За судьбу нужно платить...

      — Можете, пожалуйста, помочь, — умоляюще посмотрела на возможно единственное спасение Мизуки. Женщина, ничего не сказав, побежала в какой-то буквально шалаш и через минуту от туда, за этой женщиной, выбежал парень, тот аккуратно поднял несопротивляющуюся Мизуки. — Куда вы её понесёте? — уже шепотом произнесла Хара.       — В дом, не переживай, вам повезло, я немного понимаю в медицине и могу помочь, — в голосе слышна доброта и никакой угрозы.       И правда, зайдя в маленькое пристанище, парень положил тело на то, что должно быть кроватью. Женщина достала сумку и подошла к лежащей, и вытащила из неё бинты, вату, перекись, зелёнку и нашатырный спирт. Парень принёс ведёрко с водой и чистой тряпочкой, он присел на корточки перед девушкой и начал отмывать лицо от запёкшейся крови и грязи, отчего тряпочка приобрела грязновато-розовый цвет. После выполненных действий он перешёл на руки и ноги. По окончанию работы из белой она превратилась в бордовую тряпку. После парня принялась за работу женщина, она прошлась по ранам и ссадинам ватой, промоченной в перекиси, после помазала всё зелёнкой и перевязала бинтами. Уже после она осмотрела её с ног до головы на наличие других повреждений, но к счастью их не было. Женщина открыла бутылёк с нашатырём и поднесла его к носику девушки, через мгновение носик поморщился, и она начала ёрзать, но когда бутылочку отняли, она успокоилась, и можно было слышать её размеренное сопение.       Хара сидела у самой двери, наблюдая за всеми махинациями, а когда всё закончилось, и подруга заснула, она вышла на улицу и села на голую землю, осмысливая произошедшее за один грёбаный день, направляя свой взгляд на тёмное небо. Её мысли прервала женщина, вышедшая из хижины, и, присаживаясь рядом.       — Я не настаиваю, но мне интересно, что с вами произошло? — прямо сказала после минутного молчания.       — Мы сбежали из психбольницы, — начала их рассказ с этих слов, рассказывая всё, что знает о Мизуки, не тая ничего. С одной стороны эта история по большей части относится к самой Такахаси, и без её согласия не надо рассказывать, но с другой — эта женщина спасла её, возможно укрыла от преследования и хоть как-то продезинфицировала раны. — … потом убегали от санитаров и вот оказались тут.       — Ага, теперь ясно, откуда раны, но одно не могу понять, почему у Мизуки поменялись глаза, такое нечасто бывает, да и не так быстро, а постепенно, бывало днями, неделями, а тут часы… Значит так, — хлопнув себя по коленям, произнесла женщина, — меня зовут Риза, того парня Аме, мы здесь очень давно и возможно ещё не скоро выберемся от сюда. Сейчас Мизуки должна восстановиться, и вы можете пожить у нас, а дальше, как вы решите.       — Благодарю, госпожа Риза, могу я взамен на проживание помогать вам чем смогу? — встав с земли, она низко поклонилась.       — Ой, дорогая, не надо называть меня госпожой, просто Риза. А насчёт помощи, я пожалуй не откажусь.       На следующий день Мизуки очнулась, и уже на второй день она всеми силами помогала Ризе и Аме, хоть ей и говорили поберечь себя, но Мизу была настырная. Те зарабатывали себе на жизнь тем, что продавали на рынке продукты со своего небольшого огорода. Девушки работали как и на огороде, так и на рынке, Риза была довольна их работой, но она не понимала, почему Мизуки мало ела. Задав этот вопрос напрямую, она получила ответ поставившее в шок. Такахаси сказала, что не хочет объедать и так бедных людей, а после добавила, то что скоро они с Харой их покинут, но возможно ненадолго.       Так и произошло через неделю, когда у Такахаси сняли бинты, то они попрощались и пошли в центр Токио, попутно обсуждая дальнейшие планы. Теперь им двоим придется выживать.       — Хара, возможно это прозвучит безумно, но я хочу задать тебе два вопроса, ты ответишь на них?       — Да куда ещё безумнее? Спрашивай.       — Во-первых, насколько сильно ты умеешь драться, и во-вторых, давай создадим свою группировку?       — Э-э-э-э… Ну, на первый вопрос отвечу положительно, да, я умею драться и довольно хорошо, а на счёт группировки… Ммм… Знаешь, я согласна на всё, нам же и так в жизни мало хлопот, — с грустным сарказмом сказала Вадоли.       — Ну тогда начнем с того, что я хочу подстричься нахер, — произнесла Мизуки, сжимая пучок своих длинных волос.       — Бля, а я ещё тихо завидовала твоей длине.

***

      — Вот так у меня двинулась со станции «Голова» крыша, и как я нашла новых знакомых. Кстати, Ризе и Аме мы через какое-то время принесли конверт с деньгами, сейчас они живут в деревне за Токио, имеют хорошую усадьбу и огород.       — Это пиздец… — коротко и понятно прокомментировал Дракен. — Много ты повидала.       — К сожалению, но нам пора, до свидания, — Хара стояла поодаль, но опомнилась, когда посмотрела на время.       — Ах да, до скорого. Пока. — произнесла девушка. Опять никаких эмоций, вырвала жизнь, сил даже на улыбку нету. — А, Майки, передавай привет Шиничиро, волновался поди за меня.       — Ясен пень, что волновался. Возвращайся побыстрее, — парень положил сильную ладонь на плечо лучшей подруги, чуть сжимая. Ему больно, больно от того, что всё пережитое этой девушкой, она проживала практически одна.       Девушки спустились по лестнице, и только сейчас Мизуки заметила стоящего в стороне незнакомого парня. Подняв взгляд и оценивающе оглядев его, девушка подумала, что её воротит при его виде, но всё же спросила.       — А ты ещё кто?       — Я?       — Ну не я же, — грозный голос если был бы гирей, то расплющил бедолагу на месте.       — Я Ханагаки Такемичи, — и, чуть подойдя ближе, сказал шепотом, чтобы наблюдавшие командиры не услышали. — Я хотел бы с вами поговорить наедине.       — Хм… Окей, сегодня в десять… У здания боулинга.       — Хорошо, спасибо. До встречи.       Мизуки ни слова больше не обронила, надела шлем и, сев на мотоцикл, покинула место сбора свастонов. Сказать, что ей было сложно на встрече со старыми друзьями — это ничего не сказать. Они выросли, и она изменилась, она боялась того, что её не примут, но они узнали её, приняли и рады её возвращению, у них нету ни капли осуждения в её сторону.

***

      Собрание свастонов закончилось, но началось собрание Незримых. На нём глава группировки появилась точно в назначенную минуту. На этом собрании она просто объявила о присоединении к другой банде, и другая информация, занявшая два часа, после чего все вышли уставшие. На небе сгущаются тучи. И без того тёмное ночное небо становится ещё темнее.       — Мизу, пошли в бар с девочками.       — Не, тянки, идите без меня, я занята, так что сегодня без меня, — она направилась в сторону боулинга, сейчас она хотела просто пройтись, подышать свежим воздухом, подумать, составить план на завтра. Перед местом встречи, она зашла в кафе и заказала там два стаканчика кофе, и уже потом подошла к зданию, где уже стоял Ханагаки с двумя сторонами чая. — О и ты купил, ну тогда на мой кофе, а я возьму твой чай.       — Спасибо, — и получив такой же ответ начал говорить. — Я хотел с вами поговорить…       — Прошу, говори со мной на ты, всё же я тебя старше только на год.       — А, хорошо. Я хочу сказать, что подслушал ваш… твой рассказ, хотел рассказать свою историю и попросить тебя об одной просьбе, возможно ты даже не поверишь, это звучит, будто я шизофреник, но я путешествую во времени… — они шли не спеша по улице, но вскоре сели на лавочку, а Такемичи рассказывал, Такахаси не смела даже перебивать. — … И вот я вернулся опять сюда.       — Угу, то, что ты мне сейчас рассказал, меня очень заинтересовало. Получается, это я должна к тебе относиться на вы, — девушка усмехнулась, косым взглядом заметила скривившееся лицо путешественника во времени. — Что я могу сделать, и вообще почему именно я?       — Потому что Наото, то есть брат моей девушки, ничего о тебе в будущем не говорил, будто тебя и не было никогда, а ещё ты тоже ненавидишь Кисаки, ещё ты спасла Шиничиро. Хочу попросить тебя помочь спасти ребят в ближайшее время на стычке Токийской Свастики и Вальхаллы, убьют Баджи, нам нужно не дать даже поцарапать его.       — Понятно. Такемичи… Спасибо…       — За что, я же ничего не сделал?       — За то, что спасаешь моих друзей, я искренне благодарю тебя, — девушка смотрела на ночное небо, её профиль был расслабленный, немного суровый, но расслабленный. — Мои девочки докладывали, что Кисаки пид… кхе-кхе… Этот не хороший человек подговорил каких-то парней, чтобы те в свою очередь убили Кенчика. Слышала, что какой-то парень его спас. Это был ты?       — Да, это был я.       — Спасибо. Спасибо, что доверил такую информацию, я не подведу, хоть всегда думала, что за судьбу нужно платить, — и, встав со скамейки, она добавила. — Ханагаки Такемичи, я согласна работать с вами. А теперь, прости, меня ждут, — и ушла как лодка в море.       Небо полностью заволокли тучи, и теперь можно было передвигаться только под старыми мигающими фонарями. С неба начали падать холодные капли дождя, девушка надела капюшон и медленно направилась туда, где могла хоть на немного, но забыться. Улицы быстро намокали, но вот Мизу у нужной многоэтажки. Толкнув дверь плечом, а по-другому она никак не открывается, девушка поздоровалась со старой консьержкой. Пройдя пешком несколько пролётов вверх, глава банды постучала в дверь одной из квартир. Дверь ей открыла какая-то незнакомая девушка. Видимо ей только исполнилось восемнадцать, хотя кого это волнует, если ты находишься в таком притоне, как эта квартира, здесь что восемнадцатилетние, как эта девушка, что пятнадцатилетние, как Мизуки. Никто не обращает внимание, правила этого места: «Хочешь, делай здесь всё, что не сможешь сделать за порогом этой квартиры».       Девушка, ничего не говоря, впустила гостя и сразу же удалилась по своим делам в глубь толпы невменяемых людей. Мизуки пошла в другую сторону к импровизированной барной стойки. На полу валялось много чего: люди, бутылки из-под алкоголя, шприцы, деньги, презервативы, что угодно, то что девушка старательно обходила или переступала. В воздухе витал табачный дым, заставляющий дышать через рот, а противная светомузыка мозолила глаза, отчего пришлось надвинуть капюшон получше. У барной стойки девушка присела на более-менее чистую табуретку.       — О, Такахаси, тебе как обычно или что-то по-жёстче? — произнёс наверное самый трезвый человек в этом заведении. — А, и капюшон сними, в помещение неприлично находиться в головном уборе? — лукаво улыбнулся бармен.       — Люк, и это ты говоришь про приличие? Как обычно, — последнюю фразу она произносит после того, как достала из кармана две сто долларовые купюры, протягивая одну мужчине лет двадцати.       — Для постоянных клиентов скидка пятьдесят процентов, — и, порывшись в карманах толстовки, протягивает пятьдесят долларов и маленький целлофановый пакетик с белым порошком. — А на счёт приличия и не говори.       Приняв товар и положив сдачу в карман куртки, Мизуки высыпала содержимое пакетика в тоненькую полоску прямо на стол, и, скрутив купюру в трубочку, начала медленно вдыхать в себя наркотик, сначала в одну ноздрю, потом во вторую. Покончив с этим, она запрокинула голову постепенно погружаясь в эйфорию. Гири, что так часто тянули плечи подростка, на время испаряются, позволяя ощутить свободу тела и рассудка. Бармен ставит на поверхность стола баночку Кока-Колы, предварительно открыв её, рука девушки по обычаю тянется сама за ней. Отхлебнув, она поблагодарила Люка и направилась по только ей известному маршруту, точкой назначения которого всегда дом. Путь хоть и не близкий, но прошёл без проблем. На утро она и забыла, как добралась до дома, да и это мало её волновало.       Состояние эйфории улетучилось, а значит, пора делать дела, которых так просто не отложить. Сделав все обыденные вещи для среднестатистического человека, Мизуки вышла на улицу к своему байку, надев наушники, она также надела поверх шлем. Музыка постепенно вливалась в тело, погружая в эйфорию не хуже амфетамина, голос исполнителя, биты, звук гитары, все звуки, смешавшиеся в треке грустного мотива заставляли вникнуть в суть. Ехать на мотоцикле под грустную музыку в до сих пор пасмурную погоду навевало свой вайб. Иногда погружаясь в мысли, подросток не заметил, как приехал на нужное ему место, это был магазин с подарками. Все участники Незримых получали анонимные подарки от своего главы, они этого не знали, но им было приятно, что кто-то заботится о них. Им всегда казалось, что Мизуки, глава группировки, бесчувственная, порой жестокая, не может любить, но они конкретно ошибались. Такахаси привязана душой и сердцем к каждому участнику своей банды. Мицури лично спасала от беды каждого, каждый проходил школу Мицури по борьбе. В банде «Незримых» боевую единицу составляют девушки, их насчитывается сто человек и день рождения каждого хоронится в голове главы. Выбрав подходящий подарок, Мицури выполнила заданную задачу сегодня и поэтому поехала домой.

***

      Наступил день собраний Токийской Свастики перед битвой с Вальхаллой. Но и он не заставил ждать своего конца. Вот и наступило 31 октября, день, когда банда Незримых дебютирует в составе Свастонов. Вокруг шумела толпа зевак. Судьи сидели на своих почётных местах.       — Виновники торжества, на сцену!!! — прокричал ведущий. — Свастоны, Вальхалла. Представители, выйдете вперёд! — со стороны Вальхаллы вышел Кадзутора, а со стороны Токийской Свастики Дракен и Хара. — Стоп, а ты кто вообще? И что вообще делает эта толпа новичков?       — Я Хара Вадоли, представитель тайной группировки, хочу представить судьям и всем присутствующим тех, о ком год никто не знал, Незримые в количестве ста человек. Эта группировка вступила в состав Свастонов в качестве дружеской помощи на эту битву и последующие.       — Хорошо, кто глава вашей банды, выйди из строя, — голос ведущего этого спектакля раздался, проносясь эхом по всему месту.       После произнесённых слов в одной части толпы Свастонов люди расступились, давая проход низкой девушке. Та засунула руки в карманы, спокойно плыла между парнями. Такахаси вышла на середину арены и, подняв голову, обернулась вокруг своей оси, показывая своё лицо.       — Что? Кто тёлок позвал? Или сваста настолько отчаялась в неравном количестве…       — Заткнись, чмо ушастое, если не знаешь, кто перед тобой стоит, то не лезь в разговор, а то и смерть недалеко, — на удивление смельчака и зрителей, прервал Кадзутора и, подойдя к девушке, подарил руку для рукопожатия. — Приветик, Мизуки, где пропадала? Я уже думал, что убил тебя, — достав из кармана руку, она подала руку Ханемии и парой слов ответила на вопрос. — Ну, моя дорогая, давай сразимся.       Парень отошёл чуть поодаль и во всё горло объявил о начале боя. Все Свастоны сломя голову полетели на противника, тогда как Незримые спокойной пошли, и каждый, кто поднимал руку на девушек, сразу расстилался как коврик перед их ногами, они буквально пальцем их клали. Мизуки стояла, наблюдая за людьми, как к ней подбежал запыхавшийся Такемичи.       — Ханагаки, я буду следить за Баджи, а ты следи за Майки и за собой следи, если что-то произойдет, зови, понял? — и на положительный ответ Такахаси направилась в сторону сваленных в кучу машин. По пути она клала на повал всех, кто попадался.       Майки дрался где-то внизу, да ему и не надо было куда-то идти, Дракен дрался с Ханмой, еле справляясь с ним. Баджи стоял на одной из машин, следя за обстановкой, его белая куртка буквально светилась на солнце. Мизуки Такахаси заметила, как с поля боя исчез Кадзутора, но вскоре она заметила, как он крадётся позади машин.       — Умри. Баджи… — только и произнёс парень, доставая нож и намереваясь пырнуть в бок. Пока он это говорил, он прикрыл глаза, не хотел видеть, как нож войдёт в тело давнего друга. Но что-то не дало этому произойти. Приоткрыв глаза, его взгляд наткнулся на собственный нож, который за лезвие держала чья-то рука. Из-под ладони брызнули капли крови, падая вниз. — Ч-что?.. Мизуки? Но почему? — девушка спокойно смотрела в глаза парню, в её взгляде не было ни гнева, ни осуждения, только смиренное спокойствие.       — Кадзу, отпусти нож, не хочу, чтобы Кейске поранился, — парень начал дрожать, вспоминая день, когда от его рук пострадала Мизуки, но всё ещё не отпускал холодного оружия, краем глаза он покосился на шокированного Баджи. — После того как я вышла из больницы, я потеряла всех своих родных, так позволь, хотя бы вся моя семья будет в целости.       Она отпустила лезвие, не переставая загораживать собой Баджи. Она расставила в стороны руки, ждя реакция впереди стоящего. Лицо Ханемии изменилось на злое, он резко пронзает бок девушки. Изо рта потекла алая кровь, а тело постоянно начало обмякать. Стоящий сзади Баджи успел подхватить падающее тело и осторожно положить на землю. Только сейчас они заметили, что все шокировано уставились на эту сцену. Кадзутора как будто только очнулся, будто его голова была в тумане, он наклонил голову и с раскрытыми глазами уставился на плоды своего творения. Несколько членов Незримых забрались на кучу машин, отгоняя парней в сторону и крича, чтобы вызвали скорую. Кейске и Ханемия рвались к подруге, но одним рывком кто-то сзади оттащил их обоих с небес на землю. Небольшая группа наверху закрывала спинами происходящее. Девушки старались хоть немного помочь своей госпоже. В составе Незримых было много разных девушек со множеством профессий, и каждая должна жизнью самой Мизуки за своё спасение, в их числе были и врачи. Они оказались первую помощь, обработав рану и наложив повязку.       — П-пусть эти придурки уходят… — после чего сознание просто ушло на второй план, оставляя место каким-то несвязных мыслям.       — Уходите, быстро! — начали разгонять девушки. Толпа и так уже начала расходиться, но Свастоны, да и Незримые никак не собирались этого делать. — Как вы не понимаете, вас всех сейчас повяжут, уходите, мы сами за ней присмотрим, — это уже сделало больше эффекта, но всё же остались некоторые, в числе которых были главы Свастонов.       Теперь уже за дело взялась Хара, девушка спустилась по старым машинам как по лестнице. Её лицо выражало печать и злобу. Сейчас, в момент, когда жизнь её подруги висит на волоске, а какие-то идиоты не хотят слушать возможно последнее слово пострадавшей, гнев выливался из неё. Она просто подошла ближе к Майки, он молчал, все молчали, они не смели произнести и слова. Вадоли, из-за разницы в росте наклонилась к его лицу, заглядывая прямо в глаза.       — На что ты готов ради Мизуки? — сказала девушка и просто замолчала.       — На всё… Всё отдам… — произнёс без раздумий растерянный парень.       — Тогда возьми свой зад и всех остальных, и проваливайте пока не поздно. Баджи и Кадзутора в том числе. — она повернулась спиной к парням и только начала движение обратно, как Ханемия открыл рот, чтобы возмутиться, не успел. Хара нервно подняла палец, затыкая его. — Не смей перечить воле своего главы. Вон! — сквозь зубы процедила, показывая на выезд. Её голос был повелителем и не оспорим, оставалось только подавленно повиноваться. Как только они удалились на нужное расстояние, нос заместителя главы Незримых начал предательски хлюпать, а солёная вода из глаз толстыми ручьями потекла вниз.