Отблески

Драббл 107

      Самым любимым местом Евы на базе Омега-1 стала вертолётная площадка. С неё всегда открывался чудесный вид: на рассветы, закаты, звёздное небо.       И, главное, там редко бывал кто-то, кроме Евы. Личный уголок одиночества и умиротворения.       Был.       Был, пока все вокруг не решили, что Ева готовится к внеочередной попытке свести счёты с жизнью. Точнее, люди так не решили.       Первым напрягся, как ни странно, Фоулер. В один из вечеров он прилетел на базу, заметил Еву наверху, и…       — Опять за старое, Дарби? Чего тебе в этом мире спокойно не сидится? — Уильям закурил, задумчиво смотря на синеющее небо. — Может, тебе штатского психиатра предложить? У нас хорошие спецы. Одни из лучших в Штатах.       Ева едва усмехнулась.       — У меня всё нормально, агент Фоулер. Я просто проветриваюсь.       — Ага. Как же. Прайм мне башку отвентит, если ты помрёшь, — Фоулер выкинул бычок в пропасть, а сам вернулся к вертолёту, — слышал, ты выпить любишь? Возьми, — вернулся с бутылкой… коньяка? — Дорогой, зараза. Но вкусный. Выдержанный. Ты сильно на него не налегай, но в случае чего поможет. Сама знаешь.       — Спасибо, — помедлив, ответила Ева. Стеклянная бутылка приятно холодила ладони.

***

      На следующую ночь к Еве поднялся… Рафаэль. Тот выглядел немного — много — встревоженным, но всё же взгляд его выражал готовность помочь.       — Я слышал, что у тебя в последнее время… плохое настроение, — мальчик выбрал обтекаемые формулировки, хотя определённо знал слово «суицид», — я подумал, что тебе поможет… Вот, держи.       Ева с минуту смотрела на две детские ладони с горстей конфет в них. Ева не знала фирму, не имела понятия, какая начинка у этих конфет и какая именно глазурь. И всё же приняла их из рук Рафа.       — Чтобы у меня жопа слиплась? — Ева слабо усмехнулась.       — Что? — Раф, очевидно, не понял незнакомый фразеологизм. — Это невозможно, но если ты не ешь конфеты-       — Да ем я их, успокойся, — Ева потрепала Рафа по голове, — спасибо. Немного сладенького для сладкой жизни — разве не кайф?       Раф неуверенно кивнул.

***

      На следующий вечер на вертолётную площадку ступила нога Джун. Та выглядела самую малость взволнованной, но Ева ей отсалютовала кивком головы, приглашая к себе.       — Чудесные здесь виды открываются, — первой начала разговор Ева, — звёзды в пустыне просто космос.       — Да, и правда красиво, — Джун задержала взгляд на звёздном небе лишь на пару мгновений, — ты в последнее время печальна. Опять ссоры с Оптимусом?       — Джун, с ним я никогда не ссорилась. В жизни такого не было, — Ева поморщилась, — вы ходите сюда уже пару дней подряд. Кто вас надоумил?       — Агент Фоулер увидел тебя здесь позавчера. Мы просто волнуемся, — Джун опустила тёплую ладонь на плечо Евы, — никто нас ни на что не подбивал, Ева.       — Верю.       Помолчали. Ева с сожалением думала о коньяке и конфетах, которые оставила дома.       — Вот, держи, — Джун протянула Еве плед, — я всего лишь хотела узнать, как ты, и принести его. Здесь ночами холодно. Не хочу, чтобы ты заболела.       Медленно кивнув, Ева приняла из рук женщины плед. Набросила его на свои с Джун плечи.       Стало теплее.

***

      На четвёртую ночь Ева думала к чёртовой матери сломать лифт, чтобы к ней никто не поднялся. Но не успела.       Мико и Джек были тут как тут ровно к тому времени, как Ева расположилась на краю обрыва базы.       — А мы не с пустыми руками, — Мико в два присеста преодолела расстояние между ней и Евой, довольно щурясь, — а с едой!       Ева в ответ лишь кивнула, даже не повернувшись к друзьям.       — Я не голодна.       — Эй, это бенто! Я готовила сама. Ты обязана попробовать, — Мико без страха уселась рядом с Евой, будто тоже совсем не боялась смерти.       Джек мялся за спинами девушек, не решаясь подойти к самому краю. Высота его пугала, но намного больше пугала смерть.       — … какая ты скучная в последнее время, — Мико довольно зевнула, — ладно, личное пространство, все дела. Бывай! — Мико хлопнула Еву по спине, и та вздрогнула. Взгляд сфокусировался на бенто.       Когда Мико встала крепко на ноги, довольно потягиваясь, к Еве ещё ближе подошёл Джек, наклонился.       — У меня тоже есть кое-что.       Перед лицом Евы возникли… Пара сигарет и зажигалка.       — Ну наконец хоть что-то хорошее, — Ева выхватила сигареты, — украл у Джун?       — Стрельнул у Винса.       — Моя школа, — Ева довольно улыбнулась парню, — спасибо, Джекки.       Звёзды в ту ночь светили по-особенному ярко.

***

      На пятую ночь Ева свою мысленную угрозу всё же выполнила: сломала лифт. Поднялась и заблокировала. Ева не думала о том, как будет спускаться.       В конечном итоге, спуститься с другой стороны она точно… могла.       Ева решила, наконец, отдохнуть. В эту ночь обещали красивый звездопад, и Еву к этому, кажется, подготовили.       Ева разложила плед, коньяк, конфеты, немного заветревшийся бенто и даже сигареты с зажигалкой.       Довольная уселась, принимаясь открывать коньяк. Бокал она не взяла, но и с горла пить не грех, пока никто не видел.       — Ну, за тебя, Клиффджампер. Не чокаясь, — Ева отсалютовала бутылкой надгробию из камней, и алкоголь, наконец обжёг горло. Хороша…       За спиной что-то заскрипело, и Ева поняла, что это лифт. Но не тот, которым пользовалась она и остальные люди, а…       — Да ёб твою мать.       Ева смерила Оптимуса хмурым взглядом, сделав ещё один глоток алкоголя.       — Чего тебе-то здесь надо?       — Я хотел побыть с тобой.       — Не удивительно, — Ева махнула рукой, приглашая сесть меха рядом с собой. — Ну давай посидим.       Та ночь тянулась слишком тягуче, подобно мазуту. Комфорт пропал, растворился, как исчезли и звёзды под серыми облаками.

***

      На следующий день Ева шагнула в пропасть

Драббл 108

      Ева, конечно, предполагала, что во Вселенной человечество не одно. Уж слишком много пространства для столь маленьких существ с непомерным эго. И всё же, обнаружив на заднем дворе своего дома… Робота? Робота пришельцев? Пришельца-робота? Не могла не испытать смутную гордость за себя: всё же она навсегда и отныне первый человек, первым вступивший в контакт с пришельцем.       Ну как, контакт? Ева направила свою двустволку в чужую голову, пока на ней фокусировалась голубая оптика. Красно-синий механический инопланетянин вовсе не казался опасным, но чёрт их, инопланетян, разберёт. Вдруг спокойствие — это признак агрессии в их культуре. Ева делала очень простой выбор: лучшие другие, чем она.       Существо с Евой говорило на странном языке, больше похожем на щелчки. Поднимало ладони вверх, в, очевидно, примирительном жесте. В ответ на это Ева щурила глаза.       — Брысь с моей лужайки, прибивака, — Ева махнула рукой, а существо в следующий миг просто… Стало меньше. Вместо огромного робота, валяющегося на всём заднем дворе дома, теперь был менее огромный робот. — Я сказала уйти, а не занять меньше места, — Ева вновь махнула рукой, а после и ментально махнула рукой, скрывшись в доме. Утро вечера мудренее.       Пусть инопланетянин сам разбирается со своими земными проблемами.

***

      Уснуть сразу не удавалось из-за мыслей: за окном всё ещё мерещился то ли хруст, то ли чьи-то тяжёлые шаги… Короче, почти фильм ужасов, да только Ева была спокойна, как удав. После и уснула, больше от скуки, чем от усталости.       Спать долго не вышло. Еву разбудил громкий грохот, звон бившегося стекла. Пришлось вновь взять двустволку и спуститься на первый этаж… лишь для того, чтобы лицом к лицу встретиться огромным-маленьким пришельцем, который всё ещё почти упирался смешными антенками в потолок.       — Ты идиот? — Ева ответила на свой вопрос почти сразу, с сожалением смотря на бабушкин разбитый сервис. — Идиот. Этому сервизу больше лет, чем тебе.       Пришелец, кажется, хорошо понял тональность и опустил антенки вниз. Что-то примирительно зашелестел на своём языке.       — Ты зачем вернулся ко мне? Мой дом, что, ночлежка?       Пришелец замолчал, а после с удвоенной силой начал Еве что-то объяснять. После перешёл на жесты. Кажется, робот пытался объяснить Еве, что он её не понимает… Или что он хочет воблу. Ева не очень понимала язык инопланетных жестов.       — Так, всё. Уходи, — дуло двустволки упёрлось в чужую грудь на манер палки, — уходи, — Ева приложила усилие, но металлический титан не сдвинулся ни на шаг.       В конечном итоге пришлось сдаться и скрыться в собственной комнате. До самого утра на первом этаже слышались чужие шаги.

***

      Ева не совсем понимала, как так вышло, что у неё в доме теперь живёт пришелец. Не то чтобы Ева была сильно против или предпринимала попытки вновь выгнать гостя: робот оказался очень полезен в хозяйстве. Больше ничего не бил, был тих — со своими-то размерами! — и даже казался по-детски наивным.       Ева долго смеялась над реакцией робота на другого робота… Робота-пылесоса. Гость, кажется, был уверен, что это оружие. Ева было согласна: робот-пылесос — это отличное оружие против пыли.       Невольный сосед Еву во многом развлекал, а серая жизнь с чекушкой водки по пятнице стала чуть радужнее.       Ровно до того момента, пока робот не обрёл возможность говорить.       Первый разговор выдался неловки.       — Что ты делаешь?       Английский язык резанул слух так, как не резал никогда. Ева замерла с рюмкой у губ.       — Пью. Ну. Выпиваю.       — Это нужно для органической формы жизни? Мои сенсоры…       — Ну не то чтобы нужно. Скорее, вынужденно, — Ева опрокинула рюмку водки, — это алкоголь.       — То, что дурманит сознание?       — Ну типа, — Ева махнула рукой, подзывая подойти ближе, — как тебя зовут?       — Оптимус… Оптимус Прайм. Так будет правильно.       — Оптимус, почему ты не уходишь? — после вопроса Ева опрокинула рюмку. — У тебя что, нет других дел?       — Я не могу сейчас уйти, — Прайм подошёл к столу, за которым сидела Ева, и взял бутылку водки. — Тебе лучше это не пить.       — Ты на этой планете едва ли неделю, а уже раздаёшь приказы в моём доме. В космосе все такие наглые?       — Прошу прощения, — мех медленно поставил водку на место, — я не хотел показаться невежливым.       — То-то же.

***

      Оптимус оказался неплохим малым, пусть иногда и нудным. Много знал, интересно рассказывал о своей планете, помогал по дому.       Почти не докучал с алкоголем.       К этому было просто привыкнуть. Ева и не стремилась помешать этому привыканию: в конце концов Оптимус Прайм был полезен, а полезных людей — и не людей — Ева ценила.       Ровно до того момента, пока правда не вскрылась: Оптимус вместе с собой принёс на Землю и свою войну.       Ева это узнала в тот момент, когда в очередную пятницу предавалась развлечениям под горячительное.       — И долго ты планировал скрывать слона в посудной лавке? — заплывшим взглядом Ева скользила по меху. — Ну ты и гений.       — Прости. Земля — это очень важная планета… Теперь я вижу, что куда важнее, чем я думал изначально.       — Ну-ну, — Ева тяжело вздохнула, — надеюсь, ты сделаешь так, чтобы меня твои проблемы не коснулись.       — Конечно, моя Искра.       Странное обращение Ева уже не расслышала: пьяный сон сморил намного раньше.

Драббл 109

      Солнечный день в Джаспере был таким жарким, что Ева могла только быстро-быстро махать сложенным вдвое листком бумаги, чтобы хоть как-то спастись от жары.       Оптимус настойчиво предлагал ей сесть в кабину под кондиционер, но Ева лишь отмахивалась: она была занята. Между прочим, именно по его указу.       — Говоришь, зачем Рэтчету несколько канистр с бензином? — Ева привалилась к бензоколонке, наблюдая за тем, как вторая по счёту канистра наполняется.       — Рэтчет использует земное топливо для своих изобретений, чтобы зря не тратить энергон, — Оптимус говорил намного тише Евы, не желая привлекать внимание заправщиков, — прости, моя Искра, что нагружаю. Я бы попросил агента Фоулера, но он вне зоны доступа.       — Ага. То есть нужно это даже не тебе, а Рэтчету, а корячусь как всегда я, — Ева вытащила шланг из полной канистры и перетащила в пустую. — И он ведь даже не поблагодарит.       — Ева, я уверяю тебя: не смотря на все ваши с Рэтчетом разногласия, он уважает тебя.       — «Разногласия»? Так вот как теперь ненависть называется.       Ева смахнула со лба пот. Жарко, как в преисподней. Почему она не додумалась взять панамку?..       И солнцезащитный крем, чтобы во внеочередной раз не сгореть.       Ева замерла. Даже на миг дышать перестала, скосив взгляд в сторону Оптимуса. Будто тот умел читать её мысли… Пока нет, но после слияния обязательно сможет.       Допустить этого было нельзя.       В повседневном жесте Ева похлопала по карману брюк, нащупывая зажигалку. Та, как и всегда, была на месте. Успеет ли Ева сделать всё, что задумала?.. Вероятнее, да. Оптимус едва ли рискнёт трансформироваться; заправщики до огнетушителей бежать будут секунд тридцать… Скорая приедет примерно минут на десять.       Чудесный расклад. Еве он нравился.       Ева незаметно для окружающих достала зажигалку, поворачиваясь спиной к Прайму. Аккуратно взялась за шланг, что всё ещё под напором продолжал наполнять канистру.       Раз. Два…       На третий счёт Ева резко вытянула шланг, направляя напор с бензином себе на голову, будто просто стояла под душем. Заправщики всё ещё не замечали ничего странного, а вот моторы Прайма взревели громче.       — Ева?.. Что ты…       Ева его не дослушала: взяла полную канистру и плеснула её на лобовое стекло альт-формы меха.       — Всего лишь добавляю работы Рэтчету, — Ева не обманывала себя: Оптимуса огонь не убьёт. Тот выходил живым из ионных бомбардировок. И всё же, маленькая месть не могла не свершиться. Если, конечно, взрыв не сможет погасить Искру Прайма, — бай-бай.       Хватило одной искры от зажигалки: Ева её даже толком не зажгла. Огонь вспыхнул мгновенной, пройдя по всему пути бензина. Первый миг стало просто жарко — чуть жарче, чем было до этого — но во вторую секунду Ева ослепла от боли. Или это огонь выжигал живьём глазные яблоки?       Крика боли сдержать не удалось; бензин, тёкший по губам совсем недавно, попал в рот и теперь огонь бушевал не только снаружи, но и внутри Евы.       Держать себя на ногах долго не вышло: Ева упала прямиком в огонь, разжёгшийся в натёкшей с Евы лужи. Вокруг поднялся ропот и хлопки дверей: сотрудники заправки спешили потушить возгорание, звонили в 911.       Запах бензина теперь перебивался запахом горелой плоти и уже сгоревшего мяса. Ева выгибалась, металась по земле, стараясь смахнуть с себя обуявшие языки пламени. Чистый инстинкт, желание спасти себя от невыносимой боли. Ткань некогда светлых штанов и футболки давно обуглилась, смешиваясь с оголёнными нервами, который всё также продолжали гореть.       Температура на заправке становилось всё выше и выше. Стоявшие рядом канистры плавились, и поток нового бензина хлынул прямиком в огонь. Огонь тут же перекинулся на бензоколонки, и Ева, припавшая к одной из них, молилась о скорейшем взрыве.       Самосожжение оказалось немного более болезненным, чем ожидалось сперва. Но Ева как и всегда ждала окончания этого Ада.       К своему сожалению, в какой-то момент Ева почувствовала помимо боли во всём теле сжатие ноги. Кто-то дёрнул её за стопу, вытаскивая из огня, подальше от спасительной быстрой смерти.       Потом пришёл холод порошковых огнетушителей и последующая спасительная темнота.       Ева молилась, чтобы та осталась с ней навсегда.

Драббл 110

      — Так, а теперь ещё раз о-о-очень медленно ту же информацию, — Ева провела перед собой рукой, наглядно показывая, как должен говорить Рэтчет.       — Не делай вид, что ты не поняла, о чём я сказал тебе, Ева, — Рэтчет выглядел по-настоящему уставшим, — ты всё поняла с первого раза.       — Да. Только вот я поняла, что, эм, — Ева задумалась, — у Прайма началась течка-гон?       Рэтчет хлопнул по столу рядом с Евой. Та в ответ улыбнулась. Такой удар точно мог её убить, но, увы, Рэтчет целился не по ней.       — Течка или гон бывают только у органических животных. Оптимусу же нужно освободить энергию из Матрицы и Искры. Это называется цикл.       — Менструальный? — Ева хихикнула под хмурым взглядом медика. — Да пусть освобождает что-угодно. Я ничем помочь не могу.       — Как раз только ты и можешь. Это твоя вина, что цикл у Оптимуса начался. До тебя миллионы лет войны этого не было-       — Потому что Прайм был в опасности, занимался войной и не хотел меня отыметь на каждой поверхности. Знаю-знаю.       — Не делай вид, что тебе не нравится это.       Ева картинно вздохнула.       — Мне-то нравится, но даже для меня перебор. Оптимус последнюю неделю ведёт себя как мартовская кошка. Я тоже не могу каждую минуту раздвигать перед ним ноги.       — Ты только это и делаешь, с той оговоркой, что между попойками и сном.       — Подловил, — Ева задумалась.       Оптимус действительно стал себя странно вести с неделю назад. Мех всегда открыто и добровольно откликался на любую ласку Евы, но тут будто с цепи сорвался, буквально прижимал к любой удобной поверхности… И был чертовски горячим. Буквально.       Ева сперва ради приличная сопротивлялась, потом с энтузиазмом откликалась… А после даже немного испугалась чужого напора.       Выбраться из платформы Оптимуса удалось только в тот момент, когда его выбило в оффлайн. В свободное от секса время Ева только ела, иногда спала и ходила в ванную.       — Ладно. Что мне нужно сделать? — привести Оптимуса в чувства хотелось поскорее.       — Дальше с ним спать.       — Я уже целую неделю…       — Будь ты кибертронцем, то хватило бы пары слияний, чтобы завершить цикл Оптимуса. Но так как ты белковая, то завершить цикл помогут лишь перезагрузки. Очень много перезагрузок.       — Пусть подрочит…       — Сила перезагрузки напрямую зависит от влечения к тому объекту, с кем происходит коннект. Как ты думаешь, кого Прайм ценит больше: свою ладонь или тебя?       Ева понимающе кивнула. Крыть было нечем.       — Ладно. Помогу я ему, что уж тут поделаешь. Всё ради тебя, Рэтчет.       Рэтчет тяжело провентилировал. Актив его обещал быть очень сложным.       — Иди уже. И без адекватного Оптимуса не возвращайся.

Драббл 111

      Еве не то чтобы не любила детей: она относилась к ним с вынужденным пониманием. Абсолютно любое живое существо во Вселенной однажды родилось и было… Маленьким. И как бы кто не хотел сразу стать взрослым, это было невозможно чисто технически.       И не было ничего странного в том, что у Оптимуса и Мегатрона тоже была молодая форма. Но проблема была в том, что маленькими они были миллионы лет назад.       А теперь, из-за внеочередного глупого кибертронского артефакта, стали таковыми вновь.       Ева не знала, как к этому относиться. Лило утверждала, что относиться к ним нужно, как к детям. Потому что Оптимус Прайм и Мегатрон, будучи спарками, ещё никого не убили. Никого не изнасиловали. Не лишили их свободы…       Но Ева была против самообмана: это всё ещё мехи, что уже совершили эти преступления. Весь мир жил во Вселенной, где это сделано. И плевать, стали ли те, кто их совершил, из-за артефакта омоложена. Наплевать, помнили ли они, знали ли…

***

      — Почему ты меня любишь меньше, чем Мегатрона и Лило?       Ева уставилась на Прайма. Тот выглядел… Мило. Ева не могла этого отрицать: его спарковская форма была достаточно хрупкой, с большим количеством открытой протоформы и милыми маленькими антенками на шлеме. Этот Оптимус совсем не создавал впечатление будущего кровавого тирана и насильника.       — Что? — Ева отложила кружку с чаем в сторону. — Не понимаю, о чём ты.       — Ты меня не любишь. Всегда с Лило или даже Мегатроном время проводишь, а не со мной.       Ева поморщилась. Воспринимать такие обвинения от Прайма было тяжело. Но… Но это ребёнок. И его вопрос логичен.       Ева хлопнула по платформе рядом с собой, призывая сесть рядом. Мех поспешил к ней.       — Разве я с тобой не играю? Не читаю тебе легенды о Праймах прошлого?       Оптимус не стал довольствоваться тем, чтобы просто сидеть рядом с Евой: он перебрался к ней на колени. И несмотря на то, что он был спарком, он всё ещё был тяжёлым металлическим существом.       — Но ты никогда не говоришь, что любишь меня.        — Говорила. Просто ты не слышал, — Ева погладила Оптимуса по шлему, аккуратна касаясь ладонью хрупких антенн, — я вас всех троих очень-очень люблю. Просто по-разному.       — Почему?.. — Оптимус прижался к Еве сильнее, нежась в её объятьях.              — Потому что вы сами втроём разные. Любить вас всех одной любовью я бы не смогла.       Ева не знала, остался ли Прайм удовлетворён её ответом. Лишь через пару бриймов её ушей достигла тихая вентиляция оффлайна.

***

      — Ты нас с Оптимусом ненавидишь. Почему? — вновь то же место, только один актёр сменил другого. Мегатрон стоял перед Евой, сложив манипуляторы на честплейте. Его молодая форма была более громоздской, чем Оптимуса, но всё ещё выглядела деликатно.       Ева отставила чай в сторону.       — Интересное заявление.       — Я слышал твой разговор с Лило. Ты нас ненавидишь и хочешь оставить.       Звать Мегатрона ближе не пришлось: тот сам подошёл, опускаясь с Евой на платформу рядом.       — Что мы сделали не так?..       Ева призадумалась.       — Конкретно вы — ничего. И никого я не ненавижу сейчас. И никуда не ухожу от вас. Я здесь, — Ева опустила ладонь на плечевой сегмент спарка, улыбнулась, — разве я могу вас троих оставить, как считаешь?       — Но ты хочешь, — Мегатрон руку не сбросил, наоборот, прижался своим боком к чужому, мягкому.       — Какой ты проныра. Хочу. Но не важно, чего я хочу, когда есть «надо». Я не уйду от вас до той поры, пока вы сами не перестанете во мне нуждаться и не попросите на выход. Так что можешь не бояться.       Мегатрон смотрел на Еву с большим сомнением.       — И всё же…       — Давай договоримся. Когда придёт время, вы всё узнаете сами. До той поры, пожалуйста, никаких больше глупых вопросов.       Ева надеялась на то, что Лило, Шоквейв и Саундвейв вскоре придумают, как всё вернуть назад. Иначе Ева не знала, сколько ещё ей придётся держаться.

Драббл 112

      Редки были моменты, когда Ева ощущала себя нейтрально, сидя под боком с Оптимусом. Ещё реже были моменты, когда Ева чувствовала себя спокойно.       Оптимус тоже редко когда мог сидеть близ Евы, не получая очередную порцию ненависти. И всё же…       Сегодня был один из таких редких моментов.       Ночь в пустыни штата Невада открывали невероятный вид на звёздное небо. Трудно было, подняв взгляд наверх, не задержать его на пару долгих минут, переходя от одной белёсой звезде к другой.       Оптимус смотрел на Кибертрон. На самую серую точку на небосводе, что некогда сияла, подобно синему солнцу. На точку, что была дальше любых единиц времени, потому что Прайм вглядывался в далёкое, зыбкое прошлое.       Ева смотрела за пределы всех этих точек, в густую черноту космоса между ними. Где-то очень далеко, дальше, чем любые километры смогут измерить, осталась её родная Вселенная и дом.       — Я хочу домой, — не сдержав печального вздоха, тихо сказала Ева, — я так скучаю по нему.       — Я тоже хочу домой, — Оптимус согласно кивнул, не смотря на Еву, — и тоже очень скучаю.       Ева зарылась пальцами в собственные волосы, слегка потянула, приводя себя в чувства. Ведь всё, в бесконечных измерениях, было возможно. Можно было найти портал в родную вселенную, создать машину времени, чтобы нырнуть в прошлое…       Но будто бы уже изменилось нечто неизменное. Будто вернувшись сейчас домой, ты его не примешь, потому что сам стал слишком далёк от него.       Ева боялась этого осознания. Потому что если она сама себя не может вернуть домой, то это значило лишь одно: дом грозил навсегда остаться недосягаемым воспоминанием.       Оптимус, наконец, вернул всё своё внимание Еве. Мысль, вспыхнувшая в процессоре, не могла не успокоить ноющие в беспокойстве и грусти механизмы: он уже нашёл свой новый дом, который всегда будет с ним.

Драббл 113

      — Либертас-1, оцени обстановку.       Холодными потными ладонями Ева водила по многочисленным кнопкам на приборной панели, выводя на главные мониторы всевозможную статистику. Что-то было не так. Космический челнок, на котором Ева дрейфовала в космосе, работал штатно. Только вот было одно большое «но», в виде короткого сигнала тревогу с Земли… И последующей тишины в радиополе.       — Система: работает штатно. Физическое состояние фюзеляжа: герметично. Опасностей вне: не обнаружено…       — Либертас-1, ёб твою механическую мать, свяжись с Землёй.       — Земля: недоступна. Сигнал: односторонний.       — Продолжай попытки, не прекращай.       Либертас продолжал безуспешные попытки связи, а Ева с каждой минутой становилась лишь мрачнее и мрачнее. Что произошло на Земле? Нештатная поломка в Центре Связи? Ядерная война? Поломка её челнока? Чья-то дурацкая шутка?..       Ева жалела, что не может визуально наблюдать Землю. Её корабль находился уже достаточно далеко в космосе, чтобы иметь такую возможность. Будь Ева чуть ближе, то по сиянию Земли она могла бы предположить, что происходит.       — Предупреждение: критическое количество попыток связи.       — Тупая машина, твоё дело приказы выполнять, — Ева вновь грязно ругнулась, — Либертас-1, двигатели на полную мощность. Курс: Земля.       — Предварительные расчёты: путь до планеты Земля израсходует все запасы топлива. Предупреждение: посадка без топлива невозможна. Расчёты длительности пути: три дня, двенадцать часов, семь минут, одна секунда. Приступить к полёту?       — Поехали.

***

      Космос Еву никогда не пугал, впрочем, как и не привлекал. Ева была человеком приземлённым во всевозможных смыслах: она не смотрела в ночное небо, выискивая там происки инопланетян, яркие звёзды и далёкие планеты; впрочем, не смотрела и в иллюминаторы челнока в бескрайнюю тьму пространства. Космос для Евы оставался безликим, лишь одна Земля манила её.       Земля была красивой планетой. Возможно, самой красивой из всех, что существовали в любом времени и пространстве. И пусть Ева множество раз наблюдала Землю из космоса, каждый новый раз был как первый.       Но теперь… Теперь всё было немного по-другому. В безжизненном металлически-сером камне Ева тщетно выискивала синие океаны, голубые моря, зелёные леса, белёсые облака… И не видела ничего из этого.       Это было похоже на полуночный кошмар, когда сбывается то, о чём ты даже не думал. Это почти как гром среди ярко-голубого неба.       — Либертас… Что это за космический объект?       — Пункт прибытия: планета Земля. Точное расположение челнока: околоземная орбита. Количество топлива: критичное.       — Что случилось с Землёй?..       — Анализ: ошибка. Повторный анализ… Система: ошибка.       Ева откинулась на спинку капитанского кресла. Конечно. Либертас-1 не мог дать ответ на вопрос, на который, кажется, уже никто из людей не мог дать ответ. Всё же мёртвые порой слишком молчаливы.       Ева зарыла пальцы в волосы, опёрлась локтями о колени. Мысли хаотично метались в голове, не находя ответа. Ева не боялась смерти, хотя уже знала, что умрёт. Рано или поздно провизия и кислород закончатся, но… Но плевать. На всё плевать, когда единственный дом превращён в безжизненный камень.       И ведь Ева была в космической миссии всего пару недель. С ней поддерживали связь, с ней были на связи люди… А потом что-то случилось. Что-то столь безумное, что не находило никаких видимых объяснений.       — Предупреждение: датчики регистрируют поблизости неизвестную сигнатуру.       — МКС?       — Ответ отрицательный. Сигнал неизвестен. Расположение: другая стороная Земли, околоземная орбита.       — Либертас-1, двигатели на малую мощность. Ход в сторону сигнала.       — Предупреждение: опасность сваливания после отметки топлива 0.       — Отклонить предупреждение.       Челнок медленно двинулся параллельно окружности Земли.

***

      — Датчики Арка засекли сигнал космического корабля, мой Лорд, — Бластер ещё раз перепроверил информацию, скупо улыбнулся, — вероятно, примитивные органические космонавты стали возвращаться на планету. Уничтожить?       Прайм притушил алую оптику.       — Не сейчас. Не стоит пренебрегать возможностью пообщаться с последним человеком во Вселенной.

Драббл 114

      Пусть они умрут, а не я.       Эта мысль пришла к Еве в тот ответственный момент, когда она мешала сахар в собственной кружке с чаем. Мысль эта проскочила где-то на задворках сознания столь быстро, что за хвост её поймать не удалось.       Ева даже на миг нахмурилась, силясь удержать руки от хаотичной тряски, а губы от предательской довольной улыбки предвкушения. Мысль та давно ушла, но приятное послевкусие никуда не делось.       Ощущение усилилось в тот момент, когда Ева встретилась с голубой оптикой Оптимуса Прайма и отсалютовала тому кружкой с чаем.

***

      Пусть они умрут.       Это уже звучало ультимативно, хотя Ева продолжала торговаться. Гуляя по коридорам базы Омеги-1, Ева (конечно, случайно) часто проходила мимо отсека с Экстрактором Искр. И думала.       Экстрактор искры абсолютно точно мог уничтожить любую Искру кибертронца в радиусе нескольких десятков метров от самого артефакта после активации. Артефакту было абсолютно наплевать, насколько силён кибертронец. Всё это не имело значения после силы, что была куда более ужасающей.       Любой — это хорошо. Что плохо, так это несколько десятков метров… А что, если увеличить радиус влияния на, ну, скажем, всю Вселенную? Эта мысль была соблазнительной.       Ева она нравилась.       Нравилась, но заставляла сомневаться. Прямо в тот момент, когда мысль в голове Евы образовывалась, за сотни световых лет некий нейтрал сидел на некой планете и в ус не дул.       Должен ли он был погибнуть вместо Евы?       А из-за Евы?

***

      Если они умрут, то Еве и всем вокруг точно станет лучше.       — Что ты почувствовал, когда впервые убил?       Оптимус на вопросы Евы хмурится.       — Ева…       — Не нуди. Я же серьёзно спрашиваю.       Оптимус долго молчал, а после, кажется, сдался под просящим взглядом Евы.       — Я никогда не хотел дезактивировать и не думал, что буду это делать. Я был расстроен одной лишь мыслью о нужде гасить чужие Искры.       — И что же творилось в тот момент, когда ты отдавал приказы о массовых казнях десептиконов?.. Не смотри на меня так. Я умею читать архивы.       — Я знал лишь то, что был должен. Я это делал. Мегатрон это делал. Если бы не делал я, то делал бы Мегатрон; и наоборот. Никто ещё не придумал лучшего способа выиграть войну.       Ева понимающе кивнула.

***

      — … они должны умереть. И умрут, — Ева кивнула на артефакт, — но мне нужна помощь. Подсобишь?       — Посмотрим, что можно сделать, — Сэм задумчиво кивнул. Взгляд был сосредоточен на Экстракторе Искр, — говоришь, лишь усилить до максимума расстояние действия?       — Желательно.

***

      Когда они умерли, многое изменилось.       Ева задышала свободнее, пока смотрела на посеревшие корпуса Оптимуса Прайма и остальных автоботов; агент Фоулер хватался за голову в ужасе, не зная, что именно докладывать вышестоящим; Немезида, не имея больше управления, врезалась в Луну и развалилась на части; несколько миллионов представителей механической расы в один момент просто перестали существовать, оставив после себя только пустой металл; вселенная, наблюдавшая за четырёхмиллионной войной, вздохнула с облегчением.       Но всё же, когда они умерли, кое-что осталось неизменным.       Ева с сомнением смотрела на заряженный пистолет в своей руке; правительство США сцепилось с Механоидами за — теперь уже — бесхозные инопланетные технологии; квинтессоны брали курс на Землю, в желании выяснить, кто именно виноват в гибели их бывших рабов.       Всё же Ева кое-где просчиталась.       Умереть должны были все, а не некоторые.       И начать стоило с себя.