Отблески

      Гремел сильный, раскатистый гром. Ева выматерилась, с опаской смотря на свинцовое небо. Несколько капель дождя упали на лицо женщины и с каждым мигом их становилось всё больше и больше… Начиналась гроза с сильным ливнем, а Ева была на улице. Без зонта.       — Ебучие синоптики, — Ева быстрым шагом направилась в сторону улицы, которая вела к собственному дому. Заболеть не хотелось: на работе был важный проект, а Ева его вела. Если она уйдёт на больничный, то подведёт всю команду. — Чтоб вы все провалились пропадом.       Ева была рада, что гроза заглушала её слова. Люди вокруг могли бы подумать, что она странная, раз разговаривает сама с собой.       Стоило учесть тот факт, что погодные явления над Землёй часто были неожиданы, даже с теми технологиями которые люди имели в своем арсенале.       Дождь с каждой секундой становился все сильнее; капли громко стукали по трубам, собирались в огромные лужи, которые мочили ноги, но люди все равно спешили попасть хоть в какое-то укрытие от этого бедствия. Все кроме одного.       Мужчина шел позади Евы какие-то минуты следовал по пятам пока наконец не настиг у светофора, когда женщина наконец-то остановилась. На её макушку падает курточка незнакомца в то время как он сам навис грозной тенью позади.       — Твой организм может ослабнуть, моя Искра, — грубый баритон звучит за спиной Евы.       Ева сильно вздрогнула. Она едва ли испугалась, просто было… Неожиданно. И куртка, прикрывающая голову; и знакомый голос с обращением. Ева медленно обернулась, готовая встретиться с голубой оптикой… Но увидела лишь голубые глаза.       — Оптимус? — Ева прозвучала глухо. На светофоре загорелся зелёный.       Руки мужчины обнимают её за плечи и Прайм под дождем следует через зебру на другую сторону. Он пытался согреть женщину лёгким трением, но он не в своем теле, лишь голоформа, а та лишь имела температуру человеческого тела.       — Я остановился у твоего дома, но не смог бросить в такую погоду.       Ева послушно позволяет меху вести себя, а после и сама уже идёт более осознанно. Оптимус здесь, на Земле, в голоформе… Удивительно. Неожиданно. Странно.       — Ты всё же решил навестить меня? — Ева слабо улыбнулась. — Спустя восемь лет, — тихий смешок сорвался с губ Евы, но даже шум дождя его не перебил, — рада тебя видеть.       — Мои расчеты времени были не правильны, — с грустью в голосе сообщает Оптимус, но Еву не отпускает, ведёт четко к её дому.— Я рассчитывал, что смогу прибыть сюда намного раньше. Но с нашей последней встречи ты стала ещё прекрасней.       Мех останавливает у парадного. За спиной стоит его истинная форма, но ни в подъезде, ни в квартире он не поместится.       — Я останусь в голоформе, если ты не против.       — Оставайся, конечно. Спасибо за защиту от дождя, — Ева благодарно кивает, а после первой заходит в подъезд, — понимаю, Оптимус. Время — это вещь трудновычислимая, — философски подмечает Ева, направляясь к своей квартире. Хлопает по карманам брюк, нащупывая ключи, — я уже не надеялась, что увижу тебя.       Ева действительно иногда думала о том, как Прайм прилетает на Землю, но встречает не её, а лишь могилу, в которой лежит Ева.       Мужчина тихо стоит сзади, внимает каждому слову и переживанию в голосе женщины перед ним. Перед ним будто самый драгоценный куб энергона, который заперт далеко во вселенной и Оптимусу стоит каждый раз пробираться к нему, чтобы вкусить спокойствие.       — Я прибыл сюда как появился свободный клик. Я скучал, Ева, — мех ступает ближе и обнимает Еву сзади.       — Я верю, Оптимус, — Ева расслабляется в чужих объятьях, аккуратно накрывая чужие ладони своими, — я тоже очень скучала. Я бы написала, но ты не дал обратных контактов, — невольно в голосе звучит обида, которая, впрочем, совсем быстро растворяется.       — Мы пока испытываем трудности в том, чтобы усовершенствовать вашу связь, сообщение, что приходит к нам с Земли пока что имеет диапазон от шести месяцев к году, это то, что мы пока смогли сделать с вашей техникой.       Паралельно этому совет под началом Оптимуса решили пока не давать Земле полноценные знания — они лишь подтолкнут их в правильном направлении, а дальше пускай человечество развивается само.       Ева кивает, а после расцепляет руки меха, снимая с себя уличную обувь.       — Ты промок, — подмечает Ева, смотря на ту лужу, что мех оставил за собой в прихожей. Да и Ева тоже. — хорошо, что ты заболевать не можешь, а вот я, — Ева чихает, — кажется, приболею.       … и спешит на кухню, к аптечке. Лучше заранее выпить что-нибудь противогриппное — так думает Ева.       Следом за Евой Оптимус снимает обувь и так же верхнюю одежду — остаётся лишь в футболке, та так же была мокрой и. лишней, как и штаны. Раз уж люди всегда снимают не нужные вещи, значит и он их лишится.       — Мне жаль, что я не успел прийти раньше, пришлось быстро связываться с Джеком, чтобы узнать место твоей работы, — он заходит на кухню следом и изучает интерьер. Все здесь, каждая частичка отдавалась вкусом Евы, простым, но с теплотой, видно было, что она живёт тут долго. — Но моё пребывание здесь так же не долго.       Ева к тому времени уже разводит лекарство в стакане с тёплой водой. Слыша голос Оптимуса, она поворачивается к нему… И чуть не роняет кружку на пол.       — Где твоя одежда? — Ева медленно закрывает и открывает глаза, до конца не понимая, мерещится ли ей Прайм в одним трусах, или нет. — Оптимус, это… Ладно, — Ева с интересом смотрит сперва на то, что проглядывает через тонкую ткань нижнего белья, а после — на большую красивую татуировку с инсигнией Автоботов на мужском плече, — в следующий раз, когда решишь прилететь в гости, пожалуйста, пусть это будет не через ещё восемь лет. Мне, конечно, только сорок три, но всё же.       То, как Ева осматривает его вызывает гордость — не зря Оптимус ходил следом за лучшими технарями Кибертрона с четкой проверкой выполнения заданной задачи: и вот он итог. Ева была больше удивлена насколько детализировано выглядит человеческая форма меха или все же из-за того, что он без одежды? Но Ева и сама разденется скоро из-за того, что мокрая.       — Я постараюсь отслеживать какое время нас разделяет, моя Искра.       — Какой ты льстец, — Ева несколькими большими глотками допивает лекарство, а после с громким стуком ставит кружку на стол, — у меня нет мужской одежды, так что будешь ходить так, — Ева понимает, что Прайм далеко не против ходить так. Ева, впрочем, тоже. Тело у меха и правда было красивым. — Какой ты…       Ева не договаривает и направляется в комнату.       Словно верный пёс Оптимус следует за Евой. Какой он что? Глупый? Не уж то он что-то не так сделал?       — Я постараюсь заполнить свое отсутствие за тот короткий период, который буду здесь. Хватит ли тебе несколько недель на мое нахождение здесь? — он шлёпает мокрыми пятками, оставляя постепенно все меньше следов.       — Мне? — Ева задумчиво вторит. — Как хочешь, Оптимус. Только учти: у меня аврал на работе. Могу пропадать, — параллельно словам Ева скидывает с себя одежду. Она даже и не думает стесняться: зачем? Она у себя в квартире. — Добро пожаловать.       — Тебе стоит принять душ? Я могу потереть тебе спинку.       Вторит Прайм её слова и вновь обнимает Еву, вот только теперь кожа к коже и наслаждается тем теплом, которое сейчас имеет Ева — слишком тепло как для нормы температуры.       — Я скучал, — он устало кладет голову на плечо женщины и прикрывает свои глаза.       — Сегодня ты подозрительно прилипчивый, — Ева гладит меха по голове, зарывая пальцы в волосы. Задумчиво ими перебирает, — ванна бы не помешала, да. И… — Ева не смогла сдержать сентиментальной слезинки, — я тоже очень скучала.       Ева крепко обнимает меха в ответ. Все эти годы она старалась не думать о том, что её печалит вынужденное расставание; но теперь скрывать эмоций смысла не было.       И кажется будто это было последним выключателем, который держал Оптимуса в напряжении. Ева тоже скучала.       Прайм расслабленно выдыхает, облегчение накрывает его полноценно, что основной корпус, что голоформу.       — Где ванная? — мужчина подхватывает Еву на руки и осматривает спальню в которой они оказались.       Ева тихо вскрикивает, а после указывает в сторону одной из дверей.       — Там, — Ева не может противостоять желанию куснуть меха прямиком в шею. Еве и правда очень хочется попробовать его на вкус, понять, правда ли он такой… Такой настоящий.       Оказалось, что правда. После укуса на шее Оптимуса остаётся характерный след. Ева довольно облизывает губы.       — Твои привычки не изменились, моя Искра, — Оптимус удовлетворённо исследует лицо Евы голубыми глазами.       В процессор поступали всякие мысли — то, как Ева могла бы сейчас извиваться от удовольствия под ним, либо же как берет его коннектор глубоко в человеческую глотку. От одной лишь визуализации подобного паховая броня стает давить, а вот в человеческой форме, кажется, подступающее возбуждение скрыть не так легко.       — А должны были? — Ева в качестве извинения покрывает место укуса поцелуями. — Тебе это нравится, Оптимус.       Ева не смотрит вниз, но она очень чётко ощущает то, как мех хочет её. Хочет ли сама Ева?.. Годы не забрали у неё либидо.       Оптимусу нравится как Ева его встречает, будто они виделись ещё вчера и Ева просто хочет отдохнуть рядом с ним. Мужчина включает воду в ванной и взбирается в нее, размещая Еву между своих ног, впервые он не переживает о том, что может уничтожить какую-то деликатную человеческую вещь.       — Не должны. Мне нравится что ты такая, какая есть.       Ева кожей чувствует взгляд, которым награждает её мех. Ещё одна вещь, по которой Ева скучала до безумия.       Копчиком Ева ещё сильнее чувствует желание Прайма, но сознательно делает вид, что ничего не происходит.       — В последнюю нашу встречу ты не был таким любвеобильным.       — Потому что в последнюю нашу встречу я боялся переступить порог, который мог бы сделать тебе больно, — Оптимус заправляет её волосы набок и прижимается мягкими губами к шее Евы, да, когда он такой же человек как и Ева ощущения намного другие. — В нашу последнюю встречу ты экспериментировала, сейчас же ты выглядишь так, будто уже все решила.       — Решила?.. — Ева знала, о чём говорил Оптимус. О том, что когда-то вызывало дикий ужас, а теперь — теперь нет. Спустя годы мыслей Ева смогла прийти к решению Так или иначе. — Решила. Как мило, что ты уверен в положительном ответе.       — Ты выглядела слишком счастливой, когда услышала меня.       Оптимус обнимает Еву ещё крепче и притягивает ближе к себе, тот контакт, который они имеют сейчас Прайм пытается зафиксировать на материнской плате до самых мелочей; до вздоха Евы, до реакции её тела.       — Теперь я могу помыться с тобой, — мужчина отпускает талию женщины и расслабленно разваливается на бортиках. Только когда они с Евой наедине Оптимус может скидывать с себя груз лидера и побыть в корпусе гражданского около любимой Евы. — Пока я был на Кибертроне мой процессор занимала именно ты, Ева. Любая другая фемма, что набивалась в избранницу Прайма не откликала во мне такую дрожь в Искре, как ты.       — Хранил мне верность? — Ева щурит глаза. — У меня тоже не было отношений после нашей последней встречи.       Ева все восемь лет чётко понимала, что это её личное желание — ждать Прайма. За ней пытались ухаживать, но она сознательно отказывалась от любых знаков внимания.       — Для людей это тяжёлая ноша, учитывая какое у тебя либидо, — шутливо говорит Оптимус исследуя пальцами спину Евы. Мягкая и все такая же хрупкая. — Меня это радует, моя Искра.       Прайм тянется именно к тому, что запомнил — мочалка, а так же гель с шампунем. Пускай Ева после долгого и рабочего дня расслабиться, пока мужчина будет ухаживать за ней.       — Тот факт, что я не имела партнёра, не означал, что я воздерживалась от самоудовлетворения, — Ева шутливо хлопает меха по коленке, — у тебя мысли только об одном! И у кого это большое либидо, а, Оптимус?       — У людей своеобразное ЭМ-поле, думаю я просто словил правильные волны, — лёгкий хлопок лишь вызывает смех из Оптимуса. — Не переживай, моя Искра, моему желанию соединиться с тобой не переплюнуть твое либидо. Я не соперник для такого воина как ты.       Намылив руки шампунем Оптимус аккуратно начал мыть волосы женщины перед собой.       — Так вот как теперь это называется, — Ева довольно стонет, ощущая массажные движения Оптимуса на коже головы, — чёрт, такими темпами мне не хватит парочки недель.       Эта мысль не может не отдавать смехом с привкусом печали.       — Ты всегда можешь самоудовлетвориться.       Лукавство скользит в голосе и Оптимусу нравится эта лёгкая игра между ними, будто они слишком давно вместе и просто наслаждаются вечером вместе. и даже мысли о наступающей на пяти реальности улетучились в сторону, нет, мех насладиться Евой так, будто они уже давно вместе. И относительно это правильная версия.       — Могу, — согласно кивает Ева, пытаясь увеличить контакт кожа к коже, — но зачем? У меня есть ты.       Ева заводит руку за спину, проводит пальцами по внутренней стороне бедра Прайма.       Оптимус кусает свою губу и следит за тем маленьким и незначительным движением, которое вызывает реакцию — протоколы на взводе, но не активируются без его разрешения.       — Я редко буду появляться здесь, моя Искра.       — Жаль, — честно признаётся Ева, — очень жаль.       Она аккуратно разворачивается, стараясь не разрывать физический контакт. Тянется к чужим губам, желая поцеловать Прайма. Если он говорит и правду и им предстоит совсем мало встреч, то стоит брать от них совсем всё.       Руки Оптимуса притягивают Еву ближе к его телу и мужчина целует её первым. Иметь волосы на лице — непривычно, потому Прайм надеется, что это не помешает Еве и не будет в будущем чем-то лишним, ему это кажется симпатичным.       Пальцы следуют по ключице, будто они сейчас капелька воды, которая желает изучить полноценно тело Евы, спускаются к выемке и идут к груди.       — Ты мягкая, — Оптимус целует её в лоб параллельно спускаясь ладонью вдоль живота.       — Ты тоже, — играть в недотрог больше смысла нет. Ева тоже тянет руку вниз, касается ладони Оптимуса, а после направляется к чужому паху. Ева аккуратно обхватывает член, поражаясь тому, насколько всё это реалистично, — такое богатство скрывал от меня, м?       Теперь Оптимус смог лишь шумно вдохнуть воздух — люди слишком чувствительны и эти ощущения новы. Если он перезагрузиться будучи в альтформе — будет позорно.       — Аккуратнее, моя Искра, — он запускает один палец к лону, потирает клитор, что был на пути. — Я только изучаю это тело.       — Я тоже. Мы в равном положении, Прайм, — Еве хочется выбить из Оптимуса все стоны, на которые он способен. Его голос слишком прекрасен: такой только и слушать, — мне интересно, как быстро я из тебя выбью весь дух, — Ева видит, что мех действительно ещё не слишком приспособлен к этому телу, а поэтому действует решительнее: касается сильнее и наглее.       Оптимус откидывает голову назад и тихо стонет, ему нравятся эти новые ощущения, но он бы предпочел контролировать свое тело, а не теряться от рук человека.       — Я не знаю на что это тело способно, — он открывает глаза и возвращает взгляд на Еву, та выглядела все как та же киберлиса, хитрая. — Я положил нас сюда, чтобы ты приняла ванну, моя Искра, а не исследовала то, что у меня под паховой.       — Если бы ты хотел только того, чтобы я помылась, то сам бы не полез следом, — ловко парировала Ева, круговыми движениями большим пальцем лаская крупную головку члена, — сейчас мы тебя изучим, Оптимус.       Ева задаёт движениям руки определённый темп, внимательно следя за реакцией меха.       Оптимус склоняет голову набок накрывая рукой свой рот и кашляя в него, ну не может столь огромная многовековая роботизированая машина так плавиться от прикосновений. Людское тело явно проклято.       Скулы Прайм окрасились лёгким румянцем.       — Я полез, потому что в прошлый раз ты хотела подобного. Я тоже мокрый, разве люди не смывают с себя это?       — Ты определённо мокрый, — Ева вновь целует меха, прижимается грудью к груди. — И такой смешной. Расслабься, Оптимус. Просто доверься мне.       Второй рукой Ева ласкает мошонку — ту часть человеческого тела, которой у кибертронцев не было ни в каком эквиваленте.       Тело реагирует сразу — член под манипуляциями Евы стает все твёрже и прижимается к нижней части торса Прайма. Нет, эта женщина точно дезактивирует старого меха на заре его нового правления, одними лишь руками.       — Я не могу расслабиться, моя Искра, — Оптимус указывает взглядом на свое возбуждение. — те чувства, которые я испытываю через свой коннектор вызывает ошибки.       — Правда? Мне так жаль. Получается, я буду одна получать сегодня удовольствие? — Ева не может не подколоть меха. Она убирается обе руки от члена, а после и вовсе отстраняется. — Ты прав. В ванной надо мыться, а не заниматься всякими непристойностями.       Ева зачерпывает ладонями воду, смывая с себя остатки мыла.       Резкая смена настроения Евы, а уж тем более то, что она убрала руки пустили волны раздражения, конечно непроизвольные. Теперь хотелось, чтобы это возбуждение было снято.       — Нет, — он аккуратно хватает Еву под руку и тянет вновь на себя. — Ты начала, Ева, негоже своего меха оставлять без внимания.       Ева закатывает глаза. Мужчина всегда оставался мужчиной, даже если это мех.       — Тогда не сдерживай себя, — Ева возвращает руки на прежнее место, искренне наслаждаясь своим влиянием на Прайма, — всё моё внимание — твоё.       Оптимус хватает её под бедра и заставляет сесть на себя. Да, в воде разогреться будет трудно, но Прайм в любой момент может вернуть их в спальню.       — Я им наслаждаюсь, — кивает он и гладит изгибы женщины перед собой. — Просто то тело, которое дано мне сейчас. обескураживает.       — Я вижу, — и чувствует. Ева чертовски чувствует всё, что мех может ей дать. — Попробуй не думать, а просто отдайся ощущениям.       Ева удобнее устраивается, а после направляет член в себя. Заниматься сексом в воде не слишком удобно, но почему бы и нет?       В Еву входить было затруднительно, больше из-за воды, чем из-за того, что Ева была не растянута, нет, женщина принимала его полноценно и Оптимус готов был уже закончить от этого чувства.       И Прайм делает так как ему сказала Ева — закрывает свои глаза и отдается ощущениям — как стенки Евы сжимают его, как короткие ногти впиваются в его кожу оставляя там на будущее след.       — Праймус, — Оптимус спускается к шее Евы, чтобы оставлять поцелуи вперемешку с лёгкими укусами.       — Всего лишь Ева, — Ева прикрывает глаза следом за мехом, тоже отдаваясь давно забытым ощущениям. Этого слишком много — и слишком мало. — Чёрт, Оптимус… — когда Ева опускается полностью, то не может сдержать откровенного стона.       Вода с шумом плещется о бортики ванны, грозясь вот-вот перелиться, но Ева на это внимание не обращает.       Ева на нем ощущается правильно, будто с самого создания Искры Оптимуса эта фемма была предначертана ему, и эта мысль приходит уже не в больной процессор, но лишь на клик. Поднимать пугающую Еву тему мех не собирается.       Рукой Оптимус следует к груди, хватает одну не крепко — ещё стоило работать с силой этой голоформы, но уверенно сжимает. Губы обхватывают второй сосок — Прайм где-то вычитал, что люди любят подобные ласки прежде чем снова прилететь к Еве.       Ева удерживается от вскрика: прикосновения Оптимуса ощущаются на грани грубости. Это почти что больно, но боль эта меркла с импульсами удовольствия, протекающих по всему телу.       Ева проводит ладонью по татуировке с инсигнией, сильнее прижимается к меху. Темп удаётся удерживать единый и то только из-за того, что в ванной особенно не раскачаешься.       Извиняющимся жестами Прайм начал покрывать кожу поцелуями, в движениях на нем и в воде проникновения Оптимус готов отдать командование Еве. Та начала хорошо справляться.       Мужчина подхватывает её и тяжело дышит сам — имитация человеческой чувствительности точно была сломана, не может человек быть настолько быстр к перезагрузке?       — Ева, — гортанный стон выходит из Оптимуса, когда женщина на нем сделала ещё один толчок.       Теперь они оба были в нужном месте и в нужное время. Оптимус как занятый любовник прибыл на Землю, чтобы навестить Еву, а та, в свою очередь, послушно ждала его.       Но Оптимус скучал. Скучал за крепкими объятиями этой феммы, которые успокаивали механизмы и давали отдохнуть от обязанностей.       — Я здесь, Оптимус. Всё хорошо, — чувство щемящей нежности заполняет Еву. Она очень чутко следит за тоном Оптимуса; за тем, как меняется выражение его лица. Это интересно и интригующе.       Ева оттягивает голову меха за волосы назад, позволяя себе вновь приникнуть губами к его шеи. Хотелось оставить много следов.       Параллельно с тем ноги уже сводило от однообразного темпа, но кульминация была уже близко. Ева кончила с невнятным стоном куда-то в кадык Оптимуса.       Широкие ладони Прайма хватали Еву бережно, когда та начала извиваться на нем в кульминации. Его Искра действительно полюбила бережное отношение к себе и это подходило им обоим.       Оптимус поднял сначала Еву с себя, а после встал следом — самому перезагрузку получить не удалось, но напрягать женщину, которая возможно подхватила что-то мех не желал.       В спальне они оказались быстро. Оптимус старался избавиться от лишней воды, но что-то где-то да промокло. Но сейчас в приоритете было согреть Еву.       — Где твоя одежда? — мужчина укладывает Еву на кровать и виснет сверху.       — Давай без одежды сегодня поспим, — Еву вода, стекающая с них обоих потоком прямиком на постель, не смущала. В квартире было достаточно тепло, чтобы игнорировать это маленькое неудобство, — ты не получил удовольствия. Прости, — Ева приподнялась, быстро чмокнув Прайма в губы.       Тело было приятно расслабленно: ванна и медленный секс были как раз кстати.       — Не беспокойся за меня, моя Искра, мне достаточно того, что между нами было.       А ещё то, что Ева осталась рядом и не убежала, не выгнала его, а приняла в свою кровать и лежала так близко. Слишком щедрое решение как для человека, который пострадал от его манипуляторов.       Но не смотря на случившееся Прайм был счастлив, последние события в априори заполнили Искру лидера положительными эмоциями — Кибертрон снова населяется кибертронцами, женщина, что никак не покидала процессор Оптимуса сейчас лежала на нем и была счастлива получить его прикосновения.       Это ли то будущее, которое он заслужил за ворны служения своему народу?       — Как скажешь, — Ева вырисовывала на груди Оптимуса замысловатые фигуры, с каждой секундой всё больше и больше погружаясь в полудрёму, — я правда так рада… Что ты со мной. В какой-то момент я уже не верила в том, что ты прилетишь.       Честность отзывается странным коктейлем чувств и эмоций где-то глубоко внутри. Ева уже давно не девочка, которая пытается ухватиться за любого встречного; но Прайм — это не любой встречный.       — Я действительно сглупил в расчете времени между нашими планетами и могу ли оправдаться огромной кипой работы? Я вырвался сразу же как появилась возможность, — контролируя голос, чтобы не выводить Еву из состояния расслабления Оптимус продолжил. — Я тоже очень желал встречи с тобой, моя Искра. И рад, что это случилось раньше чем планировалось.       — О, так это могло случится ещё позже? — Ева слабо улыбнулась. — Неважно. Главное, что сейчас ты тут.       Думать о плохих несбывшихся сценариях не хотелось. Ева вовсе не желала нервничать без повода.       — Скажи, у меня будет возможность навестить тебя на Кибертроне, если у тебя не выйдет в скором времени прилететь сюда ещё раз?       — Я распорядился, чтобы ты имела полноценный доступ к Граугдбриджу как один из тех членов команды, которые помогли нам.       Прайм решает немного нарушить покой Евы, он зарывает руку в волосы женщины и начинает перебирать их. До сих пор это кажется меху странным, но приятным ощущением.       — Хочешь ли ты отправиться на какое-то время со мной, как я буду отбывать с Земли?       Ева задумалась. Может ли она?.. Нет, вопрос был в другом. Хочет ли? Надо ли ей это? Ответ приходит как-то сам и очень быстро.       — Думаю, за выслугу лет мне одобрят отпуск вне графика, — Ева щурится от удовольствия. Почему этот мех вызывал такую бурю эмоций от незамысловатой ласки? — Я полечу с тобой, Оптимус. Буду рада посмотреть на мирный Кибертрон.       Оптимус готов гудеть от этих слов — Ева хочет увидеть его родной дом, но единственное в голоформа он может лишь промычать в ответ как соглашение с её словами.       — Не могу показать что-либо сверкающее как в былые времена, но могу поклясться, что в дворец Праймов ты точно попадешь. Это и близ стоящие здания только реконструировали.       — Уверена, меня Кибертрон всё равно впечатлит. Ты всегда с любовью о нём отзывался, в каком бы состоянии планета не находилась. Красота в глазах смотрящего, не так ли? — Ева думала, что главным украшением дворца Праймов была далеко не архитектура. Ведь хозяин делает свой дом прекрасным, а не интерьер. — Уверена, Рэтчет будет очень рад меня видеть.       Тихий смешок вырывается с груди мужчины. Рэтчет явно последнее, что желал увидеть на Кибертроне — хоть ещё одну органику. Любого вида, после Земли, как бы он не имел уважение к человечеству, но ни эксперименты, ни каких-либо больших контактов с людьми он не желал.       — Думаю будет.       Ева тихо смеётся в грудь Оптимуса, а после оставляет короткий поцелуй. Приятное чувство ностальгии по прошлому охватывает Еву. Да, раньше всё было не так хорошо, как в настоящем; но и в тех далёких годах Ева находила то, что откликалось в её сердце.       — Чем ты хочешь заняться, пока мы оба на Земле?       Чем им заняться на Земле? Оптимус сам не знает чем могут заниматься партнёры в свободное время. Например Прайм мог бы ей предложить прокатиться, но долго ли они продержаться так? Одно точно:       — Я бы желал узнать о Земле как её гость, а не защитник, — мужчина задумчиво накручивает отросшую прядь волос на палец. — Я дальше Джаспера не выезжал и не бывал нигде, кроме как дороги и базы.       — О.       Ева искренне удивлена. Да, она помнила, что кибертронцы не были простыми туристами, у которых было время облазить все достопримечательности Земли, но тот факт, что Оптимус никуда не выбирался, был удивителен. Арси, Балкхэд и Бамблби не чурались выезжать за пределы Джаспера, бесконечных разведок и войны.       — Хочешь, погуляем по Нью-Йорку? Город большой, здесь на многое можно посмотреть. Заодно понаблюдаешь за обычными людьми в их привычной среде обитания.       — Насколько я понимаю у людей завтра рабочий день, не так ли? Мне ждать твоего возвращения с места работы? Или забрать тебя?       Конечно напрягать полноценно Еву после тяжёлого дня Оптимус не желал — если нужно сидеть в этой комнате и ждать её то мех готов на подобное, либо же заняться сообщениями, которые ему постоянно присылает Рэтчет.       — Забери меня из офиса к семи часам вечера, — решительно кивает Ева, — потом мы можем сразу отправиться на прогулку. Лучше в голоформе. Ты так увидишь больше, нежели чем если мы просто будем ехать по дороге… Но если хочешь, то можем и так.       Ева не знала, что кибертронцам нравится больше. Может, они любили именно кататься, а не ходить на своих двоих?       Контактировать с Евой не обшивкой, а рука к руке Оптимусу нравилось. Голоформа была усовершенствована, потому причин держать женщину взаперти своего салон и самому в альтформе не лучше, чем прогуливаться спокойными улицами.       Скоро так же, как жизнь кипит на Земле, будет и на Кибертроне. Ритм вернёт планету к активу полноценно и Прайм ждём этот клик больше, нежели Еву в своих объятиях. Всё-таки приоритет своей планеты он имеет, даже если придется пожертвовать своей короткой. влюбленность ю?       — Приму твоё молчание и крайне сосредоточенный вид за решительное согласие, — Ева закрыла глаза, окончательно готовясь отойти ко сну, — спокойной ночи, Оптимус.       Ева не была уверена в том, что меху нужен здесь и сейчас сон, но и выпускать его голоформу из объятий совершенно не хотелось.       — Сладких сновидений, моя Искра, — мех тихо мычит, но разговор дальше не продолжает.       Ночь для Оптимуса короткая, как для существа, что долгие ворны жил без освещающей звёзды, короткое время в раздумьях и обнимая женщину под боком он проведет. Уже оффлайн Прайм проведет как только попрощается с Евой.       Из сна Ева выходит крайне неохотно. Звон будильника будто не будит, а убаюкивает лишь сильнее. Неужели утро так быстро настало?.. Она же только легла в постель… Ева с трудом открывает глаза, нашарив на прикроватной тумбочке телефон.       — Чёрт, я опаздываю! — сон как рукой снимает.       То, как быстро Ева слетает с Оптимуса и поднимается с кровати — вводит его в боевой настрой, но быстро успокаивает старую привычку.       — Я подвезу тебя, чтобы ты не опаздывала, — мех спускается с кровати и хватает свою одежду, которую оставил на кресле — слишком вчера мусорить в чужом доме он не хотел. — Тебе нужно перекусить.       — Нет, мне нужно успеть, — Ева на ходу делает сразу несколько дел: натягивает на себя новую свежую одежду, чистит зубы, хватает телефон, — это меня с тобой так разморило. Обычно я встаю по первому будильнику, а не по десятому.       Есть и правда не хотелось: Ева обычно завтракала во время обеденного перерыва в ближайшей кафешке.       Мех будто хвост следует за Евой наблюдая за обычными повседневными делами человека.       — Тебе нужно питаться, чтобы не чувствовать себя голодной, — поучительный тон льется из Прайма, как и недовольство. — тебе стоит учитывать тот факт, что из-за меня ты вчера легла спать намного позже.       — Оптимус, ты просто гений, — Ева на нравоучительный тон меха лишь хмыкает, — никто ещё не умирал от голода из-за того, что пропустил один завтрак. Я в таком темпе почти двадцать лет живу, если не больше, — Ева зорко осмотрела комнату, в поисках ключей и рабочей сумки, — чёрт, я обычно с вечера всё готовлю, но… Неважно, — сумочку удалось найти почему-то в прихожей, а вот ключей Ева не видела, — ненавижу такие подъёмы!.. — Ева ругалась больше для приличия.       То, что Ева ищет Оптимус находит сразу — ключи лежали на полу у двери, ведь уже тогда Прайм повис на Еве и забрал себе все её внимание.       — Ты оставила их здесь, — он поднимает с пола то, что женщина так усердно искала и игриво машет ими. Утро только началось, а Ева так и не подарила ему поцелуй.       Ева хлопает ладонями по бёдрам, качает головой.       — Детский сад — штаны на лямках. Оптимус, а раньше сказать не судьба было? — Ева подходит к Прайму, пытаясь выхватить ключи, а после быстро понимает, что от неё требуется. — Господи, ты и правда как ребёнок.       Поцеловать Оптимуса легко. Намного сложнее заставить себя оторваться от чужих губ.       Конечно, чем выше Ева пытается прыгнуть тем выше Прайм поднимает свою руку и как только добивается желаемого — хватает женщину за талию и прижимает к себе, чтобы углубить поцелуй.       — И тебе доброго утра, моя Искра, — мех облизывает свои губы и кладет ключи в руку Евы.       — С добрым утром, Оптимус, — вот теперь Ева действительно чувствовала, что утро было хорошим. Даже тот факт, что она неприлично опоздает, не портил приятное послевкусие поцелуя, — вся квартира в твоём распоряжении. Но если захочешь куда-нибудь уйти, — Ева игриво машет ключами, копируя недавние движение меха, — то дубликат в прихожей под ковриком.       — Значит ты доберешься без моей помощи? — Оптимус склоняет голову набок. — Я могу подвезти тебя к месту твоей работы и к вечеру уйти в оффлайн. Поддержки голоформа требует много сил.       — Тогда поехали, — Ева уже натягивала на себя сапожки, — надеюсь, тебе ожидание и правда не доставит сильных хлопот. Я обычно не задерживаюсь на работе. Постараюсь даже освободиться сегодня пораньше.       — Не переживай на мой счёт, Ева, — Оптимус склоняется к ней ближе и дарит поцелуй в висок. — Я буду ждать столько сколько нужно.       Конечно будет, ведь Ева ждала его восемь лет, а перед этим ещё не осознавала, что все же что-то да и испытывает к Оптимусу, как и Прайм излечивались от Дефекта что-то испытывал к Еве       Ева, как и обещала, закончила раньше. Правда, на тридцать минут, но это уже было хоть что-то.       Многие коллеги Евы заметили, что та была более весела, чем всегда. Некоторые даже шутливо намекнули на кавалера, но Ева лишь загадочно улыбнулась в ответ.       Без тридцати семь Ева уже стояла близ знакомого тягача, довольно потягиваясь. В отличие от вчерашнего дня, погода была солнечной и тёплой. Нового ливня не предвиделось.       И как только тягач фиксирует движение около себя — голоформа снова появляется на месте водителя, не будет Оптимус полноценно светить обществу, что явился на Землю. Хотя по внешности некоторые могут узнать, но большая надежда была на кепку — авось не будут так липнуть, ибо человечество, на удивления меха, иногда не имело границ.       Оптимус покидает свой салон, чтобы образоваться около Евы так быстро как только может. Его подзарядка прошла удачно, лишь один раз кто-то очень увлеченно касался и рассматривал тягач, но в основном он смог отдохнуть.       — Ева, — Оптимус склоняется к ней, чтобы получить поцелуй       Ева на миг замирает. Стеснение сковывает её: целоваться под окнами офиса, в котором любопытные коллеги могут увидеть?.. Глупые мысли Ева отбрасывает очень быстро. Какая разница? Она — взрослый человек и не должна бояться проявлять свои чувства открыто.       — Оптимус, — приветственно кивает Ева, оставляя поцелуй на чужих губах, — надеюсь, твой сон был крепким.       — Тонны гигабайт историй о том, какой я чудесный лидер, что влюбился в своего разведчика не дали мне много спать, — отвечает Прайм после приятного приветствия.       Ева однажды сказала ему про истории, которые могут писать люди про них — что самое странное та информация, которая явилась в открытом доступе и рассказала историю Кибертрона, как и анатомию ее жителей дало более красочное представление их лидеру, как он с Бамблби. ох, Оптимус не мог читать это — для него разведчик был подобен спарку за который нужно следить, что более интересное было это их связь с Мегатроном.       — Неужели я настолько миловиден, что из меня делают подстилку Мегатрона? — особенно в прошлом, как Орион Пакс, что предпочитал в компании иметь Мегатронуса, одного из сильнейших бойцов арены.       — Ты читал фанфики про себя?! — Ева замерла, а после согнулась от смеха. Смеялась долго и громко: некоторые прохожие с интересом смотрели на странную парочку, — Господи, Оптимус, не могу поверить!.. Я тоже читала про тебя фанфики. Прости, — и писала. Правда, не фанфики, а стихи. И никуда их не выкладывала — всё её бумагомарательство хранилось в телефоне, — послушай, это просто фантазии людей. Они просто пишут то, что хотят видеть в реальности, не задумываясь о том, как в реальности бы это выглядело на самом деле. Это ещё хорошо, что ты до порно-артов не добрался…       Ева передёрнула плечами. Да, были вещи, которые ей не стоило гуглить.       — Значит, есть ещё и визуализация? — Оптимус хмурит свои брови в жалком представлении как же люди могли рисовать интерфейс. — Моя Искра, я очень надеюсь, что ты не была информатором детального коннекта между двумя трансформерами.       Конечно то, что человечество тянуло к изучению другой рассы не было чем-то плохим, даже если это и касалось слияния, но когда это вытекло в гражданский интернет и распространилось в виде романов с Оптимусом в главной роли.       — Я не ожидал подобного, — бурчит мех. — Почему меня постоянно связывают с мехами? Им стоит рассказать про мой контакт с женщиной и предыдущим бондмейтом, чтобы они имели больше информации, — голубые глаза загорелись ярче, с азартом. — Они смогут изобразить на бумаге многое?       Даже Еву в самых желаемых позах и виде? Например рядом с Оптимусом на свидании, либо же как фемму Прайма.       — Я хочу, чтобы нас нарисовали.       — Я могила. Честное слово, они от меня ничего не узнали, — кроме тех случаев, когда Ева общалась с фанатами трансформеров на анонимных форумах.       Кто-то думал, что она тролль; кто-то искренне верил ей. Еве нравилось разговаривать с людьми в Интернете. Ещё больше нравилось соглашаться с тем, что бёдра Оптимуса Прайма создал Бог.       — Нарисовать нас? — Ева задумалась. Если кто-то из людей узнает Прайма, увидит рядом с ним Еву, сфоткает, зальёт в Интернет, то тогда артов и фанфиков не избежать. Всем будет интересно, что за женщина стоит с самим Оптимусом Праймом. — Всегда можно заказать рисунок у любого художника, — Ева хотела ляпнуть про позирование голой, но вовремя прикусила язык.       Кажется Оптимуса это радует — тот улыбается краем губ и смотрит Еве в глаза. Да, у него будет на весь актив не фотография, а их рисунок, что-то, что было бы дорого его искре.       — И как связаться с этим художником? — Прайм подставляет свою руку в немом предложении ступать на прогулку, они итак стоят на месте, а зеваки, что собрались в офисе Евы у окна лишь смотрели на них. — Я бы желал получить нечто подобное.       Ева благодарно кивает, беря Оптимуса под локоть и аккуратно прижимаясь к нему. Кивает вперёд, намекая, куда стоит пойти.       — Разные художники рисуют в разных стилях. Их в мире очень много. Можно просто поискать в Интернете и найти то, что будет по душе, — Ева щурится: солнце немного слепит глаза, — уверена, многие художники теперь специализируются на рисовании кибертронцев.       Мех удовлетворённо кивает на информацию которую получает от Евы. Конечно хотелось бы получить как можно реалистичнее, ведь люди ценят это, когда на память зафиксировано все до самой детали.       — Не знаю. Рассчитывать — это как хороший навык или всё-таки изучить что же человечество рисует, — Оптимус натягивает на голову Евы свою кепку и усмехается тому как женщина морщит нос из-за лучей солнца. — Я бы посмотрел как бы они представили тебя в теле Кибертронца.       — Уверена, их мнение разительно отличалось бы от моего. Потому что у меня даже нет представления о том, как я бы выглядела, — Ева поправляет кепку, улыбаясь на заботу Оптимуса, — уверенна, все бы изображали мне по-разному.       Если бы этот разговор случился десятилетия назад, то Ева бы дрожала от страха и гнева. Сейчас — ничего.       — Как меха, — фырчит тихо мужчина сверху. — Им слишком нравится именно эта тематика.       Например Оптимуса смущал тот факт, что на просторах интернета гуляют его детальные фотографии бедренных запчастей и брони. Он даже где-то наткнулся на информацию того, как мало по сравнению с другими он имеет брони, будто интерфемка.       Теперь он точно понял почему именно он играет роль нижнего во всех отношениях — люди зациклились на ярлыках.       — Ты бы имела красивый корпус, — меняет Прайм сам для себя тему. Ева всеравно не читает мысли. — Я бы помог в детализации этого, если бы ты была не против.       Ева опять смеётся: ну да, любили люди рисовать члены. Даже девушкам.       — Пожалуйста, — кивает она, — как хочешь. Будет правильнее довериться тебе в этом. Уверенна, у тебя дизайн моего корпуса остался с тех самых времён, как… — Ева обрывает себя, немного мрачнеет, — имею ввиду, что ты точно знаешь, как я бы выглядела.       — На удивление идей насчёт твоего корпуса я не имел, — Оптимус медленно следует по каменной дороге мимо всяких заведений; где-то сидели парочки попивая кофе, либо чай, а где-то уже навеселе компании пили алкоголь. Мирное время о котором Оптимус забыл, но приятно было видеть это на Земле, которая ещё недавно была в шаге от уничтожения. — Но я точно уверен, что ты была бы сикером, а цвет корпуса и количество брони я бы оставил выбрать тебе. Для прошлого меня самым лучшим представлением твоего киберформирования было отсутствие брони и максимальная выносливость металла.       — Неудивительно, — Ева хмыкает, — но ты полон противоречий. Всегда был. Знаешь, я, конечно, догадывалась, что тогда ты хотел собрать личную проститутку. Но чтоб настолько… Впрочем, правда, неважно.       Ева остановилась на красный свет светофора. Скучающе осмотрелась вокруг.       — Зайдём за кофе?       Теперь у Оптимуса были свои идеалы, Ева по-своему сексуальна, больше в мелочах, да и в общей картине, но такое либидо, что постоянно проникало в процессор Прайма у того не было.       — Как пожелаешь, — теперь Оптимус мог инициировать питье и поглощение пищи, чтобы было проще слиться с органикой. — На что именно упал твой выбор?       Ева ничего не ответила: резво сменила траекторию и потащила меха к Старбаксу.       — Хочу чего-нибудь холодного. Айс латте? Да, думаю, оно, — в кофейне людей было мало. Рабочий день только-только заканчивался и люди ещё не успели дойти, — ты что-нибудь будешь?       Малое количество посетителей Оптимуса радует, хотя по рейтингам и показывает, что это одно из популярных заведений в Нью-Йорке.       — На твой вкус? — потому что Оптимус не знает ничего из того, что у людей считается едой, точнее вкус всякого. — Я буду тоже самое, что и ты.       — Отлично, — Ева подошла к прилавку, — здравствуйте. Можно нам два айс латте… И больше ничего. Я не голодна, — пояснила Ева Прайму.       — Можно уточнить ваши имена? — продавец кивнул, принимая заказ.       — Ева. И… — Ева замялась.       — Майк, — повторяет свое имя мех и ступает ближе к Еве для того чтобы приобнять ту за талию.       — Хорошо, — парень, что явно был студентом улыбнулся широко и ввел данные в небольшой планшет перед собой. — Два айс латте, желаете ли вы добавить сироп?       — Да, вишнёвый, пожалуйста, — Ева не может сдержать улыбки: Оптимус сумел выкрутиться из потенциально опасной ситуации. Не очень хотелось портить отдых толпой фанатов, которые бы прознали, что Оптимус Прайм на Земле и ходит в Старбакс, — картой, пожалуйста.       Ева достала из кармана банковскую карту, быстро оплатив заказ. Чуть отошла в сторону, утаскивая Оптимуса за собой.       — Ну привет, Майк.       — Тебе нравится это имя? — Оптимус склоняется ближе к женщине и следует рядом к тому месту, которое Ева посчитает комфортным для себя. — Это имя дал мне агент Фоулер с водительскими правами.       Как только они садятся в углу около окна Оптимус снимает с себя курточку — негоже сидеть в таком месте в верхней одежде и так же помогает снять лёгкую курточку Еве, как и кепку.       — Настоящий джентельмен, — Ева и правда не может сдержать восхищения манерами Прайма. Тот всегда ведёт себя столь галантно, — да, Майк — это неплохое имя. Но твоё обозначение мне нравится куда больше.       В имени Оптимуса действительно было нечто, вызывающее трепет. Ева предполагала, что в его имени есть некое значение. Не зря он получил его вместе с Матрицей от Праймуса.       — Тогда мне в следующий раз назваться своим именем? — Прайм садится напротив, на стульчик и оборачивается на локти. — Но предупрежу заранее, мое нахождение на Земле под секретом.       — Нет, Оптимус. Не надо. Я именно поэтому и запнулась: никто не должен знать, что ты — это ты, да ещё и со мной…       — Заказ Евы и Майка! — послышался крик от прилавка.       Ева подскочила, устремляясь к продавцу. Забрала два стаканчика, тепло улыбаясь в знак благодарности.       — Вот. Только аккуратнее — он холодный, — Ева поставила кофе на столик перед Праймом.       — Я бы сообщил, что на Кибертроне скрывать факт наших отношений я не стал, но если здесь ты не желаешь афишировать нашу заинтересованность друг в друге я пойму.       Благодарно принимая в руки свою порцию Прайм задумчиво осматривает всплывающий лёд — люди боятся холода, но кидают лёд в напитки, где логическая цепочка? Брови хмурятся, а сам мужчина следит за Евой и её действиями.       — Ты не замёрзнешь?       — Я обычно не распространяюсь о своих… увлечениях на первых этапах, — уклончиво ответила Ева, — может, замёрзну. Может, нет. Но сейчас мне точно стоит остыть.       Ева поймала трубочку губами, а после сделала глоток. Холод приятно разлился где-то в груди.       — Значит я — твое увлечение на первых этапах?       Согласиться с Евой было легко: назвать их отношения имея различие в корпусах и размерах совершенно нормальными было бы. глупо.       Оптимус повторяет все за Евой, хватает трубочку губами, делает глотки и замирает на месте как только холод попадает в горло — процессор сразу же реагирует и высвечивает ошибки о неизвестной субстанции в голоформе.       — Кхм, — он мелко дрожит и оставляет на стол свой стакан.       — Не знаю, — Ева хмыкает, видя реакцию Прайма на холод. Ну правда — чистый ребёнок, — может, увлечение. Может, нечто большее.       Ева подсаживается к Оптимусу, приобнимая его.       — Грейся, неженка.       — Наша связь намного крепче чем мы можем это представить. Даже через то, что мы прошли — все равно оставило свой след.       Оптимус накрывает рукой талию Евы и прижимает её к себе. Это не согревает, но мысль о том, чтобы женщина сидела так близко в его объятиях когда вокруг было так мало людей вызывала дрожь не в теле, а в самой Искре.       Это расслабляет.       — Как прошел день на работе?       — Продуктивно, но я почти не устала, — это было правдой. Ева так сильно предвкушала прогулку, что совсем не обращала внимания ни на какие рабочие задачи, выполняя всё на автомате. — Все были впечатлены моей повышенной работоспособностью. Я им, конечно, не сказала, что беру пример с самого Оптимуса Прайма.       Ева ещё отпила из стаканчика, наслаждаясь сладко-горьковатым вкусом на языке. А после её осенила идеи: она приподнялась к лицу меха, утягивая того в поцелуй.       Голоформа прекрасно передала все до мелочей: и то какие мягкие губы Евы, что отдают холодом из-за напитка, и так же привкус вишни. Теперь Прайм знал как у нее вкус.       — Мм, — Оптимус проводит языком вдоль нижней губы, чтобы захватить побольше этого вкуса и оставляет мягкий поцелуй. — Значит я являлся твоим стимулом поскорее закончить работу?       — Можно сказать и так, — Ева отстранилась, допивая весь кофе, — скажу честно, долгие годы я думала о тебе на работе… Имею ввиду, что я помнила, как много и усердно ты работал на Омега-1. Мне хотелось тоже быть такой же полезной и умной. И в те дни, когда у меня ничего не получалось, я думала о том, что у тебя же как-то вышло.       — Иногда именно сравнение позволяет нам стать намного лучше, но не стоит полноценно сравнивать мой процессор и умения, со своими, моя Искра. Каждый способен в меру своих сил, — Оптимус возвращается к своему стакану где уже начали плавать небольшие кубики льда. — Но меня радует, что хоть и в таком ключе, но ты думала обо мне.       То, чего Прайм добивался весь свой актив — пример для подражания, ведь такова его задача в этом мире, но стать примером для органики было куда почетнее.       — Не хвастайся, — Ева шутливо ущипнула Оптимуса за бок, — я и без тебя знаю, что твоих сил и умений в любом случае будет побольше, чем моих. Но знаешь, что? Это не мешает мне кинуть тебе вызов.       В кафе людей стало становиться больше: теперь точно было понятно, что рабочий день закончен.       — Вызов?       Ева могла бы бросить ему вызов во многом, Оптимус уверен, что в некоторых сферах она может его догнать, но в отличии от органики Прайм — высокоразвитый организм, как бы грубо не звучало, а рядом с ним — белковая, что живёт на относительно молодой планете.       — И в чем же ты можешь стать мне соперником, моя Искра? — он усмехается и оставляет в стороне свой недопитый кофе.       Заведение заполнялось шумом и смехом, но не таким, которое неприятно бьёт по аудиосенсорам, а каким-то приятным шумом на фоне, который лишь разбавлял их вечер. Например из разговор можно было что-то услышать, какой-то сленг, либо же новость.       Ева крепко задумывается над вопросом Оптимуса. А, действительно, в чём? Что такого может сделать Ева, что перегонит Прайма? Оптимус был абсолютом. Той координатой, на которую все ровнялись.       — Я могу выпить стакан холодного кофе залпом и не поморщиться. А ты — нет.       — Мои рецепторы уже привыкли к смене температуры, тем более такой резкой, — губы расплываются в лёгкой улыбке, Оптимусу легко парировать каждое предложение Евы своим встречным умением. — Так что же ещё ты можешь предложить?       Он приподнимает женщину за подбородок и легко боцает по концу носа своим пальцем. Рядом с Евой Прайм ощущает себя спарком. Даже будучи архивариусом так он никогда не веселился, возможно что-то мелькало с Мегатронусом.       — У меня… — Ева не сдержала улыбки, наблюдая за милыми жестами Оптимуса, — я знаю несколько сотен анекдотов. И главное, что они смешные. Только не плач: не всем иметь хорошее чувство юмора.       Ева думала, что со стороны их разговор может выглядеть глупо, но это было неважно. Ничего не было важно, когда она вот так сидела с Оптимусом в кафе.       — Могу ли я посчитать своим проиграшем то, что не понимаю шуток? Включая земные.       А если быть точнее Оптимус не понимал юмора Евы. Нет, конечно что-то и могло вызвать улыбку на фейсплейте Прайма, но обычной причиной такого поднятия настроения была какая-то глупая ситуация с Евой. А в них она могла оказываться часто и в основном мило.       — И что именно ты хочешь мне рассказать?       — Конечно, — Ева с гордостью выпятила грудь, — именно поэтому ты и проиграл. Чувство юмора, знаешь ли, либо есть, либо нет. А рассказывать я тебе ничего не буду, — Ева оставила щелбан на лбу Прайма, — потому что юмор хорош только тогда, когда к месту. Вот будет какая-нибудь подходящая ситуация, я расскажу тебе анекдот.       Ева поднялась на ноги, потянулась.       — Ну что, продолжил экскурсию по Нью-Йорку?       — Победа без соревнования? Достойно.       Оптимус встаёт со своего места и собирает тот мусор, который они оба оставили.       — Ты перекусила? — спрашивает мужчина выкидывая тем временем стаканы в сортировочные отсеки баков. — То, что мы выпили ни капли не добавит сытости.       — Я-то с тобой соревновалась, — Ева не может не продолжать выглядеть излишне довольной, — я не хочу есть, Оптимус. Я поела днём. До дома точно дотерплю, — Ева идёт к выходу из кофейни, лавируя между людьми.       На улице погода, кажется, стала ещё лучше. Вокруг тихо шелестели машины, проезжая мимо тротуаров.       Спокойствие которое наполняли столь шумный мегаполис, хотя Оптимус уверен, что такое для этого города привычно, наполняли и самого меха — тягач стоял недалеко от них, Оптимус готов в любой момент подъехать и забрать их если Ева устанет.       Но женщине, кажется, только в удовольствие находиться рядом с ним на такой прогулке, потому Прайм не спешит, он осматривает каждого человека, подмечая что не только взрослые особи, но и со спарками органика бралась за руки — значит и они с Евой должны так сделать.       — Куда мы следуем дальше?       Ева замечает жест Оптимуса, в ответ сильнее сжимая чужую ладонь в своей. Еве нравилось видеть, как мех учился земным традициям, смотря на других людей.       — Просто вперёд, — Ева задумчиво смотрела но высившиеся со всех сторон небоскрёбы, — это же Ньюй-Йорк, Оптимус. Куда не пойдёшь — обязательно придёшь в какое-нибудь интересное место.       — Довольно таки увлекательную люди себе архитектурную планировку сделали.       Тонкая рука Евы в его ладони чувствуя до импульсов правильно и приятно, так же как и их тихий вечер. И как бы Оптимус не был чужой этому миру, рядом с этой женщиной он готов был забыть на какие-то джооры о дискомфорте. И так же Прайм глубоко лелеет надежду, что Еве понравится на Кибертроне.       — Это арт-деко. Постройка времён первой половины двадцатого века. Считаю, что раньше человечество придумывало куда более красивые дизайны… Сейчас всё стало слишком аляпистым, — Ева задумчиво посмотрела на синее небо, медленно тускнеющее. Занимался закат, — у меня есть традиция. Знаешь, изучать архитектуру того города, в котором я побывала. Я много где была. И путешествовала, и просто проездом. На Земле, конечно. И много изучала. Хоть диплом архитектора выдавай. Или искусствоведа, — Ева хотела бы получить ещё одно образование. Порой ей казалось, что в своей сфере она уже достигла высот.       Порой Оптимусу перестает казаться и он видит четко, что Ева следует его стопами — маленькими, но все же схожими с его старым активом.       — Когда-то мне так же не хватало знаний, — Оптимус прикрывает глаза и возвращается в тот миг прошлого, когда он имел на своих манипуляторах доступ к любым историям Кибертрона. И если бы будучи человеком было так легко следить за окружающим. — Шлак.       Это вырывается со рта мужчины, когда перед лицом появляется столб и выводит Прайма из равновесия на несколько кликов.       — Всё хорошо? — Ева видела задумчивость Оптимуса, но не думала, что она дойдёт до того, что тот не увидит перед собой столб. Ева шагнула в сторону, утягивая Прайма за собой. — Ох уж эти столбы, что появляются перед самым носом.       Пара человек заметила комичную картину, и Ева лишь улыбнулась им в ответ. Действительно, забавно, когда такой большой дядя не увидел перед собой столь же большое препятствие.       — Я не привык к тому, что не имею детальной визуализации в процессоре маршрута по которому следую, — Оптимус накрывает рукой свой нос и наклоняется. Быть огромным среди маленьких людей и попасть в такую комичную ситуацию, Прайм был смущен. В особенности из-за того, что никогда не попадал в подобные ситуации. — Человеком быть тяжело. Вам нужно за многим следить.       Ева осмотрелась.       — Да нет. Мы просто идём. Но я не думала, что кибертронцы настолько просчитывают свой маршрут. Мне всегда казалось, что вы тоже опираетесь на зрительную информацию в таких базовых вещах, как ходьба, — от осознания того, насколько они были разными, по спине пробежали мурашки, — будем считать, что ты очень глубоко ушёл в свои мысли.       — Мы считываем окружающую нас среду и даже с выключенной оптикой можем понимать куда ехать, — Оптимус выпрямился и вздохнул. — Я приношу свои извинения за такой казус.       — Да ты не передо мной извиняйся, а перед столбом, — Ева ворчала ради приличия. Может, ей и стало самую малость неприятно, что Прайм в её присутствии задумался, но лишь немного, — хорошо, что в какого-нибудь человека не впечатался. При таком плотном трафике это возможно.       Ева осмотрела тротуар, а после свернула за угол, на улицу потише.       — Я вспоминал себя в юные ворны своего актива, как тянулся к любым знаниям, которые были мне доступны, — оправдывается мех.       Конечно с его стороны было грубо позабыть о своей спутнице и потеряться в мыслях, но предаваться воспоминания для Оптимуса было важной частью — он всегда старался прокручивать в процессоре важные воспоминания довоенного Кибертрона.       — Тут всеравно очень красиво. Я не ожидал, что для жизни твой выбор падёт на мегаполис.       — Да, Орион Пакс был душкой, — пока не попытался обменять её на Элиту у тёмного Прайма. Ева отмахивается от давних воспоминаний, — знаешь, в последнее время я задумывалась о переезде. Большой город хорошо, когда ты строишь карьеру, молод. Сейчас бы я была не против того же Джаспера. И частного дома. Но, нет. Джаспер — это пустыня, а мне больше лес по-душе.       — Я здесь буду недолго по нашим меркам, но достаточно, чтобы быть помощником, если у тебя появится идея всё-таки приобрести желаемое.       Оптимус смог бы помочь что-то сделать, изучил бы в людской сети что и как делать, и как максимум — знал куда прилететь если Ева переступит порог старости. Попрощаться.       — Да я ещё не готова к переезду. Денег не накопила, с работы не уволилась. Переезд — это дело долгое. Но мне пока Нью-Йорк не надоел. Это тот город, который можно изучать ещё лет десять, — Ева махала своей рукой, в ладони которой была зажата ладонь Оптимуса. Совершенно детский и непринуждённый жест, — но я тебе сообщу свой адрес. Да ты и сам его найдёшь, если захочешь.       — Я был бы больше рад получить личное письмо, а не нарушать покой агента Фоулера, который надеется видеть меня и слышать как можно реже.       Оптимус сжимает ладонь Евы чуть крепче, повторяет тот жест, который женщина только что сделала, но лишь на половину для того, чтобы поднести ладонь к своим губам и поцеловать костяшки пальцев.       — Но я все равно найду тебя, моя Искра.       — Счастлива это слышать, Оптимус.       Ева несколько долгих секунд смотрит на мужчину перед собой, пытаясь разобраться в первую очередь в себе. Ева думала, что сложно было раньше; но сейчас она поняла, что сложно — это именно сейчас.       В прошлом мало что зависело от её мнения. Легко, когда решалось всё за неё. Теперь выбор был за Евой и будто совершать его было труднее.       Но не неприятно.       Ева шагнула к Прайму, встав вплотную. Чуть приподнялась, чмокнув Оптимуса в губы. Целоваться с ним ей совершенно не надоедало.       Улавливая каждый шаг приближения Евы Оптимус наслаждался сосредоточенным лицом, по-своему это было мило, потому он не действовал никак давай женщине сделать окончательный выбор. Она уже не та глупая и наивная Ева, которая готова играть с больным мехом, как и сам Оптимус уже давно не тот дефектный Прайм, который был зависим от нее.       Они просто оба испытывают глубокую привязанность друг к другу и настоящую симпатию.       Прайм обнимает Еву за талию и приподнимает над землёй, чтобы поцеловать её в ответ. Эти губы он не забудет уж точно никогда.       Ева тихо стонет в чужие губы. Её ни капли не смущают прохожие. Она обращает внимание только на свои ощущения и присутствие Прайма рядом. Всё остальное стремительно теряет краски.       — Оптимус, а ты мне нравишься, — Ева первая разрывает поцелуй, но далеко не отстраняется.       Хватка на Еве крепчает, но больше как показатель реакции меха. Ему. приятно это слышать.       — Ты мне тоже нравишься, Ева, — Прайм опускает женщину на ноги и оставляет короткий поцелуй на лбу. — Ты не устала?       Ева рада слышать об ответной симпатии. Это даёт надежду… на что-то.       — Думаю, пора домой. Я бы ночью по этим улицам не ходила, — Ева подмигивает, — потому что крепкий здоровый полноценный сон — это то, что ты начинаешь ценить на пятом десятке.       — Лишь с окончанием войны на Кибертроне и продолжительной работы с тем, что мы имеем сейчас я смог наконец-то отдохнуть.       Дорога назад была куда быстрее — тягач следовал за парой по пятам и остановился лишь у самого дома в спящий режим — теперь основной поток энергии по всему корпусу тратился на поддержку голоформы около Евы.       Уже в квартире Евы Оптимус следовал её указаниям и действиям, в особенности после того как оказалось, что люди не раздеваются каждый раз с порога когда возвращаются домой и вчерашний его поступок был комичен.       — Но я не могу находиться постоянно в той же одежде, что был на улице, — Оптимус как будто тот же кот Орион, что недавно ушел на старости, ходил по пятам женщины.       — У меня всё ещё нет мужских вещей, — Ева тихо хмыкнула, наблюдая за эмоциями Оптимуса, — шутка. Во время обеденного перерыва я ходила в магазин и купила тебе халат, — кивнула в сторону кресла, — можешь переодеться.       Сама Ева в то время поспешила на кухню: желудок требовал еды.       Если стоило надеть это то Прайм согласится — хоть что-то и на этом спасибо.       Присоединяется мех к Еве на кухне спустя несколько бриймов, босиком, практически без одежды, но халат у него вышло надеть и завязать.       — Ты наконец-то поешь, — утверждает Оптимус и садится на стульчик, что стоял у стола. Его запас энергона всегда был с собой, теперь Прайм не питался каплями, что оставались после его команды, потому намного позже, когда Ева уйдет на работу он восполнит энергию.       — Точно, — Ева выразительно посмотрела на босые ноги Оптимуса, — я забыла купить тебе тапочки. Ну, будешь закаляться.       К тому времени Ева уже успела разогреть себе лазанью. Чудное блюдо, любовь к которому она пронесла сквозь жизни. Буквально.       — Вчера ты не нуждалась в таком количестве одежды за которую говоришь сейчас, — Оптимус ступает сзади и обнимает привычным уже жестом Еву. — Что это?       — Вчера был повод, — ловко парировала Ева, — а это, Оптимус, лазанья. Пища Богов. Тонкое тесто, плавленый сыр, мясо, помидоры, специи — красота, одним словом. Уж не знаю, какой у вас разброс вкусов энергона, но Землю можно любит лишь за одно многообразие еды. Хочешь попробовать?       — Я уверен, что очень вкусно, — соглашается Прайм и отступает, чтобы Ева имела место для готовки. — Выглядит пригодно.       Вид человеческой пищи был интересным — в особенности ее разнообразие. Намного больше нежели разновидности энергона по всей вселенной. Этим земляне, кажется и заинтересовали Оптимуса как Ориона Пакса, чей процессор был жаден к новым познаниям.       — Оно выглядит великолепно, — Ева делает тон голоса притворно-обиженным, — никакой энергон — даже самый лучший — с этим и рядом не стоял. Даю руку на отсечение. Даже две.       Ева аккуратно делит лазанью пополам, выкладывая часть во вторую тарелку. Она понимала, что Оптимусу не нужна еда, но вкус-то он чувствовал.       — На, бери. Надеюсь, твоя голоформа не может отравиться. Иначе тебе придётся испытать кое-какие другие прелести человеческого организма.       — Мое тело идентично человеческой анатомии, но не могу отвечать за такой же хороший функционал каждого органа, который может быть.       Конечно же после того как Оптимус использует все нюансы человеческой жизни на себе придется либо заменить голоформу, либо Рэтчету вновь придется вычищать до чиста все внутри. Меху будет неприятно по большей части ибо чистка человеческой оболочки будет проектироваться на чувствительные сенсоры Прайма, но если ради того, чтобы провести с Евой вечер который был полноценно идентичен обычной пары — Оптимус готов потерпеть несколько джооров.       — Выглядит все так же странно, — мужчина поднимает взгляд на Еву примечая все ту же обиженную эмоцию. — Но я уверен, что на вкус оно съестное.       — Так, всё с тобой ясно, — Ева отодвинула свою тарелку в сторону, резко поднимаясь из-за стола, — ты просто не понимаешь. Надо это исправить.       Ева обошла стол, вставая позади Оптимуса, сидящего на стуле. Положила ему ладони на плечи, слегка сжала. Стало немного грустно из-за того, что кожу разделяет слой ткани халата, но Ева быстро отмахнулась от этих мыслей.       — Закрой глаза, — голос Евы приобрёл повелительные нотки, — закрой. Я тебя буду кормить.       Ева умела удивлять. Праймус, Ева действительно каждый раз вызывала в Оптимусе смесь новых эмоций, которые мех забыл и подавно.       — Я бы мог и сам это сделать, — Оптимус прикрывает покорно свои глаза и садится ровно на стульчике. — Но если ты желаешь.       — Просто прочувствуй атмосферу, — Ева не думала о том, что со стороны это могло выглядеть странно или глупо. В конце концов она была на собственной кухне, в окружении любимой еды и чело… Вероятно, Ева сама себя и обрывает; тянется к вилке, — Италия. Тебе это ничего не говорит, да? А это ведь целая культура. Европа, горячий воздух, мотивы мандолы…       Ева аккуратно разрезает лазанью Оптимуса на квадратики, а после прокалывает один. Медленно подносит его ко рту Оптимуса, опаляя горячим дыханием чужое ухо.       — Давай. Открой рот.       Впервые за долгие ворны корпус Оптимуса отреагировал не из-за дефекта к Еве, а естественным путем — механизмы пребывали в спокойном состоянии, но стоило Прайму сосредоточиться на тех кадрах о которых говорила женщина позади него, потеряться в изучении целой страны, как к губам касается пища — на запах приятная, теплая, ведь Оптимусу тяжело принимать высокой температуры что-либо внутрь.       ... и Ева. Которая вызывает табун скраплетов, что ползут по корпусу Оптимуса. Мужчина открывает рот позволяя лазанье заполнить все вкусовые рецепторы. Вид действительно испортил вкус этого блюда.       Прайм громко вдохнул воздух и расслабился прожевывая пищу.       — Неплохо.       Ева тихо цокает. Хочется дать меху затрещину, но Ева быстро вспоминают, что на вкус и цвет все фломастеры разные.       — Хорошо, что эту лазанью ещё не я готовила. Если бы ты на мою сказал, что, «неплохо», то я была бы крайне, крайне расстроена, — Ева отстраняется от меха, — ну всё. Дальше сам. Своими, так скажем, силами и умениями.       Реакция Евы на критику милая и даже ее недовольство без ЭМ-поля можно было прочувствовать — теперь Оптимус понимал как люди считывали эмоции друг друга.       Мех откидывает голову назад и смотрит на женщину изучающим взглядом — да, Ева была точно недовольна той реакцией, которую увидела.       — Ты меня не поцеловала, — Оптимус вытягивает руку и тянет Еву на свои колени. — но я бы хотел, чтобы ты продолжила меня кормить. Я не распробовал блюдо, давай ещё раз.       Ева сперва шокирована наглостью Оптимуса, а после — развеселена ей же. Да, Прайм за годы тоже изменился. Было видно, что часть груза ушла вместе с войной.       — Наглость — второе счастье, да? Вот кто из нас целый день работал: я или ты? — но Ева послушно тянется сперва к чужим губам своими, а после уже вилкой с новым кусочком лазаньи к ним же, — ах, да. Приятного аппетита.       Теперь еда действительно ощущалась в разы вкуснее — с послевкусием губ Евы.       — Приятного аппетита, — повторяет мех за женщиной и расслабляется на стульчике. — Если ты желаешь отдохнуть я могу посадить тебя и накормить. Я просто пользуюсь твоим предложением.       Оптимус прижимается щекой к плечу Евы и смотрит на неё из-под длинных ресниц. Что плохого в том, что мех просто продлевает предложение покормить его.       — Спасибо, но меня кормить не надо, — Ева тихо хмыкает, медленно гладя Оптимуса по голове, — мне нравится. Я ворчу ради приличия… Господи, я превращаюсь в Рэтчета! Вот что старость со мной делает, — или присутствие Прайма под боком. Еве было бесконечно тепло и просто приятно. — Я долго думала, кого ты мне сейчас напоминаешь. Так вот, решила, что ты сейчас очень похож на большого довольного кота. Разве что не мурчишь.       — Орион покинул тебя, но я ещё надолго буду рядом.       И Прайм не говорит вслух тот конец, который ждёт в их романе. Оптимус будет отведывать Еву так часто как ему позволит загруженность на Кибертроне, даже если однажды их встреча станет последней — мех будет рядом.       — Если бы у тебя.       Оптимус опускает взгляд не желая видеть реакции Евы, не желает увидеть снова тот страх, который может появиться внутри этой женщины.       «У тебя есть возможность получить новую жизнь. Ступить на новую планету и изучить её, возможен ли факт того, что ты дашь на это согласие?»       Это то, что он мог бы у нее спросить, озвучить эту мысль вслух, но дальше первых двух слов он не заходит.       Оптимусу не нравится мысль о последней встрече с Евой, но он готов принять ее выбор и хранить память о ней весь свой актив.       — Тебе стоит поесть, — объятия становятся крепче, Прайм старается не думать ни о чем другом, кроме сейчас. — я хочу лечь с тобой в кровать.       — Оптимус Прайм не договаривает. Буквально. Кажется, сегодня я видела всё, — Ева не может сдержать усмешки. Они обнимает Прайма в ответ, — ты можешь быть со мной откровенен. Если ты хочешь что-то узнать у меня, то, вот, я тут.       Ева выбирается из объятий, но с чужих колен не встаёт. Берёт свою порцию и приступает к уже остывшему ужину.       Но холод лазанью не испортит, а Ева и без того очень голодна.       Не время. Этот разговор стоит оставить на потом, когда они вдоволь насладятся этой атмосферой, когда в стороны откинуты рамки прошлого и мысли о будущем.       — Ничего, — Оптимус усмехается и целует её в плечо.       Ева лишь кивает: если Оптимусу захочется, то он расскажет. А на нет и суда нет.       Когда лазанья была съедена, Ева смогла только отодвинуть тарелку подальше и полностью облокотиться на Оптимуса.       — Устала, — мыть посуду было лень. Завтра Ева об этом пожалеет, но сейчас… — как хорошо, что сегодня пятница. Завтра никуда не надо.       То, что Ева желает отдыха Оптимус понимает сразу потому поднимает женщину на своих руках и уносит в спальню — пускай Ева наслаждается своим законным отдыхом перед выходными, им спешить некуда.       По традициям люди убирают за собой, потому все повседневные дела, которые нужно выполнять после процедуры питания Оптимус быстро делает; убирает грязную посуду, прячет оставшиеся продукты в холодильник и уже после того возвращается в спальню. В халате не было смысла, Прайм сразу понял насколько это неудобная вещь потому уже без неё мех забирается под одеяло к Еве.       — У тебя какая-то патологическая тяга к наготе? — Ева зевает, но глаз с Оптимуса не сводит. В темноте почти ничего не видно, но Ева помнила этот шикарный пресс под своими ладонями. — Хотя, меня всё устраивает.       Ева тоже уже успела переодеться, но, в отличие от меха, осталась в домашней одежде.       Теперь женщина об этом самую малость жалела.       — Одежда ощущается лишней, мне непривычно, когда оно не лежит по моему корпусу, учитывается ли мой ответ как оправдание? — лёгкая улыбка касается его губ. — Или мне озвучить, что ты права?       Место для оффлайна у людей в разы ощущается лучше. Конечно для корпуса трансформера платформа — самое то, но лёжа в кровати Евы Прайм был окружён чем-то мягким и теплым. По большему счету этим самым мягким и теплым была сама Ева. И даже самые лучшие кварты, которым были обустроены для сената на Кибертроне не сравнится именно с этой кроватью и женщиной на ней.       — Я приму твой ответ, — Ева прижимается к Оптимусу ещё сильнее, стараясь принять наиболее удобную позу. А после плюёт на все приличия и вовсе закидывает на него ногу: Прайму всё равно не тяжело, а для Евы эта поза будет оптимальной, — я, кстати, не рассказывала, но ночью могу начать тебя сталкивать с кровати во сне и отнимать одеяло. Желаю удачи в этой борьбе за выжидание.       Тихо посмеиваясь Оптимус принимает свою тяжёлую участь. Если глубокой ночью ему придет оповещение о странной активности голоформы — которую тот отправит в спящий режим и сам отдохнёт, то итог будет самым простым — Прайм попросту сядет в кресло у стены.       — Не волнуйся так сильно.       — Даже не начинала, Оптимус. О чём мне волноваться, пока ты рядом? — Ева закрывает глаза, устраивая свою голову на груди Оптимуса.       Когда-то в далёком прошлом именно его присутствие рядом было огромной проблемой. Но не теперь.       Ладонь касается штанов Евы, гладит бедро, что лежало на животе. Спокойное время о котором Прайм уже давно позабыл.       — И как столь хрупкое тело может так агрессивно сбрасывать тяжеловеса как я?       — Поверь мне, Оптимус. Во сне я становлюсь очень сильной, — сонно отвечает Ева, ещё больше разморённа чужими поглаживаниями, — если бы ты был человеком, то на утро проснулся бы на полу и без одеяла. Но у тебя есть шанс выстоять.       На это Оптимус не отвечает — лишь целует Еву в макушку как своеобразное пожелание хороших снов, как и сам запоминает какого это — чувствовать Еву в своих объятиях и переключает голоформу в спящий режим.       Еве снился… Побег. Но скорее пробежка. В своём сне Ева просто бежала вперёд: не медленно, не быстро. Вокруг был какой-то абсолютно невнятный пейзаж: то ли лабиринт, то ли поле. То ли бескрайние каменные джунгли Нью-Йорка.       В какой-то момент перед Евой возникло препятствие. Нечто крепкое мешало Еве продолжить, но когда она попыталась сдвинуть нечто в сторону, то у неё ничего не вышло. Легче было Эверест пододвинуть.       Датчики фиксируют капошение за пределами ЭМ-поля. Процессор пропитанный воинами войны сразу же активирует боевые протоколы, которые приводят все механизмы в работу на всю мощность, Оптимус вынужден выйти из перезарядки и активировать свои бластеры при трансформации.       Сначала оптика фиксирует ночной Нью-Йорк, после — дом Евы и отсутствие связи с женщиной, потому Оптимус вынужден облокотиться о крышу здания и склониться к окну спальни Евы в поиске той, кто нарушил его покой.       Преступник, оказывается, хорошо оффлайнил уже на огромной и пустой кровати, хотя шум на улице, видимо, вырвал Еву из сна.       — Ты в порядке? — мех гудит механизмами.       — Мари, ты это засняла?! Это же Оптимус Прайм! — слышится голос позади трансформера и мех вынужден обратить внимание на парочку людей.       Органика слишком любопытна и громкая в некоторых моментах.       Ева первые несколько секунд ничего не понимает: вот её комната вокруг; стоит тёмная ночь. А в окне…       — Ты что, с ума сошёл? — Ева резко садится, сонно моргая. Медленно осматривается. — Конечно, в порядке. Ты зачем трансформировался?       Мех сразу же возвращает все свое внимание к Еве, даже если сзади фиксируется шум от той пары людей.       — Ты меня столкнула, — Оптимус хмурит надбровные дуги и скрещивает манипуляторы на честплейте. — мои боевые протоколы сбоят, потому я активировался сразу же как только почувствовал давление на глороформу.       — Так всё же столкнула, — даже сон уходит в сторону, когда Ева понимает, что смогла сдвинуть стену с мёртвой точки, — а я предупреждала.       Ева потягивается, смотрит в сторону будильник. Да, слишком рано, как для субботы.       — Прости меня. Я не могу это контролировать. И что там за крики на улице?.. Блять.       — Люди зафиксировали мое нахождение здесь, потому я вынужден исчезнуть приблизительно на джоор.       Оптимус буквально старается следить куда наступает: будучи под прикрытием было намного проще нежели когда все человечество знает о существовании другой рассы и позволяет открыто находиться на своей планете — вот только с габаритами Прайма улицы Нью-Йорка были узкими.       — Прошу вас сохранять спокойствие и продолжить свою прогулку, мое присутствие на Земле лишь по политическим вопросам.       — Сэр, прошу! Можно с вами сфоткаться? — юная органика подступала как можно ближе не слушая всего, что говорил им мех.       — Я смогу на вас потратить лишь несколько бриймов, — но отказать Прайм не может, потому трансформируется и подъезжает к группе людей.       Ева падает обратно на кровать, накрывая своё лицо подушкой. Она сама до конца не понимает, чего хочет больше: придушить себя, заглушить звуки с улицы или собственный смех. Ситуация была глупой, но забавной. Ева думала о том, что теперь бедного Оптимуса облупят с ног до головы фанаты…       … и эти же фанаты будут рыть причину его присутствия именно здесь. В Нью-Йорке. На этой самой улице. У её окна…       — Кажется, скоро надо будет ждать фанфиков и фанартов, — Ева кладёт подушку на законное место.       И действительно — всего через пару часов у двери в квартиру Евы стучится Оптимус. С кучей историй, которые рассказали ему люди, с набитым багажником на скорую руку сделанных подарков.       И что самое страшное.       — Я подозревал о фанатизме человечества к разным предметам, — Оптимус негодовал и показывал это активнее всего: ходил вокруг кровати Евы с серьезным выражением лица и бормотанием. — Но они оторвали инсигнию Автоботов. Я понимаю, что объявление других организмов после стольких столетий обсуждений, что вы, люди, во вселенной одни, ваша реакция будет хаотичной. Мой бампер имеет. видоизмененную покраску. Мне стоит вернуться на базу на несколько циклов, чтобы решить эти вопросы.       — А я думала, что тебя угнали, — Ева спокойно сидит на кресле, попивая свой любимый чай с бергамотом. За Прайма она не волновалась: тот был взрослым мальчиком и с собственными фанатами справиться мог, — а что поделать. Такая она — популярность. Одно дело быть вторым после Праймуса, военачальником; а совсем другое — секс-символом миллионов. Хотя, думаю, на Кибертроне ты им тоже был.       — Сексуализация потомка Праймуса считается некорректным действием, — Оптимус поворачивается лицом к Еве и глубоко вздыхает. — Это была одна из самых странных ситуаций, что была зафиксирована в моем активе.       Оптимус готов признать, что и не менее неловкой. Одно дело, когда ты под волной обстрелов покидаешь поле боя со своей командой, чтобы выжить, другое дело, когда ты вынужден избегать группу слишком заинтересованных в тебе людей.       — «Некорректным действием»? — притворное удивление проскальзывает в тоне Евы. — Извини меня, Оптимус, но я считаю тебя крайне сексуальным. Уверенна, со мной даже Праймус согласен.       Ева потянулась к телефону: тот тихо пиликнул. Это оказалась всего лишь рекламная рассылка. По инерции Ева зашла в Интернет, и на первых полосах новостей увидела…       — «Оптимус, трахни меня», — Ева моргнула, вчитываясь в текст, который фотограф запечатлел на бампере меха, — действительно, пошлость.       — Именно про это я и твердил, моя Искра.       Конечно быть сексуализированным Евой ощущал по-другому, нежели толпой специфичных фанатов, тем более когда они оба с огромным удовольствием это делают.       — Это просьба или камеры меня зафиксировали? — Оптимус опускает взгляд на Еву, что слишком спокойно сидела в кресле.       — Это на твоей металлической заднице написали, — лукавая улыбка не сходит с лица женщины, — кто-то опередил меня, получается. Это, может, я хотела метку на тебе оставить.       Ева выключает телефон, положив его на столик.       — В Интернете все в восторге от тебя.       — Стать для кого-то примером как силы и справедливости, либо же как кибертронцем, чья задача защищать — вот моё предназначение, но человечество. — Оптимус следит за гаджетом, что с тихим стуком кладется на столик. — порой удивляет перекручивая полноценную картину на свой манер.       Мужчина тихо следует к креслу где сидит Ева и склоняется над ней.       — Мне достаточно того, чтобы ты была в восторге, моя Искра, — Оптимус оставляет поцелуй на макушке и тихо вздыхает. — Ты являешься причиной моего обнаружения, потому завтра отмоешь эту надпись.       — Я буду лапать тебя за зад? — улыбка становится неприлично широкой. — Я буду лапать тебя за зад. А ты только и рад, да? И вот как после таких выкрутасов ты можешь говорить про свою святость, Прайм?       Ева приподнимается, но лишь для того, чтобы поцеловать Оптимуса.       — Отмою. Не беспокойся.       — Считаю это своим небольшим желанием, которое ты можешь выполнить, — как минимум любое прикосновение Евы приятное, даже в такой ситуации. — но больше руководствуюсь целью избавиться от постыдной надписи в столь недосягаемой зоне.       И это правда. Имея габаритную комплектацию брони Прайм как бы не поворачивался дабы достать до надписи — заржавевшие шарниры не позволяли сделать это до конца. Да и находиться рядом с Евой в истинной форме было куда приятнее.       — Договорились, — Ева откидывается на кресло обратно, — устрою тебе сеанс бесплатной мойки. Будешь выглядеть лучше прежнего.       Правда Ева не знала, чем лучше мыть меха. У неё не было никаких нужных приспособлений; да и, как знать, может, металл кибертронцев нуждался в особых средствах?       Получить чистый корпус от рук Евы куда более приятнее, чем от манипуляторов Нокаута, который вечно твердит о красивой краске Оптимуса и вечном поддержании дорогого вида. Людские привычки уже просочились в ряды кибертронцев.       Прайм разминает шею и ступает к кровати — подзарядка была нарушена, а процесс активации протоколов лишь усугубил состояние.       — У тебя ещё есть время отдохнуть.       — Это верно. Сегодня суббота, и я свободна. Могу хоть весь день в кровати валяться, — Ева следует за мехом, предварительно допив чай, — ты тоже отдохни, герой людских сердец.       — Мне действительно тяжело понять людской юмор.       Прайм в охапку хватает Еву и тянет ту на себя. Конечно в этот раз боевые протоколы приходится отключить полноценно, очередная пробежка Евы во сне не даст меху отдохнуть полноценно.       — А нам тяжело понять твой, — Ева рада вернуться в объятья Оптимуса. В них всё также приятно, как и ночью, и вчера… — Не обижайся на них. За всех говорить не могу, но многие делают это не со зла, а из лучших побуждений.       — Ты видела как они визуализируют интерфейс моего народа, — мех прижимает женщину ближе. — меня радует их желание изучить что-то новое, но большинство из того, что я успел увидеть вызывает у меня сумбурные чувства.       — Оптимус, я спала с тобой. Не думаю, что их домыслы могут удивить или смутить меня. Или что, ты почерпнул из их маленьких фантазий новую практику для себя? — Ева машинально гладит голоформу Прайма всюду, до куда дотягивается.       — Их желание сделать мой коннектор больше уже подходит на манию, нежели как на любовь к существу.       Конечно Оптимус в первую же ночь залез в интернет в изучении того о чем его предупреждала Ева.       — Самое удивительное это то, что они соединили мою анатомию с анатомией органики.       А вот, пожалуй, это было последним, что увидел Прайм прежде чем продолжить изучать фантазию фанатов.       Но осуждать их и запрещать развиваться в этом направлении Оптимус не будет — это не его дело, пока рисунки безобидны.       — Коннектор у тебя и без этого большой. И, да, наша анатомия совместима. Ни с чем они не соврали, получается, — Ева кидает быстрый взгляд на пах Оптимуса, — тебе нечего стесняться.       — Я не имею каких либо стеснений по этому поводу.       Но в большинстве наций в которых побывал Прайм и изучал их — присутствовали рамки. Видоизменение коннектора никогда не имело громкой огласки, но обсуждать это считается нормальным делом.       — То, куда ты смотришь является человеческим аналогом.       — А я-то думала… — Ева закатывает глаза. Порой Оптимус становился дотошным до смешного, — хочешь, помогу расслабиться? Твоё утро выдалось сумбурным. По моей вине отчасти.       — Мое утро не было слишком напряжным, но ты права, оно точно было сумбурным и ты так же пострадала, моя Искра. Я благодарен за твою тягу помочь мне.       И к тому же Оптимус не понимал в каком именно смысле Ева могла помочь ему расслабиться. Точнее ощутить это ещё больше.       — Позже поблагодаришь, — Ева окинула лежащего на кровати Оптимуса многозначительным взглядом, а после потянула руки к его паху, — как говорится, расслабься и получай удовольствие.       Добраться ладонями до полувставшего члена было просто. Халат не слишком сильно прикрывал самые интригующие части Прайма, да даже если бы и закрывал, то Ева нашла бы способ его снять.       — Думаю, богохульством минет Прайму не является?       — В твоём исполнении это больше будет как восхваление.       Взглядом Оптимус гуляет по лицу Евы, фиксирует как горят её глаза предвкушающе, как открываются губы обнажая юркий язык, а эти руки, что лезут под халат лишь будоражат системы ещё больше.       Прайм накрывает ладонь на своем паху и сжимает её, чтобы Ева почувствовала как она воздействует на меха. Даже будучи в двух разных состояниях Оптимус реагировал одинаково.       — Будем считать, что ты проявляешь активное согласие, — не шутить в этой ситуации Ева не может, — если я когда-нибудь предстану перед Праймусом, то я заложу ему тебя.       Больше Ева ничего не ответила: она продолжала с интересом рассматривать каждый сантиметр оголившейся голоформы меха под ней; и с тем же энтузиазмом исследовать ладонями пах Оптимуса.       — Тебе не стоит медлить, моя Искра, — мех усмехается после своих слов и тянет голову Евы ближе к своему лицу. — я порой могу быть нетерпеливым.       Слышать что-либо в ответ Прайм не желал, потому заманил женщину в глубокий поцелуй, в котором язык изучал чужие губы, а после проник глубже. Ева умела выводить его из колеи. Приятно.       Ева наслаждается мокрым поцелуем. Оптимус… Такого Оптимуса Ева готова была видеть вечно. И наслаждаться им. И дарить наслаждение.       Спустя время Ева отстраняется, напоследок облизав чужие губы.       — Сам просишь побыстрее приступить к основному — и сам тянешь время. Ты мазохист.       Ева прокладывает дорожку поцелуев по телу Прайма: от губ ниже, к шее, потом к груди, животу, и, наконец, паху.       — Наоборот, я продемонстрировал свои чувства на этот момент.       Обнажать свою кожу под поцелуи Евы уже казалось традицией, а так же движениями отработанными до автомата. Халат развязывается и передние половинки обнажают больше Оптимуса. К Еве хотелось касаться так же само активно как и она к нему, но если этим утром женщина решила устроить минет с упором на отдых то. Прайм выдохнет и испытает перезагрузку, будь то глубоко в горле или глубоко в молящем лоне Евы.       Ева медленно водит рукой по члену Оптимуса, с интересом наблюдая, как с крупной головки медленно выступает смазка. Это завораживало и привлекало.       — Я понимаю, почему ты сделал себе красивую мордашку. Но делать себе красивые половые органы — это преступление, — Ева приближает лицо к паху, аккуратно слизывает влагу с головки. — Так ещё и вкус добавил.       — Мы лишь считывали нормы человеческой внешности, даже полового органа. И так же его вкус. Если человек пожелает ощутить на себе коннект с кибертронцем мы должны быть готовы даже к этому.       И так же Оптимус должен быть готов к тому, что Еве захочется под руками ощущать кожу, а не металл, даже если она и принимала истинную сущность Прайма и доходила до своего пика, все так же груду металла уложить в постель к хрупкой девушке было тяжело.       Волосы Евы несильно наматываются на кулак меха, но тот не тянет и не заставляет Еву, он просто готов в какой-то момент подтолкнуть её ближе.       — Разве тебя не устраивает размер и так же его вкус? Я бы мог для сравнения отконектить тебя, моя Искра.       — Меня всё устраивает, Оптимус.       Ева, наконец, берёт в рот, аккуратно заглатывая. Она не пыталась удивить Прайма опытом глубокого минета — да и не было у неё такого. Ева просто хотела подарить Оптимусу наслаждение так, как может.       Еве нравилось отдавать в этот момент. Её тело не получало физических ласк. Но дрожь голоформы под ней была бесценна.       Видимо Прайм действительно забыл полноценно как это, когда тебе позволяют расслабиться и доводят все твои механизмы до своего пика работы, после отдыха на Земле ему стоит провериться у Рэтчета — по ощущениям будто что-то да и сгорело под броней.       Голос Прайма прорывается сразу же. Медленные и ленивые ласки Евы лишь играют с мехом и тот отдается чувствам в этот клик: закрывает глаза, расслабляется на кровати и гладит Еву по волосам, в немом жесте показывая ей, что ему все нравится.       Руки Евы без дела не остаются: пальцы медленно ласкают нежную плоть, которая ещё не вошла в горячую ротовую полость. Женщина позволяет слюнями скатываться вниз, пачкая руки и мошонку. Зрелище Еву завораживало.       И звуки. Как Ева любила эти звуки, которые издавал Оптимус своим чарующим голосом.       Ева подалась вперёд, чувствуя, как член стал упираться в горло. Позывы не возникли, но ощущения тяжести появилось.       — Ева.       Оптимус накрывает рукой свои губы и смотрит внимательно на женщину на своем члене — все такая же чарующая в домашней одежде, с гнездом на голове и его членом во рту.       Быть человеком имело свои плюсы — ты жил, а не существовал ради других.       Кусая нижнюю губу Оптимус мычит — пальцы что гладили его вызывали скраплетов что по корпусу, что и по голоформе.       Когда Ева слышит, что стоны меха стали тише, то едва отстраняется. Одной рукой берёт Прайма за рукав халата, оттаскивая руку мужчины от лица.       Тонкий намёк. Ева хотела слышать Оптимуса.       Совсем скоро Ева возвращается к прежнему делу: монотонному, с выверенным темпом.       Посыл Евы сопровождается с пониманием в глазах, но лёгкой улыбке губах. Это было забавно, но если она так желала слышать стоны Оптимуса то пускай.       — Возьми глубже, моя Искра, — мех собирает её волосы за спину и удовлетворённо сводит брови, как только Ева выполняет его просьбу.       В ответ Ева тихо хрипит. Сказать легче, чем сделать. Но если уж Прайм просит таким тоном, то разве она может отказать?       Ева расслабляет горло ещё больше, машинально цепляясь ладонью за ткань постельного белья. Челюсть немного побаливает от напряжения, но Ева с этим справляется.       Глубокий стон слетает с губ Прайма — чувство как стенки сжимаются вокруг его члена, как Ева старается привыкнуть к нему и не выплюнуть лишь провоцируют Оптимуса толкнуться бедрами навстречу. Он следит за каждый вздохом Евы, следит за тем, как Ева сейчас глотает его член, но не толкнуться, чтобы почувствовать больше влаги мех не мог.       Ева прикрывает глаза, когда Прайм толкается в неё до упора. Здесь уже спазмы сдержать не получается, и Ева с шумом отстраняется, громко дыша.       … впрочем, сделав пару глубокий вздохов и приведя дыхание в порядок, женщина возвращается к своей работе.       Те клики, когда горло сжимает его, пытается вытолкнуть лишь больше заводят Оптимуса — Ева, что с удовольствием поглощала и удовлетворяла меха.       Когда Ева со спокойного ритма переходит на хаотичным Прайм сдерживаться не может.       — Прости, моя Искра, — он сжимает волосы на затылке и сам подмахивает бедрами доводя себя до кульминации.       Ева хмыкнула бы на извинения, если бы не член в глотке и поток спермы, ударивший туда же. Стоило отдать кибертронским технологиям должное: сделать себе столь похожую копию человеческого тела много стоило.       Ева выпрямляется, наконец дыша полной грудью. Показательно сглатывает, пытаясь параллельно загладить волосы, которые растрепал мех.       Оптимус тянет женщину на себя и целует в губы — лучше бы он ощущал на ней свой трансфлюид, а не эту жалкую замену.       — Когда ты желаешь попасть на Кибертрон?       Потому что у Евы может появиться возможность прогуляться новым миром будучи в металлическом корпусе. Осталось лишь поднять этот вопрос.       Ева нависает над Оптимус, думая над его словами.       — Могу взять отпуск, как закончу с проектом по работе. Недельки через три? Думаю, да. Я много где отдыхала, но на другой планете — да ещё и столь далёкой — ни разу не была, — если не вспоминать давние путешествия по вселенным.       — Я могу предложить тебе такой же корпус как и у многих кибертронцев, — мех убирает выбившуюся прядь волос с её лица. — Не постоянный, но какие-то пару циклов можно прогуляться в нем. Чтобы человек, как и трансформер, побывал на нашем месте.       Заставлять Еву Оптимус не желал — пожелает и он отправится назад куда раньше, чтобы дать приказ об аналоге голоформа для органики, если же нет, Прайм просто будет постоянно таскать Еву на плечевом сегменте, как и когда-то.       Ева вздрогнула, резко отстранившись от Прайма. Киберформирование? Оптимус предлагает ей это? Временное киберформирование — такое вообще возможно? А что же будет с её телом в это время? А как разум приспособиться? Не сойдёт ли Ева с ума от переноса туда и обратно? Еве уже много лет знала, что избежала поистине страшной участи. Теперь она должна сама решиться шагнуть ей навстречу?       … или это было другим? Несколько дней походить в костюме робота — почему нет? Как продвинутая виртуальная реальность. Как игра, которую можно будет прекратить. Технологии кибертронцев были чудовищно развиты — это нельзя было скинуть со счетов.       — Хорошо, — Ева рассеянным взглядом осмотрела комнату, — думаю, я смогу увидеть намного больше, если буду в корпусе, а не своём теле.       — Я не требую ответа сейчас. Я пробуду на Земле несколько циклов точно, чтобы дать время и последующий ответ решит останусь я тут на дольше или вернусь на Кибертрон создавать тебе корпус.       Мех фиксирует как мечится Ева из-за его слов, как вспоминает давно забытое прошлое и попытки бежать от этого куда дальше.       — Твой корпус будет экспериментальным. Я видел, что люди практикуют экскурсии в транспорте, это можно рассчитывать так же само.       — Я согласна, — грубо отрезает Ева, а после, совладав с эмоциями, говорит уже мягче, — всё правда хорошо. Я не против. Будет необычный эксперимент. Почему бы и нет? Не вижу ни одной причины для отказа.       Причины были, но Ева считала их поводом.       — Мне будет интересно осмотреть мирный Кибертрон оптикой, а не глазами.       Если таков ответ Евы и он окончательный, то Оптимус его принимает.       — Я буду рядом, — даже если женщина передумает в самый последний клик Прайм просто приостановит этот эксперимент до следующего раза. — Кибертрон цветет, я не рассчитывал, что мы быстро сможем восстанавливать архитектуру, но многие вернулись для помощи назад. До сих пор возвращаются с разных частей вселенной.       Ева хмыкает на оксюморон, который Оптимус выдал. Цветущий Кибертрон… Звучало весело.       — Может, это немного странно, но я хочу побывать в Каоне. Он тоже отстраивается?       — Этим лично занимается Мегатрон, — кивает. — моей целью не только возродить Кибертрон, но и вернуть хорошие отношения между всеми слоями населения этой планеты. Но Каон все так же славится своей экзотичностью. Каждому кибертронцу нужно куда-то ходить, чтобы получать отдых систем, либо же хорошую взбучку. Каон все так же является городом десептиконов, юрисдикция Мегатрона.       — Думаю, он будет не слишком против, если я ступлю на территорию его города, — Ева Мегатрона не боялась. Что раньше, что сейчас. Лорд десептиконов в сравнении с Оптимусом всегда был островком разумности. Едва ли что-то изменилось, — надо будет обязательно его навестить.       — Наши встречи стали реже, но в отличии от времён нашей дружбы можно считать, что они имеют цикличность. Порой за кубом энергона, а порой по рабочим вопросам. Возможно ты застанешь его в моем кабинете.       Либо же как они спустятся в Каон, где последуют сразу к Мегатрону.       — Договорились, — Ева пожала руку Оптимусу, выглядя уж слишком довольной, — и спасибо, Оптимус.       Ева устало ложится под бок Прайма, думая над тем, что ещё хочет увидеть на Кибертроне.       — Ты выглядишь уставшей, — Оптимус оставляет дорожку поцелуев со скулы к подбородку. — С таким утром было бы неплохо расслабиться, да?       Что мех запомнил за ночь с Евой — её настроение сразу поднимается как только она получает удовольствие и желание отплатить ей тем же, что и она подарила Оптимусу теперь преобладало над желанием войти в женщину.       Поцелуи становятся настойчивее, мех открывает себе путь под футболкой, идёт языком вдоль впадины между грудей и размещается между бедер Евы.       — Было бы неплохо, — Ева с интересом наблюдает за сменой положения Оптимуса, — но ты не должен это делать ради… Благодарности, -Ева противится ради приличия. Прайм — это не тот, кого можно заставить что-то делать. Женщина это прекрасно понимала.       — Ради благодарности? — Оптимус поднимает таз Евы выше, чтобы прижаться бедрами к внутренней стороне. — Мне интересно попробовать тебя на вкус, моя Искра.       Долго без дела мех не стоит; спускается полноценно между бедрами, тянет вниз белье вместе со штанами, чтобы обнажить себе Еву полноценно, увидеть.       Приятно разгорячённой кожей ощущать холод и ветер, который возникает от движений Прайма. Ева наслаждается контрастом и не может сдержать тихого вздоха.       — Если таково твоё желание, — то Ева не может не радоваться тому, что оно полностью совпадает с её желаниями.       Оптимус с удовольствием ведёт кончиком носа вдоль живота Евы, целует чуть выше паха. В такие моменты Прайму хотелось лишь одно — поскорее вкусить Еву, испробовать, проглотить все выделения, что она подарит ему.       Мех касается пальцами складок и раскрывает лоно, и как Юникрон мог породить столь нежный организм?       — Ты там случайно не вопросами мироздания задаёшься? Любуешься и любуешься, — Ева, конечно, шутит. Если Прайм хочет визуально наблюдать все прелести человеческого организма, то кто такая Ева, чтобы противиться этому?       В нетерпении женщина чуть подаётся бёдрами вперёд, непрозрачно намекая на более активные действия.       Тихий смех вырывается с груди Оптимуса когда тот оказывается лицом ещё ближе к лону. Ева нетерпеливая, ровно настолько же как и сам Оптимус.       — Ты одаривала меня нежными ласками, так почему же мне не отдать их в ответ? — мех целует клитор, следом за этим языком проезжая между губ, чтобы собрать Еву на язык. Вкусную.       — Можешь, — смиренно соглашается Ева и тут же вздрагивает. Она всегда была чувствительной. Годы этого не забрали: да, либидо стало меньше. В конце концов Ева уже не была двадцатилетней девушкой, но… Но в такие моменты, кажется, ей становилась.       Ева отдаётся наслаждению, в задумчивом жесте перебирая волосы Оптимуса. Она почти что гладила его.       Незамысловатая игра с волосами подталкивает меха к действию; юркий язык касается входа прежде чем полноценно проникнуть внутрь, все-равно чуть позже он заменит язык на пальцы.       Голубые глаза, что изначально были закрыты устремились к Еве, Оптимус был готов поглощать и ее соки и её реакцию.       Ева видит прямой взгляд Прайма и решает не глушить в себе стоны и выражение лица. Выгибается, чуть приоткрывает губы, стонет. Ева даже не играет — ей искренне нравится секс с Оптимусом.       — Как хорошо, что сексуальные практики Земли и Кибертрона почти во всём совпадают, да? — смешок всё же срывается.       Оптимус слишком увлечен тем, чтобы толкаться внутрь, чувствовать мокрые стенки, нежели вводить Еву в курс, что на Кибертроне не стараются так над партнёром, как он это делает с женщиной.       Оставляя последний поцелуй Прайм поднимается выше, когда его пальцы быстро заменяют язык.       Получать удовольствие — это то, ради чего стоило жить. Раньше Ева искала поводы умереть в любых мелочах, а теперь была категорична в своих причинах оставаться на этом свете. Вот Оптимус Прайм между её ног — чем не причина жить ещё лет… Пятьдесят?       … или пятьдесят миллионов?       Ева захлёбывается стоном наслаждения, когда Оптимус касается её уж слишком удачно.       Оптимус задумывается о главном — в теле феммы Ева бы так же реагировала на его прикосновения? Самым главным указанием, которое будет при создании голоформы кибертронца будут порты и штекеры, чтобы эта женщина полноценно прочувствовала на себе актив на Кибертроне.       Ему почти что стыдно за такие мысли, которые походили на дефектные желания, но сравнивать нынешние желания, что теперь проходят на здоровые с теми, что было искусственным — разве плохо? Оптимус просто желает Еву около себя, как можно дольше и видимо сам Праймус написал им быть вместе.       Пальцы проникают в раскрытое лоно благодаря смазке, женщина всегда была так готова к его прикосновениям? Это льстило искру меха, как и заводило протоколы, которые утверждали отключить голоформу, заявиться к Еве на кровать в смещенной форме и отконектить, возможно грубо, потом он попытается извиниться за это, пригласить снова на свидание, показать, что это его страсть.       Губы хватают клитор, Оптимус водит горячим и мокрым языком по пучку нервов.       — Оптимус, — Ева кончает с громким стоном имени Прайма на губах, не в силах сдержать подступивший оргазм. Хотя, Ева и не хотела этого. Ева хотела затеряться в удовольствии, потерять счёт долгим секундам, во время которых она тщетно пыталась восстановить дыхание, — Оптимус…       Ева водит ладонями по голове Оптимуса, гладит, аккуратно касается шеи и даже едва-едва достаёт до плеч.       Кажется будто в тягаче что-то сломалось, возможно это было терпение которым так славился лично Оптимус Прайм, возможно что-то из механизмов, мех четко не знал.       Он глубоко вздыхает, облизывает свои губы, что были измазаны смазкой Евы и целует напоследок чувствительный клитор женщины прежде чем оказаться вновь нависнутым над ней.       — Твой вкус наравне со сверхзаряженным, — и мех прижимается губами к губам Евы.       — Ты мне нагло льстишь, Прайм, — и Ева не соврёт, если скажет, что ей очень нравятся комплименты от Оптимуса. Раньше — очень давно — они смущали. Заставляли сжиматься в страхе и желании выдрать из черепа ушные перепонки. Теперь всё было по-другому, — можешь продолжать. На Земле женщины любят ушами.       Чем-то земные женщины напоминали Оптимусу про высших фемм Иакона — те так же предпочитали начитанных мехов, которые были готовы сравнить каждый из изгиб корпуса. Когда-то Прайм привлек так внимание Элиты, не воспевал её в сравнении с самыми прекрасными видами, но начитанность меха её явно привлекла.       Мужчина наваливается сверху на Еву и носом утыкается в изгиб её шеи. Потому что теперь он полноценно готов вести разговоры циклами с этой женщиной и дарить ей внимание как положено. На Кибертроне и на Земле.       — Когда-то твои глаза мне напоминали пустые звёзды и все так же нравились мне — в связи с Дефектом, но теперь они сияют как зарождающаяся Искра после которой будет ещё долгие ворны сиять звезда.       Тяжесть на себе Ева воспринимает на удивление легко. Оптимус лежит так, чтобы случайно не отдавить ей что-нибудь. Это приятно, поэтому женщина обнимает Прайма.       Чарующий голос завлекает в свои сети. Ева думает о том, что даже если это какой-то план и Оптимус… не адекватен, то она закроет на это глаза.       Особенно тогда, когда о них так поэтично говорят.       — Твои пальцы тонкие и длинные, — констатирует факт мех перебирая своими пальцами ладонь Евы, что рядом с его все так же казалась маленькой. — Я распоряжусь в ближайшие циклы об начале проекта.       Однажды, когда одна из звёзд освещала кварту Мегатрона в Каоне, старый друг предложил такое введение — если органика так хочет видеть привычные глазу образы, то должны отдать так же само. Сам Мегатрон был против подобных затей, но у команды Прайма все так же были земные друзья, которые за воин покинут этот мир.       — Мне придется отбыть намного раньше, чтобы я успел к окончанию твоей работы.       — Хорошо.       Ева не знала, что ещё может ответить. Она сама согласилась на эту авантюру, поэтому не видела смысла в жалобах. В будущем она успеет наверстать время с Оптимусом.       — Я все так же дам время для твоего ответа, моя Искра, — мех дарит поцелуй в подбородок женщины. — Будь то человеком, либо же киберформированной — я покажу тебе Кибертрон.       Также, как и любой другой органике, просто конкретно у Евы будет личный гид в лице самого Оптимуса Прайма. Возможно, как и детальное изучение его кварты.