Отблески

Драббл 183

      — Что-то не так? — Джек аккуратно опустился на диван близ Евы. Его названная сестра выглядела смурно, задумчиво. — Выглядишь так, будто Оптимус всю водку из холодильника вылил…       — Очень смешно, — Ева не улыбнулась, — всё нормально.       — Ева…       — Нет, правда, Джек. Всё хорошо.       — … Ты выглядишь не «хорошо». Оптимус что-то сделал?       — Он всегда что-то делает, — Ева раздражённо мотнула головой, — день выдался тяжёлым.       — И?..       — И всё, — Ева устало вздохнула, — просто тяжёлый день.       Джек отчего-то ей верил. Ева действительно выглядела не так, как всегда. Без самонадеянности, усмешки, разговоров об алкоголе и смерти…       — После сна настроение обычно улучшается.       — Ты прав, — Ева медленно поднялась с дивана. На миг задержалась, будто была не уверенна, стоит ли ей уходить, — я пойду. Спокойной ночи.       — Добрых снов.

***

      Лезвие медленно скользило по коже, вычерчивая почти ровные линии. Капли крови сперва едва выступали, а после она полилась алой струйкой. В ванной было тихо.       Ева резала вены себе отнюдь не в первый раз. Она перепробовала почти все методы суицида и, конечно, этот тоже был использован. Но сегодня будто нечто изменилось.       Ева не спешила на тот свет, не убивала себя в спешке или внеочередном радостном припадке. Было спокойно, немного обыденно. Ева даже не надеялась умирать: она просто убивала себя, без особой нужды открыть — или не открыть — завтра глаза.       Плевать. Абсолютно. Бесповоротно.       Вместе с кровью, падающей в воду, медленно вытекала и жизнь. Ева расслабленно откинулась на бортик ванной. Оставалось лишь ждать.

***

      Джек в нерешительности замер над Евой. Утро следующего дня принесло неприятный сюрприз. Парень далеко не в первый раз наблюдал труп Евы. В прошлый ему пришлось вынимать её из петли, а в позапрошлый… Лучше даже не вспоминать.       Это была почти рутина. Конечно, страха перед трупом это не убавляло, но Джек, как и все вокруг, знал: Ева бессмертна. Ева воскреснет.       Поэтому волнения с каждым разом становилось всё меньше, а раздражения — больше.       — И убирать за этим буду, конечно, я, — Джек дотронулся до ледяного плеча Евы, — проснись. Ева…       Ева не просыпалась. То есть, конечно, не просыпалась: это ведь был труп. Но так как это был труп Евы, то она, рано или поздно, должна была открыть глаза.       — Ещё не воскресла что ли? — Джек смахнул со лба капельки пота. — Чёрт… Ладно, — дверь ванной медленно закрылась, — когда очнёшься, прибери за собой!

***

      Ева… Не очнулась. И не должна была, конечно, это ведь был труп, а трупы не воскресают… Но это была Ева. Ева, которая воскресла бесчисленное множество раз. Почти как Феникс, но не столь красиво. Так почему?..       Когда с ночной смены вернулась Джун, то ей осталось лишь констатировать смерть.       — … Она очнётся.              — Раньше Еве хватало пары часов, — Джун смотрела в точку перед собой, — она мертва. По-настоящему.       — В отношении Евы нельзя такое говорить. Она воскреснет, — парень достал телефон, — а если нет, то Оптимус и Рэтчет ей помогут.       Джун вздрогнула.       — Едва ли мёртвый мозг можно пересадить…

***

      Киберформировать труп было нельзя. Можно было вырастить клонов; можно было даже ИИ создать, на основе чужих воспоминаний. Но создать Искру, основываясь на мёртвом материале… У мёртвых души не было. А Ева была мертва.       Кажется.       — Праймус, этот день настал, — Рэтчет как мог пытался скрыть радость через ЭМ-поле, — не думал, что доживу…       Со стороны платфомы, на которой лежала Ева, раздался кашель.       — … Праймус, за что…

Драббл 184

      — У меня для тебя сюрприз.       Лило даже не вздрогнула. Как сидела на диване, так и осталась там сидеть. С напряжением, излишне прямой осанкой, но осталась на месте.       — Тебе понравится. Нам нужно на Арк.       — Я не уйду с Трипти… Я не уйду без Мегатрона и Евы.       — Но это сюрприз только для тебя, — темный Прайм в два шага сократил расстояние между ними, потянул Лило за протезы рук, — поверь, ты будешь в восторге. Тебе стоит это увидеть.       Лило не хотела ничего видеть. Она увидела достаточно, когда Прайм раздавил оторванную голову Кассандры у Лило на глазах.       — Я…       — Это не просьба, Лило.       И Лило подавлено кивнула.

***

      Арк её мира была куда более. Светлый. Арк мира тёмного Прайма представлял собой нечто гротескное, притворно безопасное. Лило не нравилось на нём. От этого Арка исходила злоба, которая никогда не исходила от Триптикона.       — Куда мы идём?       — В тронный зал, конечно. Твой сюрприз там.       — Тронный зал? — Лило пыталась вспомнить. Кажется, Ева рассказывала ей о чём-то, что есть в этом тронном зале, но… — Хочешь, чтобы я посмотрела на твой трон?       — Скорее на вид, что открывается с него.       Когда Лило с Праймом оказались в тронном зале, то первым делом взгляд органики упал на колбы. Ну, конечно. Теперь Лило вспомнила. Оптимус этого мира очень сильно любил коллекционировать дезактивы, но…       — Не так давно я привёл к тебе Кассандру, но это несправедливо, да? Увидеть только сестру, но без родителей… Я подумал, что стоит исправить эту оплошность.       Прайм указал Лило в сторону, но та едва ли владела собственной шеей. Отдать приказ о повороте головы в сторону было почти невозможно.       — Ну же, посмотри, — манипуляторы меха толкнули Лило по направлению к ближайшим колбам, но органика в ответ лишь зажмурила глаза. — Значит, так, да?..       Лило не успела ничего сделать: через миг она была прижата к… К колбе, очевидно.       — Думаю, твои родители не против посмотреть на то, кем теперь стала их дочь, — манипуляторы прошлись по бокам Лило, остановились на бёдрах. — Как считаешь?..       — Нет!..       Хватило мига открытых глаз. Лило встретилась взглядом с собственной матерью… Точнее, её глазом, что плавал отдельно от головы.       Отвернуться уже возможности не было. Это были не просто трупы в колбах. Это была целая инсталляция.       Желчь обожгла горло.       — Запачкаешь мои колбы, и я заставлю тебя их мыть, — Прайм оставил аккуратный поцелуй на щеке Лило, — вижу, второй подарок тебе понравился также, как и предыдущий. Рад услужить.       Тронный зал Арка разорвал громкий вопль.

Драббл 185

      — … парадокс Ферми был решён самым ожидаемым способом, — смуглая ведущая едва улыбнулась. Профессиональная выдержка не позволяла показывать слишком много эмоций, — пришельцы существуют.       — Действительно. Скептики до сих пор считают, что эти роботы всего лишь дело рук человека, но правительства многих стран уже пытаются вступить в контакт с прилетевшими из космоса, — напарник ведущей подхватил её слова, переключая внимание на себя. — Что же, этот день настал. Пришельцы прилетели на Землю. И они разумны. Что скажешь?       — Скажу, что утро вторника выдалось интересным…

***

      — Экстренный выпуск новостей. Сразу несколько десятков стран были подвергнуты атаке из космоса. Крупные города поражены неизвестным оружием, число жертв исчисляется…       Экран покрылся помехами. Ева отставила в сторону банку пива, задумчиво затянулась сигаретой. За окном стояла тихая ночь. Ни звуков боя, ни вида космических захватчиков на небе. Тишь да гладь.       — Ну дела, — Ева потушила бычок о пепельницу, взяла в руки телефон. Интернет уже не работал, но карты всё ещё были функциональны.

***

      — Я хочу на фронт, — Ева сидела перед мужчиной в военной форме. Тот смотрел на неё уставшим стеклянным взглядом, большие синие мешки залегли под его глазами, — я готова воевать. Все документы со мной.       Военком тяжело вздохнул.       — Тебе восемнадцать-то есть?..       — Есть. Стрелять умею. Хорошо умею. Здоровье у меня отменное, могу хоть в лётчики идти, — Ева подалась вперёд, — возьмёте?       — Зачем тебе это? Ты не выглядишь как те молодые пацаны и девушки, желающие защитить свою Родину, — мужчина почти не моргал, — что, думаешь, война — это шутка? Или ты из тех адреналиновых наркоманов?       — Не судите по виду. Я очень хочу защитить нашу общую Родину — нашу Землю. А смерти я действительно не боюсь. Лучше уж погибнуть на поле боя, чем как тыловая крыса под космическими бомбардировками, которых всё равно не избежать. Вы сами понимаете: мы проиграли. Эти Автоботы маршем проходятся по всей планете… Так почему бы не дать последний бой?       Военный тяжело вздохнул.       — Что ж. Не стану препятствовать. Давай свои документы.

***

      Ева долго думала, каким будет её первый бой. Вероятность того, что она погибнет в первой же наземной вылазке, стремилась к ста процентам. Да и боем это было назвать сложно: люди большими группами пытались завалить пару-тройку огромных роботов… Иногда выходило. Но чаще всего — нет, поэтому человечество несло огромные потери в живой силе.       Еве было насрать. Руки дрожали в предвкушении: скоро либо её убьют, либо она убьёт. И Еву устраивали одинаково оба варианта.       И с первого боя потянулись вереницей дни, перетёкшие в месяцы, а после — годы. Война длилась и длилась: большая часть человечества была уничтожена, а остатки всё ещё продолжали сопротивляться. Это уже не напоминало столкновение двух армий, скорее, войну партизанскую.       Впрочем, шансы умереть всё ещё были чудовищно высоки… Для всех, кроме Евы. Война будто её полюбила: в любом бою, в любой, даже самой самоубийственной вылазке, Ева выходила живой. Давно были мертвы те, кто шли вместе с ней в первый бой, а Ева — Ева была жива.       Порой, конечно, случались ранения: однажды Ева попала в госпиталь из-за большой травмы ноги, но долго восстанавливаться себе не позволила. Война не ждала.       Вместе с тем строилась и карьера. Из рядового солдата Ева стала командиром батальона. Одного из очень немногих, кто всё ещё мог давать хоть какой-то отпор инопланетным захватчикам.

***

      Впервые Оптимуса Прайма Ева встретила в одну из вылазок за энергоном. Оказалось, что кровь инопланетян была куда лучше бензина и любого другого топлива. Иное дело, что и кибертронцы хотели получить его себе весь…       Да, Прайм далеко не был похож на своего врага в виде бывшего математика, что пытался воевать вместе с армией США.       От фиолетового меха с алыми окулярами исходила самая настоящая аура смерти. Он будто был олицетворением… Нет, даже не войны. Безумия, первобытной жестокости.       Ева была в восторге. Ева будто впервые увидела силу, что могла её убить. Даже война не смогла. Уже не пугала так сильно, как когда-то. А Оптимус Прайм…       — Командир, — солдат наклонился вперёд, не сводя взгляда с кибертронцев, — их тут слишком много. И главарь тоже… Они сюда пришли не за энергоном.       — У нас тоже поменялись планы. Прикончим Оптимуса Прайма, — Ева едва улыбнулась, — сапёры на точках?       — Да, но…       — Взорвите эту пещеру к чёртовой матери.       — Наши люди не успеют отойти.       — Главное, что и наши враги не успеют, — Ева сделала шаг назад ровно в тот момент, когда взгляд Оптимуса Прайма очутился ровно на лице Евы. — Взрывайте.       На миг воцарилась тишина, а после разорвалась на сотни осколков гулом сильнейшего взрыва. Пламя объяло всю территорию, взрывная волна последовала вслед за ней.       Ева кинулась вниз, пригибаясь ближе к земле. Губы полопались от жары, но Ева едва ли обратила на это внимание. Взгляд её был прикован к тому месту, где ещё несколько секунд назад стоял Оптимус Прайм. Сейчас же там бушевал огонь такой силы, что плавил металл.       … Но не живой металл. Из алого пламени сперва появился тёмный силуэт силуэт, а после и сам Прайм.       Ева замерла. Долго ждать не пришлось: совсем скоро их взгляды с Оптимусом вновь пересеклись.       — Отступаем, — Ева медленно подалась назад.       Авантюра оказалась проигрышной, но, кажется, Ева всё же смогла кое-что для себя отыскать.

Драббл 186

      — Моя Искра, у меня есть для тебя подарок.       Ева даже не отвлеклась от скролинга ленты в соцсети. Не было ничего удивительного в том, что Прайм решил ей что-то подарить. Он часто её баловал: деньги, цветы… Оптимус был бы невероятно завидных женихом, если бы не был поехавшим инопланетянином.       — По какому поводу?       Оптимус ничего не ответил: и он, и Ева знали, что повод ненужен.       — Возьми, — перед Евой на платформу опустилась коробка.       — Тяжеловата, — Ева отложила телефон, поднимая коробку, — может быть, ты, наконец, решил мне подарить инопланетную пушку?..       — Нет. Там нечто более ценное, — Оптимус выглядел очень серьёзным. Невольно Ева переняла его настрой.       — Ладно. Посмотрим.       Крышка от коробки легко снялась и внутри оказалось…       — Господи, нет.       Чёртово ожерелье смотрело на Еву почти насмешливо. Она было другим, конечно. Не тем, что другой Прайм подарил другой Еве, но…       — Это…       — Я знаю, что это. И я говорю «нет», — Ева грубо отставила коробку с ожерельем в сторону, — я не приму в подарок ошейник.       — Это древняя кибертронская традиция. Она не имеет никакого отношения к рабству.       — Ну, конечно. Зато имеет отношение к показанию принадлежности. Я не буду это брать в руки, — Ева вернула всё своё внимание к телефону, — тёмный Прайм очень доходчиво мне рассказал про эту традицию. Я понадеялась, что ты не решишься на подобный подарок, но переоценила тебя.       Звук трансформации разрушил образовавшуюся тишину. Совсем скоро Оптимус опустился на платформу близ Евы, аккуратно беря коробку в манипуляторы.       — Это подарок для тебя, Ева, но я не говорил, что он для твоей шеи, — взгляд Оптимуса был задумчивым, а голос — тихим, — я хочу иметь честь носить это ожерелье, чтобы ты его закрепила на моей шее.       На миг Ева опешила. Телефон вновь оказался в стороне.       — Да ты шутишь…       — Нет. Я нарушаю традицию, не позволив тебе выбрать ожерелье, но всё равно прошу тебя об этом.       — Я удивлена, — Ева начала медленно, — но это всё ещё против моих принципов. Это ошейник. Я никогда не позволю нацепить его на свою шею… Но и на чужую накидывать его не стану. Даже по чужой просьбе.       — Лишь ты воспринимаешь этот дар таким образом. Но я трактую его иначе. Для меня честь ходить с подобной меткой, — Оптимус говорил твердо и убеждённо.       — Не сомневаюсь.       Ева размышляла. С одной стороны, было нечто приятное в том, чтобы накинуть ошейник на Оптимуса. Тот давно ей принадлежал и это было приятно. Конечно, приятно. С иной стороны… Свобода была превыше сиюминутного желания самоутверждения.       — Хорошо. Но с одним условием. Когда я одену на тебя это ожерелье, оно перестанет иметь значение. Любое. Это будет просто побрякушка, которую ты сам выбрал и попросил на себе закрепить. И всё.       — Я согласен, — к удивлению Евы, Оптимус принял решение быстро.       — Ну и дурак… — Ева взяла ожерелье в руки, на миг засмотревшись на неизвестные камни синего оттенка, — смотри, не лопни от радости.       Отвертеться было сложно: Оптимусу чертовски шло ожерелье. Тот знал, как подчеркнуть свои достоинства.       — Поздравляю тебя с приобретением, — Ева плюхнулась обратно на платформу.       — Спасибо, моя Искра.

Драббл 187

      Ева дышала быстро и глубоко. Ладони время от времени сжимались в кулак с огромной силой, да так, что сводило мышцы.       Ужас. Ева испытывала неконтролируемый ужас. Хотя, казалось бы, причин для него не было: Ева спокойно сидела на платформе в их с Оптимусом отсеке.       Приступы панических атак стали преследовать Еву с завидной регулярностью. По поводу и без они заставали Еву в самых разных ситуациях. И ей хотелось бы сделать вид, что это удивительно, но, увы.       Постоянная паранойя и страх перед киберформированием; череда трудных разговоров с Оптимусом и нескончаемой вереницей собственных смертей сделали своё грязное дело. Мрачные стены Омеги-1 давили на Еву, а мрачные дела, происходящие внутри этих стен, давили в сто крат больше.       Ева пытается сосредоточиться, заземлиться. Хочет найти точку в пространстве, на которую можно опереться. Мир вокруг враждебен, но хоть что-то таковым быть не должно.       Верно?..       Ева тихо скулит. Внутри живота, прямиком между кишками и желудком, засела страшная пружина, что готова вот-вот разорвать Еву.       Тело больше не ощущается своим, да и не телом вовсе. Теперь это клетка с железными прутьями, через который пустили ток. Сильный ток. И как сбежать из этого Ада, не поджарив себя?       — Ева? — два голубых огонька возникают перед лицом Евы, и та не сразу признаёт в ней чужую оптику. — Пожалуйста, дыши.       Точно. Дыхание. Ева совсем забыла о том, что дышать всё же нужно, но перестроиться сразу не получается.       Заземлиться. Еве нужно заземлиться. Найти точку опоры, иначе она навсегда потеряет сознание. И в этом бесконечном ужасе Ева смерти не желает найти.       Металлические ладони ложатся на чужие щёки, и Ева послушно приподнимает голову.       — Сосредоточься на моём голосе.       Голос у Прайма сильный, волевой. На нём трудно не удержать внимания, но Еве удаётся. Тон меха смазывается, и паника накатывает с новой силой.       Еве хочется выбраться из этой бесконечной паники на сушу спокойствия, но пока вверх одерживает страх. Сколько же минут уже длится приступ?..       Оптимус прижимает Еву к себе. Напряжённое тело почти никак не реагирует, лишь хрипов раздаётся больше.       Прайм больше ничего не говорит: он даёт Еве физически почувствовать металл напротив мягкой кожи. Обороты внутренних механизмов ускоряются.       И это помогает. Ева буквально чувствует, как реальность просачивается сквозь слой паники. Капля за каплей, и вот уже через пару мгновений власть над собственным дыханием возвращается. Спазм, сжавший тело, отступает.       Но чтобы окончательно прийти в себя нужно время: Ева сжимает Оптимуса в объятьях и бесконечно считает про себя секунды.       — Мне позвать Рэтчета? Джун?       — Не надо… Всё хорошо. Мне лучше.       «Хорошо» едва ли когда-нибудь у Евы будет. И «лучше» тоже. Но на контрасте после панической атаки минуты тихого спокойствия давали ложную надежду на счастливый исход.

Драббл 188

      Странное дело: раньше Ева никогда не замечала, с каким весёлым звуком выходит воздух из разбитой головы ныне мёртвого человека. Да и откуда Еве было знать? После бесчисленных попыток самоубийства, Ева так и не смогла застать свою смерть. Увидеть своими же глазами собственный конец: ни в буквальном, ни в переносном смысле.       Но не теперь. Ева не знала того бедолагу, который лежал в её ногах и истекал кровью. Точнее, истёк. Конечно, да. Ева не видела признаков жизни, да и какая может быть жизнь после того, как тебя с размаху огрели камнем по башке?       Ева… Не знала, что на неё нашло. За пару часов до инцидента она пережила внеочередную ненастоящую смерть, расстроилась, пошла на улицы Джаспера, выпила… А там и свечерело, да и маршрут лёг вдоль трассы, вглубь пустыни…       Там Ева и встретила этого незнакомца: парень шёл вдоль шоссе, катя рядом с собой велосипед. Наушники делали парня почти беззащитным. Так оно и было: незнакомец не услышал Евы, что уже долго время шла за ним; не заметил и то, как она взяла с обочины камень. И от удара увернуться не успел.       Да, что-то точно переклинило в Еве в тот момент: как-то эмоции разом нахлынули, обуяли её, и!.. Ева не хотела убивать незнакомого парня. Просто так вышло. Ева так давно не видела смерти, что соскучилась за ней. Может, это было причиной?..       Ева была потеряна. Она так и стояла прямо у дороги с окровавленным камнем в руке и трупом у ног. Мимо даже промчалось пара машин, но никто не обратил внимания на странную картину. Или просто не захотел обращать внимания.       Только вибрация телефона отвлекла Еву от состояния ступора. Камень медленно выскользнул из ослабевших пальцев, а взгляд так и не оторвался от мёртвого тела. Внизу живота разрасталось знакомое тепло.       — Да?       — Где ты, Ева?       Голос Оптимуса заземлил. Ева будто вновь стала ощущать реальность и своё место в ней.       — Я у пятого шоссе… В двух километрах от города, может быть.       — Я скоро буду. Что ты там делаешь, моя Искра?       — Не уверенна, — Ева перевела дух и впервые за всё время оторвала взгляд от трупа, — но кажется, я убила человека.       На том конце телефонной связи молчали с секунд десять.       — Жди на месте, Ева.

***

      Ждать пришлось совсем недолго. Ева даже не старалась оттащить от обочины велик и незнакомца: так и села на пыльную дорогу. В голове было пусто и спокойно. Возбуждение схлынуло. Ева была удовлетворена: чужая смерть, пусть и не была заменой собственной, но выглядела интересно.       Было хорошо от того, что Ева смогла освободить хоть одного человека от оков жизни.       Совсем скоро пейзаж пустыни перегородил кузов Прайма.       — Что случилось? На тебя напали? — Оптимус звучал спокойно и собранно.       — Нет, я просто ударила этого паренька со спины. Вот этим самым камнем — бам! — и всё, нет человека. Даже добивать не пришлось, — Ева говорила тихо, — Боже, меня посадят, Оптимус. Меня абсолютно точно посадят за убийство какой-то там степени, а потом отправят на электрический стул, где я не сдохну, и…       — Ева.       Ева встрепенулась.       — … сейчас я вызову с базы Мост. После ты пойдёшь в наш отсек. Я вернусь через один земной час.       — Хочешь стать соучастником и скрыть труп? — Ева поднялась, отряхнула джинсы. — Я даже не сомневалась в тебе.       Оптимус веселья Евы не разделил.       — Моя Искра, ты меня услышала?       — Да, Оптимус. Я тебя поняла.

***

      Время шло незаметно. Ева ни слово не сказала Рэтчету, когда вошла на базу. Также молча сидела и в отсеке.       Наверное, именно так и должно ощущаться первое убийство — как натянутая струна. Ева ждала, что вот-вот к ней придёт Фоулер и нацепит наручники; что в отсек ворвутся все и нарекут её убийцей… Но ничего из этого не случилось.       Нет, Еву не мучали муки совести. Она была бессмертна, так? Почти Бог. Ева отняла жизнь, потому что могла и это более не нуждалось в подтверждениях.       В этом было что-то интригующее. Может, стоило достать охотничье ружьё и прогуляться по улицам Джаспера? А что, было бы неплохо повторить миссию из ГТА…       В отсек вошёл Оптимус.       — Надеюсь, ты всё это время прятал труп.       — Он уничтожен. Его никто никогда не найдёт.       — Повезло парню, — Ева откинулась назад, прислонившись к стене, — у меня такое ощущение, будто я сошла с ума. Я теперь ещё более ебанутая, чем ты.       — В твоих словах есть правда, моя Искра: твой рассудок повреждён. Но после киберформирования мнемохирурги смогут вылечить тебя.       — Тебя не смогли, а меня смогут. Схуяли? — Ева ухмыльнулась на знакомую шарманку. — Пофиг. Даже не прочтёшь лекцию о том, что убивать плохо? Да я же сейчас встану и ещё пару бедолаг прикончу.       — Мне стоит тебя запереть и ограничить свободу?       — Нет, но, — Ева осеклась. — Ты меня что, подставить хочешь? Ты точно уничтожил труп?       Но Оптимус не спешил повторно подтверждать.       — Я попрошу Рэтчета разработать лекарства…       — Тю! Не стану я пить таблетки. Не надо меня лечить раньше времени, — безнаказанность опьяняла, — лучше принеси мне ещё водки. Кажется, я начинаю трезветь.

Драббл 189

      Ева никогда не задумывалась о том, как её смерти влияют о других. Точнее… Она была уверена, что никак.       Все вокруг знали, что Ева, так или иначе, бессмертна. А если она бессмертна и каждый раз воскресает, то и слёзы лить не стоит. Только если крокодильи.       Правда, как и всегда, оказалась немного другой.       Когда Ева нашла в гостиной дома Дарби в одном из шкафов собственное фото, с чёрной ленточкой в углу, то лишь выматерилась.       — Охуеть. Джун!       Джун совсем скоро показалась в дверном проёме, ведущем с кухни.       — Да?..       — Это чё за херня? — Ева повернулась фотографию к Джун лицом. — Вы что, хоронить меня готовитесь?       — Вообще-то, да, — Джун ни капли не смутилась. — Ева, ты умираешь, и…       — Все знают: я никогда не умираю по-настоящему. Подождёте пару часов, и я как новенькая.       — Нет, это ты так считаешь. Это ты знаешь, что воскреснешь. А для нас это всегда большой вопрос: начинать горевать или ждать тебя, — Джун звучала усталой.       — А я думала, что вы давно привыкли к этому, — Ева вернула рамку с фотографией на место, — не стоит этого. Когда я умру по-настоящему, устройте мне огромный праздник.       Но Джун лишь разачаровано покачала головой.

***

      Следующим откровением стал, как ни странно, Оптимус. Ева не нашла выхода лучше, чем пойти жаловать ему.       — … а потом она сказала, что переживает. Переживает, Оптимус! Это я свою смерть всегда переживаю, что уж тут мелочиться…       — Ты никогда не думала о том, как твои смерти влияют на других, моя Искра, — это был не вопрос, а спокойное утверждение. Правдивое, стоило заметить. Ева реально не думала об этом.       — Мне достаточно знать, что волноваться по пустякам не стоит. Не умру — в этом нет ничего странного, умру — можно радоваться за меня.       — Ты как всегда эгоистична, моя Искра, — Оптимус провёл по волосам, растрепал их, — неужели ты никогда не думала о том, что будет со мной после твоей смерти?       — Я знаю историю тёмного Прайма. Очевидно, что ты ещё больше чокнешься и пойдёшь меня искать или воскрешать. Это очевидно, — Ева невольно подставилась под ласку, сама погладила чужой корпус, — но ты уже сумасшедший, так что невелика потеря.       — Я не хочу, чтобы ты умирала, Ева. Даже не по-настоящему. Каждый раз, когда я вижу твой труп, испытываю невероятную боль.       В ответ на это Ева ничего не ответила. Лишь внутри шевельнулось нечто, похожее на сожаление и стыд.

Драббл 190

      «Мы получаем не то, чего хотим, а то, что нам нужно».       Ева смяла бумажку, выпавшую ей из печенья с предсказанием. Ну и бред. Полный. Ева почти ненавидела все эти знаки судьбы: мир вокруг будто открыто издевался. Нужно?.. да что эта глупая целлюлоза знает о том, что нужно Еве?! Ей, может, ничего уже и не нужно.       — У тебя сейчас пар из ушей пойдёт.       Ева развернулась на пятках, готовая высказать пару добрых слов незнакомцу, но тут же спохватилась: мужской голос принадлежал вовсе не незнакомцу, а…       — Сэм. Какое счастье. А я думала, что ты помер.       — Я тоже так о тебе думал, — парень сложил руки на груди. Весь его вид отображал задумчивость, но насколько она была правдивой, трудно было сказать, — мусоришь?       — Мы находимся в Джаспере. Тут всегда грязно, — Ева с каждой секундой напрягалась всё больше. Неизвестно, что нужно новому главе Механоидов от Евы. Прошлая их встреча с последующей экзекуцией не задалась, — а ты почему здесь шляешься? Если хочешь узнать что-то о Кибертроне, то…       — Я всего лишь хотел предложить тебе вступить в МЕХ.       — Оу.       Действительно, «оу».       — Вот так просто? Посреди улицы зазываешь меня в свою террористическую организацию?       — Мы можем отойти за угол дома, если тебе некомфортно при всех сказать «да», — ухмылка сделала лицо Сэма наглым.       — А кто сказал, что я согласна?       — Ты скажешь в течение одной минуты, — Сэм показательно указал на часы, — советую и правда поспешить. Кажется, Прайм скоро будет здесь.       Ева долго не думала. Терять ей было нечего, а чёртова печенька с предсказаниями могла говорить правду.       — Допустим, я согласна.       — Чудно. Машина стоит за поворотом. Поспешим, — Сэм ухватил Еву за предплечье, поволок по улице, — честно говоря, я не планировал тебя приглашать в гости таким образом. Хотел просто похитить.       — Это судьба дала тебе то, что тебе нужно, а не то, что хочется, — Ева слабо усмехнулась. Сэм в ответ хихикнул. — А…       — А всё остальное — на базе. Клянусь Богом, у этого города есть уши… Аудиосенсоры.

Драббл 191

      — У меня для тебя подарок, — Ева сидела на платформе, терпеливо ожидая, когда Оптимус обратит на неё внимание. Долго ждать не пришлось: тот сразу посмотрел на Еву, — в честь Нового Года.       Если Прайм и был удивлён, то вида не подал: мех совсем скоро оказался на платформе близ Евы в массово-смещённой форме.       — Вот, — Ева достала из кармана маленькую подарочную коробочку. Даже в её ладони она казалась слишком миниатюрной, — это тебе.       Но Оптимуса, кажется, размер подарка не смутил. Он не пустил ни одного замечания на этот счёт, а лишь аккуратно взял коробочку в манипуляторы.       Бантик отвязал с помощью штекера, им же открыл крышку.       — Это флешка?       — Да, — Ева кивнула, — это обычная флешка. Но, — теперь хитрая улыбка появилась на лице Евы, — там очень много информации. Я создала подборки с книгами и фильмами… В том числе с заметками из своего читательского дневника. Вдруг тебе будет интересно что-то посмотреть, а потом обсудить. А ещё там пара коллажей… я фотографией не увлекаюсь, но тоже порой их делала здесь, на базе. И ко всему прочему есть ещё пара записей и видео, но их сам изучишь. Вот и весь подарок.       Ева не ждала благодарностей. Идея подарить Прайму хоть что-то возникла из-за того, что разбушевалась Мико. Да и что достойное можно подарить Оптимусу?..       — Спасибо, моя Искра, — Оптимус же разочарованным не выглядел. Наоборот, кажется, он был рад, — не думал, что ты мне что-то подаришь…       — В прошлые года подарка не было из-за… Я не знала, что дарить, — Ева решила не вспоминать безумные скачки по мирам и смерти, — решила в этом году ввести славную традицию.       — Всё же традицию?       — Традицию.       Оптимус едва улыбнулся.       — У меня тоже есть для тебя подарок.       Ева не была удивлена. Прайм, в отличие от неё, подарками баловал. В праздники баловал ещё сильнее.       — Это… — Ева нахмурилась, когда перед ней возникла длинная коробка. Не самые приличные мысли сразу полезли в голову, — я даже не буду гадать.       Коробка оказалась в меру тяжёлой, но терпимо. Ева сразу стала открывать её и чем меньше на ней становилось обёртки, тем ярче было удивление.       — Да ты шутишь надо мной. Это реплика? Охолощённое? — Ева в неверии взяла в руки ружьё. Добротное охотничье ружьё, с интересной резьбой на корпусе и позолотой. — И даже патроны положил…       — Это охотничье ружьё. Коллекционное. Я ничего с ним не делал.       Ева Прайма почти не слышала: как в бреду вставила патрон в патронник и шмальнула в стену. Из-за сидячего положения отдача больно ударила в плечо, но Ева на это внимание не обратила.       — Настоящее… Ты… Зачем?       — Я знаю, что ты любишь охоту.       — … а ещё я люблю убивать себя. И ты всегда был против того, чтобы я имела прямой доступ к оружию.       Оптимус молчит. Кажется, что на долгие секунды он впал в пучину меланхоличных размышлений.       — Ты всё равно будешь себя убивать. Пусть тогда каждая твоя смерть будет от той вещи, что дал тебе я.       Откровение заставляет табун мурашек пробежаться по спине Евы. Очевидно, сумасшествие Прайма никуда не делось.       — Спасибо за подарок. Очень хорошее ружьё, — Ева баюкала оружие в руках, — я обязательно буду использовать его по назначению.