Если бы ты был человеком, то я бы заставила тебя съесть кусок еды и ждала бы. Но, — Ева поднялась и подошла к пакету, с опаской его открывая, — я поставлю этот эксперимент на себе.       Ева взяла картошку — всего лишь несколько палочек — и закинула в рот. Прожевала, пытаясь понять, есть ли во вкусе что-то странное. Ничего.       — Приятно знать, что у тебя хотя бы здесь хер отсох.       То выражение, что использует Ева сбивает Оптимуса, но ненадолго, тот издает тихий смешок и накрывает манипулятором свой фейсплейт.       — У меня его и не было, — мех опускает оптику на девушку, что стояла рядом.       Ева замирает. Даже перестаёт жевать.       — Что? — смешок вырывается из её рта. — Прайм, я видела твой член. Ты меня им трахал. Я могу его описать. Сегментированный, с красными биолайтами. Внутри чувствовался хуже, чем выглядел снаружи.       — Мой коннектор был с голубыми биолайтами, Ева, просто в какой-то период я лишил себя его ибо не нуждался в этом и по сей цикл не вижу в этом смысла, — он машет шлемом.       Ева проецировала двух Праймов как одного полноценного и увы, тот Прайм, которого она видит перед собой — сам он, только большее прихватил от Темного. Значит это стоило исправлять в другую сторону — показать Еве хорошего Оптимуса, чтобы та могла разделить его на две личности.       Оптимус был… Кастрирован? Он сам с собой это сделал? Удалил эту омерзительную систему?..       — Я… Не знаю, что сказать, — Ева посмотрела на паховый щиток меха. Открыто и нагло, — значит, ты не возбуждаешься? У тебя нет нужных протоколов?       — Они присутствуют, но приглушены. Ворны самообладания и тренировок, чтобы держать их выключенными. У вас есть компьютеры, что уходят в спящий режим, только у нас это надолго. Плохой аналог с вашей техникой, но надеюсь, что это будет более понятно.       Активировать интерфейс протоколы всегда было легко, Прайму стоило только пожелать, но если ради доверия Евы стоит долгие циклы держать те в выключенном состоянии — мех был готов.       — Не хватило силы воли полностью удалить это, да? — настроение вновь упало. Ева приблизилась к остывшей еде и вытащила бургер. От картошки ничего не случилось. Может, и правда нет афродизиака? — тебе бы лучше не иметь таких желаний вообще. Ты опасным становишься. Знаешь, на Земле в некоторых странах за сексуальное насилие положена химическая кастрация. Я бы поступала более радикально: мне по вкусу смертная казнь с последующим отрубанием члена и запахиванием его прямиком в рот трупу. Просто и со вкусом.       — Это для тех, кто заслужил наказания, хотя я не поддерживаю столь радикальное высказывание. Нет, Ева, я до сих пор мех, который однажды, возможно, найдет свою фемму.       И это будет не Ева, Оптимус это понимал прекрасно — как бы Искра не дрожала от желания получить в свою сторону хоть каплю доверия, Прайм был реалистом, хоть и с завышенными ожиданиями от мира. Заставлять её становиться Кибертронцем и быть с ним не стоило, так он разрушит человека ещё больше.       — Ты бы хотела семью?       Ева мысленно посочувствовала будущей фемке Прайма, параллельно испытав радость от того, что это будет не она. Да, пусть лучше кто-то другой отдувается. Пусть другого насилуют и рвут.       — Семью нет. Детей — да. Ребёнка или двух, — Еве абсолютно точно нужен был кто-то, кто будет безусловно её любить. Дети — это отличный вариант. — Ни муж, ни жена мне не сдались, — отношения с кем-либо казались насмешкой. После того, что сделал с ней Оптимус, оправиться полностью нельзя.       — Даже для спарков нужно быть готовым. Это тяжёлый процесс.       Ева была наполнена травмами и если у неё появится Спарк тот может ухватить от нее негативные мысли — такова была психология людей, которые выросли в семье с травмированными альфами. Это то, что мех смог понять только сейчас, на практике.       — Чем бы ты желала заниматься? Когда уедешь от нас.       — О, да, дети — это тяжело. Спасибо, блять, за откровение. Никто в целом мире до тебя, Прайм, эту мудрость вслух не произносил, — Ева со злостью посмотрела на меха. Злилась она на то, что он был чертовски прав. Еве дети нужны были как подушка для слёз, а не как что-то, что можно достойно вырастить и воспитать. — Не знаю. Ничего не знаю. У меня нет планов. Мне ничего не интересно.       Это была ложь. Еву тянуло к некоторым отраслям, но сил на самореализацию не было.       Это заставляет замолкнуть. Контакт, который мог бы хоть немного между ними наладиться не получился, но Прайм не считал это огромным проигрышем, всегда можно начинать заново если Ева будет того желать. Как минимум желания Оптимуса хватит на то, чтобы сдержать её побег от самой себя и произошедшего.       Оптимус показал, что готов выслушать её в любой момент и просто быть рядом, рассказывать что-либо из своего актива, либо же поддерживать пустой разговор с Евой. Ему было все-равно как, но он обязан был вернуть Еву к жизни.       Ева закончила есть, смяв упаковки от еды и сложив всё в пакет. Мусорить она не хотела.       — Я ложусь в больницу, — через некоторое время молчания, заключила Ева, — я болею. И потому что я болею, я лягу в больницу и буду лежать там столько, сколько понадобится. Может, месяц. Может, больше. Может, буду ложиться в психушку периодически. Не могу судить.       — Больница, которая отвечает за психологическое состояние пациентов, — бормочет мех больше себе. — Это поможет тебе в будущем?       Теперь стоило обсудить это с Фоулером. Если Ева пойдет к обычным врачам — её сочтут сумасшедшей, ведь по мнению других её путешествие — лишь выдумка больного процессора, но агент Фоулер, тот небольшой мост с власть США должен помочь. Хотя бы раз за весь актив в знак благодарности за то, что мех и его команда защищают планету. Это будет его единственная просьба к человечеству.       — А я-то откуда знаю? Не всё в этом мире можно вылечить. Голову особенно сложно. Но если меня всё же вылечат, то это поможет. Мечтаю о том утре, когда я проснусь, и не захочу сдохнуть.       Да, утро это будет славным. Жаль, что оно предвидеться не скоро.       — Я тебя ненавижу.       Та идея, что мелькает в процессоре воодушевляет Прайма. Нет, конечно это могло быть плохой идеей, но это могло помочь Еве почувствовать себя сильной, равной ему.       — Я тебя хочу, моя Искра, — Оптимус опускает оптику на человека рядом. Конечно свою противоположную версию он не сможет полноценно повторить, да и звучит это не так уверенно, как стоило бы, но если Ева сейчас осознает, что может выговориться — Оптимус готов сыграть эту роль. — Выскажись мне, Ева. Я не принесу тебе ни вреда, ни удовольствия — ничего, но буду проецировать модель поведения того Прайма.       Первая мысль Евы — бежать. Бежать так быстро и так далеко, как позволит тело.       Вторая мысль — умереть. Броситься в воду, предварительно выпив горсть таблеток.       Третья мысль — это сон. Очередной кошмар, после которого Ева проснётся на мокрых простынях. Не только от пота.       Четвёртая мысль к Еве так и не приходит. В голове становится совсем пусто, как у амёбы.       — Что?       Прежде чем ответить на вопрос Оптимус протяжно вентилирует. С этой органикой ему стоит иметь терпение, которого у Прайма много.       — Проектирование ситуации на меня, — мех поднимается на серво и отдает простой приказ: массовое смещение, которое занимает клик, чтобы смотреть на Еву хоть и сверху вниз, но с комфортной для нее высоты. Единственное ради чего существовала эта функция — чтобы кибертронцы были готовы со столкновением с человеком и не напугать его своим размером. — Но я не трону тебя, если того не будет вынуждать ситуация. Все, чтобы ты желала выговорить Прайму можешь сказать мне.       Он был готов принять тот груз, который Ева несла внутри себя.       Дыхание Евы участилось, когда она увидела меньшую форму Оптимуса. Ну вот, опять. Да, коннектора у него, может, нет, но есть штекеры. Есть пальцы. Есть глосса.       Ева беспомощно осмотрелась по сторонам. Спасения нигде не было.       — Как благородно с твоей стороны, — Ева тщетно пыталась вернуть контроль над дыханием, — в какой же ситуации ты меня готов тронуть, а, Прайм?       Теперь Ева видела того кого боялась увидеть больше всего.       — Когда этого захочешь ты.       Расстояние, что было между ними не сокращалось больше чем на метр — Оптимус старался сохранять дистанцию прекрасно понимая, что Еве нужна эмоциональная разгрузка, никак не физическое давление его присутствия так близко.       — И я выслушаю все, что ты мне скажешь, моя Искра.       — Не смей меня так называть! — Ева натурально колотило. — Я не твоя Искра, слышишь? Не желаю слушать это ублюдочное описание меня! — кличка. Ева считала, что это кличка. — Я лучше вырву и съем свои потроха, чем захочу, чтобы ты касался меня, Оптимус Прайм.       Ева в бессильной злобе сжимает кулаки, надеясь в боли найти трезвость. Не выходит.       — Понравилось, сука, трахать меня? — Ева больше не видит ни голубой оптики, ни красно-синего корпуса. Всё заменяет буйство фиолетового и алого.       Он никогда не позволял себе переступать эту черту и представлять их Коннект, как мех он имел уважение к младшему партнеру, но теперь на нем роль другого Оптимуса Прайма. Грубого и сумасшедшего.       — Да, Ева, — Оптимус желает сделать шаг ближе, чтобы обнять хрупкого человека и поддержать её, позволить пустить омыватель на свое плечо и сказать то, что в его объятиях Ева ни за что не получит боли, она в самом защищённом месте. — Твои крики возбуждали меня ещё сильнее, но тебе нравилось, да?       Ева стоит и дышит. Просто стоит и шумно дышит, вдыхая воздух через рот. А после медленно опускается на траву, не в силах стоять на ногах.       — Да. Нет. Я не знаю, — Ева получила физическое удовольствие. Позорно кончила под тем, кто её насиловал. Но это ничего не меняло. Совсем. — Ты меня порвал и принудил к этому акту. Неважно, что говорило моё тело. Ты… монстр. Тебе не нужно было моё удовольствие — только страх. Ты знал, что за удовольствием последует стыд, а потом ещё больше страданий.       — Да, моя Искра.       С тяжёлым гудением мех опускается на одно колено напротив, дистанция не нарушена, но оптика всеравно фиксирует малейшие изменения в лице Евы, как датчики — за её пульсом.       — И ты покорно мне это дарила, — он вытягивает манипулятор вперёд, чтобы Ева могла положить в него руку.       — Я вырывалась, — Ева плачет. Ева протестует. Ева смотрит на протянутый манипулятор и ей кажется, что это сам Дьявол пришёл за ней. — Но ты ведь намного сильнее. Что я могла сделать против тебя? Ни крики, ни удары тебя не остановили. Неужели я виновата в собственном изнасиловании?       — Нет, Ева, — видеть её такой было тяжело, но убирать манипулятор — означало отступить. — Ты боролась против меня. Ты показывала насколько сильной была ты сама до самого конца.       Что именно было тогда Оптимус не знал, но помнил прекрасно тот момент когда Ева не смогла и смотреть в его сторону как только вернулась с другого мира. Теперь она дома, настолько насколько возможно считать это домом.       — Ева, — Оптимус всё-таки накрывает её подбородок и заставляет посмотреть на себя сразу же прекращая контакт с кожей. — Я уважаю тебя. Ты боролась как могла и ты сильна.       — Сильные не дают себя трахать против своей воли, — там, где её коснулся Прайм, кожа горит, как от огня, — а я была очень слабой. Потому что, если честно, против тебя я ничего сделать не смогу. Ты ведь всё равно своё возьмёшь, да? Любым методом. Что ж, — Ева тянется к краю своей футболки, задирая её, — клин клином, да?       — Ты делала до самого последнего, что могла и ворны своего актива я мало встречал органику, что готова была бороться, а не сдаться сразу же.       Прайм хоть и резко, но не сильно хватает запястье Евы, нет, коннекта любого типажа он с ней не желал, в таком состоянии уж точно и больше за физическое удовлетворение он предпочитает моральное здоровье своего партнёра. Если выбирать между этими двумя ситуациями с Евой.       — Я инопланетный робот созданный из металла и брони, не будь ты сильна сразу же бы сдалась, Ева. Потому я уважаю тебя и твое стремление противостоять мне.       Ева молча смотрит на чужую хватку на своём запястье. В прошлый раз от такой остались синяки. Много синяков по всему телу. Очень.       — А мне, знаешь, было так страшно, — Ева опускает задравшуюся футболку обратно, — я до сих пор помню этот страх. Парализующий, как лёд по венам. До хрипоты. Я даже не знаю, с чем ещё сравнить. Мне и сейчас страшно. Вообще всегда. Я одна боюсь быть, но и с кем-то другим — тоже.       — Тебе будет страшно пока ты не отпустишь то, что произошло, — как только Ева прекращает оголять свое тело Оптимус сразу же разрывает контакт с её кожей — мягкой и нежной по сравнению с его металлом. — Но теперь ты здесь, под моей защитой, тебя не тронет никто пока я отвечаю за твое благополучие, Ева.       Мех поднимает с колен и прячет манипуляторы за спину наблюдая разбитое состояние девушки перед ним. За циклы нахождения на базе он сумел разобраться в человеческих эмоциях и даже без ЭМ-поля можно было понять насколько Ева одинока и покрыта шрамами.       — Я хочу быть рядом настолько насколько ты меня подпустишь, — манипулятор деликатно накрывает хрупкое плечо и притягивает девушку ближе к меху. — Я здесь с тобой чтобы позволить тебе плакать, кричать, Ева, просто подпусти меня.       И Ева кричит. Кидается Оптимусу на честплейт и кричит туда же, наверняка распугав всех животных в лесу. Девственная тишина этого места грубо нарушена, но Еве плевать. И на животных, и на лес, и на тишину. Потому что внутри неё взрываются сверхновые, живьём сжигая.       Горло дерёт боль, но Ева не прекращает уже даже не кричать, а выть. Изредка она бьёт Оптимуса по честплейту то кулаком, то ладонью, сдирая кожу. Но и на это Еве всё равно.       Увечья, что Ева получит Оптимус обработает потом, порой боль помогает вернуть трезвый ум на место и Прайм не по наслышке знал какого это — вступать в бой, когда Искра металась внутри, даже если внешне показывать эмоции было не его задачей.       Манипуляторы не сжимали девушку крепко, лишь создали круг из которого Ева могла в любой момент выйти, но тем не менее он ограждал её ото всех, пока Оптимус позволял царапать свою краску и в некоторых случаях даже срывать сегменты брони.       — Ты такой ужасный, — Ева прочищает горло, смотря красными глазами в собственное отражение в стёклах. Довольно жалкое, если честно, — и невероятный. Хочу, чтобы ты умер, — и не умирал никогда.       Ева останавливает истерику, но внутренне понимает, что это даже не четверть того, что её гложит.       Умереть бросив свой долг, Оптимус не мог ни за что, даже ради Евы как бы она не вызывала в нем бурю эмоций, что не были так привычны лидеру автоботов. Прайм бережно вытирает слезы и вентилирует системы.       — Я никогда не умру, Ева, как бы ты того не желала. Я могу быть ужасным, могу быть и кем-то другим для тебя, но уж точно не дезактивом.       — А мне всё равно. Ты можешь получить абсолютную власть над моим телом, но не над моими желаниями и чувствами, — Ева закрывает глаза, — кем ты для меня можешь стать, кроме насильника, Прайм?       Оптимус постоянно говорил про защиту, но никто не в состоянии защитить её от неё же самой.       — Открой глаза, Ева. За все наше знакомство я ни разу не приближался к тебе настолько близко как сейчас и желания взять тебя силой я не желаю, я Орион Пакс, тот в чью часть ты назвала земное животное.       И это, пожалуй, то что было разным между темным Праймом и им. Оптимус бережно берет девушку в свои объятия и согревает, у воды для человека, возможно было холодно.       — Что ты чувствуешь сейчас?       — Орион, — задумчиво тянет Ева. Орион — это проще и понятнее, чем Оптимус Прайм или Оптроникс. С этим можно жить, — мне всё ещё страшно и больно. И до рвоты хочется исчезнуть. Но этот разговор, наверное, помог.       Ева как может пытается расслабить тело в чужих объятьях, но не выходит.       — А что чувствуешь ты?       — Что ты начинаешь открываться мне, хоть и маленький шаг для человека, но огромный шаг для кибертронца в понимании человека и помощи ему. Спасибо за это, Ева.       Корпус под Евой нагревается, но никак не для интерфейса, нет, Прайм поддерживает теплоту лишь чтобы человек на нем мог расслабиться и уж что хуже — не заразиться всякими вирусами, которыми так легко могут заболеть эти организмы.       — Если постепенно тебе станет лучше, тогда мы попробуем это ещё раз.       — Из тебя херовый психиатр, — Ева не знает, зачем даёт Оптимусу такое оружие против себя. Он ведь будет ей манипулировать. Обязательно. Будет. Потому что как может быть иначе? — но ты приятно удивил меня, — Ева искренне рада, что не порвана в этот вечер. Хоть что-то хорошее.       — Но я быстро учусь в том, чтобы помочь тебе с этим грузом, — Оптимус склоняет шлем набок, конечно польщен тому, что Ева ему говорит, он считывает это с девушки как с открытой книги. — Люди действительно тяжелы в понимании, но и вызывают восхищения, в большинстве планет, где так же населена органика эволюция. обошла стороной.       — Да, — Ева хлопает Оптимуса несколько раз по плечу, — ты молодец. Ты постарался сегодня. Ты сделал всё… Приемлемым.       Себя в том числе.       — Ты не тот Оптимус Прайм, — Ева опять задрожала, — мне нужно это принять. Ты не будешь меня насиловать. Не будешь. Да? Да.       Слова Евы за этот вечер. делают Оптимуса счастливым. Мех всегда знал, что это за чувство, но когда ему сообщает Ева, что он делает все правильно, кажись, даже сравнение с человеческим питомцем не кажется столь странным и обидным.       — Мне незачем это делать, Ева, — он разводит манипуляторы в стороны, чтобы она могла подняться, насильно держать девушку в объятиях Прайм не хотел и чем больше покажет ей, что её мнение и выбор действий не обсуждается, возможно, Ева и сама пойдет на встречу. — Стоит возвращаться домой, твой организм потерял много энергии, возможно через джоор появится сонливость и боль в голове.       Ева улыбнулась на двусмысленность фразы Оптимуса. Да, насиловать и правда не нужно. Вдруг, это новый план меха, чтобы она пришла к нему в объятья добровольно?..       Ева выскальзывает из объятий, окончательно разрывая физический контакт.       — Хорошо. Поехали.       С небольшой победой, которая была в манипуляторах Оптимуса, хоть и, возможно, только на этот вечер, все-равно толика удовольствия прорывалась через ЭМ-поле меха.       — Джек желает остаться сегодня на базе.       Тягач уже во всей красе стоял перед Евой; красно-синяя покраска, которая была поцарапана войной и порывом самой девушки во время истерики, но даже это Оптимус готов оставить на себе.       — Где желаешь ночевать сегодня ты?       — С тобой, — ответ вырывается быстрее, чем Ева успевает его обдумать, — просто спать. Оффлайн. Сон.       Ева думает, что это ошибка. Но не потому что Оптимус может её трахнуть, а потому что она может обоссаться от страха, как ребёнок. Буквально.       Ева залазит в салон с задержкой.       Поспешность. Это управляло Евой прямо сейчас, но Оптимус понимает почему — Ева практически сломана и зависима от собственных эмоций адреналина, который дарит ей Прайм, но никак не Оптимус.       — Если ты уверена в этом, то я могу поставить диван в своем отсеке, — панель светится в такт с механическим грубым голосом, который разносится по салону.       Диван! Господи, Ева как никогда рада такому простому предмету мебели.       — Да, диван подойдёт, — Ева не думает о том, что предпочла бы спать с Оптимусом на одной платформе. Это бред и безумие. Это мерзко. — Но я буду мешать тебе спать. Криками. Прости.       Люди способны видеть сны, это Оптимус узнал лишь тогда когда впервые застал Фоулера в спящем состоянии на человеческой платформой. Количество секретной информации которую тяжело выбить из десептиконов, оказалось так легко из человека.       — Я не буду тебя трогать пока ты сама этого не пожелаешь, — повторяет мех. — Я не собирался сегодня в оффлайн, потому вся платформа будет в твоём распоряжении.       В ответ на это Ева кивает.       — Хорошо, Оптимус. Спасибо.       Внутри Евы всё ещё что-то заживо гниёт, но она загоняет это как можно глубже в себя. Это проблемы её будущей.       Или просто эффект от таблеток сходил на нет?..       Оптимус. За последний цикл Ева называла его Праймом, видела в нем другого меха, но на этот клик все изменилось.       Всю дорогу к базе они провели в молчании, Прайм старался не мешать Еве отдыхать внутри него после такого взрыва эмоций.       Уже в отсеке Прайма Ева задумчиво осматривалась по сторонам. Это место разительно отличалось от кварты другого Оптимуса. Как минимум тут не было этих ублюдочных колб с трупами внутри.       И фиолетового. Здесь совершенно не было этого цвета, как, впрочем, и красного.       Прихваченный с собой из главного зала диван грузом стает на платформу — дальше Ева может указать ему где бы хотела спать, Прайм, как верный лидер и друг для землян готов и полноценно отсек отдать Еве, но увы на эту ночь он будет стоять около датападов — параллельно основной задаче изучать то как можно было бы помочь человеку.       — Ты не голодна? — голубая оптика фиксирует движение, когда мех помогает Еве забраться на платформу.       — Оптимус, я съела бургер, большую картошку и даже нагетцы. Мой желудок не бесконечный, — Ева слабо улыбнулась, присаживаясь на диван. Плечи её немного тряслись, но холодно было не снаружи, а внутри, — значит, ты будешь работать сегодня ночью?       Ева следила за движениями Оптимуса, но без прежней напряжённости во взгляде.       Конечно человечество не питается каждый клик и у каждого индивидуальный подход к пище, но они это делают чаще нежели кибертронцы и уловить их критический уровень энергии крайне затруднительно, даже для Рэтчета.       — Да, Арси смогла завладеть важной информацией из архивов Мегатрона, — и потому что он не желал давить своим присутствием около Евы на платформе.       — Ты предпочитаешь работать в тишине? — Ева в тишине никогда не могла сосредоточиться. Тишина хороша для сна, а не для активной умственной работы. Тишина… Давила. — Я обычно либо с кем-то параллельно разговариваю, либо музыку слушаю. И ли, знаешь, видео разные включаю. Многие люди так делают.       Ева пошарила по карманам, но ни телефона, ни наушников не обнаружила. Ах, да. Она схватила только таблетки, а не средство связи. Хотя при этом сама же говорила о том, что она должны быть на быстром наборе с базой.       — Фоновый шум, — понимающе кивает Оптимус. — земная музыка или видеоизображение меня не отвлекут от рабочего процесса если этим самым тебе будет комфортнее находиться здесь.       Либо же он мог предложить очередной разговор, в котором мог открыть свою Искру для Евы, да и никогда он не закрывал её, просто девушка, что была втянута в столь ужасные военные действия получила глубокую травму. Человеческая психика хрупкая.       — Мы можем обсудить что-либо. Ещё раз.       — Как ты справляешься… Со всем этим? — Ева сделала медленно вдох и выдох. — Я знаю про Матрицу. Она успокаивает тебя, да? Но есть ведь что-то — какой-то совет! — который ты можешь дать… Мне? Знаешь, мудрость от Прайма, — Ева неловко закинула руку за голову. Она сама чувствовала себя одной большой неловкостью. — Я имею ввиду, что ты ведь когда-то был Орионом Паксом. Просто архивариусом, а не правителем целой Империи.       Ева уже сама запуталась в том, что хотела сказать или спросить. Присутствие Прайма рядом делало её немного туповатой.       Мех успокаивающе гудит наблюдая как огромные стены, которые Ева выстроила между ними начинают понемногу разбиваться благодаря ей самой.       — В активе любого организма будут трудные ситуации, которые могут нас сломать, но я верю в светлое будущее своей нации и готов не только из-за матрицы Лидерства добиваться этого, но и потому что я желаю спокойного времени Кибертрона. Я могу дать тебе совет не как Оптимус Прайм, а как твой друг, который всегда готов быть рядом, — мех опускается на колено у платформы. — Живи ради того, чтобы испытать счастье.       — Счастье? — каждая буква отозвалась горечью на языке. — Я думаю, что я никогда в своей жизни не была по-настоящему счастлива. Я не знаю, что это такое, — Ева могла лишь предполагать, — что такое счастье для тебя, Оптимус? И ты сейчас… Не счастлив?       Глупый был вопрос. Для счастье особых причин ни у кого на этой базе не было.       — Меня окружают мои соратники и мы нашли убежище на Земле, разве не рассчитывать эти два фактора как путь к счастью? Всегда наступают тяжёлые выборы, которые приведут нас к разным итогам: плохим, либо хорошим, лишь в наших силах направить себя в правильном направлении.       Он счастлив сейчас, в тот клик, когда Ева открылась ему и теперь не пронизана полноценным страхом перед ним как перед Темным Праймом, хоть и на этот вечер, но человек перестал видеть перед собой другого.       — Ты умеешь радоваться мелочам, да? — Ева неопределённо пожала плечами. — Но ты прав. Рано или поздно что-то будет. Это неизбежность.       Ева говорит и понимает, что страх медленно отходит. Даже тот факт, что Оптимус находится близко к ней, не сильно смущает. Может, он и правда не тёмный Прайм?       — Тогда моим путём к счастью станет, — Ева осмотрелась по сторонам, — это надо подумать.       На губах Оптимуса появляется намек на улыбку — Ева теперь полноценно начала расслабляться и как для первых шагов было хорошим итогом.       — Орион? — он наклоняет шлем набок наблюдая за эмоциями девушки перед собой. — Я знаю, что люди имеют хобби, которое развлекает их в свободное время от важных дел.       — Орион, безусловно, моё маленькое пушистое счастье. Но коты долго — в сравнении с людьми — не живут, — эта мысль отдалась печалью в сердце, — я тебе уже говорила. У меня нет хобби или увлечений. Я достаточно аморфный человек. Хотя, можно ли назвать увлечением приключения на этой базе с вами?       Вероятно, так оно и было. Маленькое экстремальное хобби Евы.       — Как бы не прискорбно было терять члена команды, который для нас полезен, но для тебя лучшим вариантом будет покинуть нас, как и Джаспер. Я распоряжусь, чтобы Фоулер нанял защиту для тебя как для гражданского, который стал важным наивысшего уровня свидетелем и к тебе приставят охрану. Десептиконы ещё не зафиксировали личные данные каждого человека на этой базе, потому у тебя есть шанс покинуть нас и я буду настаивать на этом.       Оптимус не хотел лишаться Евы, потому что где-то в глубоко в Искре что-то возвращало в старый процессор позабытые эмоции, который в последний раз так овладевали им лишь с Элитой. Но Еве нужна спокойная жизнь.       — Я уеду, — Ева смиренно принимает ссылку. Потому что это не совсем ссылка и даже не побег, а… Спасение? Наверное, да. Стоило оставить опасную игру со смертью и уходить туда, где она сможет нормально жить, а не существовать. — Но а как же тёмный Прайм? Что мне делать, если он придёт за мной?       Ева представляла, как дверь в ночи откроется, и она встретится взглядом с алыми окулярами. И умрёт. От разрыва сердца.       — Это будет уже моей задачей, Ева. Если он начнет нести вред этому миру мы найдем решение этой ситуации, даже если мне лично придется дезактивировать его.       Поступать так с самим собой для Оптимуса не впервой. М.Е.Х уже пытались создать копию, но ужасную, а тут полноценный противник с такими же знаниями о ведении войны,.возможно даже с большим опытом, но с такими же ошибками как и у Мегатрона. Оптимус знает сам себя, даже если бы его темная сторона преобладала внутри, он был бы. могущественным противником.       — Джек уже говорил, что желает поступить на программиста, будут ли у тебя видения насчёт будущей профессии?       — Я доверюсь тебе, Оптимус. Надеюсь, что в схватке с самим собой… Ты одержишь верх, — Ева легла на диван, вытянувшись во весь рост. Задумчиво пилила взглядом черноту потолка, — может, мне, как и ты, стать архивистом? Ну, в моём случае, библиотекарем. С людьми пересекаться почти не надо, тихо и мирно.       Мысль о том, что Ева отчего-то пытается подражать Оптимусу, так и не настигает Еву. Она его не копирует, ни в коем случае.       — Поступай как считаешь нужным, но работа архвистом довольно-таки затруднительна, требует терпения, внимания и знаний, — Прайм может гордо, что не под стать ему, рассказывать о своем прошлом, особенно перед Евой. — Человечеству при выборе профессии намного проще нежели кибертронцам, либо с самого зарождения тебе предначертано быть кем-то, либо же ты сам выбираешь раз и навсегда. Это выстраивает стабильную систематику в рабочей сфере, но, теперь спустя ворны, мне кажется из-за знакомства с многими рассами нам придется пересмотреть этот устрой и нарушить правила к которым привыкли. Попробуй и ты выбрать то, что не было бы связано с нами.       Ева хочет ляпнуть, что пойдёт тогда в эскорт, но удерживает себя от дрянной шутки.       — Я на месте разберусь. Спешить мне некуда, — Ева закрывает глаза, готовясь отойти ко сну, — но я учту твой совет, Оптимус Прайм. Все твои советы.       Бессознательно Ева кладёт руку в карман, продолжая сжимать таблетки. Они, может, и не спасут её, но помочь смогут.       Датчики фиксируют спокойным ритм сердцебиения — Ева входила в первую фазу сна, что давало меху. расслабиться. На войне каждый шаг должен был быть обдуманный, тяжёлым, но когда дело касалось органики, будто весь боевой опыт за плечами Прайма рассеивался и он становился вновь тем ботом, который только ступил на обучение под наставничеством Альфа Триона. И тут ему не помогут, не подскажут, Оптимус сам должен выбирать правильный путь, который не сломит Еву, вытерпеть смерть, а уж тем более её, он не сможет.

***

      Ева потянулась на стуле, разминая затёкшие мышцы. От многочасового сидения в одной позе спина и шея порядком затекли, но вставать и разминать прямо в офисе было непринято.       Так уж вышло, что Ева стала… Офисным планктоном. Не то чтобы это было совсем уж плохо: Еву устраивала её работа, зарплата и коллектив. Большего было, впрочем, и не надо. Ева жила неплохую по общим меркам жизнь, но главным было не то, как её жизнь оценивали другие, а то, как она оценивала это.       Еву всё устраивало. Ева была довольна и ей даже не было скучно. Ей уже лет десять было «нормально», а лет пять перед «нормально» становилось «сносно». Сейчас, наверное, начинался период, когда Еве становилось по-настоящему хорошо. В тридцать пять жизнь только начиналась.       Кибертрон расцветал за считанные циклы — это не могло не создавать дрожь в Искре, но что ещё больше давило на честплейт изнутри отсутствие одной органики рядом. Да, Дефект на сегодняшний цикл был удален из процессора Оптимуса, а розголос о том, что лидер автоботов был болен — запечатан глубоко в скрытых файлах архивов, для будущих потомков, которые могли бы иметь это.       Но даже после полноценного удаления что-то внутри пустовало, например те вечера, когда Ева подпускала меха к себе близко, да, первое время Оптимус отбросил это, потом были разведывательные операции, которые в последствии закончились решающим боем на Кибертроне. И теперь большинство блуждающих кибертронцкв возвращались на родную планету, хотя численность и отчёты о выживших превышала находящихся на планете, Прайм прекрасно понимал почему были те, кто нашли покой на другой планете решили не возвращаться сюда.       Сначала работа заполняла мысли, а за ними, когда на Кибертроне появились первые Искры гордость за итоги своей долгой работы переросла в простое одиночество.       Спасательной капсулой для Оптимуса оказалось сообщение, которое было отправлено год назад от Фоулера — пришло только сейчас даже с теми технологиями которые подарила команда Прайма человечеству. Власть США предлагает представить человечеству наличие другой жизни в космосе. И вместо ответного письма, который должен был отправить ему Оптимус как соглашение на предложение команда отправилась.       — Это было слишком спонтанное решение, Бамблби, — Оптимус стоял на командном мостике и наблюдал за бескрайним космосом.       — Мы соскучились за нашими друзьями, Оптимус, не только я с замиранием Искры жду встречу с Рафом, — спорткар становится позади своего лидера как поддержка, все прекрасно знали как тяжело и одновременно с облегчением меху было возвращаться туда.       — Нас ждут там.       — Ждут. — кивает Арси в подтверждением. — Человечество наконец-то готово увидеть нас.       Когда Ева увидела новостные сводки, то не поверила написанному. Ей даже на миг показалось, что она разучилась читать.       Все новостные агентства и телеканалы трубили в один голос: пришельцы существуют. Реакция жителей Земли в Интернете ждать себя не заставила. Кто-то радовался, кто-то нет, кто-то был в культурном шоке. Как Ева.       Она искренне не понимала, зачем и почему кибертронцы решили открыться. Как Оптимус позволил?..       Но это неважно. Ева простой офисный рабочий. Дела самого Прайма её не касаются. Если он посчитал, что рассказать землянам о Кибертроне — это целесообразно, то так тому и быть.       Внутренности Евы скрутило из-за волнения. Она надеялась, что Оптимус не решит её навестить. Ева слишком многое отдала на собственное лечение, чтобы так легко всё смыть в унитаз.       Ева боялась посмотреть на Оптимуса, а увидеть Прайма. Да, прошло пятнадцать лет, но что такое время в борьбе с травмами? Время притупляет воспоминания, а не лечит.       Ева вылечилась. Наверное. Она лежала в психушке, пила таблетки, проходила терапию. Она здорова. Должна быть.       Прибытие на Землю официально ощущалось совершенно по-другому. Конечно на других органических планетах кибертронцы не скрывали ни свой настоящий размер, ни свой внешний вид, но на Земле все было по-другому.       — Расовое смещение? — Арси задумчиво смотрит на двери, что были готовы в любой клик открыть их сущность человечеству. — Люди должны знать какие мы, Оптимус.       — Должны, но не каждый может отреагировать на нас так же само как Рафаэль, Джек или Мико.       И это правда — люди были хрупки. Потому прежде чем явиться народу их корабль приземлился на военной базе, не такой заброшенной и скрытой ото всех, нет, на одной из официальных, но и защищённых.       — Стоит это обсудить с представителем Земли, мы на их территории и обязаны соблюдать правила.       — Шлак, — Рэтчет машет манипулятором и первым направляется на выход.       — Все люди, что были с нами на базе оповещены о нашем месте нахождении и ожидаются на базе в течении трёх дней.       Она все-равно не придет, потому что помнит кто такой Оптимус Прайм и его другую версию, но ведь мех обещал защитить Еву и подарить ей спокойную жизнь — это он выполнил и сейчас носит доказательство в своем честплейте — земная традиция, которую Прайм вычитал сидя долгие джооры в своем отсеке.       Ева получила злосчастное письмо, всё ещё будучи на работе. От неопределившегося номера пришло сообщение, в котором Еву уведомляли о необходимости явиться в Неваду, прямиком в Джаспер. Сообщение звучало достаточно однозначно: вы, как свидетель, должны там быть, потому что пришельцам нужны знакомые проводники… Это было издевательством. У Евы была работа, а брать отпуск за свой счёт совсем не хотелось.       — Дарби, — босс вышел из кабинета, кивнув в открытый проём, — зайди.       Ева отложила телефон в сторону. Нахмурилась, поднимаясь со стула.       Уже в кабинете её вновь поставили перед фактом. Боссу тоже пришло сообщение, но с другим текстом и отправителем. Еву срочно отправляли в командировку в, как ни странно, Джаспер.       Ей ничего не оставалось, кроме как смириться.       Джек примчался прямо из Вашингтона — мужчина смог заполучить высокую должность в Белом доме, пожениться на прекрасной женщине, наладить жизнь в лучшую сторону, потому когда год назад за столом началось обсуждение насчёт явления пришельцев на Землю, Джек не мог напрячься. Спокойная жизнь снова могла нарушиться, но скрывать от общественности правду, особенно эту, США не могло, слишком много раз были замечены машины на дорогах Джаспера, а народ, к сожалению, известен своим любопытством и стремлению узнать правду. Даже столь ужасную.       Теперь он являлся проводником для Автоботов — Рафаэль остался в Джаспере как учёный, а Мико подалась в Японию.       — Она вернётся? — Балкхэд звучит разочаровано.       — Только через пару дней, добираться долго, — Джек опускает взгляд на свои часы проверяя время. — Но Раф скоро должен быть.       — Уже хорошие новости.       — Ты разговариваешь, — Джек не ожидал, что это. реально. — Я рад за тебя.       — С нашей последней встречи все наши земные друзья стали взрослее, как внешне так и морально, — Оптимус опускается на колено перед человеческой платформой. — Я рад видеть тебя, Джек.       — И я тебя, Оптимус.       — Ева.       — Я уверен, что она отклонит предложение, потому её доставят сюда в срочном порядке.       Так и случилось. Не прошло и часа, как в ангар вошла Ева. Точнее, её ненавязчиво ввели под конвоем из военных. Фоулер тонко намекнул, что все здесь знают о любви Евы к приключениям. Даже если они знали лишь Еву из далёкого прошлого.       Впрочем, далёкого для кого? Для людей пятнадцать лет — это большой срок, а для кибертронцев — даже не половина одного ворна.       — Джексон Дарби, — Ева остановилась, раскинув руки в сторону, — ну здравствуй… Те.       Взгляд Евы упал на Оптимуса. Она старалась разобрать, что почувствовала в тот момент. Страх? Напряжение? Ненависть? Или… Ничего,       Увидеть свою старшую сводную сестру Джек был счастлив, потому сделал шаг вперёд и обнял её, не так пылко как в молодости, но в связи со своей работой сдержанность стала его вторым именем.       — Ева, просто Джек, — он похлопал её по спине. — Мы до сих пор семья, не забывай.       Дефект отступил, а чувство, что наполняло Искру при виде земной девушки до сих пор было все такое же. Возможно симпатия, которой наполнялся процессор Оптимуса к этой органике была настоящей.       — Мисс Дарби, — учтиво кивнул мех и поднялся на серво. Они хоть и помогли в какое-то время друг-другу Ева бы не желала былых отношений, Оптимус в этом уверен. — Через несколько циклов мы предстанем перед человечеством, показывая, что они не одни в этой вселенной. Человечество возможно не готово видеть нас.       — Так же само как не готов был увидеть вас я в 16 лет, — отвечает встречно Дарби. — Мы стали защитниками Земли в самый пик вашей войны, Оптимус. Как бы Рафаэль не следил за новостями интернета он не всесилен и вы попадали в новостные ленты как нечто, что может быть с космоса, потому лучше мы откроем им правду сейчас, чем они начнут попытки атаковать Пентагон. У нас уже была проблема с зоной 51, повторно мы не сможем защитить при этом не атаковав гражданских.       — Люди любопытны по своей природе, — кивает мех. — с этим ничего не сделаешь.       — Ваше появление… Вызовет шок у мировой общественности. Не все люди будут в восторге, — Ева невольно вспоминала группировку «Могильный ветер» из совсем другой жизни. Могло ли такое повториться и здесь? Могло, конечно. Потому что люди — это жестокие злобные мрази, как, впрочем, и любые другие разумные существа. Мегатрон был тому хорошим примером. И Прайм, — но это не моё дело. Зачем здесь я? Я не политик и не работник с общественностью, — Ева слабо улыбнулась, положила ладонь на плечо Джеку, — уверена, что это была твоя идея. Да, Джекки?       Ева знала о свершениях своего сводного брата. Тот был огромным молодцом. Многого добился.       — Было грубо, да? — неловко отвечает он и пытается пригладить свой костюм, все же уважение к Еве он имел и считал изначально идеей надавить на нее таким способом. грубой. — Я не хотел именно так, но правительство приказало доставить сюда всех, кто участвовал в засекреченном задании. Они. знают о всех ситуациях, что происходили на базе и желают дать тебе награду за самоотверженность и огромную помощь человечеству.       Ева заслужила на такую почетную медаль и звания героя США, Оптимус как никто другой знал через что она прошла — помогал ей с тем, чтобы улучшить свое моральное состояние.       — Кибертрон так же желает приподнести человечеству благодарность за помощь в восстановлении, — мех опускает голубую оптику на девушку. — Спасибо тебе, Ева.       — Кибертрон. у вас получилось?       Оптимус прижимает к шлему манипулятор направляя синее свечение прямиком перед людьми — теперь ему не нужно было показывать металлические развалины с темным небом, от дыма войны. Теперь там возвышались высокие здания, восстанавливались торговые точки, центральная площадь Праймов и дворец.       — Мы работаем над тем, чтобы вернуть под контроль некоторые территории, но центр принятия уже функционирует полноценно и даёт помощь каждому пострадавшему кибертронцу от этой войны.       Ева внимательно посмотрела на голограмму. Да, красиво. И не скажешь, что тут четыре миллиона лет бушевала страшная война. Но в этом — и других мирах — всё забывалось быстро.       — Мне не нужны награды и благодарности, — Ева говорила искренне, — я бы не хотела становиться медийной личностью. Это опасно в наше время, да и просто желания нет.       Ева шутливо боднула кулаком Джека по плечу, опять помяв его костюм.       — Тебе нужно ещё больше подняться по карьерной лестнице, чтобы уже ты был правительством всего правительства. Когда будешь баллотироваться в президенты? Я за тебя голосовать не буду.       Базу оглушает тихий и глубокий смех мужчины, тот приобнимает Еву и наконец-то расслабляется. Он рядом с семьёй, хоть Джун и умерла из-за болезни несколько лет назад, Джек все так же будет считать Еву своей старшей глупенькой сестрой.       — Маленькая ещё мне указывать, — это больше был намек на рост Евы. — А я рассчитывал, что ты первой сразу же проголосуешь за меня, даже обидно как-то.       — Мы принимаем твое решение, но помимо официальной причины по которой ты здесь есть и другая. Мы хотели увидеться со своими старыми земными друзьями.       — Это была личная просьба Оптимуса, конечно не сказана вслух, но по его оптике и вопросах как там его напарница это было понятно.       Ева тоже тихо рассмеялась, но услышав слова Оптимуса, утихла. Посмотрела на него исподлобья.       — Ты мог просто мне позвонить, если так сильно скучал. У тебя было пятнадцать лет на это, — Ева была рада, что мех её это время не беспокоил, — но учту, что ты стал сентиментальным, Оптимус.       Отойдя от Джека, Ева осмотрела ангар и военных. Да, тут точно было веселее, чем дома. Но дома было приятнее, чем здесь. Хотя встреча с Джеком того стоила. Наверное.       — Обычно первой на базе была Мико, — звучит голос за спиной и привлекает внимание сначала Джека.       — Рафаэль, я рад тебя видеть.       — Не думал, что тот самый Джек, сейчас будет выглядеть так, — учёный протягивает руку для приветствия и усмехается. — Ева, — кивает он в приветствие. — я рад, что ты в порядке.       — Раф.       Огромный манипулятор сразу же выхватывает человека из компании своих и тянет на уровень фейсплейту Бамблби. ЭМ-поле разведчика даже считывать не нужно было, его реакцию на встречу с давним другом можно было прочитать как разблокированный датапад.       — И как он до сих пор цел, — Рэтчет бурчит около Оптимуса. — как для разведчика я его почувствовал в другом конце базы.       — Война закончилась, Рэтчет. Бамблби может спокойно ходить здесь, — Ева сложила руки на груди, только сейчас обратив внимание на медика, — ну привет, ворчун. Не заржавел? — Ева видела, что, нет. Кажется, Рэтчет выглядел даже лучше, чем раньше. — Краску обновил?       Ева старалась поддержать мирный диалог со старыми знакомыми. Кажется, у неё получалось. Социализация в обычном мире даром не прошла.       — Вижу, органика стала активнее за последние года жизни, — мех гудит механизмами. — Я. рад, что ты в порядке.       На высказывание Рэтчета Оптимус может лишь со спокойствием кивнуть, их разговор на корабле не прошел просто так и уважение, которое он попросил показывать к земным друзьям сейчас присутствовало в медботе.       — Ева, — обращает на себя внимание сине-красный мех. — Я бы желал остаться с тобой наедине для разговора.       — Обычно на Земле такое говорят родители детям и после следует крайне неприятный разговор, — напряжение появилось, но совсем немного, — но если ты настаиваешь.       Ева подошла к Оптимусу, намекая, что тот может взять её в манипулятор.       — Пойдём.       Ева сама не верила собственной смелости. Та встреча, которая пугала её многие годы, сейчас казалась самой обычной.       Время ожидания стоило своего; Ева теперь не боялась его и сама готова была контактировать, воспринимая Оптимуса как своего старого друга и защитника. По крайней мере мех в это хотел верить.       С несколькими шагами Прайм преодолевает базу и ставит Еву на платформу.       — Когда-то я дал тебе обещание, — оптика меха опускается, возможно Еве хватит словесных убеждений, а, возможно она потребует доказательств словам меха. — Защищать тебя и дать прожить свою жизнь так, как следует обычному человеку. Надеюсь, что это вышло?       — Слушай, это очень сложный вопрос. Не ты мою жизнь устроил, а я сама над ней работала. И моя жизнь ещё не закончилась, чтобы я подводила ей итоге. Мне тридцать пять, Оптимус, а не девяносто пять, — Ева стряхнула со штанов невидимые пылинки, — но ты молодец. Земля спасена, тот… Другой Прайм так и не появился. Сейчас я живу хорошую жизнь.       Ева коротко склонила голову.       — Но я считаю, что вам всем не стоило прилетать. Это опасно. В первую очередь для вас.       Оптимус впервые ощущал как Искру наполняет грусть — нет, он рад за то, что Ева нашла спокойствие в своей жизни, но какой ценой это было для меха? Манипулятор, отсутствие фейсплейта и забранная оптика во время битвы с Темным Праймом.       — Он дезактив, Ева, — Оптимус выпрямляется и кивает на её слова. — Люди опасны даже для нас, но мы не можем идти против правительства США и в любой клик готовы покинуть Землю.       Сердце Евы на миг замерло. Ужас горячей волной ошпарил нервы.       — Он… Был в этой вселенной?       Ева даже не могла порадоваться за себя. Она была в смертельной — нет, даже хуже! — опасности и ни о чём не подозревала.       — Господи, спасибо.       Ева не могла поверить в это. Стало легче. Будто камень с души упал, расколовшись на сотню осколков.       — Фиксировался прорыв в нашу вселенную, потому мы следили за активностью порталов, пока он сам не решил решающем боем закончить всю эту беготню.       Какой-то джоор Прайм молчит осматривая хрупкую фигуру Евы. Та была одета точно так же как и Джек, потому Оптимус мог сделать свои выводы: она работала так же с документацией и, возможно, людьми. Вот только в отличии от мужчины на её пальце не было кольца.       — Я приношу извинения за столь бестактный вопрос: нашла ли ты счастье в виде второго партнёра?       Ева передёрнула плечами. Вот надо же было меху свести тему разговора к отношениям! Не то чтобы для Евы это было проблемой, но…       — Знаешь, как-то не довелось. У меня были партнёры, но ни с одним я не заключила брак. Но мне всего тридцать пять. Я могу и в шестьдесят замуж выскочить, — Ева посмеялась. Она так и представляла себя старушкой в свадебном платье, — что насчёт тебя? Отыскал своего Бондмейта?       Ева помнила, что для Прайма именно этот статус был невероятно важен.       — Была фемма, что привлекла мое внимание, но я ей безразличен, потому решил не требовать с нее внимания к себе. Всё-таки я понимаю насколько тяжело разным видам возыметь связь.       Тем более Еве с Оптимусом. Как бы Искра не тянулась к этому человеку все останется как и раньше, скольких бы Темных Праймов ради спокойного сна Оптимус не дезактивировал для неё он остаётся одним из них.       — Я рад, что даже с этим, ты смогла стабилизировать свою жизнь.       — Не обо мне ли ты часом говоришь? Оптимус, — Ева покачала головой, — это несуразно. Прошло столько лет… Для меня. Я со многим смогла смириться. Смогла жить дальше. Давай не будем смотреть в это неприглядное прошлое?       От слова Оптимуса мурашки пробежали по телу Евы. А что, если он её до сих пор… Хочет? Ева не была уверена, что переживёт второй Ад за жизнь.       — Я не называл имён, чтобы ты предполагала, — Оптимус машет головой. — Я был болен, Ева, я провел много джооров на платформе под манипуляторами мнемохирурга, потому того, что я изначально испытывал к тебе — больше нет. Я прошу прощения за то, что вел себя так.       Ему действительно жаль, что вместо того, чтобы спасать Еву из-под лап больного Прайма он так же выступал пугающей фигурой, которая была зависима от Евы.       — Значит, мы теперь оба здоровы. Что же, поздравляю нас двоих с этим, — это был веский повод для радости, — ну, ладно. Что было, то было.       Осталось лишь одно: не начать опять то, что прошло.       — Какие у тебя планы на сегодня? Конференции с правительством?       Мех сразу же активируется и с интересом смотрит на Еву. Между ними было многое и сейчас девушка показывает ему, тому, кто прожил многие ворны, как правильно поступить: отпустить эту ситуацию и Оптимус готов это сделать.       — Патруль, — автоматом отвечает Оптимус. — я бы желал вспомнить какого это: ездить пейзажами Джаспера.       — Раз меня сюда притащили, то я поеду с тобой. Только, чур, без эксцессов, — Ева спустилась по лестнице, — только, знаешь, это уже не патруль. Раньше десептиконов выслеживали, а теперь… Просто прогулка. Не думаю, что пустыня хоть как-то меняется.       — Приношу извинения, мой процессор не привык к гражданскому лексикону.       Отступая от платформы Прайм трансформируется в тягач: все та же форма, но полностью обновленная, Нокаут, что теперь был официальным доктором в пунктах помощи кибертронцам имел наглость вытянуть Прайма на обновление колес, стекол, важных запчастей.       — Прошу, Ева, — он открывает двери в салон.       — А ты принарядился, да? Вы все, — Ева быстро забралась в салон, откидываясь на спинку кресла, — выглядишь и правда сногсшибательно. У тебя появится много фанаток и фанатов, когда ты откроешь себя миру.       Ева так и представляло то бесчисленное количество фанфиков, которые напишут люди со всего мира. Еве жаль Оптимуса не было. Это будет весело, особенно когда он их начнёт читать.       — Человеческий фанатизм порой вводит меня в ошеломление. На Кибертроне всяко можно лицезреть, но люди порой заходят дальше. Но разве ужасно если есть какая-то отрасль, которая может прийти человеку по душе, пока это не вредит другим?       Слова Евы заставляют Оптимуса заинтересоваться этим. Значит, люди могут создавать даже такое имея лишь объект обожания? Это казалось… Безопасным.       — Благодарю, — мех выруливает с центра базы и бросает сообщение Рэтчету: они с Евой поедут на прогулку. — Как представителю целой нации я хотел бы иметь хороший вид, нежели пугающий после тяжёлых битв.       — Я ничего не имею против фанатов. Но я решительно против фанатизма, поэтому нахожу сомнительным фанатское творчество с реальными личностями. Я бы не хотела, чтобы про меня написали или сняли что-то недостоверное… А про тебя обязательно будут. Но тебе, наверное, не привыкать, — Ева похлопала Оптимуса по рулю, — уверена, ты свою честь отстоишь.       Ева всматривалась в знак Автоботов. Раньше он был знаком одной из противоборствующих сторон, а теперь был символом сокрушительной победы над врагом.       — Ещё раз хочу поздравить тебя, Оптимус. Твои успехи в восстановлении Кибертрона ошеломляют. Уверена, кибертронцы будут гордиться тобой. Они уже.       Механизмы удовлетворённо гудят из-за похвалы Евы. Да, путь к спокойствию и восстановлению Кибертрона будет долгим, но он уже начинается.       — Мне приятно слышать это, Ева, — тягач останавливается у главных ворот где их встречают военные. — Мы на несколько часов желаем совершить поездку.       — Агент Фоулер просил не выпускать вас пока что за пределы. сэр. король. мистер Прайм.       — Агент Фоулер мой давний друг, думаю, что он поймет мое желание провести среди знакомых мест свое свободное время.       — Я… дайте мне несколько минут, я свяжусь с ним, — парень отдает честь и идёт назад к будке.       — Иронично. Они не знают, что «Прайм» — это и есть титул, — Еве смущение солдатика понравилось, — король, которого не выпускают. Иронично. Но я их понимаю.       Ева смотрела в окно, стараясь выцепить взглядом что-то. Или кого-то?       — Удивлена, что Фоулер до сих пор на плаву. Он большой молодец, — Уильяма Ева не видела очень давно. — Я только сейчас начала осознавать, как всё изменилось за эти годы. На контрасте видно лучше.       — Агент Фоулер сейчас занимается обучением новых агентов, но в связи с тем, что он сделал всеравно имеет влияние. Это дело передали ему.       Через несколько минут ожидания перед тягачем открываются ворота.       — Власть я имею только на Кибертроне, тут я соблюдаю законы и правила установленные вами, людьми. Потому я ничем не отличаюсь от гражданского.       — Мы же оба понимаем, что это не так. У кого на стороне сила, тот и правит, — Ева даже думать не хотела о том, что будет, если однажды Оптимус захочет захватить Землю, — тебе ничего не стоило бы взять власть над этой планетой. Это было бы возможно даже без жертв… Больших. Но, конечно, не думаю, что тебе нужно это.       Хотя, править Землёй, чтобы контролировать Юникрона — почему нет? Ну и что, что править придётся органиками.       — Твои мысли очень схожи с мыслями одного бота, — Прайм издает смешок. — Но я не вижу нужды в том, что показывать неуважение и тем более силу тем, кто приютил нас, когда наши резервы были на критическом уровне.       Выехать на шоссе по которому долгое время Оптимус патрулировал было легко. Особенно когда это простая прогулка.       — Я благодарен тебе за то, что ты подпустила меня к себе, Ева. Ты стала взрослее и осталась такой же красивой.       Ева смутилась очевидному комплементу. Невольно стала теребить одежду, помяв её. Господи, она что, покраснела?..       — Я же говорю, Оптимус. Годы. У людей жизнь на четвёртом десятке только начинается. Сам понимаешь, — Ева расправила плечи. Она не подросток, чтобы смущаться от добрых слов соседского мальчика, — у меня сейчас нет поводов воевать с тобой. Может, мы даже сможем подружиться. По-нормальному.       Ева не верила в дружбу между огромным инопланетным роботом и человеком, но всегда можно было бы стать первой.       Камера салона фиксирует смущение, что накрыло Еву. Что ж, Оптимус готов признать, что это было своего рода. милым действием.       — Я желаю все так же иметь с тобой дружеские отношения, — хотя бы, — и так же напомнить, что я не имею на данный момент Дефект.       — Оставь эти намёки при себе, — смешок сорвался с губ Евы, — хорошо, Оптимус. Как скажешь. Я рада, что ты избавился от одержимости мной. Это… Знаешь, больше всего на свете я уважаю свободу. Быть свободным от другого — с обоих сторон — это невероятная ценность. Мне трудно это признать, но я стала невольным твоим палачом.       Ева скинула с себя пиджак, убрав его на сидение по соседству. В салоне не было жарко, но и холодно — тоже.       Разве Оптимус намекает Еве? Он не хотел бы давить на женщину в своем салоне своей напористостью в плане каких-либо отношений, но, похоже, он это делает.       — Прости, не хотел быть грубым.       Как поступить к человеку с которым приятно проводить время мех не знал, да и позабыл как поддерживать связь с органикой имея перед оптикой лишь многочисленные отчёты.       — Ты не был грубым. Ты был прямолинейным, — пейзажи за окном быстро сменяли друг друга. Ева была не совсем права: Джаспер и его пригород сильно изменились. Это больше не была дыра мира, — твоя вежливость умиляет меня. Не извиняйся за каждый свой шаг.       — Я боюсь взворошить твои старые воспоминания и снова показаться не тем. кем ты меня когда-то видела.       Но точно мех мог сказать — того кого Ева боялась уничтожили, путь с другого мира сюда заблокирован и как минимум у Оптимуса есть боты, которые следят за этим.       — Если ты не будешь меня насиловать, то у меня не будет причин сравнивать тебя с тем Праймом. Пойми, Оптимус, тогда моя психика была сломана. То, что я говорила, было необъективно. Ты не насильник. Конкретно ты. Мне не за чем тебя бояться.       Ева пыталась убедить и Прайма, и себя в этом в равной степени.       — Я каждый раз вижу перед собой тот испуганный взгляд и отчаянные попытки показать тебе обратное. Тогда. я впервые не знал что мне делать. Но я рад слышать, что ты стабилизировала свое состояние. Однажды я тебе это сказал и скажу ещё раз — ты сильная личность, Ева.       — Я знаю, Оптимус. Я знаю, — Ева прикрыла глаза. Мысли лениво текли в голове. Страшно действительно не было. Было спокойно и ностальгично. Даже в плохих временах можно найти то, о чём стоило скучать, — твоя невольная шоковая терапия тогда сподвигла меня на многое. На изменения, я имею ввиду.       — Шоковая?       Оптимус помнил тот вечер. Ева впервые бросилась к нему в объятия сама и захотела после остаться на ночь в отсеке Прайма. Ему не хватало её объятий.       — Я рад, что всё-таки смог помочь.       — Конечно, шоковая. Я тогда на миг поверила, что уже насиловать меня будешь ты. Рада, что это оказалось лишь бредом воспалённого от страха рассудка, — Ева постучала по бардачку, — выпусти штекеры. Пожалуйста.       На клик процессор замирает, повезло, что мех не отвлекся и не потерял управление от неожиданной просьбы Евы.       — Эта просьба обескуражила меня, Ева, но как пожелаешь.       Стенки бардачка уходят в пазы открывая вид на провода и темноту из которой сразу же появляются несколько кабелей.       Ева тут же берёт один в руку, второй аккуратно гладя ребристый металл, как… Как кошку. Или собаку. Уж точно не как часть живого существа, которое этими самыми штекерами пятнадцать лет назад грубо имело её, выбивая из слабого тела крики и стоны. Но это были чужие штекеры.       — Я просто захотела пожать тебе руку, — Ева качает кабель из стороны в сторону, имитируя рукопожатие, — скажем так, начнём знакомство с самого начала. Я Ева Дарби.       Чувствительности в штекерах не было настолько, чтобы ощутить дрожь от прикосновения, но Оптимус это прочувствовал, ему нужно было точно обратиться к Рэтчету.       — Приятной познакомиться, мой земной друг, — мех аккуратно и без давления обволакивает ладонь Евы. — Я Оптимус Прайм, автономным роботизированный организм с планеты Кибертрон.       — Очень приятно познакомиться, Оптимус, — Ева чуть приподнимает руку с штекером, — так легче, да? Начать всё с чистого листа. Не знаю, практикуют ли у вас такое на Кибертроне. Наверное, нет. Но здесь — здесь так иногда делают.       Ева тянется к другим штекерам, собирая их и прижимая к себе. Ей искренне нравилась эта часть корпуса кибертронцев. Если бы не воспоминания, то Ева могла бы ещё и открыто выразить это восхищение.       — Для нас тяжело начинать что-либо с самого начала, но давать второй шанс — я считаю правильным решением. Такой шанс я подарил Мегатрону.       Единственное на что надеялся Оптимус, что Ева не почувствует себя снова в западне, ведь мех до сих пор имел глубокое и тайное желание обнять её снова, потому штекеры все с такой же деликатностью обнимают корпус Евы.       Ева на миг замирает, а после расслабляется. Оптимус всего лишь захотел обнять её. Это, конечно, не очень удобно, но как есть.       Ева позволяет меху это делать.       — Да, ты точно стал сентиментальным.       — Приношу извинения за принесенные неудобства.       Повторяется и Оптимус это прекрасно понимает, но лучше он тысячи раз будет извиняться, чем снова напугает Еву. Штекеры исчезают с тела женщины и мех прячет их обратно в бардачок.       — Куда бы ты хотела съездить?       — Туда, куда ты возил меня в тот раз. На то озеро.       Ева не может себе признать, что немного жалеет о том, что штекеры Оптимус убрал. Самую малость.       — Если ты, конечно, хочешь.       — Вроде бы ты хотела начать с чистого листа, но место, которое я считаю ценным для себя я всегда готов посетить, особенно с тобой.       Как бы Оптимус не любил родную планету пейзажи Земли часто всплывали в процессоре позволяя меху вспомнить насколько флора Земли была. живой.       — Я сделаю вид, что нахожусь там в первый раз, — Ева пожала плечами, — но я просто хочу посмотреть на эту красоту другим взглядом. Свежим, знаешь ли. Новым. И тоже с тобой рада… Рада там побывать. Знаешь, я иногда скучала. Иногда, — добавила уже тише.       — Меня радует мысль, что не смотря на твердый барьер между нами ты все-равно скучала, это показатель того, что я смог, хоть и на клик, помочь тебе и остаться не самым плохим образом в твоей памяти.       Теперь мех не боялся трансформироваться вместе с Евой внутри. Он успевает перехватить человеческое тело до того как полноценно предстанет в истинном обличии. Еву опускают на землю сразу же — нарушать хорошие отношения не хотелось и Оптимус все так же уважал её личные границы.       — Тут ничего не изменилось, — мех вентилирует и садится у озера, где сидел в прошлый раз       — Ну как же не изменилось, — Ева опускает на траву около Оптимуса, — а деревья? Они выше стали. Цветов стало чуть меньше. У Земли, честно говоря, большие проблемы с экологией. Но как не посмотри, место всё ещё очень красивое.       Ева потянулась вперёд, нащупав на земле камень. Посмотрела на него. Плоский.       — Смотри, как умею, — Ева приноровилась и бросила камень на мирную водную гладь. Тот несколько раз отскочил по ней и скрылся под водой, — спорим, ты так не умеешь?       Шлем Оптимуса вытягивается вперёд наблюдая как легко столь тяжёлая горная порода прыгает по поверхности воды. Люди называли это физикой, но все-равно выглядело. интересно.       — Боюсь, что все минералы, что соразмерны мне утонут, — голубая оптика опускается на Еву. — но мне интересно наблюдать как этим самым развлекается ты.       — Я же говорю, — голос Евы полон детского самодовольства, — ты так не сможешь. Я победила, — Ева шарит руками по земле, выискивая другой камень. Находит, но тот уже не такой идеально-плоский. — Сейчас буду набивать себе очки… — и кидает.       Камень, правда, отскакивает от воды лишь один раз, а после тут же тонет.       — Сочту, что это был не целый балл, а его половина. Ты мог бы с помощью штекеров поиграть со мной, но раз ты так просто принял поражение… То не надо.       Теперь Оптимус ощущает насколько Еве становится комфортно в его компании, потому по одному приказу выпускает штекеры — пускай соревнуется с человеком рядом и отдаст ей полную победу в этой маленькой игре.       — Ты используешь плоские камни, которые отбиваются от поверхности, — задумчиво гудит мех. — Я попробую.       Штекер прихватывает с земли более-менее подходящей формы камень и бросает по той же траектории, что и Ева — вот только старые рефлексы как рассчитать движение, подобрать хороший угол и силу возымели верх и Оптимус бросил камень. Тот сделал, Праймус, больше чем планировал мех, и утонул буквально у начала суши с другой стороны.       Ева открыла рот, пребывая в изумлении.       — Это был, — Ева помялась, — неплохой бросок.       Бросок был буквально идеальным, но не могла же Ева так просто это признать? Ева вновь припала ладонями к земле, ища камни. Нашла сразу несколько и даже поднялась на ноги, чтобы было удобнее кидать.       — До другого конца озера докинуть не обещаю — сил не хватит, а вот до середина — легко! — и кинула. Но траекторию рассчитала совсем неправильно и камень просто ударился о землю, даже не долетев до воды. — Это я поддалась.       Поведение Евы и её отчаянные попытки победить в этой незатейливой игре казались милыми.       — Я верю в тебя, Ева, — мех берет с земли ещё один камень и бросает одновременно с девушкой. Конечно в этот раз было тяжело определить кто же одержал победу, но Прайм, что предпочитает видеть улыбку на лице Евы, хоть и детскую, отдает победу ей. — Надо же, ты сбила мой камень.       — Теперь уже ты мне поддался, — Ева хлопнула в ладоши, — но это всё равно очко в моё пользу, так что неважно. Считаю, что мы достойно сражались, но безусловную победу в бросании камней по воде одержала я. Согласен? Конечно, согласен.       И Ева опять уселась на траву, абсолютно не замечая того, что пачкает одежду. Плевать. Она купит себе новую.       Замечая насколько испачкалась ткань одежды Евы не говоря, но все так же спрашивая в движениях, Оптимус взял человека на свое плечо — где она часто у него когда-то сидела.       — Будь аккуратна, отмывать пятна довольно-таки трудно, — в особенности когда за эти пятна брался Нокаут — такого тщательно досмотра каждой детали Оптимус ещё не испытывал.       Ева поудобнее устроилась на плечевом сегменте, опираясь рукой о шейные магистрали. Оптимус стал смелее: уж точно берёт её на манипуляторы без заминок.       — Подумаешь, пятна. Есть вещи страшнее, чем стать грязнулей. Или что, переживаешь за свою идеальную полировку? — Ева провела по некоторым сегментам ладонью.       Реакция Оптимуса не заставила ждать: тот замер на клик и дёрнул своей антенной — старая привычная реакция, которая проявлялась лишь рядом с Евой.       — Я рад, что тебе комфортно, — начинает аккуратно мех. — но то место на которое ты оперлась является моей чувствительной зоной.       Ева тут же убирает руку, будто её обожгло пламенем. Ева не знает, что испытывает сильнее: неловкость, смущение или страх. Наверное, всё вместе. Коктейль эмоций странный, и Ева никак не может его квалифицировать.       — Это не было моим намереньем. Я не знала, Оптимус.       Это вызывало отголосок разочарования внутри Оптимуса. Он на Земле не так долго и попытаться как-то связаться с Евой больше чем знакомые возможно не получится, но он должен благодарить саму Еву хотя бы за то, что есть сейчас, не просить большего.       — Ты не знаешь нашей анатомии, потому ничего страшного.       Дальнейшее молчание Еве кажется просто неловким, без всяких примесей. Она бесцельно бродит взглядом по лесу, по земле, по небу. Иногда по Оптимусу.       — Ты что-то хочешь сказать, — начинает неуверенно Ева, а после решительно кивает, — хочешь. Говори.       Скрывать действительно не было смысла, потому Оптимус долго вентилирует свои системы от перегрева — неловкость заполняла Искру лидера автоботов, впервые за весь его актив, но именно Ева делает его столь эмоциональным.       — Дефект был удален, — манипулятор аккуратно выгребает кусок земли с травой и цветами и Оптимус поднимает его ближе к Еве. — Они прекрасны, как и ты. Я понимаю, что не имею полноценное право говорить об этом сейчас, — мех возвращает вырванный кусок на место пытаясь затоптать свое небольшое преступление, но ведь люди часто в подарок друг-другу делали такое? — Но моя Искра испытывает к тебе симпатию, которой я лишиться не могу, даже при помощи мнемохирурга.       — Так ты мне соврал про дружбу, — тихо тянет Ева, — ты хочешь отношений. Странно это слышать, Оптимус. Но, — Ева покачала головой, — я не знаю. Это будет очень сложно. Может, не так, как было раньше, но по-другому.       Ева опять возвращает руку на те чувствительные детали. Задумчиво водит, вслушиваясь в гул механизмов.       — Уверен, что хочешь попробовать?       Он боялся спугнуть ту доброту Евы, которая делилась ею, но, возможно, даже в хаосе страха и боли она все равно что-то испытывала к нему? Потому что с такой лёгкостью потянулась, даже зная насколько Прайм чувствительный там, в особенности без долгих прикосновений, любой феммы.       — Я пойму если ты откажешь, Ева и предпочту не настаивать, ведь уважаю твой выбор, — мех отворачивает шлем стараясь избежать столь соблазнительных прикосновений.       — Тогда я не против, — Ева убирает руку, видя чужую реакцию на свои прикосновения, — в конце концов нас это ни к чему особому не обязывает. По крайней мере сразу.       Ева думала, что это имело смысл. Нужно было укрепить в этом уверенность.       — Я говорю «да», Оптимус.       Удивление быстро настигло меха, потому тот поднял оптику на человека пытаясь прочитать эмоции.       — Я ещё не готов называть тебя своей Искрой, — Оптимус расслабляется и склоняет шлем ближе к Еве. — так же как и ты я постепенно буду изучать твое тело, чтобы убедиться точно: готов ли я отвечать за те чувства, что остались в моей Искре.       — Так и я не готова называть тебя своим мужем. И даже любовником. Это просто попытка. Иногда люди так делают, когда до конца не уверены в своих чувствах. Просто если есть обоюдная инициатива, то почему бы и не проверить? — Ева прислушивается к своим ощущениям. Да, он принимает позицию Прайма, да и сама говорит от всего сердца.       — Похоже мне многому придется научиться у человечества.       Оптимус снимает Еву с плеча и трансформируется в тягач: эта маленькая поездка с долгим разговором, который даёт им обоим зелёный свет.       — Мне изучить методы ухаживания между людьми?       — Да. Думаю, тебе стоит этим заняться. Не подумай, что без этого нельзя. Можно, но я хочу, чтобы мы лучше понимали друг друга. Отправь и мне информацию про любовные отношения между кибертронцами. Не хочу опозориться, — Ева хмыкнула, — только с переводом, пожалуйста.       — У нас такового нет, — Оптимус гудит. — если мы чувствуем, что наш партнёр нам подходит по всем пунктам мы соединяемся Искрами. Это, по крайней мере, то, что наблюдал в поведении своего окружения. Рэтчет усовершенствовал наши возможности и на данный момент мы имеем возможность создавать голоформу. Чтобы спокойно находиться среди землян.       Как только Ева снова оказывается в салоне их поездка на базу будет ощущаться совершенно по-другому. Будто оба сделали новый шаг.       — Могу ли я пригласить тебя на вечер обсуждений всего? Вы предпочитаете ужинать и разговаривать за что-либо.       Источники человеческой сети не могли врать, потому Оптимус продолжает свои поиски.       — О, свидание. Хорошо, Оптимус Прайм. Это всегда можно, — Ева ведёт плечами, когда слышит об Искрах. — Какие пункты? Раньше ты их никогда не озвучивал. Мне хотелось бы знать всё.       Раньше Прайм действительно беспрерывно твердил об идеальности Евы. Это было слишком глупо, да и звучало смешно. У партнёров всегда есть требования, а идеальным априори никто не может быть.       — Статус, знания и влияние на общество. Это были важные факторы при выборе бондмейта на остаток актива, но сейчас, я уверен, что это изменилось.       Потому что Оптимус давно не интересовался подобным, слишком был углублен в восстановлении Кибертрона и как только дефект был извлечён из больного процессора все изучения ради киберформирования Евы были стёрты в памяти, оставляя лишь важные наблюдения.       — У меня нет ни статуса, ни знаний, сравнимых с твоими, ни влияния на общество. Но я понимаю, почему кибертронцы предпочитают выбирать ровню себе. На Земле делают также. Это правда нормально, — и тем не менее, ущербно себя Ева не чувствовала. Она была самодостаточным человеком, а не обузой.       — Сейчас рамки власти и влияния рассеиваются, Кибертрон вступает в Новую Эру, в которой нет места ни коррупции, ни унижения меньшинств. Поэтому я не смотрю на твой статус и знания, Ева, сейчас ты кажешься в разы прекраснее и здоровой, это радует мою Искру.       На самом деле то, что его привлекло в Еве Оптимус и сам не знал, что сейчас вызывает в нем интерес уже можно объяснить. Ева стала взрослой и зрелой женщиной со своими взглядами на эту жизнь.       — Но на этот раз мне нравится наша непринуждённость в разговорах.       — У нас сейчас нет поводов для напряжённости. Всё просто, Оптимус, — Ева размышляет о том, как сложится её жизнь теперь. Пока трудно дать себе чёткий ответ, что будет дальше, — я тоже очень рада слышать, что ты меня не домогаешься и просто ведёшь себя прилично. Ты молодец. Я молодец. Давай больше не будем об этом?       Ева закрыла глаза.       — Просто не будем.       Оптимус замолкает сразу же не понимая резкую смену в настроении Евы, разве он не отвечал ей на вопросы? Но человек как был не понятен для Оптимуса, так и остался. Он готов поблагодарить уже и за простое общение.       На базе их встречают работающие старые друзья и Автоботы. Рэтчет с Рафаэлем создавали технику, пока Бамблби ходил вокруг них, Джек с Арси чинили машину первого в надежде спасти её от неудачного удара который нанес Балкхед.       — Вижу, вы вернулись с поездки, — Джек сразу же подбегает пытаясь проверить в порядке ли Ева.       — Да, — Ева подмигивает брату, — вернулись. Немного задержались, конечно, но вы тут и без нас повеселились, да? — Ева осмотрела бедлам, устроенные кибертронцами и людьми. — Будто и не было пятнадцати лет разлуки. Что-то с годами не меняется.       Ева посмотрела на Оптимуса, а после вовсе отвернулась от него. Она не знала, что делать или говорить.       Как только Оптимус возвращается в форму то ступает аккуратно над людьми к Рэтчету. Когда они прибыли на Землю без опаски быть обнаружены десептиконами меху в один клик будто перестало чем заняться. Конечно Хот Род до сих пор отсылает какие-либо отчёты и вопросы Оптимусу на компьютеры корабля, но дальше этого — ничего.       — Впервые старику Прайму нечем заняться, — Рэтчет толкает по-дружески меха в спинные сегменты брони. — на Земле это называют старостью, Оптимус.       Ева слышит разговор и не сдерживает смешка. Действительно, вот она — старость. Но Оптимусу просительно. Ева до сих пор не знала, сколько ему лет, но точно знала, что многие миллионы, если не десятки.       — Может, продемонстрируешь эту голоформу? Интересно увидеть, насколько хорошо вам удалось скопировать человека.       — Я же просил, — ЭМ-поле Рэтчета пропитано разочарованием. — Мы ещё полноценно не протестировали это, чтобы показывать белковым. Балкхэд, не смей, не ломай!.. Мне это было нужно!       — Би, ты должен это поставить в другое место и не смотри на меня так, это взрывоопасный предмет, чтобы так его использовать.       — Арси, это не должно находиться здесь, это же машина, — вскрикивает Джек.       — А я мотоцикл. И инопланетная жизнь.       Манипулятор устало накрывает фейсплейт Прайма. Хаос вновь вернулся в их команду, хоть и не сильный, но он, накрывая Еву манипулятором переносит в другой бок сразу же после чего туда наступает Балк.       — Эта база мала для нас, — Прайм смотрит на Еву. — Я должен с этим разобраться.       — Разберись, — Ева звучит серьёзно, но взгляд её смеётся, — вот у тебя и работка появилась: найти нам всем большую хату, чтобы никто никого не задавил. А-то, знаешь ли, премию Дарвина получать не хочется. Да и ты своё знакомство с человечеством не должен начинать с убийства.       — Мы предельно аккуратны, Ева, — Оптимус гудит с того, что Ева съязвила. — После долгого времени на просторном Кибертроне некоторые отвыкли от столь тесных стен. Балкхэд, Мисс Карон просила о помощи в постройке центральной базы на этой территории, им понадобится грубая сила. Бамблби, можешь идти вторым помощником. И так же Рэтчет остаётся здесь ради помощи Рафаэлю.       Это было простым выбором, хоть и выглядело все как «я бросил вам любую задачу лишь бы вы и дальше не стояли на месте».       — А что насчёт меня? — Арси подходит ближе к Прайму.       — Если желаешь можешь выехать с Джеком на прогулку.       — Будто земной питомец. Джек, готов выгуляться?       — И это ты меня с собакой сравнила?! — парень становится около Евы и обнимает её за плечи. — Вот годами помогал им, держал их существование в секрете, чтобы услышать, что я их питомец!       — Покрасивее скраплета будешь.       — Да, Джекки, ты покрасивее скраплета. На уровне кассетников Саундвейва. И они даже разумные, так что не обижайся, — Ева чмокнула Джека в щёку, — езжайте, развейтесь.       От такого наглого сравнения Джек готов начать новый монолог того, что он является представителем человечества в переговорах с инопланетяными организмами, а не обычным каким-то там животным, либо кассетником. Но сдается под напором и просто соглашается развеяться со старой подругой.       — Как виртуозно ты всех выгнал прочь, — Ева кидает быстрый взгляд на скучающего Рэтчета, — но это территорию особо не расширило. Когда сюда прилетит Мико — а она прилетит — то весь этот огромный ангар превратиться в будку.       Сравнение вызвало у Евы откровенное веселье.       — Надеюсь, что Мико стала зрелой девушкой, потому как та база полностью не принадлежит нам.       Оптимус глубоко вентилирует от негодования, он уважал то, как Мико держалась на миссиях и помогала им, но иногда этого было слишком. много. Мех опускается на одно колено и позволяет глороформе медленно проектироваться перед Евой, пока механизмы самого Прайма переходят в режим ожидания — все силы направлены на собственную человеческую оболочку.       — Мы выбирали среднестатистическую внешность что мужских особей, что женских, — перед Евой уже разговаривала голоформа.       Ева критическим взглядом окинула мужчину перед собой. Он был красив телом и лицом — так или иначе, но его действительно можно было назвать «среднестатическим». Увидь Ева такого на улице, то оценила бы только милую мордашку и пресс, что просматривался через ткань одежды.       — Рэтчет был прав. Она ещё не доработана. Этим ты, конечно, публику сильно не впечатлишь.       Ева протянула ладонь вперёд, намекая на то, чтобы Оптимус дал ей свою руку.       Значит не слишком впечатляюще? Прайм и не тянулся за званием красивого инопланетянина, тем более когда он является одним из самых больших в своей команде.       — У меня что-то не так с лицом? — мех протягивает Еве свою руку и ступает ближе. — Мы изучали что может быть симпатично, что мужчинам, что женщинам. Этот вариант был показан.       Ева сжала ладонь меха, задумчиво гладя того большим пальцем по костяшке. Пыталась понять, отличается ли эта кожа от настоящей. Подвоха Ева не нашла.       — У тебя красивое лицо, — спокойно резюмировала Ева, окинув Оптимуса с ног до головы внимательным взглядом, — не обращай внимание. Я просто удивлена, что ты выбрал эту внешность. Но она подходит тебе, да.       Взглядом Оптимус все так же привычно изучал Еву склонившись над ней. Теперь когда они были так близко и без каких-либо ограничений в виде размеров и принадлежности, теперь можно было сделать шаг.       — Мы выбирали внешность так, чтобы она ещё чем-то походила на нас. Ты тоже прекрасна, Ева.       — Ну захвалил ты меня сегодня, — Ева убрала выбившуюся прядь за ухо, — я свою внешность не выбирала. Но старалась и не запускать себя.       Ева аккуратно отпустила чужую руку, чувствуя укол недовольства. Но стоять дальше в такой позе было бы глупо. Они и так близко стоят. Очень.       Наглость, что позволяет себе Оптимус возможно спугнет Еву, а, возможно, та будет будет не против.       — Джек сказал, что женщины любят ушами. Я до сих пор не понял этой фразы, но по совету твоего младшего брата я должен подмечать каждую деталь в твоей внешности, — мех аккуратно помог заправить ей прядь волос и сделал шаг назад.       Место секундного прикосновения вновь горело. Да, Ева действительно превращалась в подростка перед Оптимусом Праймом.       — Это правда. На Земле все любят комплименты, но я помимо их предпочту и действия.       — Пока что действия с моей стороны будут не так часты как ты могла бы помнить, Ева. У нас до сих пор существует барьер, который может лишь усугубиться если я однажды зайду. дальше.       Громкий вздох и Оптимус кладет руки на свои бедра. Новый образ, который ему дал Рэтчет как и другим членам команды был непривычен, на Кибертроне его мало использовали, лишь проверяли функционирует он или нет.       — Извини, я выразилась неправильно. Не действия. Поступки. Думаю, ты понимаешь, о чём я, — Ева сложила руки на груди, а после убрала их за спину. Не знала, как встать так, чтобы стало удобнее, — ну что, совместный ужин? Здесь?       Проблема была не в том, что это военный ангар. Ева просто не была уверена, что здесь есть еда.       — Вам стоит обратиться к агенту Фоулеру с вопросом где здесь место употребления пищи, — голос Рэтчета звучит над головами, что привлекает внимание Прайма.       — Эта база не такая, какая была ещё 15 лет назад, Ева, — он предлагает женщине взять себя под руку и становится рядом. — Тут есть все для комфортного пребывания.       — Ну что же, если вы так говорите, — Ева оставалась равнодушной к чужой близости. Внешне, — то тогда веди, Оптимус. Честно говоря, я сейчас очень голодна.       — Власти, похоже, было не сильно компетентны когда забрали тебя с рабочего места, — привычно махнув рукой к уху Оптимус связывается напрямую с Фоулером. — Я знаю какова неожиданна просьба сейчас прозвучит, но я бы желал узнать где находится место приема пищи для людей.       — Прайм, — повторяет устало мужчина. — Неужели из всех важных вопросов ты набрал меня только для этого?       — Ева голодная. Как и, возможно, любой другой человек на этой базе. Нам нужно знать где располагается прием пищи.       Ева вслушивается в диалог, наслаждаясь недовольством в голосе Фоулера. Она тоже была не очень рада, когда её сюда притащили. А что поделаешь?       — Наверное, здесь ресторана нет, — тянет Ева, — зато точно есть столовая. Хоть что-то.       — Если ты желаешь в подобное место мы можем туда съездить, — взволновано сообщает мех полностью обращая внимание на Еву рядом. — Я не знаю земные обычаи, потому жду подсказок.       Ева не сдержала фейспалма. Да, точно, она забылась.       — До ресторана ехать далеко, а есть я хочу уже сейчас. Оптимус, пожалуйста, проведи меня до столовой. Потому что иначе тебе придётся тащить мой труп, — Ева, конечно, драматизировала. Она даже частично наслаждалась растерянностью Оптимуса. Но тот, в конце концов, не был ребёнком. Он был мужчиной. Взрослым. По любым меркам.       То, что органика без еды могла дезактивироваться Оптимус знал, а вот чтобы в таком быстром порядке — точно нет, потому он обхватывает сильнее ладошку Евы под своим локтем и идет в указанном Фоулером направлении.       — Мне очень жаль, что тебя забрали так резко, — мех по привычке мычит и смотрит на идущую девушку рядом. — в следующий раз я постараюсь отвезти тебя в ресторан. Или куда бы ты желала?       — Ресторан на будущее подойдёт, Оптимус. Да и я умирать сегодня не планирую: мы много куда можем сходить потом, — Ева стойко выдерживала заинтересованные взгляды солдат. Кажется, они знали, кто идёт рядом с ней. Ева уже сейчас понимала, какое количество слухов появится в будущем.       Столовая представляла собой… Столовую. С огромным количеством столов — благо, почти пустых — и довольно скудным оформление всего помещения. Не очень романтично, но как есть. Теперь уже Ева вела Прайма к отдалённому столику на четыре места.       — Сиди здесь, а я пойду себе еды возьму, — Ева кинула придирчивый взгляд на прилавок, за котором стоял молодой человек. Солдат, очевидно, — ты человеческую еду в этой форме не ешь?       Послушно присев на место куда указала Ева, Оптимус поднял на нее взгляд. Нужно было моргать, а так же дышать, чтобы соответствовать поведению землян.       — Увы, но нет, мы ещё не до конца усовершенствовали этот апгрейд.       — Хорошо, — Ева легко пожимает плечами, а после направляется к прилавку с едой. Долго смотрит на однообразную солдатскую пищу, но, Боже, она так голодна! — Эй, солдатик, — подзывает Ева молодого парня, даже не смотря на него, — положи-ка мне чего пожирнее и повкуснее. На твой выбор.       Парень активно кивает и начинает быстро накладывать еду. Ева удовлетворённо кивает: да, парень её просьбу понял верно. С голодухи она точно не помрёт.       — Спасибо, — Ева принимает тарелки и направляется за столик.       — Люди на удивление со своим размером питаются сытно, — усмехается Оптимус и поднимается с места, чтобы помочь Еве донести до столика еду.       Конечно представлять как провести такой вечер с земной девушкой мех не представлял, ведь для людей свидание, которым можно было назвать этот момент сейчас для Оптимуса выглядел как обычная прогулка с Евой.       — Чем люди занимаются на таких встречах? — мех раскладывает все на стол.       Ева садится на стул напротив Оптимуса, думая над тем, с чего первым делом она хочет начать. Если съест самое сытное, то закуска рискует не влезть; а если начнёт с закуски, то перебьёт аппетит.       Дилемма решилась тем, что Ева потянулась к булочке.       — Ну, по-разному. Обычно много общаются и физически контактируют, — перед тем, как приступить к еде, ответила Ева, — не думай об этом. Просто наслаждайся моментом.       — Для меня и в молчании находиться с тобой приятно. Но я бы хотел узнать тебя как новую личность, а не ту кем был зависим мой процессор.       То как Ева поедает мучное, да и в априори способ поглощения пищи у людей казался не только новым, но и чем-то милым.       — Приятного.       — Спасибо, — Ева кивнула, перестав жевать, — новая личность, да? Ну, как ты заметил, за годы мой характер не сильно изменился. Я и не старалась его корректировать. Но стала меньше влезать в разные неприятности. Что ещё? Не пью, не курю. Веду здоровый образ жизни, — кинула внимательный взгляд на жирную еду, — стараюсь. Работаю в офисе. Получила одно высшее образование. Мне всё нравится, вот. Стала много путешествовать, была в нескольких десятках стран.       Ева перечисляла, подмечая, что жизнь у неё всё же была… Хорошей. Даже не просто «нормальной» или «сносной». Это радовало. Приятно жить жизнь и осознавать, что живёшь её в своё удовольствие, никому не мешая.       Слышать как девушка перед ним действительно обрела собственное счастье, хоть и в таких деталях, Оптимусу было приятно. Ева наконец-то нашла саму себя, либо же ту часть, которая будет отвечать за стабильность в её жизни.       — Ты действительно изменилась с нашей последней встречи, я рад это видеть.       — Продолжаешь убеждаться в очевидном? Или никак не можешь принять? — Ева чувствовала, как объедается. Кажется, она переоценила свои силы. — Знаешь, я порой не верю, что у меня получилось. Будто мне всегда была уготована другая судьба. Но вот, я здесь. Ура?       Нет, доедать Ева точно не будет. Просто не осилит.       Голубые глаза следили за каждым движением: не из-за того, что Оптимус жадно пожирал Еву, а потому что видеть так близко столь детальные повседневные дела человека — удивительно, интересно.       — Каждый из нас изменился, — мех пожимает плечами и скрещивает руки на груди. — И в лучшую сторону, это самое главное. Мико, Джек и Рафаэль тоже на месте не сидели, я рад видеть, что мои старые друзья смогли реализоваться в своей жизни.       — С Мико и Рафом я не поддерживала общение. Джек… Да, он молодец. Все молодцы.       Ева отодвигает еду, уже не в силах на неё даже смотреть.       — Арси, Би и Балк тоже выглядят счастливыми. Даже Рэтчет ворчит намного меньше.       — Арси нашла Бондмейта, потому она выглядит счастливо, — он потирает задумчиво подбородок откидываясь на спинку стульчика. — Рэтчет, кажется, тоже кого-то нашел, но не готов оглашать это. Большинство фемм и мехов смогли обрести спокойствие на Кибертроне и обзавестись парой. Время было коротким, но мы смогли достичь подобного. Рэтчет сейчас работает над новой Искрой, если все получится у нас будет наследие.       — Значит, все нашли своё счастье в романтических отношениях и детях. Как мило, — действительно, Еве это казалось занятным. После четырёх миллионов лет бойни каждый бы захотел просто жить повседневную жизнь… С кем-то, — пусть они и дальше будут счастливы.       Ева поднялась, собирая тарелки и оглядываясь по сторонам, в поисках места, куда можно отнести их. Специального месте не оказалось, поэтому Ева поспешила к солдатику. Тот аккуратно взял из её рук еду и скрылся, по всей видимости, на кухне. Ева направилась обратно к столику.       — Честно говоря, я не знаю, куда мне идти. Мой дом находится в другом штате, а здесь… Мне даже отель не выделили. На базе наверняка должны быть комнаты, я думаю?       В столовой людей становилось все меньше и только сейчас можно было подметить — на улице медленно, но верно наступала ночь. Для Евы ехать домой действительно было тяжело, она жила в соседнем штате, мех, конечно, мог бы её довезти до дома, это можно было счесть романтичным поступком, но, кажется это было слишком быстрым развитием событий.       — У людей есть казармы, — начинает он. — Личные отсеки отдали лишь нам, автоботам.       — Ты что, хочешь сказать, что я и остальные будем спать с солдатами? — Ева была неприятно удивлена. — Нет. Я не буду. Чёрт, какого хера Фоулер и Джек не позаботились об этом? — настроение быстро портилось. — Ладно, я закажу билеты на самолёт и свалю отсюда. Буду надеяться, что рейсы есть.       Ева достала телефон, но связи не было. Ну конечно.       — Ёбанные глушилки.       Ева в расстроенных чувствах саданула кулаком по столу.       Возможно гражданским нужно было больше пространства, нежели казармы и это упущение было ошибкой со стороны двух отвечающих сторон. Фоулера как того, кто занимался этой миссией, а Оптимуса, как вторую заинтересованную сторону, который мог бы попросить комфорт для своих старых друзей.       — Ты всегда можешь расположиться в моем отсеке.       Ева ответила не сразу: она продолжала пытаться зайти в Интернет. Ничего, конечно, не вышло.       — По всей видимости придётся, — Ева зевнула, — надеюсь, тебя это не стеснит. Не пойми меня неправильно: я изначально не хотела сюда ехать. А с такой организацией… — Ева кивнула на выход, — пойдём. Я устала.       — Тебе все же придется потесниться со мной ибо в этот раз все вещи которым я занимался когда-то сейчас не так важны.       Даже будучи на Кибертроне, как бы Прайм себя не занимал работой все постоянно напоминали о том, что война закончилась, что нужно заниматься более насущими делами, но мех каждый раз ловил себя около датападов со старыми архивами. Привычки остаются, как и желание ещё больше отдавать свои силы на восстановление родной планеты.       Коридоры прямиком к отсеку Оптимуса были не длинными, они снова вышли в главный зал в котором мех указал свои двери, этот отсек ему отдал лично Фоулер.       — Я сейчас подойду, Ева.       Ева кивнула, входя в отсек. Осмотрелась. Вокруг было минималистично и… по-солдатски. Точно не для гражданских.       С удивлением Ева обнаружила даже не платформу, а вполне себе обычную кровать. Не самую уютную, но кровать! Ева поспешила на неё сесть, не задавая лишних вопросов. Спина немного болела. Всё же она уже не такая молодая, чтобы весь день на ногах быть.       В отсек входит уже сам Прайм, в своей истинной форме. Резервы включились сразу же как только голоформа исчезла — та высвобождала много энергии, потому уйти в оффлайн сейчас было неплохой идеей.       — Миссис Мириам, — Оптимус опускает около кровати вещи, да, военные, но майка цвета хаки и такие же штаны куда лучше офисной одежды, что была покрыта грязью. — передала это для сна здесь.       Ева с благодарностью приняла одежду, а после направилась к ванной комнате. Она здесь была. Да и не совсем ванна: душ, туалет, да раковина.       Ева закрылась, скинула с себя одежду. Подумав, что хочет больше: спать, или быть чистой, решила помыться. Горячая вода помогала смыть тяжесть дня. Вместе с тем стало просто легче. Настроение вновь поднялось.       Из душа Ева вышла чистой, довольной и немного даже отдохнувшей.       Место для Прайма ещё не было готово, видимо эту пустующую комнату использовали больше как кладовку для большинства коробок и до приезда Автоботов на эту базу даже не успели разобрать. Их прибытие было слишком экстренное. Потому самым наилучшим вариантом как для такого огромного меха было разместиться между коробок у стены, конечно за ворны войны подзарядиться в экстремальных условиях было не впервые, главное, чтобы человек в его отсеке имел удобство.       — Выглядишь отдохнувшей, — подмечает мех.       — Частично, — соглашается Ева, опускаясь на кровать. Долго смотрит наминающим взглядом на Прайма у стены, — может, примешь массовое-смешение и ляжешь со мной? Это не намёк ни на что. Просто не хочу, чтобы ты спал на полу, когда можешь этого не делать.       Ева довольно зевнула. Разговор о сне, как ни странно, настраивал на сладкий сон. Вытянувшись на постели, Ева довольно простонала. Хороша жизнь!       — Спать в одной кровати для людей может быть довольно интимным процессом, разве у вас это не делают партнёры?       Но не смотря на вопросы, которые в основном были ради приличия, Оптимус принимает массовое-смещение и останавливается около кровати. Он мог бы сообщить Еве, что не чувствует дискомфорта из-за позы, что была до этого, но упустить возможность разделить кровать с женщиной, что занимала его процессор все это время было бы глупым упущением. Не достойно Прайма, но он воспользуется ситуацией.       — Я могу тебя потеснить, — говорит предупреждающе мех.       — Интимно? Да. Но ты ко мне в штаны не лезешь, так что, — Ева вплотную придвинулась к стенке, освобождая сразу много места, — милости прошу. Надеюсь, кровать выдержит.       Ева даже перевернулась на бок, чтобы Оптимус точно смог лечь.       Конечно Оптимусу пришлось потесниться — оставить место Еве и не придавить её было важно, потому мех сразу же лег набок, чтобы уйти в оффлайн именно так.       — Если тебе комфортно ты можешь лечь на меня.       Ева задумчиво осмотрела меха. Может, ей показалось, но тот снял боевую броню и острых углов стало… Меньше?       — Думаю, это возможно, — Ева придвинулась к Оптимусу, — во сне я всё равно невольно на тебя заберусь, так что лучше сразу удобнее устроиться.       — Раньше ты полноценно оффлайнила на мне.       Подмечает Оптимус и замолкает. Возможно это было грубо, но воспоминания всё-таки были приятны, в особенности их первой общей ночи, когда процессор ещё не так затмевали мысли об Еве. Теперь же они просто как два заинтересованных существа делят кровать, что по человеческим меркам, если верить сети, считалось чем-то интим, либо дружеским.       — Ты не помешаешь мне, мои боевые протоколы заглушены.       — Да, такое было, — согласилась Ева, аккуратно забираясь на Прайма. Чувствовать под собой металл было привычно. Даже спустя года Ева знала, как ей лечь, чтобы было удобно, — а ты всё такой же мягкий, — Ева хихикнула. Неловкости она не чувствовала.       — Чтобы было комфортнее, Рэтчет удалил некоторые сегменты брони, что бы было легче передвигаться, — манипулятор аккуратно накрывает талию Евы и это не капли не рефлекторно, мех желал прикоснуться так к ней. — Ты тоже стала мягче.       — Уже оцениваешь мои формы? — Ева вслушивалась в работу внутренних механизмов. — Как это пошло, Оптимус.       Ева, конечно, шутила.       — Возможно.       Смело твердит Оптимус и спускает манипулятор к бедру Евы лишь для того, чтобы поправить сползающую ногу с себя. Лишь для этого, но и сейчас, Ева была мягкой и теплой. В свое время Оптимус благодарил Праймуса, что не позволил меху зайти дальше нужного, ведь сейчас бы Ева не позволяла так себя касаться.       — И мне это нравится.       — Конечно, да, — тянет Ева, в упор смотря в голубую оптику меха. — Мне тоже нравится то положение, в котором мы оказались. Удивительно, но на тебе лежать приятнее, чем на армейской постели.       Ева тянется к манипулятору меха, прижимая тот ближе к собственному бедру.       Громкая вентиляция механизмов слишком слышна, но пускай Ева перед ним видит реакцию корпуса меха и знает насколько далеко ей можно зайти, но Оптимус момент не упускает, позволяет манипулятору сжать ткань на бедре и следить за реакцией Евы, ведь так можно понять желает ли человек рядом его прикосновений?       — Сочту это за комплимент, — гудит Прайм. — завтра я распоряжусь, чтобы тебе сняли номер в отеле.       — Было бы славно, — Ева кивает, прислушиваясь к своим ощущениям. Чего она желает сейчас? Чего хочет тело? А разум? — Знаешь, Оптимус, я хочу быть с тобой откровенна. Ты спрашивал поо традиции свиданий? Так вот, многие из них заканчиваются сексом. Если что, это всё ещё нас ни к чему не обязывает. На Земле так. Если на Кибертроне коннект имеет большее значение, то я просто лягу спать.       Хватка ослабевает лишь на клик, потому как Прайм обдумывает свой шаг, он должен быть решающим и мех благодарен женщине рядом, что она его предложила.       — По старым законам да, — Оптимус уже двумя манипуляторами хватает бедра Евы и тянет на себя. — раньше коннектили только интерфемок, но сейчас новая эра, где случайная связь, чтобы расслабиться может быть не такой уж и плохой.       — С проституткой меня ещё перед сексом не сравнивали, — Ева глушит в себе смех, делая вид, что обиделась, — не ляпни такое перед кем-нибудь другим.       Ева устраивается удобнее на мехе, чувствуя, как корпус под ней начинает нагреваться. Тянется лицом к чужому фейсплейту и, помедлив, целует.       Целует аккуратно и неуверенно: Ева пытается понять, что чувствует.       Когда-то тёмный Прайм её изнасиловал. Когда-то эти самые дермы шептали Еве на ухо всякие непристойности, пока коннектор врезался в лоно. Теперь… Теперь это другие дермы.       Ева пробовала его, пыталась понять стоит ли это продолжать, а Оптимус готов расслабиться под её прикосновениями и позволить понять свои чувства, даже если позабытые протоколы интерфейса начинали готовиться к активации. Он следует пальцами по ягодицам и поднимается на талию нежно нажимая, чтобы Ева могла выпятить задницу. Даже не имея дефекта Оптимус считал её прекрасной и в особенности мягкой всюду.       Ева тихо стонет меху в дермы, а после разрывает поцелуй. Чуть приподнимается, стаскивая с себя майку.       Закончив с этим, Ева вновь возвращается к чужим дермам. Оптимус был вкусным, а металл — мягким. Ева испытывала нежность.       Теперь мех был точно уверен, то, что он держал на тормозе свои желания теперь можно было немного спускать.       Ева даже мягко целовалась, в то время как Оптимус старался не ранить её своими острыми углами металла, пока он паралельно изучал тело женщины на нем. Каждый изгиб получал прикосновение, реакцию на которое мех точно оставит в своей памяти.       — Я сниму с тебя нижнюю одежду, — предупреждает он не позволяя Еве далеко отодвинуться от своего фейсплейта.       — Снимай, — дала Ева зелёный свет, выгибаясь так, чтобы меху было легче стащить с неё штаны и нижнее бельё.       Поцелуями Ева проследовала от дерм ко лбу, а после — к антенне. Ева помнила, что она очень чувствительна. Хотелось слышать чужие стоны.       Мех реагирует сразу. Изначально он дёргает антенной, а следом мычит параллельно хватая Еву под бедра ещё сильнее, рев мотора лишь громче стает из-за этого и Оптимусу впервые не так тяжело из-за собственной реакции на Еву. Теперь все по-настоящему.       Но как бы Оптимус не имел в пункте терпение рядом с этой девушкой было тяжело его иметь, в особенно когда она досконально знает куда нужно нажать, чтобы ускорить процесс потому штаны с неё слетают быстро, как и белье следом. Оставлять Еву без белья одну было бы некрасиво с его стороны, потому паховый щиток уходит в пазы обнажая коннектор Оптимуса.       — Ты уверена? — спрашивает тяжело мех стараясь держать перегретый корпус охлаждённым, оставлять на Еве ожоги он не желал.       Ева замирает лишь на миг, отвлекаясь от поцелуев. За это время в голове проносится всё: изнасилование, Дефект Прайма, годы реабилитации… Проносятся, и Ева понимает, что вылечилась. Что прошлое больше не заставляет её дрожать в настоящем.       — Да, — решительно произносит Ева, кидая быстрый взгляд на коннектор, — всё хорошо, Оптимус. Я тверда в своём намерение.       Ответ Евы является окончательным, больше Оптимусу нет смысла переживать о состоянии человека на себе, теперь она полноценная личность, которая попрощалась с прошлым и нашла себя.       — Я рад это слышать, — пальцы касается сначала анального отверстия, когда спускаются ещё ниже, к половым губам. — Теперь я вижу почему тебе так идёт звание моей Искры.       Внутри Евы от этого обращение расцветает приятное тепло. Больше это не звучит, как кличка, которую хозяин дал своему животному. Теперь Ева в этом слышит нечто более важное и сокровенное.       — Ты тоже можешь побороться за звание моей Души, — от прикосновений Прайма между ног Ева не может сдержать довольного стона, — чёрт, Оптимус… Темп буду задавать я. Я сверху.       Это вызывает у Оптимуса тихий смешок, если Ева так желает остановить его желание пускай попытается.       — Но тебе это нравится, — если судить по реакции тела и того как Ева сразу же потянулась к его прикосновениям, что делает его более. напористым. — но если ты так желаешь взять надо мной верх могу это разрешить.       — Мне нравится быть с тобой в любой позе, — легко соглашается Ева, протягивая руку под собой и прикасаясь к коннектору. Оптимус его установил, и Ева была этому рада, — но сегодня мне хочется так, — звучит серьёзно, — вижу, ты установил интерфейс-систему обратно?       Ева проводит ладонью по длине коннектора, ощущая под своей рукой нечто очень большое, как и тогда.       Интерфейс системы уже в открытую занимают процессор Оптимуса, что тот даже пропускает первую фразу мимо аудиосенсоров. Что? Еве нравится быть с ним в любой позе? Учитывая, что это их первый контакт подобного плана это стоило скинуть на. комплимент в моменте.       — Да, моя Искра, — мех чувствует как перегреваются системы и сжимает бедра Евы в своих манипуляторах от её прикосновений к коннекторе.       Ева хмыкает. Оптимус ведёт себя… нетерпеливо. Очень. Это ей льстит: давно ли мужчины под ней гудели так красноречиво?       — Разработай меня, — просит Ева, параллельно поглаживая коннектор. Едва-едва — это даже стимуляцией не назвать.       Механизмы гудят активнее, будто именно это и дало бы Еве намек на то, чтобы та обхватила коннектор крепче, но сам Оптимус вслух ничего не произносит, пускай Ева сегодня получит полный контроль над ситуацией, чтобы подпустить его.       Пальцы омолаживают мокрое лоно, мех ждёт несколько кликов перед тем как ввести один сегмент пальца и толкнуть его внутрь.       В благодарность за исполнение просьбы Ева ускоряет движение ладони. Она понимает, что такая ласка для высокотехнологичного робота — это ничто, но всё равно продолжает игру. Слишком интересно наблюдать за мерцающей Оптикой меха.       — Оптимус, — тихо стонет Ева, думая, что ещё можно поцеловать. Хотелось целовать всё. — Спасибо.       Оптимус толкает Еву ближе к себе и взбирается к изголовью кровати, ему стоило принять более комфортную позу если Ева так желала оседлать его. Палец проникает туго, но мех готов потратить джооры, чтобы подготовить женщину под свой коннектор. Вторым манипулятором Прайм касается груди, играет с соском, когда его фейсплейт приближается ближе, чтобы исцеловать губы. Хотелось пустить ток, но человеческое тело не готово к подобному.       Ева наслаждается тем, как всё медленно идёт. Да, это секс на первом свидании, но это нежный и вдумчивый секс. То, что Еве нравится.       Ева сама насаживается на чужие пальцы, не ощущая дискомфорта. Возможно, чужие дермы на своих губах действуют, как обезболивающие?..       Глосса касается верхней губы, проникает внутрь когда переплетается с человеческим языком. И все это настолько деликатно, что Прайм боится лишний раз дернуться — вдруг это все казалось стазисным видением.       Мех поднимает бедра навстречу прикосновений Евы, задевает верхушкой её половые губы и проезжается между ними собирая все соки.       Ева прикрывает глаза, а после решает: пора. Ей слишком хорошо и тянуть дальше подобно пытке.       Ева опускается медленно, растягивая каждый сантиметр на несколько секунд. Оптимус очень хорошо чувствуется внутри. Очень… Правильно. Ева рада, что сейчас с ним.       — Подожди, Ева.       Воколайзер сбоит, но это не из-за переживаний, что Ева может порвать себя, а из-за удовольствия которое начало проникать в самую Искру. Тугие стенки обхватывали его коннектор заставляя Прайма впиться манипуляторами в бедра, пока в процессор поступали ошибки о сильном давлении, но к черту это.       — Аккуратнее, моя Искра, — большим пальцем мех собирает смазку и начинает поглаживать клитор, чтобы отвлечь Еву от дискомфорта снизу.       Ева послушно замирает, зная, что этого Оптимус по-настоящему не хочет, но… Почему бы не подразнить меха, если она руководит ситуацией?       — Ты всегда был таким чувствительным? — Ева тянется к антенне, но в этот раз не целует её, а едва прикусывает.       Системы гудят в разы сильнее заставляя Оптимуса тушить оптику. Ева точно знала как заставить Прайма аварийно отключать некоторые системы, чтобы ничего не сгорело. Возможно это из-за долгого отсутствия феммы в его жизни, Оптимус точно не знал.       — Да, моя Искра, — мех склоняет шлем набок обнажая больше места для укусов и сейчас ему было глубоко всеравно если на новой краске смогут остаться какие-то следы. — Не перегрузи меня.       — Хорошо, я тебя перезагружу, — и Ева опускается полностью, соприкасаясь своими бёдрами с чужими.       Внутри Оптимус ощущается невероятно правильно. Так, как и должен. Это… воодушевляет. Ева не двигается: привыкает к размеру.       — Ты в любом случае меня перегрузишь, Ева.       ЭМ-поле скрыть было тяжело и Праймус, как Рэтчет был прав, когда начал разговор, что Ева на базе снова отвлечет лидера. Она отвлекла его, от короткой перезарядки и долгих джооров возле экрана в поисках работы.       — Я знаю, — Ева начинает медленно двигаться. Она даже не задаёт темпа: просто пробует Прайма на вкус… Вспоминает. И одновременно — наслаждается новым. Принципиально другим.       Тихие вздохи наполняют отсек. Ева не стонет в голос, но и сдержать звуков не может.       Долго тянуть это Оптимус не может: его корпус требует того, чтобы Ева поглощала его коннектор все сильнее и быстрее, даже если женщина ещё не была готова.       — Прости, моя Искра, — мех подминает её под себя, нависает сверху. — Я могу быть грубым.       — Чёрт, Оптимус, — Ева хмурится на самовольство меха и то, как коннектор внутри ощущается по-новому, — ты всегда был таким нетерпеливым? Я хочу медленно, Прайм. Это ясно?       Ева обнимает меха, обхватывает ногами за пояс. Смотрит внимательно и строго в чужие окуляры.       — Но как для человека, что желает медленно ты слишком быстро оседлала мой коннектор.       Но если Ева желает быть медленной, желает полноценной прочувствовать каждый миллиметр его коннектора Оптимус готов потерпеть, готов отключить свои протоколы и смиренно двигаться так, как пожелает того Ева. Перехватывая и сжимая бедра, просто чтобы при толчках девушка далеко не уезжала, мех начал медленно двигаться, фиксируя оптикой как лоно Евы поглощает медленно, но так легко его.       — Это ничего не значит, — передав полностью контроль, Ева смогла расслабиться. Она беспорядочно сжимала постельное бельё, вымещая на нём всё удовольствие. — Не груби мне. Я не люблю это. Особенно в таком положении.       Закрыв глаза, Ева смогла полностью отдаться ощущениям. Таким плавным и всепоглощающим.       — Я не грублю, моя Искра, — Оптимус целует сначала щеку Евы и постепенно спускается к шее. — Я лишь констатирую факт.       Бедра Оптимуса ритм не меняют, он сохраняет все ту же скорость и наслаждение. Этого было в какой-то степени мало, но и этими крохами Прайм готов был удовлетворять.       Ева на это лишь неопределенно хмыкает, гладя меха по шлему, плечевым сегментам, шее. Быть вновь с Оптимусом было приятно. Потому что это было по-новому. Так, как хотела она.       Ева старается поймать темп меха, подмахивая ему. Удовольствие тугим узлом собирается внизу живота: Ева не может сдерживать его. И не хочет.       При каждом прикосновении к себе Оптимус тянется шлемом к рукам Евы, наслаждался каждым контактом к которому она сама готова и желает.       Прайм выпрямляется над Евой, разводит её бедра чуть шире и наблюдает как коннектор исчезает в ней, кажется, будто Прайм готов джооры тратить на это.       — Ты так откровенно этим любуешься, — Ева тихо хмыкает. Ей тоже нравилось и смотреть, и чувствовать. Было в этом что-то но гротескное, но… правильное? Наверное, да.       — Потому что мне нравится как ты поглощаешь меня. В этот момент мы становимся одним целым.       Оптимус отворачивает за подбородок Евы её голову набок и прижимается дермами к гладкой шее, Ева была слишком мягкой по сравнению с металлическим корпусом Прайма. Манипуляторы исследовали тело девушки, прикасались ко всем изгибам её фигуры.       Ева закатывает глаза, подавив тихий смешок. Оптимус сегодня был романтичным сверх меры. Трудно было не любоваться этим.       — Как скажешь, — смеха всё же сдержать не получилось. Шея для Евы была не только эрогенной зоной, но и… Ева просто боялась щекотки.       Склонив шлем набок мех посмотрел на Еву, оптика не зафиксировала ничего кроме как хорошего настроения.       — Что же тебя рассмешило? — Оптимус поднимается и тянет Еву за собой, чтобы та оседлала его снова.       — О, совсем ничего. У меня просто нет поводов для грусти, — Ева решает пожалеть меха и задаёт быстрый темп. Опирается на чужие плечевые сегменты для лучшей поддержки.       Ева действительно с ним счастлива, а не прячется по углам и боится любого шага в её сторону, это и самого Оптимуса делала счастливым. Мех тянет лицо женщины к себе и целует в губы начиная ускоряться в своих движениях — он ощущал, что с каждым новым движением их ленивого коннекта Оптимус перезагрузку. И не такую как раньше, в хаосе страсти и скорости, что заставляла держать все механизмы в охлаждении, чтобы не уйти в стазис, а приятная перезагрузка, которая расслабит его впервые за последние ворны.       Ева не уверена, что долго сможет держать такой темп, поэтому ускоряется ещё сильнее. Хотелось получить удовольствие, закончив вместе с Оптимусом.       Теперь уже Ева открыто стонет в чужие дермы: ей очень давно не было с кем-то так хорошо.       — Ева, — стонет мех ей в губы и опускает шлем на плечо женщины.       Перезагрузка накрывает его корпус медленно, приятно, такое Прайм испытывает впервые, потому не останавливает движения даже после того как трансфлюид наполнил Еву внутри.       Ощущая то, как между ног стало ещё влажнее, Ева, всхлипнув, кончила, уронив голову на чужой плечевой сегмент. Дыхание сбилось, и Ева активно пыталась его восстановить.       Ева чуть приподнялась, ощущая, как коннектор выскользнул из неё.       — Тебе придется снова сходить в душ.       Оптимус помогает ей слезть с себя и поднимается с кровати сам. Та, кажется, во время их коннекта где-то трескалась, потому проводить полноценную ночь такому тяжёлому автоботу как Прайм было запрещено.       — Я донесу тебя туда.       Ева кивает, позволяя меху себя подхватить.       — Мне всё понравилось, — тихо говорит Ева, целуя Оптимуса, — ты сегодня был… Совсем другим. Я рада. Я больше не боюсь.       — Я заметил. Ты сегодня крайне активная по сравнению с нашей последней встречи.       До ванной комнаты они доходят быстро, Оптимус ставит её душевой кабины и откладывает на ящик вещи, что были сняты ещё в начале.       — Я буду ждать в отсеке.       — Нет, стой, — Ева лихорадочно думает, чем обосновать свой порыв, а после в голове щёлкает, — потрёшь спинку? Пожалуйста.       Ева тянется к мочалке, играя внешнюю непринуждённость. Оставаться одной сразу после секса она не любила.       Конечно Оптимус никогда не против лишний раз прикоснуться к Еве — её кожа по сравнению с металлом меха была мягкой.       — Хорошо, моя Искра, — он подходит ближе к ванной и хватает тот предмет, на мысль Прайма довольно-таки странный, и приступает аккуратно мыть спину Евы. — Мне было бы неплохо тоже попасть на мойку. По возвращению на Кибертрон Нокаут может снова завести свой радиоприемник о том, что Прайму не положено быть грязным.       — Никто не должен быть грязнулей, — Ева тихо смеётся, прикрывая рот ладонью. Расслабляется под прикосновениями меха. Да, всё же когда тебя моют, это приятно. Будто возвращение в детство и ощущение полной безопасности, — хочешь, я тебя тоже помою? Не думаю, что здесь есть специализированные средства для тебя, но просто водой смыть следы нашего… Нашего секса я могу.       Ева буравит спокойным взглядом стену. Она уже и позабыла, что хотела спать.       Манипуляторы, что были уже полноценно в пене скользили по хрупкой фигуре; года идут, а Ева все так же была маленькой.       — Это уже завтра, мне нужно полноценно пройти моечный процесс, — конечно Ева могла бы помыть его пока тягач стоял на улице.       — Как скажешь, — Ева невольно выгнулась, заводя руку за спину и аккуратно касаясь сегментов брони Прайма, — просто знай: если захочешь, то моё предложение бессрочное.       Ева потянулась за душевой лейкой, настроила воду. Сперва она была слишком холодной: очевидно, на базе не очень следили за водопроводом.       Гудение механизмов от прикосновения к брони было слышно — Оптимус не скрывал то, как на него действовал контакт с Евой — буквально любой и даже без дефекта его это интересовало.       — Ты всегда можешь помыть меня на улице, — потому что для любого Кибертрона это не считалось интимным делом. — Я был бы не против. Мико когда-то оповестила меня, что у людей есть такой типаж мойки, который привлекает внимание мужских особей.       — На улице? — сперва Ева не понимает и удивляется, а после к ней приходит осознание. — В твоей альтформе… На Земле есть особый жанр видео, где девушки в обтягивающей одежде моют машины, параллельно обливая и себя водой. Я так делать не буду, — голос наполняется лукавством, — но зато твои покрышки будут блестеть, как новенькие.       Ева продолжает смывать с себя пену, а после поворачивается лицом к меху. Прижимает лейку к груди.       — Хотя, ради такой мордашки я могу и поступиться своими принципами.       — Значит для того, чтобы заслужить подобное шоу мне стоит иметь «такую мордашку»? — единственное что Оптимус знает в сленге людей — то, что это слово обозначает лицо питомцев и, похоже, Ева только что сравнила его с маленькими друзьями. — Значит у меня все же неплохой фейсплейт по человеческим меркам?       — Ради справедливости у тебя не только неплохой фейсплейт… По общегалактическим меркам. У тебя всё остальное, — Ева показательно обвела меха взглядом с сервоприводов до кончика антенны, — тоже ничего так. Если быть честной, то ты очень красивый. Но не красота самое главное. Самое главное — это то, что у тебя в душе, — Ева легко пожала плечами. — А у тебя там всё сейчас нормально, не так ли?       На Кибертроне внешность являлась одной из главной составляющей любого жителя, потому слова Евы заслужили. уважения.       — Столь молодая нация, которая так быстро развивается не только в технологиях, но и в духовном плане вызывает восхищение, — новые правила, которые были полной противоположностью актива на Кибертроне. — Я стараюсь быть с хорошей. душой. Считается ли это? Моя Искра запятнана энергоном, но все так же очищается каждой попыткой спасти другую жизнь.       — Я не думаю, что ты святой, Оптимус. Я этого и никогда не говорила. Но чтобы быть хорошим, не обязательно быть безгрешным, — Ева закончила смывать с себя пену, потянулась за полотенцем. Стала быстро вытирать себя, — когда-то я обвиняла тебя в том, что ты — это… Нет, не так. Я искренне верила в то, что ты и есть тот Оптимус Прайм. Просто с другой внешностью. Теперь я вижу, как была неправа. Во мне говорила ярость и боль. В действительности ты совершенно другой. Да, тот Прайм — это твоя другая версия, но она совсем с другими устоями, прошлым и характером. Так что в сравнении с ним — ты хороший.       — Ты была в состоянии аффекта и видела во мне мое другое «Я». Я прекрасно понимал насколько тебе было страшно как минимум видеть меня, но ты поборола этот страх. Я не устану говорить, что ты сильна.       Прайм хватает с крючка полотенце и раскрывает его, чтобы Ева могла выйти и он её вытер насухо.       — Ты переборола себя прежнюю и передо мной стоит твоя новая версия.       — Иронично.       Ева не спешит пояснять, что именно она посчитала ироничным. Женщина спокойно позволяет себя вытереть, а после устремляется в объятья меха.       — Ты на Земле надолго?       Искра Оптимуса радовалась, что теперь Ева не только могла ему подарить украдкой улыбку, но и самой пожелать возыметь с ним контакт кожа к металлу.       — На несколько циклов, как решит правительство. Дела Кибертрона надолго не выдержит под управлением Мегатрона, не полноценного, но все датапады отчётов я оставил на него.       — Оу, — Ева была удивлена, — я думала, что ты здесь останешься на подольше. В таком случае, буду ждать твоих прилётов, — Ева осмотрелась вокруг, а после поняла, что одежда осталась в отсеке. Аккуратно выбравшись из объятий, Ева кивнула в сторону выхода, — пойдём?       — Не знаю как часто мои послы будут появляться на Земле. Наши отношения будут официально задокументированы в положительную сторону, но Кибертрон уже восстановлен, — Прайм подталкивает Еву в спину и ступает следом все так же нагибаясь в проёме, чтобы не пробить стену. — потому наши встречи будут основаны лишь как продления политических отношений. Но Граундбридж, который мы подарим человечеству будет работать в две стороны.       — Не думаю, что мне дадут к нему доступ. Всё же эта технология долгие годы будет принадлежать не человечеству, а военным, — Ева подошла к кровати, обвела помещение взглядом в поисках одежды. Нашла, — так что буду надеяться на твои визиты. Но я поговорю с Джеком. Может, я тоже смогу пользоваться порталом.       Ева быстро оделась и поспешила лечь на кровать, тут же освобождая место для меха.       Как бы Прайму не хотелось продолжить нежиться с Евой под боком ей стоило полноценно отдохнуть.       — Я ожидал, что у гражданских есть ограничение к военным объектам, но Граундбридж не создан для военного исследования, это подарок для путешествия всех тех, кого мы знаем и ждём на своей планете, а так же — как экспедиции для доказательств существования другой, мирной рассы. Люди. порой слишком глупы.       — А ты был слишком наивен, если считал, что такую технологию отдадут в общественное пользование, — Ева хмыкнула, а после очень настойчиво постучала ладонью по кровати, — ложись, Оптимус. Ты совсем скоро улетишь, и я бы хотела провести совместное время вместе. Поспать один ты сможешь и на Кибертроне.       Или нет. Или на Кибертроне у Оптимуса будет кто-то другой. Ева от этой мысли отмахивалась: они пока что не дали таких клятв, которые обязывали бы хранить верность.       — Я пересмотрю условия на которых мы преподнёсем человечеству этот подарок, — мех задумчиво смотрит на место по которому стучит Ева и все же ложиться рядом, всё-таки в этом женщина была права — у них мало времени. — Вас слишком ограничивают в пользовании.       — Учти, Оптимус: они могут сделать вид, что согласны с тобой. Но без стороннего наблюдения, они могут… Саботировать договор, — Ева тут же кладёт голову на честплейт меха, выводя узоры на стёклах, — но, ладно, может, я слишком плохого мнения о них, — Ева довольно зевнула, — доверюсь тебе в этом вопросе.       — Я всегда могу связаться с Джеком, либо же с тобой для проверки. Люди знают на что мы способны и не соблюдение договора прекратит обучение человечества нашим знаниям о других населенных планетах.       Аккуратно подставляя манипулятор для головы Евы мех начал перебирать волосы человека — до сих пор это было странным ощущением для всех датчиков, но люди так делают, касаются волос друг-друга.       — Оу, ты будешь угрожать и манипулировать? Так и надо, — Ева звучит удовлетворённо. Прикосновения меха убаюкивают, — в следующий раз, когда мы встретимся здесь, на Земле, пожалуйста, ты приходи ко мне в гости. Все эти военные базы мне совершенно не нравятся.       Ева думала о том, что её дом для Прайма будет очень маленьким, но она не будет в обиде, если тот случайно что-то сломает.       — Так поступать слишком низко, Ева, потому при первом нарушении пункта договоренности мы прекратим отношения с американским народом. И посещать твою квартиру будет противозаконным действием, — пальцы касаются щеки Евы, касаются каждого мягкого уголка. Оптимус тянет Еву к своему фейсплейту и целует.       Ева прикрывает глаза, стараясь понять, что она чувствует. Ей кажется, что поцелуй отдаёт горечью ещё несуществующего расставания. Что ж. Ева сможет это принять и жить дальше.       — Тогда буду ждать хотя бы сообщений, — Ева выдыхает Оптимусу в дермы.       — Рано или поздно это прекратится, — мех продолжает гладить женщину по голове. — Отдыхай, моя Искра.       И самому Оптимусу стоило перезарядиться, Коннект с Евой был прекрасен, но забрал остаток энергии, потому мех сразу же тушит оптику. Все будет вопросы уже будут после, как и переживания, поступок, который не подходит Прайму, но именно в этот клик Оптимус готов наслаждаться моментом, а не планировать будущие шаги.       Ева хочет что-то сказать, но прерывает себя на полуслове. Да, сон — это то, что нужно. Лучше решать всевозможные проблемы тогда, когда ты полон сил и энергии, а не на грани.       — Спокойной ночи, Оптимус, — Ева крепче прижимается к меху и почти сразу проваливается в крепкий, спокойный сон.       Тепло Евы фиксировали все датчики, аудиосенсоры ловили тихие вздохи женщины, а оптика наблюдала как она впадала быстро в первую стадию сна — теперь она не бегала и не кричала о ненависти к Прайму, та мечта больного меха сейчас была исполнена. Оптимус неплохо справился с работой.       Следом за Евой мех уходит в оффлайн, выключая боевые протоколы насовсем, теперь это не нужно было, в особенности рядом с ней.