Отблески

      В отличие от людей, которые могли просыпаться десятки минут, кибертронцы вставали быстро. Еве хватило одной секунды, чтобы вернуться в полностью рабочее состояние. К сожалению. То… Топливо, которое Оптимус ей дал, действительно поддерживало достаточно сил.       Ева не знала, хочет ли вставать. Не понимала, зачем ей это. Дни потянутся бесконечной вереницей и в них совсем не будет радости. Ева не верила в то, что Прайм возьмётся её обучать.       — Они пока затихли, нам стоит использовать этот момент, чтобы напасть на их жилу энергона. В наших рядах новый трансформер, а зная вас. Энергон будет в разы быстрее убывать, чем в обычные циклы. Либо Еву стоит научить, либо добывать больше.       — Я понимаю, старый друг.       В процессор приходит оповещение, что Ева проснулась, потому Оптимус останавливает инвентаризацию Рэтчета и оставляет его одного. Да, Ева, со своим поведением будет главным фемботом, который много употребляет энергона.       Мех следует в свой отсек по пути раздумывая о том, чему первому стоит обучить Еву. Уважению Праймов.       Ева не видит, когда Оптимус входит в отсек. Она даже не слышит автоматических дверей, но зато чувствует чужое ЭМ-поле, что почти сразу потянулось к её. Ева стоически игнорирует это. Оптимус хочет, чтобы она не сбегала, не возражала? Он это получит. Но не потому что Ева захотела, а потому что вспомнила давнюю поговорку: на дураков внимания не обращают.       Ева поворачивается спиной к вошедшему.       — Твои показатели в норме, меня это радует.       Но она игнорирует, что задевает Оптимуса. Нет, не его, а что-то темное внутри, что с каждым циклом становится все больше неуправляемым. С этим тяжело бороться, потому Прайм и пытается как можно быстрее расположить к себе его маленькую Искру, но Ева противится, борется и однажды она получит ответ.       — Как ты себя чувствуешь?       На удивление Ева чувствовала себя сносно. Да, кибертронские технологии продолжали удивлять: она переселилась в другое тело — металлическое! — и даже не сошла с ума.       Но отвечать на вопрос Ева не спешила. Прайм должен был понимать, что намного важнее не её физическое здоровье, а ментальное. А про него Ева вчера достаточно распиналась.       — Если ты не будешь со мной говорить я не буду знать, что мне делать, моя Искра, — Прайм опускается на платформу около Евы и накрывает её плечевой сегмент манипулятором. — И тогда у нас будут недомолвки, а это, насколько я знаю, у землян самое худшее.       Усмешка Ева сдержать в ответ ну никак не можешь — это и правда смешно. Оптимус смешок. И чего он к ней так сильно прицепился?.. Ева вычерчивает на стене символы, понятные только ей одной. Переписываться со стеной действительно оказалось результативнее, чем общаться с Оптимусом.       — Ева, мое терпение не вечно, я испытываю к тебе уважение сейчас и хотелось бы получить в ответ.       Ева точно ведёт себя как Спарк, которому не дали лишнюю порцию энергона, а Оптимус, как родитель, старается не применять жестокое наказание, которое порой используют альфы по отношению к неконтролируемым новым Искрам. Конечно такое бывает редко, каждая Искра ещё с создания была запрограммирована на уважение. Но Ева совсем не кибертронец.       — Я должен обучить тебя уважению?       Ева задумалась. В детстве ей часто говорили, что старших и своего будущего мужа нужно уважать, но про насильников, психопатов и похитителей не было ни слова. Семья Евы была, конечно, не лучшей, но обучить её минимуму уважения самой себя они смогли. Поэтому Ева всё также лежит на боку, спиной к меху.       Хочет её учить? Пусть сперва себя научит уважать кого-то, кроме самого себя, — так считает Ева и ни капли в этом не сомневается.       Для Оптимуса такое поведение неприятно. Конечно, если бы перед ним был сам Мегатрон то мех бы. стерпел, Ева же его бондмейт, который должна уважать его и любить, но она не делает этого, что вызывает раздражение.       Прайм хватает Еву за аудиосенсор и поворачивает в свою сторону.       — Не зли меня, Ева.       Болью отдаётся хрупкий сегмент брони. Ева хмурится. Её даже в детстве за уши не таскали, но… Если так посудить, то между ней и её родителями лет меньше, чем между ней и Праймом. Но разница в возрасте — это дело важное только тогда, когда кому-то нет восемнадцати. Еве есть, поэтому она продолжает молчать.       — У нас по-своему обучают спарков уважению, не заставляй меня применять это над тобой.       Прайм накрывает манипуляторами шлем Евы, сжимает с тихим треском хрупкий метал брони. Да, Ева даже в корпусе кибертронца все такая же хрупкая.       — Разряд тока может не только принести удовольствие, но и расплавить процессор.       Теперь Ева дёргается. Смятый шлем на второй день своей новой жизни — это не то, чего желала Ева. Но Оптимус… Да, жизнь Евы обещала быть трудной.       — Я уважаю, — воколайзер подключился не сразу, — меня не нужно обучать уважению тех, кто этого уважения заслуживает. На Земле только так.       — Тогда демонстрируй мне это. На планете вас обучают отвечать на уважение уважением. Я терпеливо отношусь к твоим поступкам и не причиняю боль, лишь тогда, когда ты нарываешься на неё.       Давление на слабый шлем прекращается, Прайм гладит её лицевые щитки и целует в дермы.       — Я не касаюсь тебя, как ты того желаешь. Даю тебе спокойствие и комфортное место, но отвечаешь ты мне лишь тогда, когда я причиняю тебе боль. Если следовать этому я могу сделать выводы, что конкретно такая модель отношений тебе нравится       — А, понимаю, — Ева кивнула, — тебе нужно рассказать об отличии выполнения чужих просьб по собственной воле и выполнения чужих приказов из-за страха? Так вот, да. Если мне пригрозить пытками током, то я буду более сговорчивой. Не потому что мне это нравится, а потому что я этого боюсь. Будут ещё аргументы? Ах, да. На Кибертроне так принято, а я твоя Бондмейт и должна тебе подчиняться… Жаль, конечно, что я на это не соглашалась, да? Да.       Ева даже не смотрела на Оптимуса. Она смотрела в сторону мониторов на его рабочем столе, общаясь больше с собственным отражением.       — Я уже говорил тебе и довольно-таки прискорбно, что твой процессор работает так. медленно, но я понимаю, что твоя раса ещё не достаточно развилась для долгосрочной памяти, — мех склоняется ближе к фейсплейту Евы, заставляя ту смотреть только на него. — Я готов был подарить тебе все, что ты пожелаешь, приобрести желаемое, я отдавал тебе финансирование, позволил поехать без моего наблюдения, слышал твое признание, как ты хотела меня, как ты тянулась ко мне. И я действовал аккуратно, но ты не приняла это. Так в чем я не прав, Ева? Ты сама разрешила мне влюбиться в тебя ещё сильнее, теперь твоя задача смириться и открыть свои чувства, который ты отрицаешь. Но я помогу с этим. Даже если ты будешь меня бояться. Теперь тот Оптимус, что лелеял каждый клик твоего внимания исчез.       — Как и Ева, которая готова была любить и хотеть Оптимуса Прайма, исчезла. Это не ты от меня ушёл. Это я тебя бросила. Понимаешь? — тон Евы был нарочито весёлым, почти радостным. Где-то внутри Ева действительно испытывала извращённое удовольствие. — Не грусти по этому поводу. Все мы порой что-то теряем, а потом жалеем об этом.       Ева говорила это, смотря только в голубые окуляры Оптимуса. Когда-то она считала их цвет приятным и успокаивающим, но сейчас он был похож на смерть.       — И с какого это момента исчезло, моя маленькая Искра? Когда я признался тебе? — Прайм выгибает свою бровь и склоняет шлем. — Не льсти себе, Ева, с того клика, как ты начала со мной контактировать ты уже моя. Куда бы ты ни пошла, чтобы ты не сделала — Я достану тебя везде и буду держать рядом.       — Примерно с того момента, когда начал обманывать. А потом не дал мне уйти. Если ты заявляешь, что достанешь меня везде, то в чём была проблема дать мне времени на подумать? Я могу позволить себе это, Оптимус. Порой мне нужно подумать в одиночестве, разобраться в себе, без стороннего давления. Я понимаю, что мой побег был тебе неприятен. Но если бы я тогда вернулась обратно, спустя время, разобравшись в себе, то я бы извинилась. Это в твой гениальный процессор не приходило? Кибертронцы что, не понимают особенностей взаимоотношений среди индивидов?       — То, что ты. индивидуальна я прекрасно понимаю, но, боюсь, последний наш разговор закончился тем, что ты решила нанести вред моей голоформе. Таково поведение к своему партнеру неправильное, в особенности к Прайму.       Ева глупа и к сожалению она не понимала этого, единственный минус, который есть в его выборе — рамки мышления существа перед ним.       — Прости меня, пожалуйста, — в голосе Евы не появилось ни капли раскаяния, — прости за то, что разъебала тебе ненастоящую голову бутылкой. Теперь мне надо идти: нужно найти владельца бутылки и в ноги ему упасть. Он-то точно от разбитой бутылки пострадал больше, чем твоё самолюбие.       Еву понесло. Оптимус ей откровенно надоел своей попыткой выглядеть самым обиженным существом на свете.       — … теперь я понимаю, что нужно было хвататься не за бутылку, а за что-нибудь покрепче. Бутылку всё же жаль.       — Ты глупа, Ева, и, увы, не видишь полной ситуации. Не твоя попытка навредить мне меня ранила, а то, что ты пожелала это сделать.       Прайм склоняется к Еве ближе. Все же она ещё ребенок.       — Ты нагнал меня, зажал в угол и стал угрожать. Что я должна была сделать по-твоему? — Ева откинулась назад, держа дистанцию. — Что ты от меня хочешь сейчас, Оптимус? Мне на колени перед тобой встать, чтобы твоё эго немного успокоилось?       — Не бежать от меня, не пытаться противостоять. Уже поздно, Ева. Если не желаешь жить в страхе — прими то, что есть, прими свои чувства. Я намного сильнее тебя, Ева, ты прекрасно знаешь, что я мог бы не разговаривать с тобой, а применить силу. Но я желаю понимания между нами.       — Я хочу гарантий своей безопасности, — Еве не нравился тот расклад, что она получала, — где гарантия, что ты в очередном приступе страсти не оторвёшь мне что-нибудь? Я тебе не верю. Ты… Очень спокойный — в обычное время — но гнев твой пугает меня.       — Я в гневе лишь тогда, когда ты действуешь против меня.       Он поднимается с места, отдавая Еве свободу в личном пространстве. Пока что.       — Твой корпус возможно обновить, если будут повреждения.       — Но мои воспоминания о боли не пропадут… Тебе действительно всё равно? — Ева, вопреки здравому смыслу, поднимается вслед за Праймом, — что тебе стоит… Не знаю даже. Ты ведь наверняка в курсе, кто такой Оверлорд и почему он не может причинить Мегатрону вреда. Поставь в себя тоже эти… Коды. Чтобы никогда мне не навредить. А в меня поставь такие, которые не дадут мне сбежать. Чем не договор?       Резонно. То, что Ева осведомлена подобной информации настораживает, ведь данные, которые носила Эйрахнида, были перенесены на главный компьютер и в уничтожены.       — Хорошо, я займусь этим.       Прайм вытягивает манипулятор в пригласительном жесте.       — Я лишь желаю спокойствия в наших отношениях.       — Аналогично, — Ева желала скорее не спокойствия, а упокоения, но вовремя прикусила глоссу. Протянула манипулятор в ответ, едва пожимая, — если ты думаешь, что я получаю удовольствие от ссор с тобой, то это не так, — трудно было наслаждаться собственной пыткой.       — Как я тебе уже говорил ранее — любое твое действие имеет последствие.       Спокойная Ева настораживает — возможно она осознала, что ради спокойного актива рядом с Оптимусом не стоит сбегать, либо причинять ему вред, на что мех очень надеется, ведь ради простого внимания своей маленькой Искры он готов на многое.       — Я люблю тебя, моя Искра, — он склоняется ниже целуя Еву в шлем.       Ева не признаётся в ответных чувствах, но и не отступает, позволяя физическому контакту произойти. Прислушивается к собственным ощущениям.       — Мне скучно, — Ева стремительно переводит тему, — хочу чем-нибудь заняться.       — Я желал поделиться с тобой историей Кибертрона, научить уважению Праймов, но порой ты знаешь куда больше как для человека, который впервые встретил нас. Позволь мне узнать корень твоих знаний об Оверлорде?       — У меня была достаточно насыщенная жизнь. До определённого момента, — Ева сухо усмехнулась, — во время своего вынужденного путешествия в мир твоей другой версии и немного дальше, мне довелось познакомиться с Оверлордом лично. Он оказался не таким плохим, каким является.       Оптимус гудит механизмами, ревностно, недовольно. Как минимум Ева была в объятиях, хоть и принудительных, другого меха, ко всему прочему ещё и с Оверлордом познакомилась.       — Он крайне разговорчивый, — мех машет шлемом и склоняется вновь к фейсплейту Евы, чтобы запечатлеть поцелуй на её дермах. Целует он её, в его объятиях находится Ева. Здесь и сейчас, не стоит смотреть на прошлое, не стоит выпускать нечто темное внутри корпуса, что стремится наказать глупцов, которые посмели заговорить с Евой. И тем более рассказать о таких деликатных кодах Еве.       — Да, очень болтливый. Может себе позволить, — как бы странно это не было, Ева не испытывала к Оверлорду плохих чувств. Да, он устраивал множество геноцидов, но не был… Не был столь ужасным, как Оптимус Прайм.       Приятен тот факт, что Ева может говорить даже сквозь поцелуй.       Не культурно, но что поделаешь, Ева не умеет испытывать уважение к кому-либо и уж тем более если этот кто-то — Оптимус Прайм.       — Если будешь себя хорошо вести в ближайшее время Рэтчет установит тебе Т-шестерню. В скоро будущем тебе нужна будет альтформа, чтобы мы могли ездить дорогами Кибертрона.       — Я… Учту это.       От мысли о том, что Ева сможет трансформироваться, она испытывает… Предвкушение. Звучит весело.       — «Ездить»? Не летать?       — Ездить. Ты была бы прекрасным двухколесником.       Оптимус хотел сообщить, что Ева такая же прыткая и маленькая, в особенности рядом с ним, но глушит вокалайзер — маленькая Ева, возможно, это небольшой фетиш у лидера автоботов. Хотя на рост не всегда стоит смотреть.       — Тебе подходит. Но не эта оболочка.       — Мотоцикл? Я? Я… Никогда не думала, что буду мотоциклом, — предложение прозвучало как-то совсем печально, — имею ввиду, что это просто звучит необычно. Мне всё равно, кем быть, — отчасти правда. Ева никогда не летала и лишившись потенциальной возможности это делать, она печалилась недолго, — значит, мотоцикл. И другой корпус?       — Да. Это временный. Мои принципы.       Принципов нет, ибо связь с Мегатроном на начале их войны было бы предательством. Но это Мегатрон, а перед ним — оболочка десептиконши, которая дезактивировала многих автоботов.       — Я бы следовал им, — продолжает мех. — но, боюсь, что наличие тебя в этом корпусе перечёркивает их.       — И моим тоже. Я бы хотела… Другой корпус. Не мёртвого десептикона. Эйрахнида мне отвратительна, — Ева дёрнула плечевыми сегментами, — и Арси с Джеком тоже.       Ева задумалась. Какой корпус она бы себе хотела?..       — Я хочу корпус красного цвета. Это… Возможно?       Антенны дёргаются сами по себе показывая удовлетворение Прайма.       — Он тебе очень подойдёт, моя Искра.       Ева расслабляется. Оптимус, конечно, может думать, что этот цвет будет сочетаться с его окрасом, но Ева выбирает его не из-за этого.       Красный на Земле — это символ многих вещей. И Еве нравятся эти вещи.       — У меня же будет значок автобота? Чёрт, он будет сливаться, — Ева рассуждала вслух. Немного погрустнела.       — Инсигния всегда покрывается белой окантовкой, — Оптимус усмехается такой заинтересованности. — в первый ворн войны она не была окрашена, для скрытия нашей фракции пришлось её делать скрытой, под цвет металла. Со временем, когда мы понесли потери, сила будто лишь наполнила наши Искры и Инсигния сменилась под моим приказом — как десептиконы кричат о своей принадлежности, так и мы готовы не бояться.       Ева с интересом слушала. Даже подалась вперёд, чтобы аудиосенсоры ухватили всё, все слова до единого. Историческая справка было вдохновляющей. Еве, неожиданно для себя, понравилось узнавать что-то новое о Кибертроне. Это немного развеяло скуку.       — Почему инсигния красная? — Ева задумчиво посмотрела на знак Оптимуса. — На Кибертроне есть какое-то значение для цветов?       — Если смотреть по значение цвета в человеческом словаре то этот цвет будет обозначать силу, отвагу и свободу — пролитая кровь за то, чтобы быть независимым, — Оптимус задумчиво подпирает манипулятором свой шлем прогуливаясь в процессоре по файлам памяти — те были практически пусты, но объяснения найти можно было. — Потому что красным цветом для нас являлась неизведанное — далёкие планеты, небо, что было окрашено красным из-за дыма войны и постоянных взрывов. Это в честь погибших за дело автоботов. Всех кибертронцев.       — Понятия частично совпадают, — Ева удовлетворенно кивает, — а фиолетовый на Земле — это цвет творчества. Не думаю, что десептиконы — это клуб любителей различных хобби, — хотя, зная пристрастия многих десептиконов к творчеству, Ева в этом не сомневалась.       Ева принялась ходить по отсеку. Отошла от Оптимуса. Сперва двинулась в сторону платформы, а потом — к стеллажу с датападами. Пробежалась по неизвестным символам и направилась к рабочему столу Прайма. Мониторы тоже были полны неизвестных слов, но Ева смотрела больше не на них, а на привычное для кибертронца рабочее место.       — Я не знаю чем руководствовался Мегатрон, когда создавал фракцию. Возможно это была заветная мечта — добраться до темного энергона. Хотя мне больше кажется, что созданием подобного занимался Саундвейв, нежели Мегатрон.       Голубые окуляры следили за хрупким корпусом, который блуждает вокруг, изучает, интересуется.       — Открой порты, — Оптимус становится позади Евы и выпускает штекеры.       Ева напрягается. Оптимус всё же… Захотел с ней коннекта?       — Какие? — Ева поворачивается к нему фейсплейтом. — Я не до конца понимаю, чем различаются информационные порты, энергетические и тот, что у меня между ног. Во всё это ведь можно встать штекер.       — Мы редко используем штекеры для интерфейса. Информационные, моя Искра.       Оптимус включает экраны перед Евой, где в ускоренном порядке начинают меняется иероглифы.       — Я тебе покажу кое что.       Ева пытается разобраться в механике работы портов и сегментов, что из закрывают. В конечном итоге Ева разбирается. Информационные порта обнажаются медленно, будто нехотя.       — Как… Странно. Я будто голая, — Ева несколько долгих секунд посмотрела на обнажённый порт и его внутренности, — ладно, — подошла ближе к Оптимусу.       — Передача информации является интимным процессом, потому подобные места мы стараемся держать закрытыми.       Несколько кликов Прайм обдумывает нужно ли это Еве, но желание показать своей маленькой Искре довоенный Кибертрон куда важнее.       — На Кибертроне у нас был один научный корпус, в который мы вносили данные насчёт планет, что окружают нас.       Кабели подключаются к портам Евы, визуализируя перед оптикой феммы огромную залу. Перед ними обоими находились подвесные ступеньки, что вели к огромному макету Кибертрона, живого Кибертрона.       — Так мы и узнали о Земле. Бамблби тогда был в разведке, потому органическую планету мы изучили одну из последних — о ней мало данных.       Ева в восторге крутит шлемом по сторонам. На миг ей кажется, что она надела виар-очки, но проекция куда более… Реалистичная! Будто Ева видела… Воспоминания.       — Тут так красиво, — Ева невольно держится за Оптимуса, боясь, что сервоприводы подведут. Это было, конечно, невозможно, — не странно, что о Земле мало информации. Человечество до недавних пор не было знакомо с пришельцами.       — И не было бы. Мы скрывается на вашей планете довольно-таки давно. Юникрон является вашим создателем, — Прайм радуется тем, что в этой проекции, в тех воспоминаниях, которыми делится мех с Евой, та находит его как единственную и крепкую опору в незнакомом месте. — В основном информацию о заселенных планетах давали нам Разрушители, из-за постоянно скитания по вселенной.       Мех тянет манипулятор на ближайшую планету — одну из когда-то заселенных, где была необычная фауна в перемешку с пустыней. Необычное явление для человека и то, что кибертронец видит каждый цикл. При нажатии планета приближается, становится больше и имеет рядом список описания.       — Это место когда-то было моим отсеком спокойствия.       Ева всматривается в незнакомые пейзажи. Она, конечно, знала, что вселенная разнообразная, но знать — это одно, а видеть — другое.       И то, что Ева видела перед собой, было знакомо и незнакомо одновременно.       — Почему «было»? С планетой что-то случилось? — Ева пытается приблизить проекцию самостоятельно, но у неё не получается. Антенны аудиосенсоров немного опускаются вниз, выдавая легкое замешательство.       — Это мое воспоминание, моя Искра, увы, но более детальной информации, либо взаимодействие недоступно, — манипулятор меха накрывает чужой, он тянет его к дермам и целует острые когти. — Да. Кибертронцы. Увы, но среди Праймов были предатели, которые решили, что органика является лишь шлаком в нашей системе, от которой стоит избавиться. Идеалы таких трансформеров не поддерживались и им мало кто следовал, но не отменяет факта, что подобные были.       — Органика не шлак, — Ева с замиранием наблюдает за очередным приливом нежности Оптимуса, — жаль, что этой красивой планеты больше нет.       И тогда Ева задумывается о том, ждёт ли Землю такое же будущее. Кибертрон, может, переживёт всё, а вот родной дом Евы…       — Это печально, но на данный момент падшие сменились на десептиконов, либо же нейтралов, которые посещают планеты лишь для добычи энергона.       Проекция с залы сменилась на оживленную улицу Иакона, Оптимус хранил воспоминания о каждой детали этого города.       Ева тут же вздёрнула шлем вверх, смотря на золотые шпили огромных зданий, уходящих далеко ввысь.       — Никогда такого не видела, — Ева опустила взгляд, прошлась по прохожим. Каждый из кибертронцев был очень своеобразен. Каждый пестрил своим оригинальным цветом, формой, видом. Ева думала о том, что случилось с каждым из них. Живы ли они?..       — Кибертрон по-своему был прекрасен, — Оптимус улавливает не только ЭМ-поле Евы, но и через взаимную передачу информации. Он чувствует каждую микросхему этой феммы. Как и бывшей хозяйки этого корпуса. — Достаточно.       Прайм прекращает передачу информацию, но штекеры не убирает, хочет забрать остатки Эйрахниды с процессора Евы.       — Он и в будущем будет прекрасен, когда ты его восстановишь, — Ева всё ещё находится под впечатлением. Её отпуск на Аляске сорвался, но она смогла попутешествовать на другой планете… Пусть и в воспоминаниях, — и всё же Земле красивее.       — Твоя поддержка ускорит процесс.       Потому что даже Прайму стоит хоть на клик, но потратить время на отдых. Для Оптимуса это была Ева, которая сопротивляется ему.       Мех отпускает фемму из своих объятий и покидает её личное пространство.       — Земля по-своему прекрасна.       — Думаю, я не буду в силах тягать блоки для постройки новых зданий, — отшучивается Ева, а сама задумывается над словами Оптимуса, — со мной или без меня всё будет хорошо с Кибертроном. За это уж точно можешь не переживать.       — Теперь мы одно целое. Не физически, но все равно, ты не погибнешь за меня, будешь счастлива без меня, я же. — Оптимус отворачивает шлем пытаясь утихомирить гудение мотора. Недоволен. — не смогу без тебя. Я лишусь Искры, если ты ускользнешь, но для тебя это будет только в радость, я понимаю это, прекрасно осознаю. Поэтому твое нахождение рядом я буду делать комфортным. Просто. будь рядом.       И тогда Ева ощущает то, что совершенно не хотела чувствовать по отношению к Оптимусу.       Жалость.       Ева всегда прекрасно понимала, что вины Оптимуса нет в том, что он болен. Это судьба, стечение обстоятельств, злой рок… Но не злой умысел.       Смотря на Прайма, что говорил такие вещи и выглядел столь покинуто, Ева убеждалась в этом ещё больше.       — Я сейчас здесь, Оптимус. Всё хорошо, — это ложь, но Ева не хочет начинать сложный и бесполезный разговор.       — Рано или поздно будет по-другому, — Оптимус берет Еву за манипулятор, тянет её ближе к себе. — Сегодня ты в моих объятиях, а завтра решишь сбежать. Я не знаю, что могу сделать, потому посоветую не совершать глупых действий и это ни капли не угроза, моя Искра.       Потому что Оптимус порой пугается своих действий, не знает что делать с этой темнотой внутри.       — А вдруг завтра ты от меня решишь сбежать, — Ева продолжает уводить всё в шутку. Может ли она через минуту сменить настрой? Да. Но это зависело не от неё, а от внешних обстоятельств, — я не буду делать глупостей, если ты не будешь делать страшных вещей.       Ева, ведомая чужим манипулятором, подходит почти впритык к Прайму. Задумчиво осматривает могучий корпус перед собой.       — От тебя я могу сбегать лишь на поле битвы, вызванное экстренным выходом.       Свой корпус Оптимус показывает гордо. Перед Евой, когда та так внимательно смотрела на него, хотелось показать каждую деталь, каждый винтик, ведь её заинтересованность в бедрах Прайм заприметил сразу.       — Охотно верю.       Оптимус, как ни странно, точно знал, какие именно свои преимущества выставлять на обозрение. Ева завидовала ему. У неё такого никогда не было.       — Раз уж мы, — Ева чуть не ляпнула «помирились», — пришли к общему знаменателю, можно я потрогаю твои бёдра и талию?..       Если для того, чтобы Ева была заинтересована в нем стоило просто позволить касаться себя — Оптимус сделал бы так сразу, но понимать людей и их намеки было очень трудно, по сей день Прайм до сих пор не понимал половину словарного запаса и поведения Мико.       — Конечно, моя Искра, — мех отпускает Еву. — как мой партнёр ты можешь касаться меня когда пожелаешь.       Ева удержалась от желания припомнить Оптимусу недавние события с его паховой.       Манипуляторы Евы тут же сдались вокруг талии Прайма, как если бы та вела его в танце. Но Ева танцевать не собиралась: она с интересом ощупывала каждый сантиметр корпуса. Спустила манипуляторы чуть ниже, на выступающие бедренные сегменты.       — Не понимаю, почему ты такой красивый.       — Мне крайне приятно слышать подобное, моя Искра.       И Оптимус записывает этот комплимент, будет прокручивать в те моменты, когда Ева снова будет делать глупости, просто чтобы иметь точку спокойствия — её восхищённый голос.       — Нет, правда! — Ева ведёт выше, вновь задумчиво гладит талию и перекладывает манипуляторы на широкий честплейт. — У тебя ведь очень прочная броня, но со стороны так совсем не скажешь.       Ева на клик замирает. Перестаёт гладить Оптимуса, даже едва отстраняет манипуляторы. Задумчиво смотрит на выступающие синие сегменты на бёдрах меха.       Почему бы?.. Ева быстро склоняется ниже и кусает Оптимуса. Выходит не так, как было тогда, когда она человек. Денты не применает прочный металл, но и Ева может приложить больше силы.       Укус Евы, как и её заинтересованные прогулки манипуляторами действует равносильно игривым волнам тока, которые кибертронцы порой пускают друг другу в стыки брони.       Прайм ревёт мотором от укуса и поднимает свои манипуляторы вверх.       — Моя броня направлена на маневренность, но признаюсь, что порой отсутствие агрейдов на моих серво могут быть минусом. Как сейчас — я чувствую твой укус, Ева.       Чувствует!       Ева с довольной улыбкой выпрямляется.       — А ты ещё не хотел, чтобы я кусалась. Вообще-то это довольно весело, согласись? — Ева всматривается в место укуса. Ора смогла совсем немного стереть краску. — И заметь: никаких увечий.       — Никаких увечий, но для меня это вам так же интимно, моя Искра, — первобытные инстинкты в Еве остались. Достать её из органического тела было простой задачей, вот только органического мышления лишить было тяжело. — Тебе стоит действовать аккуратнее.       Мех бы хотел посмотреть какой след Ева оставила ему, но из-за громоздкой брони на честплейте склониться и осмотреть себя было затруднительно, потому Оптимус был вынужден перетерпеть это желание.       — Аккуратнее? Оптимус, я даже при всём желании не пробью тебе броню дентами. Я ведь просто… Я всегда так выражаю свои эмоции. Понимаешь? — даже если не понимал, то это была не проблема Евы.       Обилие выступающих частей на корпусе Прайма привлекало фемму. Взгляд нет-нет, а падал на антенну.       У Оптимуса есть слабые прослойки металла, либо же части брони, которые легко могли бы поддаться укусам Евы — всё-таки Эйрахнида имела острые денты.       — Понимаю. И надеюсь, что я буду единственным кому ты так выражаешь эмоции.       То, что Ева конкретно так высказывает свои эмоции Оптимус понял ещё на моменте удушения.       — Не ревнуй, Оптимус, — Ева потянулась, разминая гидравлику. Направилась к платформе: хотелось полежать. Стоять посреди отсека в любом случае было странно, — будь проще. Ты слишком серьёзно относишься… Ко всему.       — Такова моя задача, таким меня сделала война, — словно верный киберпес Прайм идёт за Евой тенью. — но даже до войны на Кибертроне любое появление привязанности к партнеру у нас являлось интимным делом. Потому никто не поймет то, что ты делаешь. Но если пожелаешь укусить меня ещё раз, я буду. рад.       Ева ничего не отвечает: вытягивается на платформе. Настроение подозрительно быстро менялось от одного полюса к другому. Вероятно, причиной тому было переселение. Психика адаптировалась и к новым знаниям, и к новому формату существования.       — Ну чего ты там стоишь тогда? Подходи ближе, — Ева чуть приподнялась, освободила место для Прайма.       — Я бы с радостью, моя Искра, — но вопреки словам Прайм подходит вплотную. — Будь моя воля, я бы целыми циклами сидел с тобой в кварте и не выпускал, но у меня есть и другие обязанности, потому потерпи.       Мех целует Еву в шлем и направляется к своим датападам. Да, даже не смотря на то, что рядом есть отвлекающий фактор в виде Евы у Прайма были его автоботы и их общая цель.       Ева тихо хмыкает на действия Оптимуса. Если тот не хочет, то это исключительно его право: Ева, в отличие от некоторых, не заставляет.       Вместо оффлайна Ева занимается анализом внутренних данных. С неудовлетворением подмечает, что у неё отсутствует даже намек на боевые протоколы. И это при том, что у Эйрахниды было оружие! Которое, впрочем, тоже было убрано.       Когда разочаровываться в своем новом корпусе надоедает, Ева поднимается с платформы и идёт к дверям. Останавливается у них, ждёт, когда они откроются… Но этого не происходит.       — Двери заблокированы?       Любой шорох, что доносился со стороны Евы был зафиксирован Оптимусом — даже разшифровуя старые файлы мех старался следить за Евой рядом. Он слишком хорошо знал её слабую органическую логику.       — Да, моя Искра, — Оптимус тушит экран датапада и разворачивает корпус к фемме. — Ты не хотела выходить к Арси.       — Я не к Арси. Я просто хотела прогуляться, с ребятами встретиться, — Ева задумчиво постучала кулаком по двери, — откроешь? Я не покину пределов базы.       — Я знаю, поэтому мы выйдем вместе.       Конечно отпускать Еву саму было плохой идеей. Как минимум потому что она носит оболочку десептиконши, как максимум — Оптимус просто не хочет её отпускать одну.       — Тебе стоит быть аккуратной, — мех разблокировал двери, протянул Еве свою руку.       — Я аккуратна, — ложь, конечно. Ева вообще никогда не славилась осторожностью.       И именно поэтому она принимает протянутый манипулятор. Думает о том, что со стороны они с Оптимусом действительно могут выглядеть, как король и его королева, но… Ева от этой мысли отмахивается.       — Если что, то перед Арси объясняться будешь ты, — Ева, выходя из приевшихся четырёх стен, будто даже расцветает.       — По-другому и быть не может, — потому что Ева никогда не умела держать глоссу на месте и никогда не скупилась разбрасываться на Оптимуса лишними словами. — Арси мой почетный товарищ, воин, я уважаю её и прекрасно осознаю, что это не понесет за собой сбой в её процессоре. Она умеет сохранять контроль.       — Это правда, — Ева решила не упоминать о приступах гнева феммы в те моменты, когда Арси встречалась с Эйрахнидой фейс к фейсу. Нет, Ева вовсе не боялась, что её убью в приступе кгнева. Это было даже желательно.       И тут же к Еве пришла другая мысль: если бы на Земле из фемм была только Арси, то Оптимус бы… Ева эту мысль оборвала, хотя ответ знала. Конечно, он бы это сделал.       В центре базы собрались все — по комплинку Прайм передал о знакомстве с новым автоботом, с новой Евой, с Бондмейтом Оптимуса.       Конечно то, что Ева будет киберформирована знали все, видели в каком состоянии мех привез её и объяснил причину — Ева не смогла находиться далеко от них без защиты и даже общение с Фоулером вышло не совсем приятное.       — До этого цикла ни один человек не пострадал, мы защищали каждого, — Прайм склонился к человеческой платформе, чтобы вести разговор с представителем людей.       — И каков итог? Двое агентов даже не заметили, что к ней пришел мужчина и сделал с ней. подобное, — женщина не боится их, лишь уверенно ступает ближе, будто Оптимус не пытается донести, что киберформирование спасет человека, а то, что вызывает её на бой.       — Объявление ещё одной войны никому не нужно, я лишь желаю спасти жизнь человека.       — И так будет с последующими? Если десептиконы нападут будет много жертв. Вы готовы каждого превратить в себе подобных?       Тогда Оптимус замялся, не зная как ответить, потому что для остальных Ева была балластом, как и для него, но он все так же. любил её.       — Ева является частью нашей команды. И потерять её будет тяжело для нас, в ходе войны мы потеряли много товарищей, пока есть возможность спасти её сознание — я готов это сделать.       — Она находится под защитой американской власти.       — С вами она беззащитна, я её партнёр, который пообещал во чтобы то ни стало спасти её.       Долгие джооры переговоров закончились нейтрально. Представитель американской власти устала вести дебаты с лидером инопланетной фракции и даже если с законами органики Оптимусу было сложно апеллировать в этом разговоре он решил схитрить — завести в угол решения ситуации, сделать беззащитной в разговоре.       Еву вынесли из базы защиты гражданских, теперь она занимала нейтральную позицию как инопланетянин, который будет объектом исследований, так и человек. Новый шаг в истории человечества.       Оптимус машет шлемом сгоняя неприятное воспоминание о том, что даже собственного Бондмейта ему стоило выхватывать из чужих рук. Теперь Ева полностью принадлежала Оптимусу.       — Выглядишь так, будто тебя вот-вот стошнит, — подметила Ева, медленно идя близ Прайма в сторону главного отсека, — если бы могло, конечно.       Ева сдержано улыбнулась. Впрочем, любой намёк на улыбку пропал, когда они с Оптимусом вышли к остальным.       Первым делом Ева встретилась взглядом с Арси, причём, совершенно случайно. Невольно Ева подалась за спину Оптимуса: если фемме всё же сорвёт башню, то на её пути встанет кто-то более весомый.       — Всем привет. Это я, Ева. В теле… Корпусе Эйрахниды, — сперва Ева вообще хотела сказать в «трупе», но удержалась.       Настроение Арси уловить быстрым кликом Оптимус успевает. Даже не ЭМ-поле подсказывает ему отношение феммы к сложившейся ситуации, он видит эту ненависть, которая залегла в глубине окуляров автобота.       Глаза это зеркало души. Теперь Оптимус понял брошенную единожды фразу от Мико. У кибертронцев это тоже видно.       Но Арси быстро успокаивается, принимает сложившуюся ситуацию, молчит и лишь выжидающе смотрит. В один из циклов, когда Ева ещё соединяла свое сознание с процессором и корпусом кибертронца — о, этот чудесный момент Прайм запомнит на весь актив. Настолько прекрасные клики были тогда, когда его маленькая Искра молчала и лишь порой активировалась в агонии, когда человеческий мозг адаптировался к новому окружению металла, а не костей — разговор с Арси был долгим и уже тогда она показала насколько ей не нравится эта новость.       Потому что она считала, что внутри этого корпуса может все так же находиться Эйрахнида.       — Она не боевая единица, Оптимус.       — Она мой Бондмейт.       — Без Искры.       Прайм хмурится на замечание Рэтчета, ведь этот разговор должен быть приватным, чем есть сейчас.       Для остальных Еву переместили благодаря артефакту, несуществующему артефакту. В то время как в этом корпусе, глубоко в камере Искры проделана ювелирная работа. Каждый нерв, что был подсоединён к мозгу был приварен к корпусу, как и вместо процессора внутри этого маленького шлема находится органический мозг.       — Мы это уже обсуждали, Рэтчет. Еву нужно принять и помогать обвыкнуться.       Еве неприятно, что о ней говорят так, будто её нет в помещении. Она и раньше понимала, что никто из Автоботов — кроме Оптимуса, конечно — сильно любви к ней не питает, но…       Но ладно, Ева могла это пережить. А вот скрыть удивления от того факта, что Искры у неё нет, не смогла.       Не то чтобы до этого было трудно додуматься. Просто Ева не пыталась понять, проанализировать. Повода не было.       А теперь… Ей стоит просто радоваться, что Прайм не сможет с ней слиться?       Без этого Ева едва ли могла быть полноценным Бондмейтом.       Находится между двух огней Оптимус привык, и к тому, что не принимают его выбор, рано или поздно это приводит к чему-то хорошему, он Прайм, он не ошибается.       — Нам не стоит пугать Еву в первый цикл среди нас, — мех кладет манипулятор на талию феммы рядом, ведёт её к остальным. — ей лишь нужна адаптация.       — Ты теперь огромный робот-пришелец! — Мико посвистывает склоняясь над трубами. — Я тоже смогу так сделать?       Еве неловко. Демонстрация чувств Оптимуса к ней прилюдно казалась, пусть и ожидаемой, но крайне непривычной.       И так будет всегда? Оптимус миллионы лет будет демонстрировать это?.. Конечно, да.       — Не ко мне вопросы, — Ева невесело улыбнулась, — я такими вещами не заведую.       — Боюсь, что случай с Евой был экстренным.       Не пытается сбежать, не отталкивает его — Ева будто становится полной противоположностью себя и это радует Прайма. Его маленькая девочка очень послушная.       — Разрешение на киберформирование Евы было тяжело получить. Решение до сих пор находится в фазе открытого вопроса.       — До сих пор?.. — скепсис в голосе сдержать трудно. — Будто бы уже чьё-то решение роли не сыграет.       Но Еве всё равно становится неприятно. Её судьбу решал Оптимус и… Кто? Какие-то незнакомцы? Ах, ну да, ещё Рэтчет.       Её судьбу решили все, кроме неё самой. Еве было неприятно быть ведомой. В этом отсутствовала свобода.       — Человеческое правительство негативно относится к этому, но ты являешься. экспериментом.       Как бы неприятно было осознавать и говорить вслух, что Прайм позволил подобное сделать со своей парой, но так он мог спасти Еву. Спасти себя.       — Я добиваюсь того, чтобы они не трогали тебя. Не забрали изучать лично, что они делали с. другими.       — Ты не отдашь меня, как лабораторную крысу, на эксперименты, — Ева хмурится. Медленно начинает закипать и только публичность удерживает её от очередной глупости, — с всеобщего позволения, я не эксперимент.       — Ты права, моя Искра. Потому я отстаиваю твою личность как кибертронца, но у любых переговоров нужны нюансы.       И одним из них было требование взять на эксперименты самого Прайма. Решение так и не нашлось. Оптимус сильнейшая боевая мощь в их команде и позволять изучать себя он может лишь Еве.       — Это, — Рэтчет ступает ближе к Прайму и осматривает бедро меха, — укус?       Ева мысленно считает до десяти.       Оптимус был прав, когда говорил, что Ева ничего не понимает в культуре Кибертрона.       Но как можно было понять и принять тотальное отсутствие такта?!       — Это был дикий скраплет.       Это вызывает усмешку на дермах Оптимуса. Значит, теперь Ева его дикий скраплет?       — Он был очень изворотлив и хитёр, — мех машет шлемом отгоняя от себя желание посмеяться. Ева и впрямь открывала в нем что-то новое. — Не переживай, Рэтчет, он успокоился.       — Ой не факт, — Ева картинно отворачивается от Оптимуса, — совсем не факт.       От нервяка кусаться хотелось ещё больше, но Ева благоразумно тушила в себе любые порывы. У неё ещё будет время на собственный антистресс.       Хорошее настроение передается и Оптимусу. Тот наблюдает за расслабленной позой феммы, как Ева перестает на клик чувствовать себя дискомфортно под таким количеством взглядов и ситуации. И этим буйком для его маленькой Искры был сам Оптимус Прайм, это было личным наилучшим достижением на данном этапе их совместного актива.       — Тогда я постараюсь его словить, чтобы он не кусал кого-либо ещё.       — Едва ли выйдет. Он может ночью забраться к Рэтчету в медотсек и сожрать его — буквально, — Ева показала глоссу Рэтчету, наслаждаясь непередаваемым выражением его фейсплейта. Казалось, что ещё секунда, и медик сам сожрёт Еву. Причём со всеми металлическими потрохами, — что? Не смотри на меня так.       Ева подхватила на ладонь Мико. Та от неожиданности вскрикнула, но совсем скоро весело рассмеялась. Еве же было просто интересно понять, что значит держать в своих руках кого-то столь маленького. Теперь.       Оптимус испытывает непонятные чувства, кажется на клик в процессор поступает предупреждение о готовности боевых протоколов, ведь как будто. увидел соперника.       Нет-нет, Ева могла такое сделать, это же. Ева. Все, чтобы не с Оптимусом, кто угодно, но не он.       Мех стоит позади феммы, наблюдает как та общается с земным другом и вентилирует системами. На Кибертроне с Элитой все было куда проще, нежели с органикой, которая кричит про свою свободу. С одной стороны Оптимус уважал этот выбор, но он ведь предоставлял его Еве, отталкивал как мог, пока сам не смог переступать ту тонкую грань безумства и зависимости.       Теперь Оптимусу не нравится, что Ева контактирует с другими и он глубоко сожалеет, что не потянул время до нахождения артефакта для киберформирование.       Оптимус кладет свой подбородок на шлем Евы и смотрит на Мико в её манипуляторах.       — Оптимус чересчур эмоциональный, это непривычно. А как же достоинство Прайма? — Джек наблюдает за открывшейся сценой внутри борясь с желанием крикнуть, что все остальные в этом помещении — гребанные идиоты, которые романтизируют киберформирование человека.       На вопрос Джека, больше похожий на словесную шпильку, Ева лишь улыбается. Улыбка не выражает ничего и даже почти не меняет выражение фейсплейта. Джек задал правильный вопрос, а вот ответ на него был совсем грустный: у Оптимуса Прайма уже давно нет достоинства. Не после изнасилования слабого.       Мико в манипуляторах Евы весело свисает вниз, совершенно не боясь высоты. Ева же подстраховывает: не хватало ещё, чтобы подруга расшиблась из-за собственной неугомонности.       — При появлении Бондмейта я наконец могу сбросить хоть на клик свой тяжёлый груз. Ева мне помогает с этим.       И прибавляет проблем — все попытки, которые сводят процессор Прайма ещё больше лишь усугубляют его Дефект, но никак не расслабляют, просто в какие-то моменты будто что-то щелкает внутри, заставляя радоваться простому взгляду его маленькой феммы.       — Милая маленькая Ева, — шепчет Оптимус у аудиосенсора Евы. — Расслабься, твое ЭМ-поле слишком открыто.       Расслабиться трудно, но Ева старается хотя бы не напрягаться ещё больше. Она аккуратно возвращает Мико на место, игнорируя недовольный вскрик. Едва улыбается Джеку.       — Напряжением от Рэтчета фонит, — Ева готова была поклясться, что в очередной раз, упоминая медика, она подписывает себе новые муки в случае чего.       — Рэтчет выучен ворнами войны, его работа — держать ЭМ-поле под контролем, ты же новоиспечённая Искра, — Оптимус следит за земными друзьями, что ходят по платформе вокруг Евы, заинтересованные. Слишком заинтересованы. Манипуляторы Оптимуса сжимают тонкий метал на талии феммы, Прайм утыкается фейсплейтом в чужие шейные магистрали в попытке успокоить странный порыв в Искре. — Твое желание укусить кого-то было слишком явным.       Ева аккуратно гладит меха по шлему, как гладила бы кота, пришедшего к своей хозяйке и уткнувшегося мокрым носом в шею. Почувствовать ЭМ-поле меха было затруднительно, но Ева догадывалась о… Переживаниях Прайма.       — Ты тоже успокойся, — Ева понизила голос до шёпота. Не столько для того, чтобы её не услышали кибертронцы, сколько для того, чтобы не услышали дети, — не ревнуй.       И действительно, будто скраплеты прошлись вдоль энедоскелета. Оптимус обнимает Еву крепче, чувствует ту странную опору о которой даже не задумывался увидеть в этой фемме. Разве та маленькая девочка, которая желала быть защищённой и иметь папочку может сейчас казаться равной своему партнеру?       С Оптимусом да.       — Это тяжело контролировать, — гудит механизмами.       — Знаю. Но здесь все свои, — Ева отклоняется назад, ближе к Оптимусу. Едва тушит окуляры, — тебе не о чем волноваться.       И правда. Никто из здесь стоящих не рискнёт вытаскивать Еву. Поэтому т помощи ждать от них не приходилось.       — О, я не за них переживаю.       Потому что за Евой действительно никто не потянется, а вот она — может попробовать ухватить малейший шанс сбежать от Оптимуса. Она может увидеть в любом другом здешнем мехе защитника, партнёра. И это лишь сильнее разгоняет энергон по всему корпусу заставляя дым выходить из выхлопных труб.       — Понимаю, мой Прайм, — Ева аккуратно выпутывается из объятий. Когда разговор заходил не туда, самым лучшим решением было свалить подальше. Очень далеко. В данном случае в сторону жилых отсеков.       Над словами Оптимуса Ева крепко задумалась. Она пыталась найти выход из неприятного положения и, кажется, даже догадывалась, кто именно может ей помочь.       Но Уилджека на базе не было.       Быстрое капитулирование Евы что в разговоре, что от самого Оптимуса огорчает. Мало. Всего этого было критически мало и Прайм надеется, что в скором будущем на платформе у него получится это исправить. Потому что как бы Ева не отпиралась она этого хочет.       — Желание кусаться ты взяла от Эйрахниды? — Арси становится около Евы, смотрит на корпус бывшего врага сверху вниз. Без всяких апгрейдов Эйрахнида была. такой маленькой. — Будь аккуратна среди людей, Ева, мы не можем знать когда твой процессор захватит бывшая владелица этого корпуса.       — Желание кусаться — это моя ноу-хау, — Ева вновь напрягается. Близость Арси не вызывает агрессии, как было бы, владей корпусом Евы Эйрахнида. Но вызывает всё то же опасение, — я не знаю, как именно проводилась операция по переселению и все её нюансы. Но я не чувствую в своей голове других личностей. Наверное, — Ева кинула быстрый взгляд на Оптимуса, — десептиконша мертва.       А если нет, то Ева надеется, что в тот момент, когда Эйрахнида захватит контроль над телом, то либо сбежит, либо её ликвидируют вместе с разумом Евы.       — Эйрахнида была полностью выжжена из процессора Евы, каждый соединения и трубы, что качали энергон по всему корпусу, — Прайм берет манипулятор Евы, проводит пальцами вдоль открытых зон. — Все, что могло бы носить КНК Эйрахниды было уничтожено и дезинфицировано. Ева чиста и никто никогда не захватит её процессор.       Кроме самого Прайма.       — Вот видишь, — Ева говорит с такой гордостью, будто это исключительно её заслуга, — никакой Эйрахниды. Твой заклятый враг мёртв. Можешь радоваться.       А как хотела бы сама Ева радоваться, если бы её заклятый враг покинул этот мир. Жаль, что это самый маловероятный сценарий.       Оптимус выпрямляется и отпускает манипулятор Евы.       — Датчик движения. Замечено пробитие атмосферного слоя Земли, — мех хмурится удивляясь тому, как главный компьютер молчит о вторжении на Землю.       — Эй-эй, — Балкхэд поднимает манипуляторы. — это странно, не так ли? Разве у десептиконов есть силы подобное сделать?       — У них есть все для этого.       Боевые протоколы активируются сразу же — маска закрывает фейсплейт сразу же, Оптимус становится перед Евой закрывая ту собой.       — Я не могу распознать летающий объект в небе Невады.       Ева молча поднимает взгляд вверх, на каменный потолок. Там что, десептиконы? Армада Старскрима?.. Невольно Ева вспоминает страшные кадры из мультсериала. Превратиться в кучу плавленного шлака — буквально! — не хотелось. Но по сюжету это не должно было произойти именно сейчас.       — Может, это наши? — тихо предполагает Ева. Кто именно «наши» не уточняет. У Евы «своих» давно не было.       — Хей-хей, — звучит голос с компьютера. Картинка несколько кликов создаёт белый шум, а следом появляется знакомый фейсплейт. — я вас напугал, не так ли, кеп?       — Уилджек!       Балкхэд бежит первый, старому другу стоило открыть мост, чтобы он не сигналил десептиконскому флоту, что автобот здесь.       — Ложная тревога, — Арси прячет бластеры и блокирует всплывшие протоколы. Бояться было нечего.       Ева тоже расслабляется. Уилджек. Отлично. Лучше Уилджек, чем десептиконы или какой-нибудь Ультра Магнус. Кто-угодно, у кого есть достаточно авантюризма для того, чтобы помочь Еве, лучше всех остальных.       — Убери маску, — Ева кладёт манипулятор на плечо Прайма, — всё хорошо, Оптимус. Вряд ли это очередная подстава от десептиконов… Как в прошлый раз. Они же не думают, что мы на это дважды поведёмся?       — Наши ряды не пополняются, Ева. Новый автобот для нас — лакомый кусок энергона, на который всегда легко клюнуть. Мегатрон это понимает, потому оставайся позади меня.       Ева хмыкает, а после обнимает Оптимуса за талию сзади, копируя его недавнюю позу. Гладит брюшные пластины, но выше паховой брони. Кажется, Ева видит ошалелый взгляд Джека, но стоически игнорирует его.       — Да ладно, ты сам то в это веришь? Вероятно, это просто Уилджек.       Прайм поднимает в удивлении свои руки и смотрит на Еву. Странное поведение, спокойное, но у них была договоренность, возможно так Ева усыпляет бдительность меха.       — У него. плохо с юмором, — гудит Прайм.       — И что? Это повод встречать его так, словно он враг? Ты же сам при последней встрече упрашивал его остаться, — Ева целует спинные сегменты Оптимуса, задевая турбины, что ярко выделяются в альт-форме меха. — Оптимус, ты стал таким нервным. Это я на тебя так плохо влияю?       Конечно Оптимус стал нервным. Мех отпускает шлем, чувствуя как поцелуи Евы работают слишком неправильно, как и её прикосновения.       — Ева, — бурчит тихо мех аккуратно беря манипуляторы феммы в свои. — Не делай так.       — Почему? Тебе не нравится? — Ева искренне удивлена. Она не думала, что сможет смутить Оптимуса таким незначительным действием. — Я просто хочу помочь тебе. Ты постоянно напряжён. Даже тут, на базе. Я понимаю, почему. Но сейчас нет для этого повода.       — Ева, даже люди находясь в окружении войны напряжены, такова наша ноша. Но мне приятно, что ты рядом. Это действительно успокаивает.       Повернувшись корпусом к Еве мех целует её в шлем. Хотелось бы, чтобы так было всегда, чтобы это не была очередная глупая игра органики, но Оптимус просит слишком много, не так ли?       — Хорошо, — Ева старательно улыбается. Почти что даже не выдавливает из себя улыбку, — пойдёшь встречать Уилджека? Он, бедолага, наверное, уже заждался.       — Тебе не идёт притворяться, моя маленькая Искра, — мех склоняется над Евой и усмехается. — Я надеюсь, что пока меня не будет ты ничего не вытворишь.       — Это не притворство, Оптимус. У этого есть другое определение, — какое именно Ева не уточняет. Она оставляет быстрый поцелуй на дермах меха и даже умудряется едва прикусить нижнюю, ну так, ради профилактики, — удачи.       От укуса Прайм рычит мотором. Желание Евы кусаться слишком приятны.       — Меня порой поражает. — мех выпрямляется и осматривает корпус феммы рядом. — Ты.       Отдав приказ оставаться на базе Арси, Рэтчету и Бамблби Оптимус выдвигается вместе с Балкхэдом на заданные координаты.       — И ты меня, — тихо отвечает Ева, а после тут же устремляется к Джеку, который стоял на человеческой платформе. — Уверенна, у тебя есть вопросы. Поверь, у меня их не меньше, но, — Ева склоняется очень низко и говорит так тихо, что даже Джек её едва ли понимает, — мне, возможно, понадобится твоя помощь.       Балкхэд узнал в прошлый раз, что это не его друг, а Мэйкшифт, что уже не первый раз в автоботском деле проворачивал подобные махинации. Сильный враг, который мог стать сильным союзником.       Но теперь все по-другому. У него Ева, у него важная миссия в которой главное — возвращение Кибертрона и комфортного актива для них обоих и других кибертронцев.       — Я надеюсь, что в этот раз ты поймёшь кто перед тобой стоит, — белый мех покидает свой корабль с поднятыми манипуляторами. — Твое боевое ЭМ-поле, кажется, фонило мне даже по связи.       — Уилджек! — весёлый голос огромного меха отвлекает Оптимуса от враждебности, своему товарищу он доверяет. — Это точно старый, колкий Уилджек.       — Чем я могу тебе помочь? — Джек подошёл ближе к перилам, украдкой оглянулся. Он не хотел секретничать на базе, при той же Арси, но Ева выглядела так, будто находилась в логове врага. Впрочем, неудивительно.       — Это было недобровольно, — Ева не говорит контекста, но Джек прекрасно её понимает, — у меня есть, — план, — идея.       — Это… опасно?       — Для меня — очень. Для всех остальных тоже.       Джек нахмурился, мотнул головой.       — Что-то произошло, что ты решил нас навестить? — всё-таки Прайм не сдерживается. Выходит грубо, но он жаждет конкретики. Быстрого решения и возвращения к Еве, на базу, в их личный отсек, где он мог бы заняться интерфейсом с феммой которая взбудоражила несколько бриймов назад его системы.       — Разве должен быть повод для приезда Уилджека? Он всегда желанный гость на Земле.       Балкхэд прав, нельзя относиться к соратникам с опаской, Ева действительно занимает слишком много места в процессоре, как и страх потерять все.       — Приношу извинения, — он склоняет шлем. — это была аварийная посадка?       — Что-то между. Мои запасы топлива практически иссякли и я штурмовал одну из шахт десептиконов для пополнения, решил заскочить к вам.       — Их логово не только на Земле? Известны ли ещё координаты их баз?       — Последняя была на спутнике Земли. Остатки, прежде чем они её скрутили. В основном все здесь.       — Мне нужно, — Ева кивнула в сторону выхода, явно намекая на то, что ей нужно бежать, — … после того, как я заручусь поддержкой кое-кого ещё. Если что, тебе нужно будет просто отвлечь сам-знаешь-кого.       — Здесь ещё и Волдеморт есть? — парень невесело рассмеялся.       — Хуже, — Ева многозначительно посмотрела на сводного брата, — ты в деле?       — Только при условии, что это будет не слишком опасно для нашей мамы. В первую очередь.       — Хорошо, мы учтем это, — кивает мех. — Рэтчет, открой Граундбридж, мы возвращаемся.       — Уилджек наконец-то присоединится к нам?! — звонкий голос Мико звучит за спиной Джека. Она весело подбегает к краю платформы придерживая за руку Рафа. — Я бы сказала, что на такую красотку как ты можно положить. оптику, но ты Эйрахнида.       — На меня уже положили оптику, так что все остальные — мимо, — Ева выпрямляется, кладя манипулятор на бедро, — к тому же, у меня другие вкусы.       Ревность Оптимуса — это то, что сейчас Еве было ой как не нужно. Именно поэтому она направляется ближе к воронке моста, чтобы встретить Прайма одной из первых.       Первым Оптимус пропускает Балкхэда, чтобы тот смог сдержать порыв разрушителя уничтожить десептикона. Уилджек до сих пор не знал, что в их рядах. новое существо.       Из моста выходит зелёный мех, в приподнятом настроении и сразу же спешит к Мико — та точно пожелает быть на первых местах, когда появится старый друг её товарища.       — Ничего не измени- — Уилджек останавливается даже не спустившись с моста, как замечает знакомые фиолетовые окуляры. — Эйрахнида.       — Была, — Оптимус появляется быстро, чтобы не дать боевым протоколам неконтролируемого кибертронца активироваться и напасть на Еву. — это пустой корпус в который мы поместили сознание человека.       — Надо же. Я думал, что Шоквейв готов к экспериментам.       — Того требовала ситуация.       — Здравствуй, Уилджек, — Ева спокойно кивает меху, — не узнал?       Честно говоря, Ева сама себя не узнавала. Но чёрт с ним, с внешним видом. Стоило собственный разум как-то удержать.       — Ева, — Уилджик присвистует осматривая в тот же клик корпус феммы. — Надо же, из боевого арсенала у тебя осталась лишь броня. Ты буквально. гражданская.       Мех поднимает манипуляторы Евы осматривая каждый шов, порой не идеальный, но в полевых условиях Рэтчет делал все возможное и на лучшем уровне.       — Не сомневался, что твоя работа будет видна, — Уилджек бросает взгляд на Рэтчета и усмехается.       — Я не изменяю своим традициям. Я никогда не была… Воином, — Ева как бы невзначай убирает свои манипуляторы из чужих. Ни к чему Уилджеку инициировать близкий контакт с ней в тот самый момент, когда стоит Оптимус. — Это даже к лучшему. Я была чуть ли не единственный, кто убеждал всех вокруг, что это ты, а не враг.       — Это ожидаемо, в военное время по-другому никак, Ева, — белый мех отступает на шаг назад. — Было бы глупостью поверить на слово, что это могу быть я. В такие времена верить можно только своим.       Манипулятор разрушителя указывает на Прайма, того, кому доверится каждый автобот в уголках этой вселенной.       — Ева ещё юна и наивна, как Спарк, — Оптимус подходит ближе. — не стоит её ругать за веру в хороших кибертронцев.       — У меня нет веры в хороших кибертронцев, — сдержать смех не получается. — Но моя интуиция мне не соврала, верно? Ты — это ты, наш друг. Всё в рамках… Счастливого случая.       Ева думает о том, как в будущем выцепить меха одного. Без Оптимуса и любых других лишний свидетелей. Пока на ум Еве решительно ничего не шло.       — Уилджек!       Мико сидит а манипуляторе своего товарища с искорками в глазах смотря на своего друга.       — Маленький земной разрушитель, — переключается сразу же мех с улыбкой направляясь к земному другу.       Нет, — думает Ева, — подходить сейчас никак нельзя. Поэтому…       Ева подходит к Оптимусу, привлекая его внимание к себе. Не то чтобы это было нужно.       — Показатели энергии понижены. Я хочу… Есть. И не как в прошлый раз.       Склонившись к Еве Оптимус сканировал её корпус — его отходы были практически на критическом уровне в этой маленькой фемме.       — Чем же тебе не понравился прошлый раз, моя маленькая Искра?       — А то, — Ева зацепилась за честплейт плечевые сегменты Оптимуса, заставляя того склониться, — что я ещё ни одного мужчине в мире не позволяла нассать на меня и в меня. Понимаешь? — тон Евы всё ещё звучал достаточно весело и скрывал самую каплю обиды.       Адаптация Евы к корпусу и всем его нюансам прошла успешно, Оптимусу это нравится.       — Ты завела тогда мои системы, моя Искра. И сейчас ты делаешь тоже самое.       — Ну наконец. Думала, что не дождусь, — Ева схватила Оптимуса за ладонь, стараясь увести его за собой, в сторону жилых отсеков, — пойдём. Не думаю, что всем остальным нужна нянька в виде тебя. Пусть Рэтчет развлекается.       — У нас нет подобных кибертронцев и каждый из них самостоятельный, — мех следует шаг за шагом удивлённый на клик порывом Евы. — Нет, Ева.       Остановив фемму в темном коридоре Оптимус развернул её к себе.       — Ты что-то задумала.       — Задумала, — решительно подтверждает Ева. — Ты мне кое-что обещал, а я это «кое-что» страшно хочу получить… Сколько? Не знаю, сколько времени прошло.       Ева жестом просит меха склониться и вновь тихо шепчет на самый аудиосенсор.       — Папочка обещал мне, что я смогу посидеть на его лице.       Определенно поддаваться Еве глупый выход, но такой, какой она является сейчас достаточно, чтобы механизмы загудели перегревая внешнюю часть брони.       — До того, либо после, когда ты повышала голос оповещая меня о ненависти? Кажется, ты говорила, что я тебя изнасиловал, — Оптимус прижимается всем своим корпусом к фемме, сжимает её плечи в своих манипуляторах, крошечные и слабые. — Кто из нас жертва, моя Искра?       — Жертва?.. Всё ещё я, Оптимус. Просто я хочу взять с тебя моральную компенсацию, — Ева провела коготком по паховой броне меха, чувствуя исходящей от неё жар, — между прочим, я ещё даже ни разу не кончила с тобой. Я считаю, что это недопустимо.       Ева отдала короткую мысленную команду и уже её паховая броня, с первой же попытки, ушла в паззы. Тот факт, что они с Праймом всё ещё стояли в коридоре, конечно, смущал Еву, но… Но для дела можно было пойти на любые жертвы.       — Я всегда знал, что у тебя есть свои вкусы на. оголенность.       В проходном месте, соблазнительно стоящей рядом — Оптимус накрыл манипулятором свой шлем в попытке смахнуть это наваждение. Нет, на Еву нельзя реагировать, когда она податливая, когда желанная. От этого могут пострадать все, если Оптимусу сделают больно.       — Нет, Ева. Закрой порт и следуй в отсек. Я принесу тебе энергон.       — Ну и пошёл к чёрту, — Ева быстро закрыла порт и, резко развернувшись, поспешила в указанное место. Не то чтобы Ева была обижена, но заняться сексом — нормальным сексом! — и получить хотя бы каплю разрядки она была бы не против.       Но даже тут Прайм обламывал её.       Ева почти вбежала в отсек, едва дождавшись открытия дверей. Сразу направилась к платформе и быстро на неё села.       Оптимус хотел Еву. До чёртиков хотел взять эту фемму, но каждый раз, когда он поддавался её соблазнам становился. другим. Это Прайму не нравилось, как и не нравилось видеть в последствии страх и ненависть Евы.       Куб с энергоном был практически последним — скоро стоило выезжать за пополнением и оставлять Еву одну на базе с Рэтчетом. Либо он её дезактивирует, либо Ева сбежит. Оба варианта ей понравились бы, Оптимус уверен.       Он желал бы такого простого общения с его Искрой, какое у неё с другими. Но почему-то она всегда убегает, даже если он старается показаться искренним Ева все-равно ненавидит и убегает от него.       — Тебе стоит отдохнуть после подпитки, — мех ставит куб на платформе около феммы и отступает.       — Отдохну, — тихо бросает Ева, беря куб. Синяя жидкость заплескалась в нём, и Ева увидела своё отражение. Да… Это точно не она, — обязательно отдохну.       Первый глоток энергона обжег энергоприёмник. Это куда лучше, чем переработка Оптимуса. И не отдаёт им.       В тишине и темноте Оптимус наблюдает за каждым движением Евы. Да, эти клики для него самые лучшие — видеть её так близко и знать, что Ева практически одна из них. Но поведение, отторжение с её стороны лишь пробуждает что-то темное.       — Однажды, когда ты примешь меня полностью, — Оптимус подходит ближе, гладит пальцем дермы Евы. — я разделю с тобой платформу, моя маленькая Искра.       — На Кибертроне не практикуют секс без брака? — Ева не отдёргивает шлем, в ответ прикусывает протянутый палец. Металл едва поддаётся. — Я просто хочу расслабиться, Оптимус. Больше ничего. Я тоже в последнее время очень напряжена.       Допитый куб Ева отставляет в сторону. Не разрывает зрительного контакта с мехом.       — Может, хотя бы петтинг?       — Нет, Ева. Ничего из того, что ты предлагаешь. Если желаешь расслабиться ты всегда можешь использовать подручные средства, как вы, земляне, предпочитаете это делать. Для того, чтобы получить удовольствие ты должна желать меня, быть готовой отдаться мне. Что никак не сходится ни с твоими действиями, ни с ЭМ-полем, ни с недавними проговоренными словами. Так зачем мне давать тебе ещё один повод в последствии называть меня насильником, моя Искра? Как бы я не желал тебя, всему придет свое время.       — Оу.       Действительно, полное «оу». Еве стало по-настоящему неловко.       — Хорошо, Оптимус. Нет так нет, — Ева пожимает плечевыми сегментами, и это выходит почти что естественно, — не знала, что ты спать со мной хочешь только тогда, когда я оказываю активное сопротивление, принимая твоё «наказание». Или когда нахожусь в бреду…       — Контакт, что был между нами изначально действительно являлся настоящим и желанным. До того момента когда ты узнала кто я, не так ли? Я не тот мех, что будет позволять пользоваться собой, — Прайм наступает медленно. Располагает свой коленный шарнир между бедер Евы, опирается на манипуляторы по обе сторону от феммы, чтобы их шлемы были на одном уровне. — И ты играла. Ты отбивалась, что злило меня сильнее. В бреду ты действительно была милой маленькой Искрой. Моя ошибка была в плохом изучении анатомии органики.       — Я тобой не пользовалась, Оптимус. Если бы я хотела тобой воспользоваться, то давно бы молила о киберформировании и статусе Бондмейта, — Ева спокойно разводит бёдра шире. Ровно так, чтобы не соприкасаться с мехом, — за ошибки надо платить. Разве не ты мне это говорил? Я предлагаю тебе твою ошибку исправить., — вопреки движениям своих сервоприводов, шлем Ева не отворачивает и не откидывает назад.       — Месть? — Оптимус склоняет шлем набок. — Признаюсь, что я не сторонник подобного, но ты вызывала во мне злость. Так что не играй, Ева, контролировать это тяжело. И даже если сбежишь, я найду тебя и не позволю умереть.       Манипуляторы Прайма поднялись к бедренных сегментам, он следовал вдоль них к тонкой талии укладывая Еву на платформу полностью.       — Исправить ошибку?       — Да, исправить, — Ева устраивается удобнее, сама хватает меха за манипуляторы. Если тот захочет уйти, то ему придётся сперва выбраться из хватки Евы. Не то чтобы для Прайма это было сложно, просто… — Ни за что не поверю, что ты не хочешь со мной нормальной близости, а не того суррогата. Хочешь взаимности душевной? Сейчас тебе этого я дать не могу. Но взаимность физическую, — Ева жалобно заскулила, больше имитируя, — чёрт, неужели, ты не чувствуешь?       — Искусно. И многие особи мужского пола ведутся на подобное?       И Оптимус ведётся, на каждый ненастоящий брошенный игривый взгляд, на её улыбку, на каждое игривое слово, что вырывается с этим грязных дерм — Прайм как дурак ведётся.       — Разве я отрицал, что не хочу интерфейса с тобой? Моё ЭМ-поле гудит от желания, моя Искра, в то время как твое — выдает твой истинный мотив.       — В том-то и дело, что нет! Мне раньше никогда не приходилось кого-то так долго уламывать на то, что хочу и я, и он! — Ева отпускает меха, а после махает манипулятором. — Не хочешь — не надо. Сама себя удовлетворю, как ты уйдёшь. Не хочу тебя смущать и провоцировать, — и показательно поворачивается на бок, спиной к Прайму.       — Это наш отсек, в котором ты можешь делать все, что угодно. Что при мне, что в одиночестве. Даже удовлетворять свои потребности.       Главное, чтобы Ева была одна — на базе нет никого кто бы мог её заинтересовать в интимном плане, кроме одного меха, который прибывает к ним лишь на несколько циклов и не больше.       — Ева, — Оптимус целует её в аудиосенсор. — Не смей сбегать с Уилджеком.       — А так хотелось, — Ева даже не скрывает иронии в голосе, — а иначе что? Пропеллер приделаешь и за мной полетишь?       Картина Оптимуса с пропеллером, аки Карлсон, вызвала в его безастановочный смех. Она рассмеялась ещё громче, когда поняла, что Ева по всем параметрам Малыш.       — Ладно, можешь успокоиться. Ни сбегать, ни смущать тебя я не стану.       Про то, что где-то внутри голос шепчет дезактивировать конкурента Оптимус молчит — пугать Еву пока что не хотелось, не было в этом смысла, тем более когда она начинает расслабляться в его компании.       Прайм несколько кликов смотрит на корпус Евы прежде чем прикоснуться. Пальцы вновь касаются швов открытых бедренных сегментов, куда он пускает небольшой разряд.       — Развлекайся, моя маленькая Искра. Папочка будет не против посмотреть.       Ева задумчиво смотрит на меха. Приятное тепло расходится вместе с зарядом и невольно вентиляция звучит чуть громче. Что же, да. Еве срочно нужно сбросить стресс, иначе она во время побега просто умрёт от страха.       Не то чтобы смерть в её случае — это плохо.       С тихим щелчком порт вновь становится открытым. Ева не тратит время на то, чтобы разглядывать свои новые половые органы: она просто тянет манипулятор туда, между сервоприводов.       Изначально Оптимус желал раствориться в работе. Отдать Еве энергон и не трогать, даже после их небольшого напряжения ещё в коридоре. Теперь же он готов наблюдать, направлять если понадобится.       — С коннектором действительно было бы лучше, — задумчиво, скорее для себя вынес итог Прайм. — с моим коннектором.       — У меня аналогичное мнение.       Собственные пальцы — тонкие, с острыми коготками — не способны удовлетворить так, как это сделает коннектор. Но Ева старается: обводит внешние мембраны, едва прилагая силу. Примеривается к проникновению. У кибертронцев нет пресловутого клиторы и удовольствие будто рассредоточено по всему порту, а не одной точке.       — Не подскажешь?.. — Ева приподнимает и разводит бёдра, чтобы обеспечить меху ещё лучший обзор. — Пожалуйста, папочка.       Подсказать? Оптимус готов, он рычит двигателем отвечая тем самым, но лишь один клик и Прайм дёргает себя, не тянется манипулятором к порту.       — Нет, моя маленькая Искра, тебе стоит выучить свое новое тело. Будь то наслаждение или его недостаток.       Сдерживать собственный коннектор куда сложнее чем мысли. От одного вида открытого порта и податливой маленькой Евы корпус снова терпит перегрев.       Ева хныкает, выражая протест; и тут же вводит в себя два пальца. Мембраны расходятся, впуская фемму в порт всё глубже. Это… Приятно. Сенсоры, которые раньше не получали столь яркого удовольствия, откликаются.       По крайней мере Ева так думает. Наслаждение приходит волнами, не такими, как в человеческом теле. Более резкими.       — Оптимус, — Ева смотрит на меха. Взгляд переходит от окуляров к честплейту, а после — к паховой броне. — Помоги мне… Немного. Я сейчас очень хочу с тобой быть.       — Ты так же умоляла меня в бреду. — Оптимус накрывает манипулятором чужой шлем, чувствует вопиющее желание Евы быть заполненной. — Будь хорошей девочкой, не останавливайся.       Мех садится на платформу около феммы, гордо обнажает те участки которые так нравятся Еве, но заветное для феммы он не показывает.       — Не остановлюсь, — Ева сильнее сжимает денты, ловит один ритм. Это приятно — чертовски приятно. Ещё приятнее смотреть на Оптимуса и чувствовать его ЭМ-поле.       Совсем скоро Ева добавляет ещё палец.       — Хотя бы штекер, Оптимус!..       — Если тебе мало, то стоит вставить ещё один. Тело кибертронцев куда более пластичное, нежели органическое. Я был бы рад оказаться глубоко внутри тебя.       Ева не понимает, как Оптимус может заставлять её одной своей неприступностью так сильно возбуждать. Это подобно очень сложной и долгой игре.       … и тогда Ева вставляет в себя сразу все пальцы, а после — и ладонь полностью. Человеческое тело требовало бы для этого подготовки. Еве же… Не теперь.       — Почему ты меня хотя бы не целуешь?.. Разве я не заслуживаю хотя бы этого? — Ева тянется к меху и ритм немного сбивается. Но Ева просто не может позволить Прайму всего лишь наблюдать.       — Как бы грубо не звучало, мне нравится наблюдать как ты жаждешь меня, — Оптимус останавливает Еву в сантиметре от себя. — Моя маленькая Искра становится очень милой, когда открывается её настоящее «Я».       Манипулятор с лицевой пластины спускается на шейные магистрали, но какие-либо ещё действия он не совершает.       Смазка уже скопилась под Евой в маленькую лужицу, испачкав платформу. Но едва ли Ева обращала на это внимание.       В какой-то момент, параллельно с движениями, Ева подала разряд тока. Не рассчитала: тот оказался слишком сильным. Еву буквально выбило в перезагрузку.       Слишком рано. Оптимус тянется к порту Евы и достает манипулятор, что был покрыт его феммой, его маленькой Искрой.       — Хорошая девочка, — мех прижимает её манипулятор к своим дермам и выпускает глоссу. Металл удлиняется, обвивает каждый палец слизывая смазку.       — Если бы ты мне помогал, то я бы продержалась подольше, — с ленцой замечает Ева, позволяя меху вылизывать её… Пусть и не там, где хотелось бы. — Но всё равно спасибо, Оптимус.       Ева действительно чувствует, как после перезагрузки приятная слабость различается по всему корпусу.       — В нашем активе настанет момент, когда мы сольемся воедино, — мех отпускает манипулятор феммы, удовлетворённо гудит. — и я тебе покажу насколько кибертронское тело способно получить перезагрузку.       — Жду не дождусь, — Ева не могла не умилиться наивности Прайма. Порой тот был слишком возвышен, как для меха его возраста, — но учти: при тех условиях ты уже не сможешь отвертеться. Придётся выполнять супружеский долг.       — Супружеский долг? — уходит клик на то, чтобы понять обозначение фразы Евы и после осознания Прайм рычит мотором и прижимает её манипулятор к своему фейсплейту. — Моя Искра. Когда мы будем вместе я готов буду выполнять свой супружеский долг столько, сколько ты возжелаешь за раз.       Ева тихо рассмеялась, задумчиво гладя фейсплейт меха большим пальцем. Мягким металл едва-едва прогинался под малой силой.       — Хорошо, Оптимус. Я запомню. А теперь, если ты не против, я хотела бы отдохнуть, — и показательно отключила окуляры.       Не знай Еву Оптимус бы поверил, что она согласна на актив с ним, что не сбежит, что желает его. Но это Ева, это проклятая всеми высшими силами Ева, которая никогда не захочет быть с ним.       Оптимус прижимается шлемом к шлему феммы и на клик тушит оптику. Если она проклята, то и он вместе с ней.       — Отдыхай.       Когда Ева вышла из оффлайна, то чувствовала себя уже не в пример лучше. Перезагрузка расслабила системы, энергон полностью усвоился и подпитал энергией весь корпус, а сон помог убрать пару-тройку ошибок.       В таком состоянии существование в корпусе кибертронца даже не казалось невыносимым. Оно было приемлемым. Возможно, было бы ещё лучше, если бы не Оптимус Прайм.       Вентиляций вновь заработала с удвоенной силой. Ева медленно приподнялась, принимая вертикальное положение.       В отсеке Оптимуса не было, лишь висело сообщение от Прайма, что он и ещё несколько товарищей ушли на задание.       На базе оставались лишь Рэтчет и Уилджек — два странных бота, что дразнят друг-друга.       — Я не ожидал, что Прайм действительно найдет Бондмейта так рано, — Уилджек ставит очередную капсулу на пол к остальным. Один Праймус знает, что Рэтчет планирует с ними делать.       — И совершенно случайно. Это самое ужасное, что происходило с автоботами за все ворны существования.       На сообщение Ева лишь хмыкнула: как мило, что Оптимус решил её предупредить. Но Еве в действительности было всё равно, куда решил пойти Прайм: хоть навсегда сбежать вдаль со своей новой органической любовью.       Ева медленно подошла к автоматическим дверям. Критически осмотрела их, а после шагнула почти вплотную. Те, с задержкой в несколько секунд, поддались. Ну надо же, Ева и не думала, что Прайм отважится на такую глупость.       В пустых коридорах базы никого не было, поэтому Ева направилась в главный отсек. Там она услышала обрывки диалога и последние слова Рэтчета заставили её широко улыбнуться.       — Как так, Рэтчет? — Ева вышла из тени коридора. — А я думала, что мы друзья. Тем более, теперь мы будем с тобой дружить целые миллионы лет. Правда, круто? Привет, Джекки.       — Пусть Праймус станет судьей твоим словам, — Рэтчет недовольно машет манипулятором. — Ты лишь мой пациент.       Уилджек посмеивается с раздражительности своего друга. Неужели на базе появился кто-то, кто заберёт у него всю славу? Мех кладет манипуляторы на бедра и поворачивается к фемме.       — Эйрахнида, — задумчиво тянет Уилджек. — надо же, у Оптимуса действительно странные вкусы.       — Я не Эйрахнида, — Ева хочет закатить глаза, но потом вспоминает, что не можешь, — просто на Земле, я так думаю, всего лишь две феммы… Было. Арси и Эйрахнида. Оптимус не стал бы, — Ева выразительно посмотрела на Рэтчета, — убивать Арси ради меня. Но честно говоря, — шёпот стал заговорщиским, — Арси красивее Эйрахниды.       Еве было всё равно на внешность фемм, но ей не нравилось сидеть в чужом корпусе. Таким образом Ева будто воровала чужую личность. Это Еве категорически не нравилось.       — Мне Оптимус пообещал новый эксклюзивный корпус. Каково, а, Рэтчет?       Мех от слов Евы с каждым кликом вентилирует системы громче. И как такой как Прайм выбрал себе. это?       — Думаю, на Кибертроне найдутся трупы павших фемм от войны, я лично подберу тебе самый подходящий.       — Воу-воу, док, — Уилджек вешается на шее своего знакомого и усмехается. — что за напряжённая атмосфера?       — Он меня, честно говоря, недолюбливает, — Ева подходит к Рэтчету и Уилджеку и тоже виснет на медике, — ну что ты, док? Всё же хорошо, а у тебя такое лицо, словно кто-то умер. Или в дерьмо наступил…       ЭМ-поле Рэтчета столь красноречиво, что Еве почти физически тяжело находиться в близком контакте с ним. Зато Уилджек совершенно спокоен и весел.       — … и самое грустное, что я совсем не понимаю, чем заслужила такое отношение к себе.       — Прайсы всегда были отличающейся кастой на Кибертроне, — мех пожимает плечами. — Так что не завидую.       Уилджек разговорчив, порой даже слишком, но плохим ботом его это не делает. Рэтчет смахивает с себя Еву, а следом за ней и меха, оба слишком врываются в личное пространство медика, который итак этого не любит.       — Не верь ей, — мех поворачивается к огромному компьютеру. — ещё будучи органикой она была предупреждена о возможном исходе её отношений с Оптимусом, но решила идти до конца. Пожинай свои плоды, Ева. Так у вас говорят?       — Так я пожинаю. Вот, лезу на тебя. Я же теперь Бондмейт самого Прайма и имею власть над всеми кибертронцами, ага, — Ева упёрла указательный палец в щёку, очевидно издеваясь на Рэтчетом, — как круто, что на протяжении очень долгого времени моим медиком теперь будешь ты, Рэтчи.       Ева получает почти садисткое удовольствие, препипаясь с мехом. Рэтчет сделал ей слишком много плохого, чтобы этого не делать.       — И как твой лечащий врач я могу решить функционировать этой самой руке или нет, — Рэтчет опускает оптику на близстоящую фемму. — Я не такой как все Автоботы, Ева, ты угроза для нашего дела и я вынужден мириться с тем, что ты избранница нашего лидера. Оптикус мне позволил поэкспериментировать с твоим корпусом, если ты будешь надоедать.       — Как скажешь, — Ева сразу присмирела. По виду, конечно. Внутри неё разливались волны гнева, — простите, ваше медицинское высочество, — отвесив Рэтчету низкий реверанс, Ева перевела взгляд на Уилджека. Несколько долгих секунд смотрела на него, надеясь, что тот сможет прочитать её мысли.       — Органика всегда удивляла, Рэтчет, не так ли? — разрушитель усмехнулся и подошёл ближе к Еве. — меня интересует как вы поместили её сознание в пустую оболочку? Если бы артефакт киберформирования был найден и использован — об этом узнала бы вся вселенная.       — Без артефакта. Ева полностью пересажена внутрь этого корпуса. Каждый нерв и жизненно важный орган находится на подпитке энергона.       — Удивительно, разве это не запрещено?       — Это сделано в полевых условиях. Так что это считается нарушением во благо.       — Так вот куда пропало моё тело… Оно не пропало, а внутри меня, — Ева ошалело посмотрела на обоих мехов, — это отвратительно и противоестественно. Вы с Праймом, Рэтчет, будете гореть в Аду за это. Надеюсь.       Ева перевела взгляд на Уилджека, а после кивнула в сторону коридора.       — Ладно, Рэтчет, не буду больше беспокоить твоё высочество. А-то вдруг ты не выдержишь и в меня полетит что-то тяжёлое…       Если ради спасения Кибертрона пришлось провернуть подобное ещё раз — Рэтчет бы так и сделал. Он бы усердно работал над каждой деталью во время операции, лишь бы Оптимус не свернул с главной цели. Потому что без Прайма они не выдержат.       Уилджек ступает в коридор следом за Евой. Он заинтересованно подбрасывает в манипуляторе что-то важное с рабочего стола Рэтчета, но забавной формы.       — Хочешь сбежать? — он наклоняет шлем набок.       — Хоть кто-то здесь в адеквате, — Ева благодарит Бога за это, — конечно, хочу. Они же все здесь сумасшедшие!.. Ладно Прайм и Рэтчет. Но все остальные — тоже. Даже люди, что дали разрешение на это, — Ева обвела себя манипулятором. — Умоляю, помоги мне. Я сделаю всё, что захочешь.       — И что же маленькая органика может мне предложить? — мех склоняется ближе к Еве. — Лучше бы уж зайцем полезла на мой корабль, нежели это. Одно дело игнорировать Прайма, другое же — стать его врагом. Как ты думаешь, сколько микросхем на живую он вырвет из меня, когда увидит своего Бондмейта рядом с другим?       Опасное дело, даже для разрушителя. А Уилджек любит такие дела.       — Что ж, отлично. Идём, — он хватает Еву за манипулятор и тянет в главный зал.       Ева сперва хочет ответить, а после резко захлопывает энергоприёмник. Либо Уилджек обманывает её и прямо сейчас сдаст Рэтчету, либо Еве впервые за очень долгое время повезло.       Но Уилджек прав: сбежать сейчас — это стать врагом Оптимуса. Нет, Ева не думает, что тот убьёт её… К сожалению, он этого не сделает. Зато сделает что-то такое, о чём даже думать неприлично.       — Могу предложить только молитву.       — О, если вам, белковым, так гораздо проще, то можешь, — мех подходит к Рэтчету и задаёт координаты местонахождения своего корабля.       — Что ты…       — Рано или поздно это могло случиться, не так ли, солнце? — Уилджек посмеивается и толкает Еву к мосту.       Ева поражается наглости Уилджека. Вот значит, что быть Разрушителем? Ева уже любит их. Как ни странно, Балкхэд был тем, кто к ней относился более-менее дружелюбно. Славное подразделение.       Фемма почти вбегает в портал и не обращает внимания на окрик Рэтчета. Остановиться сейчас — этопроиграть. Наверняка отсчёт до прибытия Прайма уже начался.       — Боже, помоги мне сейчас, — Ева действительно молиться, — пожалуйста, сейчас очень нужна твоя помощь…       — Надо же, никогда не был верующим.       Уилджек появляется сразу же позади феммы, хватает ту за плечи и осматривается.       — Всегда забываю куда поставил корабль.       — Вспоминай! — страх рождается резко и быстро. Ева почти задыхается, если бы, конечно, могла. — Пожалуйста, вспоминай!..       Ева даже не хочет думать, в какой ярости уже сейчас находится Оптимус Прайм.       — Воу, полегче, — мех осматривается и походит к одному из булыжников. — Надо порой записывать итоги своих экспериментов.       Он хватает Еву за руку. Резко и быстро, когда позади слышны звуки телепорта.       — О, надо же, как они быстро! — Уилджек толкает фемму внутрь корабля и смотрит на появившегося меха неподалеку. — Ты десептиконам тоже что-то плохое сделала?       Хотя зачем спрашивать? Уилджек клика хватает, чтобы понять выгоду для Саундвейва — принести избранницу самого Прайма своему Лорду.       — Включай двигатели.       — Как?! — Ева в панике смотрит на огромное количество кнопок. Из них подписана была едва ли половина, да и та на кибертронском. — У меня нет прав на летательные аппараты!       И всё же Ева что-то делает: огромная кнопка посреди приборной панели будто выглядела как кнопка пуска. На неё Ева и нажимает, прикладывая усилия. Корабль реагирует не сразу, и Ева уже думает о том, что совершила фатальную ошибку.       — Ты слила переработанный энергон, — Уилджек появляется сразу же позади Евы, его голос звучит практически у аудиосенсора Евы. — Рычаг, следом за ним будет три переключателя, которые разгонят топливо по бакам.       Перечисляя это Уилджек сразу же действует. Потухший экран перед ними передает картинку, системы возобновляют работу.       — Не имеешь? Отлично, всегда люблю экстренные ситуации.       — Я… — Ева дёргает за рычаг. Она всё ещё не уверена, что это нужный рычаг, но он выглядит наиболее значимым. Потом смотрит чуть левее, видя три идущих подряд… Переключателя. — Господи, я больше никогда в жизни!..       Прибытие десептиконов немного успокоило. Самую малость. Лучше они, чем другие.       — Если собираешься бегать от Оптимуса то это маленький экскурс. Не оставайся в одном месте надолго.       Уилджек садится за пульт управления в свое кресло и тянет рычаг на себя. Корабль вздымается вверх, уже прибытие десептиконов будет не его проблемой.       — Те, кто снизу отвлекут Оптимус.       — Лучше бы прикончили, — Ева откидывается на кресле, — вопрос немного… Зачем ты стал Автоботом, если так легко предаёшь Прайма? А Оптимус точно вынесет тебе смертный приговор.       Земля стремительно отдалялась, и Ева окончательно расслабилась.       — Я не предаю Прайма. Как и не предаю Автоботов. Разрушители не поддаются законам, не поддаются начальству, у нас их нет, — он отпускает пульт и откидывается в кресле. Выход из атмосферы Земли в этот раз куда мягче, чем приземление. — Я автобот, да, но не такой как все.       — Мы обязательно скажем это Оптимусу… На суде, — Ева сдержала нервный смех, — спасибо, что помог. Не знаю, что будет нас ждать дальше, но если бы не этот побег, то мне было бы очень и очень плохо. Впрочем, мало что изменилось.       Ева с интересом осматривает космос. Чёрное бесконечное полотно, отдаляющуюся Землю…       — У тех автоботов, что на Земле, нет космического транспорта, так?       — Думаю дефект Оптимуса позволит ему раздобыть все, что понадобится, лишь бы добраться до тебя.       Конечно Уилджек рискует впуская Еву на свой корабль, но разве он тот, кто легко поддается страху?       — Итак. по какой причине ты решила покинуть Оптимуса?       — Он меня изнасиловал. Похитил. Насильно киберформировал. А ещё он ненормальный. Причин много, как видишь, — Ева печально улыбнулась, — хочу… Хочу свободы. Понимаешь?       — Меня это не волнует, — Уилджек пожимает плечевыми сегментами. — Я не собирался становиться кибернянькой, спасателем, либо же брать на себя ответственность за твою жизнь. Мы долетим до первой же жилой планеты, где обустроен рынок и, возможно, у тебя получится заработать на свой корабль.       — О, даже так, — Ева задумалась, — меня ведь все будут воспринимать как Эйрахниду, да? А у меня нет оружия… Зато есть слава десептиконского солдата пыток. Класс. И как мне заработать?       — Если у тебя есть боевые умения, опыт — можешь брать заказы, космос велик и ты рано или поздно найдешь что-то, что тебе принадлежит. Если же нет — всегда есть планета райского наслаждения. Если подойдёшь по параметрам, то станешь одной из их работниц.       — Ага. Всегда мечтала быть проституткой, — но Ева понимала, что это одна из тех работ, которых она могла осилить, — хотя, лучше быть общественной шлюхой чем шлюхой Прайма. Ещё раз спасибо за спасение.       — Если Оптимус узнает у тебя появится постоянный клиент.       И это как минимум. Уилджек расслабленно следит за датчиками на главном экране, нет ли за ними хвоста.       — Не думаю. Он не хочет трахать меня, пока я не буду с ним… Не буду взаимна. Поэтому едва ли. Но он точно захочет поиздеваться, — Ева задумалась, — да, это будет так. Но я просто надеюсь, что к тому моменту у меня будет оружие.       — Каждый мех на этой войне давно не заинтересован в интерфейсе. Когда продолжительное время ты находишься в зоне боевых действий перезагрузка тебя волнует ровно до того момента, пока не происходит щелчок. Для Оптимуса это было повести Автоботов в бой.       Уилджек задумчиво опирается на манипулятор.       — Как для феммы, что попала в заложники Оптимуса ты слишком тянешься к нему.       — Я не тянусь к нему. Я стараюсь минимизировать ущерб от его «любви». Ты не способен меня понять. Никто не способен… Я ненавижу его, — Ева вновь обратила внимание на Уилджека. Осмотрела, — можно, я останусь с тобой и буду твоей шлюхой?       Одно дело помочь Еве выбраться, ввязаться в столь азартную авантюру, другое же забрать у Оптимуса избранницу.       — Нет, я не нуждаюсь в подобных услугах, — мех поднимается с места прихватывая небольшую коробку инструментов. — особенно от органики.       — Я уже не совсем органика, — Ева поворачивается вслед за Уилджеком, — тебе же надо во что-то сбрасывать напряжение. Я — это лучший вариант. В уходе не прихотлива. Единственное табу — это Оптимус.       Продавать себя Еве не казалось чем-то низким. Ну не было у неё выбора! Увы, не было.       — Я тебе уже сообщил план — прокатимся к ближайшей планете и я высажу тебя. Жертвовать жизнью ради интерфейса глупости. Хотя, помню, встречал таких ботов. Ужасное зрелище.       — Не поверишь, я тоже такого недавно встретила, — задумчиво протянула Ева, — ладно. Может, тебе нужен напарник? Обучи меня… Эм… Сапёрному делу? Я не знаю, как называется твоя любовь к взрывам.       — Взрывы это не только химические взаимодействия, но и. — Уилджек подходит ближе к Еве, склоняется к ней ближе. — красивый «бум» от которого по трубам будто прогоняется сверхзаряженый. Своеобразное чувство, которое и говорит о том, что ты готов взять в манипуляторы бомбу, либо же создать её самому из подручных средств, что, как я изучил, земляне очень любят делать. Нет, забудь, нельзя из подручных средств сделать бомбу, не всегда, то есть.       Мех останавливается и машет шлемом. Ворн без компаньона заставляет процессор катиться в ямы.       — Прежде чем дезактивировать нужно понимать почему ты это делаешь, а не разбрасываться этим самым в разные стороны.       — Если ты не заметил, у меня не самый высокий порог морали. Я… Никогда не убивала, но думаю, что могу. Мне нужен, конечно, наставник, — Ева устало вентилирует. С кибертронцами было трудно.       Очень трудно. Тяжело сосуществовать с кем-то настолько другим.       — Я могу убивать, — решительно кивнула Ева.       — Значит ты не получишь в манипуляторы оружие и в этом я с Оптимусом согласен, — мех поднимается и скрещивает манипуляторы на честплейте. — с подобным мышлением тебе стоило идти к десептиконам.       — Мегатрон мне сказал, что я ни при каких обстоятельствах не стану Десептиконов. Так что… Путь мне только в Автоботы, ага? — Ева сложила манипуляторы на честплейте. — Не играй святого. Убивать на войне — это основопологающий навык. Не так ли?       — Верно. Одно дело, когда ты знаешь ради чего убиваешь, другое — когда в манипуляторах органической феммы, что желает умереть и имеет заинтересованность в Оптимусе Прайме, есть оружие. Я не знаю кого быстрее ты дезактивируешь — себя или невинных.       — А у нас что, много невинных в мире? — Ева поджала дермы. — Я не хочу вдаваться в демагогию. Я просто хочу жить без Оптимуса Прайма. Убивая или нет, будучи человеком или нет, автоботом или десептиконом — плевать.       — Тогда найдешь себе учителя, дорогая, — Уилджек улыбается ей. — Брать на себя ответственность обучая столь опасное существо не для меня. Я стар, но не глуп.       Потому что человек по своей природе боязливое животное, загнанный в угол он очень опасный, особенно если у него в руках оружие.       — С чего бы мне быть опасной? Что за… — Ева махнула манипулятором. — А, ладно. Чёрт с вами. Просто покончу жизнь самоубийством.       Этот вариант с каждым мигом казался всё более приятным. Ева просто… Не знала, что «просто», но это точно приведёт к смерти.       — Кардинально.       Но как Уилджек говорил — он не спасатель утопающих, а просто разрушитель, который любит путешествовать и немного пролить энергона плохих парней.       — Тогда не на этом корабле, — мех берет фемму аккуратно за руку и тянет к боковой стене корабля. От прикосновения к шву стена расходится обнажая перед двумя автоботами целый космос. — Мысли о дезактиве посещают меня часто. Но я смотрю на то, ради чего стоит жить дальше. Путешествие, пока я не изучу каждую планету.       — Нет, — Ева хмурится, — выйти в открытый космос? Это не смерть. Я заледенею и буду миллионы лет скитаться туда-сюда. Лучше дай мне пистолет и, ну, я просто вынесу себе процессор или Искру. Точнее, то, что там у меня вместо неё.       — Я говорю не за это.       Уилджек тянет Еву к себе, обнимает ту и указывает шлемом на пейзаж, что открывается перед ними. Миллиарды звёзд, где-то мелькают планеты, но все так же хорошо видно Солнце.       — Я об этом. Убегая от всех, ты можешь поставить себе развлекательную цель: побывать на всех планетах вместо дезактива. Это. красота, которую не хочется забывать.       — Это ты меня не понял, — Ева быстро проводит взглядом по красоте, представшей перед ней, — я про то, что невозможно наслаждаться путешествиями, пока передо мной стоит проблема в виде Оптимуса Прайма. Буду путешествовать — буду светиться. Буду светиться — поймают. Поймают — и смерть покажется Раем.       — Каждый из нас убегает. Когда относишься к опасности с усмешкой — наслаждаешься последними кликами своего актива. Если думать обо всем негативно тогда нет смысла и дальше существовать.       — К чёрту, — Ева окончательно отворачивается от открытого космоса, — я не могу относиться хорошо к тому Аду, что происходит. Ты никогда не поймёшь меня.       — Не стоит разбрасываться словами, не зная историю каждого, Ева.       Органика в чистом виде — эгоистичная, что любит играть жертву без сил выбраться из того шлака в который они сами же себя засунули.       — Знать историю каждого невозможно. Так что буду судить дальше, — Ева осмотрела Уилджека ещё раз, но на этот раз более критично, — если собираешься выкинуть меня на улицу, то дашь хотя бы минимум ресурсов? Хотя бы куб энергона и бластер.       — Я далеко не об этом, — Уилджек достает из-под сидения куб и осматривает его в своем манипуляторе. — И что мне за это будет?       — Честное и доброе «спасибо», — Ева приложила манипулятор туда, где когда-то было сердце, — с меня нечего брать. Может быть, в будущем, когда я стану кем-то, то тебе это зачтётся.       — Иметь обещание с самого Бондмейта Прайма, — мех издает смешок. — Фемма у которой нет и не будет ни власти, ни умений, ничего, чем она могла бы отплатить. Кроме корпуса.       — Не смей унижать меня, — ладонь невольно сжимается в кулак. Терпеть издёвки от Оптимуса ещё можно было. Даже от Рэтчета. Или Мегатрона. Но от других, — ты не знаешь моего будущего. Так что будь добр — заткнись.       Будущее Евы знает каждый автобот, который увидел как смотрит на неё Оптимус. Как они стоят вместе, как Ева, не осознавая и прикрываясь тем, что играет свою роль, тянется к лидеру каждый клик. Потому что от самого Оптимуса Еву может спасти сам Оптимус.       — Я лишь говорю то, что вижу. Разве мне кто-то запрещает это? — он обнажает свои денты в усмешка.       — Я.       Ева только сейчас поняла, что очень устала. До ужаса устала доказывать всем вокруг, что она — это полноправный член общества, а не неодушевлённый предмет.       — Я никогда не буду с Оптимусом так, как хочет того он. Уясни это и передай всем вокруг.       — Наконец-то, — тянет Уилджек. — Не здравствуй, Ева.       Мех бросает в сторону феммы куб с энергоном и направляется к оружейному карману на стене.       — Тебе нужно быть аккуратной, когда берешь оружие в руки и каждый раз понимать по какой причине ты выстреливает из него.       Ева с трудом ловит энергон, но всё же ловит и тут же прижимает к себе крепче, будто Уилджек вот-вот его заберёт обратно. Может ведь. Она ничего не противопоставит в ответ.       — Хорошо. Я не буду стрелять в невинных ради веселья. Только в Оптимуса и только тогда, когда он спровоцирует. Или в себя.       — Отличный настрой, главное искоренить желание. дезактивировать себя. Борись, Ева, не сдавайся.       Для первого раза белый мех берет небольшой бластер, не тот с которым работает обычно сам, когда наступает зачистка гниющей планеты.       — Аналог земного оружия. Без предохранителя, с каждым выстрелом у тебя есть пять кликов на подзарядку.       — Из тебя вышел бы отличный психолог, Уилджек.       Ева протягивает манипулятор, почти с настоящим голодом смотря на бластер. Вот оно. Её первое оружие.       — Не знаю, что это значит, но, держи.       В руки Евы передается действительно небольшой, но тяжёлый бластер первого поколения — то, с чем ещё маленьких ботов обучали стрелять. Практически игрушечный. Но разве стоит об этом говорить самой органике?       — Спасибо, — Ева берёт бластер и испытывает эйфорию. Он достаточно тяжёлый и это будто придаёт ему значимости. Ева ценит бластер даже больше, чем энергон, — надеюсь, стреляет он также хорошо, как и выглядит.       — С заминкой, но да.       Главный экран оповещает об опасности. Корабль уже несколько бриймов находится в свободном передвижении, потому статичный объект было легко заметить.       — Что ж, вот и подходящий момент, чтобы опробовать его, не так ли?       Уилджек ступает к панели управления включая автоматическое управление к заданиям координатам.       — Что там? — Ева напрягается. Неужели… Оптимус? Но это невозможно. У автоботов всё ещё нет космического челнока. — Чёрт, скажи, что это какие-нибудь космические пираты.       — Космические пираты были уничтожены ещё. три воина назад? Не вспомню, тогда был полный хаос в движении космоса.       Для Уилджека это не значило ничего. Оптимусу надоело из маленькое путешествие, как и надоело то, что Ева пытается убежать. А разрушитель. разрушитель просто принял приказ и выполнил его.       — Что ж, Ева, — весело начинает мех нажимая переключатель. — Добро пожаловать в реальность.       Стены корабля начали исчезать. Синяя лента света будто маленькие скраплеты поедали металл заставляя то исчезнуть, обнажить истинную правду.       Бескрайний пейзаж космоса, который должен был появиться исчезает. Наступает настоящая реальность — стены базы, отсутствие человеческих сигнатур как и других кибертронцев, те были далеко отсюда на бою с десептиконами, пока сам Оптимус следил за небольшим спектаклем Уилджека перед Евой.       — Неплохо, Уилджек, — Прайм кивает шлемом наблюдая за маленькой феммой, что стояла спиной перед ним.       — Как война закончится, Уилджек, иди в актёры, — внутри Евы нечто натянулось и с громким звуком оборвалось. Ева осмотрелась, вглядевшись в почти ненавистную базу.       Ева не смотрела на Уилджека. Она ощущала сигнатуру позади себя. Знакомую сигнатуру.       Ева сжала бластер сильнее. Настоящий ли? Едва ли. Но стоило рискнуть.       Ева развернулась, направляя дуло прямиком в фейсплейт Прайма.       Струя энергона пачкает фейсплейт Прайма. Тот закрывает окуляры, дабы субстанция не попала внутрь и наклоняет шлем в сторону.       — Моя Искра, — он накрывает тонкое запястье своим манипулятором и сжимает его с той силой, которую Ева заслужила. — Ты так мила, когда ведешься на простые уловки.       Ева шикает от боли. Пытается вырвать манипулятор из хватки, но ничего не получается.       — Мне наплевать! Не смей меня трогать, ты, ничтожество! Я всё равно уйду. Всё равно!..       — И что ты сделаешь, Ева? Сбежишь опять? — Оптимус дёргает Еву на себя, демонстрирует кому конкретно подвластно вся фемма. — Я тебе уже говорил, что куда бы ты не бежала я всегда найду тебя, моя Искра. Но ты все-равно бежишь. И я зол. Уилджек можешь либо уйти, либо быть наблюдателем.       Но белый мех лишь поднимает в сепарации свои манипуляторы. Нет, он не готов наблюдать за больным процессором Оптимуса, он выполнил свою задачу, которую передал ему Рэтчет. Ева на нее повелась.       — Я покину вас обоих.       Инстинктивно хочется кинуться за Уилджеком и умолять его остаться. Но Ева понимает: это бесполезно. Если даже самый бесстрашный Разрушитель испугался гнева Оптимуса, то…       — Это едва ли, Оптимус, — тихо замечает Ева. — Я всё равно уйду однажды. Это вопрос времени.       — Я достану тебя везде, даже из колодца Искр. Ты никуда не денешься от меня.       Уилджек уходил, это Оптимус понял лишь тогда, когда датчики засекли движение — визуально он видел только Еву.       Фемма была брошена к ближайшей панели. Грубо, Оптимус даже услышал как что-то сломалось и вычислял что конкретно: что-то на Еве, либо на панели управления. И молился, чтобы это была Ева.       — Я лишь культурно отказывал тебе в коннекте, уважал твой выбор и вел себя как полагает. земному самцу. Но ты хочешь коннект, хочешь сбежать. Одно из этого я тебе дам.       Мех даже не даёт и клика на то, чтобы Ева открыла паховую броню. Сам срывает её.       Боли много. Даже больше, чем Ева может представить: и совсем скоро станет ещё больше. Ева ненавидит жизнь в такие моменты больше всего остального. Потому что ничего не может сделать.       — Я хочу умереть, — Ева просит всё также у Бога: в прошлый раз он ей не помог, но сейчас должен ведь? — Пожалуйста…       Ева не вырывается: упирается ладонями о панель, пиля взглядом неизвестные символы на мониторе. Сопротивление бесполезно — вот что она читает в них, пусть там написано вовсе не это.       — Никогда, моя Искра, — Оптимус прижимается дермами к чужим шейным магистралям, следует по ним своей глоссой. — Я никогда не отпущу тебя.       Еву стоило разогреть — когда она не возбуждена это приносило лишь неудобства обоим. Прайм гулял манипуляторами по бедренных сегментам, пускал по ним мелкие разряды, сжимал в своих ладонях. Ева долго с ним игралась.       В процессор приходит уведомление о критическом уровне напряжения в процессоре и из-за этого гидравлика сервоприводов расслабляется. Ева, чуть покачнувшись и глупо завозив ладонями по гладкой панели, соскользнула вниз. Будучи человеком падать с высоты своего роста очень и очень неприятно; будучи кибертронцем… Это было терпимо.       Как и всё остальное, что происходило. Но Еве категорически не нравилось терпеть. Но выбора «не терпеть» не было.       — Уйди, — Ева слабо махнула манипулятором, даже не задев Прайма, — скройся с моих глаз.       — Ты никак не поймёшь.       Никогда. Это была их своеобразная игра в которой Оптимус всегда должен бегать, а Ева — его приз.       Мех поднимает фемму за манипуляторы и берет на руки, лицом к лицу, чтобы видеть смирение, чувствовать как Ева понимает это. Что Оптимус наконец-то добрался до своего приза.       — Теперь кроме меня ты ничего не увидишь, моя Искра.       Ева могла бы проявить очередное неповиновение, выключить оптику, но в этом всё ещё не было смысла. Оптимус мог легко включить её обратно. Так к чему было вообще хоть что-то делать?       — Понятно, — сухой ответ вырвался поспешно. Ева даже не отвернула фейсплейта: так и смотрела на Прайма исподлобья, — радуйся, пока можешь.       — Моя маленькая, глупая Искра, — Оптимус удовлетворённо гудит ей в дермы. — Я буду радоваться до того момента, пока ты рядом. И это будет вечно.       Теперь да. Теперь никто и ничто не увидит Еву без Оптимуса рядом, сегодняшнее происшествие привело сомнение Оптимуса к определенному выбору: за Евой нужно следить.       — Даже десятки миллионов лет — это не вечность. Однажды этому придёт конец, — Ева едва отворачивает шлем, чтобы поцелуй вышел смазанным.       Кажется, Ева медленно приходит к компромиссу сама с собой. Жизнь кибертронца пускай и долгая, но жизнь. Не будет никакой вечности с Оптимусом, потому что однажды Ева… Умрёт. Как и Оптимус. Всего-то надо продержаться очень-очень долго.       — Ненормальный, — тихо говорит Ева, упираясь ладонями в чужой честплейт. Пытаться отстраниться от меха — это тоже самое, что двигать планету голыми руками.       — Из-за тебя, моя маленькая Искра, — Оптимус заводит двигатели обозначая свой игривый настрой. Непривычно испытывать такие эмоции, но рядом с Евой будто открывалось каждый раз что-то новое в активе Прайма. Что-то, что могло бы пугать, но оно наоборот, даже придавало сил бороться за их будущее вместе.       Мех прижимается шлемом к чужому честплейту, где-то там сердце Евы качает энергон, конечно в плохом порядке, это порой Оптимус замечает, но всё-таки работает, Ева жива. Прайм готов мурчать от осознания того, что она теперь кибертронец. Подобие кибертронца.       — По факту — из-за тебя. Не перекладывай на меня ответственность за свои ошибки, — Ева чувствует дискомфорт из-за близости с Праймом. Удивительно, как легко меняется её настрой из-за действий этого меха.       Ева громко вентилирует из-за стресса. Неприятное чувство гложет процессор. Оптимус Прайм стал всем тем, что отображает плохое в её жизни.       — Я тебя предупреждал, что злить меня не стоит, — Прайм целует мягкие трубы, водит пальцами вдоль бедер. Хотелось поскорее оказаться внутри. — Рэтчет тебя предупреждал об опасности.       С тихим звуком коннектор выходит из-под паховой брони, терпеть долго не было сил, тем более когда Ева так долго игралась.       — Я желал сделать это в интимной атмосфере.       — Ты желал это сделать всегда и при любых обстоятельствах, — взгляд Евы падает на коннектор меха и тут же приходит понимание: сейчас Еве вновь будет очень неприятно. — Чёртов сукин сын…       Еве не нравилось быть той самой собакой, которая лает, пока караван идёт. Что бы Ева не делала, как бы не сопротивлялась, единственное, что она могла — это обзываться. Совсем по-детски.       — Я предпочел бы, чтобы ты дала мне другое прозвище, моя Искра. Например папочка. Как ты называла меня так совершенно недавно.       Конец коннектора прижимается к порту — Ева снова была сухой и как всегда Оптимусу приходится действовать аккуратно и самому.       — Я люблю тебя, Ева, — мех целует лицевую пластину феммы.       Ева не отвечает: терпит вторжение во внутренние мембраны и множество незначительных предупреждений о поломках. Это неприятно? Да. Это терпимее, чем анальный секс с Праймом? Тоже да.       — Ясно, — Ева упирается лбом в плечевой сегмент меха и толкается на коннектор сама. Мысль о том, что чем быстрее они начнут, тем быстрее закончат, успокаивает.       То, что Ева не реагирует на желаемое ранее удручает Прайма, неужели когда он недоступен ей то желаемый? Он действительно желал их первый коннект в более привлекательном месте, с новым корпусом Евы, а не десептиконским, мертвым. Это убивало настрой на несколько кликов, прежде чем он вновь чувствовал Еву внутри.       — Ты этого желала, так что не так, моя Искра? — Оптикус разводит бедра шире, проникает глубже, как он желал того раньше. Как желала Ева. — Это грубо с твоей стороны, получить желаемое и выставлять меня вновь в плохом свете.       — Да, — смиренно соглашается Ева, хватаясь за антенну Оптимуса. Еву разрывало делание укусить её… Или вырвать с корнем: выбор действительно казался трудным, — как скажешь.       Ева всё же берёт Оптимуса за антенну, заставляя склониться. Ева получает от этого удовольствие. Малая возможность самоутвердиться и доминировать.       Если Ева желает хоть такого контакта — Оптимус далеко не против. Он тушит на клик оптику чувствуя удовольствие от прикосновения феммы и толкается по самое основание.       Порт принимает тяжело, но это лишь разгоняет энергон по всему корпусу, Ева лишь играла с собой, не успела соблазнить кого-либо — о, Оптимус был уверен, что такую как она возжелает многие, но Ева будет принадлежать лишь ему.       — Моя, — мех утыкается дермами в плечо и кусает первым.       — Не правда, — Ева противится по инерции. От укуса внутри корпуса разливается странное, причудливое тепло. Приятно, когда кто-то перенимает твои привычки…       Ева смыкает денты на антенне. Глосса проходится по сегментам, но сила укуса не уменьшается.       Стон вырывается из Прайма быстрее чем тот осознает насколько он чувствителен сейчас. Определенно человеческие повадки Евы открывают в Оптимусе что-то новое.       Мех спирается на свой манипулятор, прижимает Еву к панели, чтобы было комфортнее двигаться.       — Органика причудлива, — бормочет Оптимус.       — Сказал кибертронец, — Ева обвивает Оптимуса сервоприводами за талию, прижимает ближе. Коннектор под таким углом чувствуется лучше, задевая наиболее чувствительные сенсоры, — только посмотри на себя. И это ты называешь наказанием?       — Так желаешь, чтобы это было оно, моя Искра? — Оптимус поддевает подбородок пальцами и целует Еву, упоительно, нежно. Так, как он хотел делать это всегда. — Меня обижают твои попытки сбежать, но я прекрасно осознаю, что твое мышление в разы отличается от моего, но рано или поздно ты примешь все как есть, я буду ждать, терпеливо ждать.       Оптимус наконец-то ощущал Еву, настолько прекрасно, насколько представлял это, когда был голоформой. Наклонив шлем вниз мех наблюдает за тем, как порт поглощает коннектор, как бы Ева не отрицала этого, но ей нравилось. Как и Оптимусу до громкого рыка двигателя, когда он делает очередной толчок внутрь.       Ева приоткрывает дермы, впуская глоссу Оптимуса внутрь. В ту игру, что затеял мех, можно было играть вдвоём. И, в конце концов, он прав. Еву не дерёт нечеловеческая боль, как в прошлый раз; все неприятные ощущения смываются от стимуляции меха. Кибертронский корпус действительно способен вынести куда больше, чем тело человека.       — Не обижайся, — Ева давит стон, вовремя заблокировав вокодер, — тебе это не идёт.       — Я многое слышал с этого милого воколайзера, — Оптимус ведёт глоссой вдоль шейной магистрали, целует шов на честплейте после операции. — но что конкретно мне не идёт, моя маленькая Искра? Когда твой папочка внутри тебя?       Он помнит как Еве нравилось подобное — и ей очень шло, быть беззащитной, слабой, желающей защиты Оптимуса. Только когда он предстал перед ней как основной страх Ева начала защищаться сама. Перестала быть той маленькой милой девочкой в белье с бантиками.       — Я очень жалею, что на Кибертроне нет аналога тем причудливым вещам, которые ты носила для меня, — Оптимус толкается внутрь, сжимает открытое гидравлическое покрытие манипулятором. — Я бы желал узреть такое ещё раз. И я это сделаю.       — Помню… — Ева всё же перезагружает воколайзер. Говорить, параллельно толчкам Оптимуса, было трудно, — ты сказал, что это… Как там было? «В моём возрасте стыдно»?.. Быстро же ты меняешь своё мнение.       Но Еве плевать на мнение Прайма. От одной его воли её вкусы не изменятся. К тому же, что бы там не говорил Прайм, ему действительно шла и нравилась роль папочки.       — На Кибертроне подобное считается постыдным, — Оптимус обнимает Еву крепче, накрывает своим корпусом так, будто кто-то сзади готов наблюдать за тем, как его маленькая Искра уходит в перезагрузку. — как и на Земле, это считается. экзотикой? Но если моей маленькой Искре нравится подобное, я готов ей это позволить.       Ответить Ева не успевает, как, впрочем, и скрыть долгого стона: перезагрузка вышибает пару резервных предохранителей, и корпус непроизвольно нагревается почти до критической отметки.       Еве только и остаётся, что сильнее цепляться за Оптимуса, невразумительно что-то воя тому прямо в аудиосенсор. И в этот момент Ева понимает, что даже не может на меха по-настоящему злиться: сейчас он дал ей то, что ей нужно было… Пусть и с опозданием.       Стенки порта посылают волну разряда — Оптимус ощущает как это доводит и его до перезагрузки, потому он заполняет Еву трансфлюидом. Будь Ева человеком она была бы грязной, покрытой его субстанцией, но теперь все по-другому, Оптимус просто будет наполнять её, пока дезактив не разлучит их.       От хлынувшей жидкости внутрь Еву уносит ещё сильнее. Порт и сенсоры в нём настолько чувствительны, что тепло трансфлюида продлевает перезагрузку. Ева откидывает шлем назад, а после затихает.       — Ты мне отвратителен, — каждое слово произносится нарочиты легко и небрежно. Ева даже почти справляется с вентиляцией, — просто помни об этом.       — Сможешь повторить это в следующий раз, когда будешь перезагружаться раз за разом на моем коннекторе?       Ответ Евы вызывает усмешку. Ну разве поверит Оптимус в эти слова?       — Будь хорошей девочкой, — Прайм покидает порт Евы, манипуляторы хватают нежно шлем феммы. — Твой папочка ещё не получил удовольствие. Я знаю насколько твой рот болтлив.       — Я откушу, — тут же предупреждает Ева, фокусируя взгляд на чужой оптике, — а потом вырву с корнем. Не ты ли не так давно боялся открыть передо мной паховую?..       — Откусишь? — в голосе слышится веселье. — Моя Искра, твои денты тупы, чтобы прокусить мой коннектор, но если так пожелаешь его откусить, я установлю себе два и заставлю заглотить их оба, если будешь маленькой и непослушной девочкой.       Хватка на подбородке Евы усиливается, когда Прайм тянет её вниз, на колени.       — Ты всегда должна быть послушной, моя маленькая Искра.       Ева хочет отправить иронию Оптимуса ему же в ответ, но стоя на коленях с коннектором перед фейсплейтом это довольно затруднительно. Приходится вновь смириться с участью личной шлюхи.       — Это ничего не значит.       Ева ведёт ладонью по всей длине коннектора, собирая свою и чужую смазку.       — Ничего.       — Повтори это ещё раз, Ева, — Оптимус тянет шлем за аудиосенсор ближе к своему коннектору, заставляя фейсплейт Евы вжаться в него. — Повтори, что это ничего не значит и возжелай мой коннектор снова.       — Это ничего не значит, — Ева говорит больше для себя, чем для Оптимуса. Еве хочется сохранить остатки утраченной гордости и здравомыслия. Хотя бы с помощью слов удержать их.       Но оттягивать бессмысленно, поэтому Ева размыкает дермы, позволяя Оптимусу толкнуться внутрь её энергоприёмника.       Ева как никогда рада, что у кибертронцев нет спазмов горла.       Даже так Ева была прекрасна, смиренной, той, кто хватается за последний кабель, который является напоминанием ей, что она не желает этого всего. Обманывать себя не хорошо, но Ева это делает раз из в раз игнорируя полноценно тот факт, что её тянет к Оптимусу как и его к Еве.       Мех толкает бедра вперёд, он готов терпеть столько, сколько нужно, чтобы Ева наигралась и изучила его коннектор.       У коннектора — как и смазки с остатками трансфлюида — нет определённо вкуса. По крайней мере Ева не может его идентифицировать. Так и правда легче: просто ощущать то, что во рту что-то есть… И всё.       Через глоссу Ева пускает разряд тока, пока пытается подобрать нужный ритм и найти наиболее интригующие места.       Из Оптимуса выходит стон, тот сам двигается в энергоприемник Евы, прижимаясь бедрами к её фейсплейту. Сейчас, смотря в эти фиолетовые окуляры и считывая ЭМ-поле Прайм понимает одно — Еве нравится.       Мех заставляет одним толчком вжаться в стену — для толчков нужно, чтобы Ева была статична, а не дергалась каждый раз, когда коннектор заходил по самое основание.       Вот чёртов… — мысль обрывается как-то резко. Ругать Оптимуса, пока она находится в таком компрометирующем положении, совсем уже не выходит.       Ева сперва не знает, куда деть манипуляторы, а после аккуратно кладёт их на бёдра меха. Едва сжимает ладони, очерчивая соблазнительные изгибы, что никак не шли военачальнику. Да, Ева думает о том, что кое-что всё же Оптимусу за эти бёдра можно простить.       И даже денты сжимать не так уж и хочется.       — Тебе очень идёт эта поза.       Оптимус гладит чужой шлем — не родной Еве и не подходящий, но пока что он дал ей то, что было под манипулятором. На Кибертроне Прайм подарит Еве личный корпус, собранный под его присмотром, нежели десептиконский.       За слова Оптимуса Ева шутливо хлопает того по бамперу. Раньше Ева бы никогда не поверила в то, что Оптимус Прайм может быть настолько пошлым. И вести себя соответствующе.       Ева на миг задумалась о том, до какого именно возраста у кибертронцев проходит пубертатный период, и есть ли он вообще.       Но все подобные мысли смылись как-то сами собой, пока Ева насаживала себя на чужой коннектор. И надеялась, что на базу никто не успеет вернуться. Если кто-то придёт и увидит Еву в такой позе, то ей будет крайне сложно доказать, что её заставили.       А её ведь действительно заставили.       Корпус перегревается от крепкой хватки Евы — как бы она не старалась отказываться все доводило до того, что ей нравилось и глубоко внутри, нет, даже снаружи Оптимус показывал как ему нравилась такая реакция. Его маленькая недоступная фемма плавиться из-за него.       Из-за недолгого бездействия Евы мех толкается сам, тихо стонет своим механическим голосом и сжимает платформу, что находилась рядом и была опорой для Прайма.       — Совсем скоро. я сделаю все, чтобы мы оказались на Кибертроне и ты так же стояла в нашей кварте удовлетворяя своего папочку.       Обойдёшься, — думает Ева и немного хмурится. Выходит комично: с коннектором в энергоприёмнике это не выглядит так, как должно.       В жизни Евы давно всё так. Это удручало.       Ева старается устроиться удобнее: стоять на коленях почти физически дискомфортно. И дело не в гидравлике: Еве просто не нравится делать это перед Оптимусом и с ним. По крайней мере нечто внутри неё ненавидит это.       А нечто другое… Нечто другое заставляет убрать один манипулятор от бедренных сегментов меха и направить в собственный порт: смазка вновь стала капать, а протоколы интерфейса вновь и вновь заводились.       Оптика фиксирует это движение и кажется будто это действие заставляет Оптимуса возжелать ещё больше.       — Я бы с радостью заменил твои пальцы, моя Искра, — Оптимус хватает фемму за заднюю сторону шлем и тянет на себя. — пройдут ворны и однажды ты сделаешь это прекрасно.       То, что Ева плохо доставляла удовольствие Оптимусу по большей части его не гложило, наоборот, Прайм будто готов был уйти в перезагрузку только от одного прикосновения, одного взгляда и игривого настроения Евы, но однажды он возжелает большего.       — Я не могу терпеть.       Оптимус снова берет её на руки, чтобы проще было войти под тем углом, который доведет Еву до самых небес.       Ева хотела, чтобы это закончилось. Но понимала: у кибертронцев выносливость намного больше, и даже если Оптимус уйдёт в перезагрузку один раз, то он может захотеть ещё и ещё… Как и она.       Психологически же Ева уже ничего не хотела. Лишь сбросить напряжение во второй раз, чтобы окончательно избавить от остатков стресса и ошибок, что вылезали из-за него.       — Не сдерживайся, — тихо бросает Ева, обхватывая меха за шею.       Быстрая смена настроения Евы могла бы напрячь, но Оптимус ловил ту тонкую грань когда фемма успокаивалась и не продумывала побеги с базы, от него. Сейчас был тот самый клик, когда Ева может ответить ему.       — Моя маленькая Искра, — мех целует смазано чужой лицевой сегмент и подставляет коннектор ко входу.       Да, даже одного такого контакта ему бы хватило на цикл, чтобы наесться Евой.       Ева утягивает Оптимуса в поцелуй. Она знает, что ему всё это нравится и чем больше она инициирует физический контакт, тем лучше же ей будет.       На это «лучше» у Евы и был настрой. Поэтому параллельно поцелую Ева толкается вниз, на чужой коннектор.       Цепи сводит от того как Ева хорошо и правильно ощущается на нем — нуждается сейчас. И то, в чем нуждается Ева Прайм готов дать.       Мех обнимает крепко, накрывает собой как укрывал бы своего спарка, с одной стороны фемма таковым и казалась.       Когда Оптимус дарит Еве столько удовольствия, она даже его не ненавидит. Почти. Человеческая психика — пусть и в другом теле — имеет свойство приспосабливаться и забывать плохое. Ева всегда не любила это несовершенство человеческого разума, но сейчас ему охотно поддавалась.       — Папочка, — и Ева, наконец, чувствует защищённость. Пусть и на пару мгновений, — двигайся.       Двигатель рычит громче активируя протокол защиты — спрятать Еву, обнять Еву, раствориться в ней и стать опорой. Это было изначальной задачей Оптимуса, но сейчас лишь все усугубилось.       Бедра Оптимуса двигаются не резко, нарочито медленно, чтобы прочувствовать каждым сантиметром своего коннектора как сжимается порт.       В такие моменты мысль о том, что с быть с Оптимусом Праймом — это не так уж и плохо, не кажется столь преступной. Ева и правда прощает Оптимуса в этот момент. Не за всё, конечно.       Ева опускает шлем на плечевой сегмент меха, ладонь манипулятора проходит по стыкам честплейта.       — Обнажи Искру.       На миг, краткий миг, Оптимус решил, что у Евы была собственная Искра и она лично возжелала их соединения. Но это не так. Ни Ева, ни её строение не позволяло ничего с этого.       — Хорошо, моя Искра, — Оптимус отдает приказ нагрудной броне обнажить Искру.       Ева впервые видит Оптимуса… Настоящего Оптимуса. Не оболочку, а саму его суть.       И выглядела она удивительно.       — Так вот ты какой, Оптимус, — Ева едва улыбается, а после тянет манипулятор к Искре меха. Примеривается, хватит ли ей сил одним рывком вытащить Искру из корпуса, — почему ты не можешь вести себя также хорошо, как выглядишь, Оптимус? — Ева сбивается из-за стона.       — Разве я не таков? — Оптимус плавится от заинтересованности к его Искре, матрица лидерства закрывает её будто тяжёлая клетка, в которой спрятан Орион Пакс, обычный второсортный бот, который стал Праймом.       Но на прошлое мех старался не смотреть. Не сейчас, когда порт Евы так удачно принимал его внутрь, обволакивал своей мягкостью и смазкой. Двигаться было куда проще, когда его маленькая Искра возбуждена.       — Скромности тебе не занимать, — Ева очерчивает причудливые изгибы Матрицы. Возможно, Еве лишь кажется, но от древнего артефакта она почти реально регистрирует странные энергетические волны. Или ей только кажется, — ты чувствуешь мои прикосновение по Матрице?       Ева не дожидается ответа: она склоняется ниже, оставляя поцелуй на реликвии Праймов. Еве почти не стыдно, что какой-нибудь будущий Прайм увидит это в воспоминаниях.       Прикосновение, просто прикосновение дерм Евы к его матрице лидерства казалось куда важнее, куда лучше и волнующе нежели освобождение Кибертрона. Оптимус может пожалеть и стать насмешкой, но конкретно это доводит его до перезагрузки куда быстрее, чем рассчитывал мех изначально. Ева слишком разыгралась с ним, расслабила.       Но толчки не прекращались, наоборот, Оптимус хватает Еву крепче в свои объятия, толкается как можно глубже, прижимается ближе, лишь бы чувствовать Еву на субатомном уровне.       И в тот момент Оптимуса вновь становится слишком много. Тот будто заползает в Еву каждой частичкой своей сущности: не только физически, но и на уровне ЭМ-поле.       Слабый корпус Евы не может этого выдерживать долго: её вновь вышибает в перезагрузку, и она стонет прямиком в чужую Искру. Удовольствие кажется столь ярким и всеобъемлющим, что Ева боится перегореть.       И, конечно, однажды перегорит.