Отблески

Драббл 145

      — Прайм. Какая честь, — Ева бесстрастно смотрела на Оптимуса Прайма. Лицо спокойствия было безвыразительным, немного хмурым. — Какая честь, что именно вы решили посетить Квинтессу. Мы боялись, что делегация будет менее… Звёздной.       — Судья Ева, — Прайм кивнул, голубая оптика вспыхнула ярче, — я не мог не прибыть на заключение мира между нашими мирами.       Лицо Евы не сменилось. Зелёные щупальца располагались строго прижатыми к яйцевидному телу.       — Полагаю, что вы правы. Не будем задерживаться. Идите за мной, — Ева повернулась к Оптимусу лицом Войны и двинулась вперёд по долгому коридору. — Старшие Судьи ждут в зале Заседаний.

***

      — … я уже ознакомлен с договором, но, — Оптимус не смотрел на квинтессонов. Взгляд Прайма был направлен строго в датапад, — Кибертрон от моего имени выдвинет ещё одно условие.       В зале поднялся ропот. Судьи сменили лица: одни на Войну, другие — на Непонимание. Лишь Судья Ева оставалась спокойной.       — Кибертронцы всегда презирали дипломатический протокол, если считают, что имеют право прямо во время заключения перемирия воздвигать новые условия, — Судья Ева хмыкнула, — но мы хотим услышать его.       — Кибертрон заинтересован в крепком мире. Поэтому, — Прайм ни на клик не смутился, — я хочу, как Прайм, выбрать себе Бондмейта из народа квинтессонов. Как того и требуют органические обычаи.       Теперь зал замолк. Полностью.       Лицо Судьи Евы сменилось на Веселье.       — Как интересно. Кибертронец желает органику, — зелёное щупальце ударило по столу, — назовите имя и статус того, кого вы хотите себе. Квинтесса готова пожертвовать одним для блага всех.       — Это вы, Судья Ева.       Лица Евы с бешеной скоростью сменили друг друга, остановившись на Гневе.       — Я Старший Судья! Я не имею права покинуть Квинтессу.       — Ради блага всех, как вы и сказали.       Оставшиеся Судья тоже сменяли лица. Веселье, презрение, Война…       Судья Ева сменила лицо на Спокойствие.       — Я лукавила, Оптимус Прайм.       — А я нет. Либо так, либо война продолжится.       — Так тому и быть.       Лица Судей синхронно сменились на Войну, и лишь Судья Ева показывала Веселье.

Драббл 146

      Ева похлопала звероформера по спине. Ничего. Тишина. Ни движения малейшего сегмента, ни рыка, ни звука.       Оффлайн Рэвэджа был крепким, и Ева, конечно, была немного опечалена тем, что пришлось пойти… На такие жертвы. Всё же Ева любила страстных партнёров, а не тех, которые видят десятый сон.       Но Рэвэдж был виноват сам! Он слишком долго отказывал Еве, а Ева отказы не принимала. Потому сработала схема: снотворное, куб энергона, дальний отсек Немезиды.       Ева молилась всем Богам сразу, чтобы Саундвейв не узнал. И он не узнал. Иначе бы давно спасал своего кассетника, не так ли? Да и не планировала Ева причинять кому-то боль: секс как секс.       Точнее… Ева просто планировала подключиться. Собственные протезы имели штекеры и эти штекеры могли иметь других. Для Евы было просто сложить два и два.       — Где же твои разъёмы, котик? — Ева прищурилась, нагло лапая Рэвэджа. — Ну ка… Есть! — разряд тока приоткрыл разъём, и Еве не понадобилось много времени, чтобы вручную увеличить зазор. Вероятно Рэвэджу будет немного больно, но больно — это ещё ничего.       Когда произошло подключение, приятная истома пробежала по телу. Ева по своей сути занималась мастурбацией: сама давала откаты, сама принимала… Рэвэдж чувствовался необычно. Вероятнее, потому что был не самым обычным кибертронцем.       Невольно в приступе удовольствие Ева гладила кассетника. Особенно ей полюбились его ушки и хвост. И правда, почти кот. Жаль, что паховую панель долго выламывать.       Оргазм настиг как-то незаметно. Хорошее всегда проходило быстро. Ева зажмурилась, шумно дыша.       Сзади нечто громко бахнуло.       Ева медленно обернулась.       — Саундвейв… Я тебе сейчас всё объясню.

Драббл 147

      — Да вы охуели! — Ева пнула ногой закрывшиеся двери. — Я всё равно выпью весь немезидский бар!       По ту сторону никто не ответил. Ушли. Заперли Еву в какой-то тёмной комнате и свалили. Может, это знаменитый немезидский отрезвитель?..       Было погано. Еву немного вело, потому что она выпила… Выпила… Выпила! Да и кто мог ей тут хоть что-то запретить?       В темноте нечто заворочилось. Или Еве так только показалось. Не видео было ни зги. Да и запашок стоял… Специфический.       — Чё… Кто здесь, а? Кто из вас, пидарасов, здесь есть? — слова с трудом складывались в предложения. Ева медленно моргнула, замутило сильнее. — Пидарасы… Десептиконские.       — Ева?..       Ева замерла. Мир перестал шататься перед глазами, а вместе с тем пришло осознание: в комнате реально кто-то был. И голос… Знакомый.       — Лило?.. тебя же там, это… На столе разложили, — Еве казалось странным то, что десептиконы решили запереть их вместе. Особенно тогда, когда обе были пьяные. — Идиоты они…       Ева шагнула вперёд, туда, где уже отчётливо в темноте белела голова Лило.       — Что ты там делаешь?       В ответ Лило двинулась вперёд и отчего-то странно захрипела. Ева сделала ещё шаг…       В момент отсек озарился ярким светом. Глаза защипало, и Ева мотнула головой. Даже немного протрезвела.       А когда открыла глаза, то охуела.       Перед Евой была вовсе не Лило. По крайней мере это… Это не было похоже на Лило. Ну, если только лицом. А остальное тело представляло собой странное месиво из металла и органики, создавая нечто похожее на… Триптикона? У него же была альтформа динозавра?       — Охуеть, — повторила вслух свои мысли Ева, — белочка пришла.       Белочка действительно пришла. Огромное тело двинулось вперёд. Лило — или только её голова — улыбалось.       — Е-ева.       — Ну, хоть имя своё помню, — Ева икнула, — да… Надо проспаться.       — Ева.       — Ева-Ева. Что ты заладила. О?       — Ева!       Существо двинулось вперёд и огромная лапа накрыла Еву. Под весом массивного странного кибертронца, Ева упала на спину. Копчик прострелила боль.       — Сукина дочь!..       — Ева-а, — Лило — это, кажется, всё же была она, на разный манер тянула имя, — красивая.       — Слезь с меня!       Но вместо того, чтобы послушать приказ, Лило подцепила острыми когтями-лапами ремень и дёрнула. Ткань штанов вместе с трусами разошлась по швам. Ева взвыла: стало больно.       — Стоп! Стоп! Что за чертовщина?..       — Моя Ева, — Лило потёрлась щекой о щёку Евы, удивительно легко сложив своё тело, — хочет?       Звук трансформации заставил Еву посмотреть прямиком туда, где у людей — да и не людей — был пах.       Округлившиеся глаза стали красноречивой реакцией на коннектор… Или подобие коннектора?       — Лило… Стой. Подожди, сбавь пыл, — Ева погладила склонившуюся Лило по голове, на манер питомца, — ты устала. Я тебя разбудила, да?       Лило ответила Еве всё той же пустой улыбкой.       Ева шумно сглотнула, когда её, как тряпичную куклу, перевернули, прижали животом к полу. Ноги раздвинули невесть откуда взявшиеся штекеры (кажется, они были органическими?).       Ева устроилась поудобнее: кажется, экзекуции было не избежать.       — Ты там аккуратнее будь. Не знаю, что с тобой тут делали, но выглядишь, как дочь Горыныча и Мегатрона.       — А?.. — Лило задумалась, а после, хлопнув глазами, подалась вперёд. Коннектор, оказавшись лишь на четверть в чужом нутре, стал выделять больше смазки. — Ага.       Ева дёрнулась, но было уже поздно. Ещё один сильный толчок, погрузивший коннектор в Еву полностью, смял ей внутренние органы и даже достал до рёбер. Кости таза раздробились, подобно мелу.       Предсмертные хрипы смешались с чавкающими звуками. Ева безвольной мёртвой куклой елозила по полу, становившемуся всё краснее и краснее от крови.       — Ева, — Лило ускорила толчки, чувствуя самой примитивной частью своего процессора подступающий оргазм, — Ева.       Трансфлюид запузырился сквозь порванный живот. Лило рычала, скулила, ворчала. А после, увидев, что Ева выглядит поломанной, печально захныкала.       И почему каждый раз её любимая Ева так быстро ломалась?

***

      — Ах вы сукины дети. Тот факт, что я бессмертна, не делает меня участницей ваших странных экспериментов. Да-да, я на тебя смотрю, мразь ты одноглазая.       — Претензия не логична. Ты сама дала согласие, потому что хочешь умереть. Эксперименты смертельны.       — Только вот что-то я как-то не умерла, — Ева махнула рукой на Шоквейва, — чёрт с тобой. Завтра хочу вновь наведать своего динозаврика. Уж больно хороший у Лило коннектор.

Драббл 148

      Если бы Оверлорду кто-то пару циклов назад сказал, что делать добро — это приятно, то он бы ни за что не поверил. А после бы проломил шлем говорившему, потому что зачем шлем тому, кто говорит глупости?       Но актив мог всё расставить на свои места. Например у Лило было отличное место у фейсплейта Оверлорда, пока она сосала его глоссу. У Евы — до чудесного прекрасное место между сервоприводов, пока она работала над его портом. У Оптимуса Прайма (его шлюховатой версии) было до чудесного идеальное место на коннекторе Оверлорда. У Мегатрона было невероятное место в зрительском зале на поводке у платформы.       Ну разве жизнь всё не ставит на свои места?..       — Шлак! — Прайм пытался сам поймать ритм, попытаться взять минимальный контроль, но шестифазник не давал этого сделать. Приходилось глушить стоны, попеременно отключая воколайзер. — Шлаков!..       — Почему он скачет на тебе, а не я? — Ева оторвалась от порта Оверлорда, довольно облизнувшись.       — Всему своё время, Ева, — штекер толкнулся глубже в Еву, вырывая из её рта бесстыдные стоны. — Определись, чего ты хочешь: порта Мегатрона или моего коннектора.       Очевидно, Ева хотела всё. Но пока что всё брал только Оверлорд. Второй штекер ускорил толчки в Лило, и та, отстранившись от дерм Оверлорда, глухо вскрикнула.       — Сбавь!..       — Я так не думаю.       Оптимус правда старался долго держаться, но под сильными толчками было трудно устоять. Особенно когда столь синхронно стонала органика. Особенно тогда, когда по Связи Оптимус считывал всё негодование Мегатрона.       — Ты и правда… Скоростной, — Оверлорд небрежно скинул Прайма в сторону, — и что, даже Матрица не помогает?..       — Да пошёл ты.       — Как грубо, — Оверлорд потянул Еву выше, а Лило наоборот дёрнул вниз. Довольно улыбнулся Мегатрону. — Продолжим разогрев. А потом перейдём к главному блюду.       Ева с готовностью кивнула, смотря в сторону открытого порта Мегатрона. Лило отвела взгляд, посмотрев на Прайма. Оптимус смотрел наверх, прямиком в камеру, через которые за всем следил — и наверняка записывал — Триптикон.       Оплата долгов по счетам продолжалась, а ночь — только начиналась.

Драббл 149

      Перед усталыми глазами бесконечной вереницей тянулась дорога, отбойник и темнота, разгоняемая ближним светом фар. Ева изредка моргала, порой зевала, но чаще всего пустым взглядом смотрела куда-то вперёд. Ладони, сжатые на руле, поворачивали механически, но едва запоздало. Нога будто приросла к педали газа, а про переключение передач Ева давно забыла.       Зато не забыл Оптимус.       — Ева… Ты уверена, что не хочешь пойти спать?       — А?.. — Ева вздрогнула, когда шина налетела на кочку. Голос Прайма зазвучал, будто сквозь вату. — Нет. Едем дальше.       — Ты засыпаешь, моя Искра. Мои сенсоры…       — Нет! Я не сплю, я просто, — Ева замялась. Впереди мелькнула машина, и Ева запоздало стала её объезжать; Оптимус тут же перехватил управление. — Что ты делаешь?..       — Ева, ты почти спишь. Я не могу позволить тебе вести себя в таком состоянии, — пара штекеров обвила предплечья Евы, отодвигая её от руля, — ты можешь продолжить после сна.       — Я просто задумалась, — Ева с усилием провела ладонью по лицу, — просто… Задумалась.       — И всё же. Я настаиваю, — сиденье медленно опустилось назад, позволяя Еве почти лечь, — тебе стоит отдохнуть. Хочешь, я тебе почитаю?       В ответ Ева медленно моргнула, соглашаясь. Сон сморил почти мгновенно.

Драббл 150

      Враг твоего врага — это твой друг. Давний враг твоих нынешних врагов — это подарок. Приятный и неожиданный.       Когда системы корабля засекли сигнатуру, стремительно приближающуюся из космоса, видеть это могла только Ева. Когда сигнатура приобрела черты спасательной капсулы… Ева к тому моменту уже была на координатах, ожидая хоть кого-то.       «Кем-то» оказался ни много ни мало некто, кто называл себя Сентинелом Праймом. Выглядел мех паршиво. Некогда синяя краска представляла собой месево, а сам корпус был таким странным, нескладным…       Как оказалось позже, когда тебя разрывают пополам, а потом сплавливают вновь, иного и быть не может.       Вышло так, что Сентинел Прайм ненавидел Оптимуса Прайма и Мегатрона. И плевать он хотел, какие именно версии этих личностей должны были отправиться к Праймусу. Еве нравился этот Сентинел, потому что она тоже хотела мести, тоже была изранена и тоже плевать хотела, какого Оптимуса и Мегатрона убивать.       — Значит, поставил их на колени? — Ева курила, задумчиво смотря на Сентинела. — Я тоже. В определённом смысле. И меня рвали…       — Мне твои похождения неинтересны, органика.       — А мне неинтересен тот факт, что тебе наплевать. Говоришь, квинтессоны?..       — Полуорганические твари, да. Но неплохие союзники, пока выполняешь свою часть сделки. Я могу попробовать с ними связаться. Уверен, миллионы лет они искали связи хоть с кем-то в воюющем Кибертроне, — Сентинел скривился, будто мысль о войне причиняла ему дискомфорт, — два идиота не справились и уничтожили мой Кибертрон. Мой сияющий Иакон!..       — Особо не грусти. Там половине космоса досталось, — Ева очертила ленивым взглядом корпус меха ещё раз, — тогда предлагаю сотрудничество. Попробуем покончить с ними.       Сентинел хмыкнул, а после из повреждённого вокодера полился неприятный лающий смех.       — Как скажешь, органика. Мне уже нечего терять.       Ева пожала плечами.       — Мне, между всего прочего, тоже.       На том и решили.

Драббл 151

      Открыть дверь и увидеть Оптимуса в массово-смещённой форме на пороге дома — это одно. Увидеть на пороге дома пьяного в стельку Оптимуса Прайма…       — Какого чёрта ты здесь делаешь?! Тебя же могут увидеть!..       — Ева… Помолчи, — голос Оптимуса прозвучал уверено, но глухо. Мех шагнул вперёд, в дом, оттесняя Еву в сторону. — Меня никто не видел.       Ева почти задохнулась от возмущения, но быстро сориентировалась: привалилась плечом к честплейту Оптимуса, стараясь вытолкать его из дома. С тем же нулевым успехом она могла бы пытаться сдвинуть Эверест.       Это понимали и Оптимус, поэтому захлопнул входную дверь, подхватил Еву на манипуляторы и шагнул вперёд. Меха шатнуло, и Ева испуганно взвизгнула.       — Поставь меня, ты, пьянь! Ты себя-то удержать не можешь…       Оптимус никак не отреагировал на истерику Евы. Простроив чёткий маршрут до дивана, Прайм направился туда. Под весом меха мебель жалобно скрипнула, но выдержала.       — Джун меня убьёт, — Ева устало опустила голову на чужой плечевой сегмент, — по какому поводу попойка?       — Беру пример с тебя.       Ева перевела взгляд на журнальный столик, на котором стояла открытая бутылка вина и полный стакан. Ева даже не успела приступить к своему пятничному времяпрепровождению.       — Я плохой пример. И ты не пьёшь.       — Сегодня… — Оптимус положил ладони на щёки Евы, слегка сдавил. Ева смущённо потупила взгляд от столь непривычного положения. — Уилджек и Балкхэд устроили праздник. Мне тоже предложили.       — И ты согласился, как я понимаю.       — Да.       — А если Мегатрон?..       — Он может пойти в шлак. Сегодня у меня выходной.       Ева тяжело вздохнула. Кажется, несмотря на внешнюю холодность, Оптимус был тем субъектом, которого легко и просто мог растопить алкоголь. Хорошо, что хоть не агрессивным.       — Знаешь, я думаю, что тебе надо отдохнуть. Оффлайн, все дела.       — Не хочу, — Оптимус оставил невесомый поцелуй на губах Евы, а после и вовсе их лизнул, — я хочу с тобой быть.       — Мы можем уснуть вместе, — Ева спать не хотела, но кто её спрашивал?       — Позже, — Прайм прижал Еву ближе к себе, задумчиво погладил, — Ева… Чего ты хочешь?       — Спокойствия и умиротворения.       — Я не про это… Что я должен сделать, чтобы ты полюбила меня? — Оптимус говорил с заминками, что было для Евы очень непривычно. Слышал ли кто-нибудь когда-нибудь Прайма таким? — Я не знаю, как к тебе подступиться…       Трудно было объяснить больному тот факт, что он болен. Ещё труднее найти слова, которые не спровоцируют.       — … хочешь, я подарю тебе планету?       Ева хихикнула.       — Планету?       — Да. В сферу влияния Кибертрона входят не только металлические планеты, но и ресурсные земного типа. Я мог бы отдать тебе одну красивую лесную планету, с похожей на Землю природой.       — И что я буду на ней делать?       — Не знаю?.. Это ведь твоя планета, — Оптимус подался чуть вперёд, желая дотянуться до бутылки с вином. Но вместо этого задел стакан и несчастное вино пролилось на него и Еву. — Прости…       — Да подумаешь, вино с ценой в мою зарплату, — Ева сделала глубокий вдох и выдох. Дело принимало странный оборот, — я теперь вся липкая. И ты тоже.       Оптимус ничего не ответил: лишь принялся расстегивать пуговицы на брюках Евы.       — Я не давала разрешения.       — Я помогаю, — в какой-то момент Оптимус устал бороться с пуговицами и дёрнул их. Те покатились по полу, — извини.       — Ты больше никогда пить не будешь, — Ева не сопротивлялась, даже помогала снять с себя одежду. Футболку и вовсе стянула самостоятельно, — какой ты… Невыносимый. Прилипчивый. Такой…       — Я тебя люблю.       — … любвеобильный, — Ева попыталась встать, но вместе с ней захотел подняться и Прайм. Диван облегчённо заскрипел. — Оптимус!..       Прайма повело, и Ева, не выдержав чужого веса, упала на пол. Уже даже прощалась с жизнью: умереть, будучи раздавленной Оптимусом, не лучшая смерть, но всё же.       Оптимус, впрочем, не то чтобы упал: он лёг рядом с Евой, затаскивая ту на себя.       — Я не буду это комментировать.       — Ты хотела уйти?       — Нет, блин, лечь на пол! Я просто хотела смыть с себя вино.       Ева устало опустилась на меха, стаскивая с дивана плед. Накрыла себя и немного даже хватило на Оптимуса.       — Всё. Спи.       — Это приказ, моя Искра?       Ева ничего не ответила. Совсем скоро механизмы под ней зазвучали тише, равномернее. Но выбраться не удалось: объятья не позволяли.

***

      — Ева?..       Ева сонно моргнула в сторону вернувшейся с ночной смены Джун.       — Вы…       Спросонья Ева не поняла чужого шока, а после уже было поздно: действительно, и как должна была реагировать Джун, увидев голую Еву на Прайма, а рядом бутылку вина?..       — Вы могли уединиться на базе или в комнате, — Джун смущённо отводила взгляд в сторону, — а если бы Джек Рафа привёл?       Ева устала откинулась на Оптимуса, что до сих пор спал.       — Тебе Прайм потом всё объяснит.

Драббл 152

      Перерождение в новом мире не задалось с самого начала. Неудачное падение в бренный мир из «Светлой» Тьмы нанесло непоправимый вред. Позвоночник Евы был сломан, а ноги потеряли свою функциональность… Навсегда.       Ева никогда не думала, что можно стать инвалидом после смерти. Это даже звучало глупо, но, увы, было действительностью.       Бежать от правды было некуда: Ева исправно привыкала к инвалидной коляске, сочувствующим взглядам и неудобству. Долго не могла привыкнуть к тому, что ноги вроде как есть, но коснёшься их — и будто нет ничего. Ни плоти, ни мышц, ни костей. Так, лишь плотная иллюзия.       Но несмотря ни на что жизнь продолжалась.

***

      — Ты… Оборудовал кабину под коляску? — Ева с сомнением осматривала альт-мод Оптимуса. — Интересно.       — Это не заняло много времени, — Оптимус шире раскрыл дверь, чтобы Ева заметила ещё одно изменение: целый подъёмник. — Это…       — Я знаю, что это, — Ева выдавила из себя почти благодарную улыбку, — так и правда удобнее, чем штекерами.       Радость внутри Евы не шевельнулась. Странное чувство порой охватывало её: она до сих пор не чувствовала себя инвалидом, но и не могла не испытывать диссонанс. Даже всеобщее нормальное отношение не слишком помогало.       Ева своих ног не чувствовала и перестать чувствовать это было невозможно.

***

      — Ты будешь ходить, Ева.       Ева не смотрела на Оптимуса. Взгляд был сосредоточен на серой стене. Такой… Увлекательной.       — Ага, спасибо.       — Ева…       — Я всю жизнь «Ева». Что ты сделаешь, Оптимус? Киберформируешь? Отрежешь мои ноги и приделаешь какой-то супер-крутой протез? Только вот ни в первом, ни во втором случае — это не будут мои ноги. Это будет какая-то чертовщина, — Ева ударила кулаком по бедру, и, ничего не почувствовав, разозлилась ещё сильнее, — это не лечится.       — Лечится. С кибертронскими технологиями это возможно. Я уже дал нужные распоряжению Рэтчету, — Оптимус шагнул ближе к Еве, — это будут твои ноги, Ева.       Ева лишь махнула рукой: хуже уже быть не могло.