Часть 2
15 мая 2023 г., 20:04
Эльф был прав, хотя мне больно это признавать. Мы продвинулись далеко на север, чтобы добраться до Перевала, который Леголас хочет показать мне, но оно того стоило. Я с восхищением смотрю на дорогу через предгорья, такой красоты я не видел раньше. Скалы тянутся к небу, и я слышу песню Махала ясно, как колокол. Леголас сказал, что эльфы Лихолесья не ходят по этому длинному пути. Он решил пройти по нему ради меня. Он украдкой поглядывает на меня, когда думает, что я не вижу.
Я иду под яркими солнечными лучами, свет отражается от снега на Перевале. Природа вокруг нас пробуждается к жизни, и мы окружены крошечными белыми цветочками. Вокруг возвышаются огромные камни, а поблизости струится ручей, почва постепенно очищается от зла. Впереди нас возвышаются хребты и шпили гор.
Эта суровая земля и красивая, и я чувствую под собой тяжелое движение сердца Арды. Леголас был прав, мне здесь нравится.
Когда мы останавливаемся пообедать, я сажусь на валун сверкающего гранита. Простая еда из моего рюкзака словно пир, вода из ручья, вкусная и холодная.
Эльф нервный, как кролик, пойманный на открытом пространстве, готовый сорваться прочь при малейшей опасности. Он сидит на высоком камне недалеко от меня, осматривая местность. Ветер треплет его золотистые волосы. Здесь для него ничего нет. Я чувствую себя как дома, и гора говорит со мной так же ясно, как я чувствую солнце на своем лице.
Я снимаю ботинки и зарываюсь ногами в землю. закрываю глаза и я позволяю себе погрузиться в песню Махала.
Я забываю про открытое небо и слышу песню горы в своем сердце и самые высокие вершины вдали. Я напеваю песню себе под нос. Придя в себя, я чувствую на себе тяжелый взгляд эльфа.
— Тебе обязательно так на меня смотреть? — жалуюсь я, не открывая глаз.
— Я с удовольствием посмотрю на более красивые вещи, — говорит он так близко ко мне, что я испуганно подпрыгиваю. Может быть, мне стоит повесить ему на шею колокольчик. — Я видел все это уже много раз. Но никогда не видел, чтобы гном засыпал, сидя на валуне.
— Я не сплю, — рявкаю я. — Я чувствую и слушаю. Это ты часто засыпаешь на дереве, готовый упасть с ветки при первом же сильном дуновении ветра.
Эльф молчит, поэтому я со стоном открываю глаза, зная, что не получу покоя. Он сидит в траве у моих ног, смотря на меня на меня сквозь спутанные ветром волосы, крутя в руках сорванный цветок.
— О чем Ауле говорит сегодня? — по-доброму усмехается он.
— То же самое, что говорил еще до того, как эльфы проснулись. И то же самое, что будет сказано спустя долгое время даже после того, как пройдет время людей.
— Это совсем не меняется? — он сбит с толку и изо всех сил пытается понять. Песня природы многогранна и разнообразна, она меняется так же быстро, как ручей рядом с нами.
— Песня земли немного меняется, — признаю я. — Но это неуловимо. Как движение теней в течение дня.
Леголас кивает, но его внимание трудно удержать надолго. Стая маленьких коричневых птичек пролетает низко над его головой, и он смотрит им вслед.
Не надевая сапоги, я шагаю дальше, наслаждаясь ощущением всего мира, находящегося так близко к поверхности подо мной. Редко гномы делятся личным с кем-либо кроме другого гнома. Но разговаривать о таком с эльфом? Это неслыханно! За такое мои братья и родственники оторвут мне бороду.
Я смеюсь, и мой смех эхом отражается от скал. Эльф в замешательстве смотрит на меня, и я смеюсь еще громче.
— Ты в порядке, Гимли? — спрашивает он с беспокойством. — Иногда людям становиться плохо на солнце. Эстелю жара всегда причиняла головную боль. Такое случается с гномами?
— Я в порядке, мой друг, — успокаиваю я его. — Я просто забыл, что ты один из эльфов. Ты определенно самый уродливый гном, которого я когда-либо видел.
Мой хриплый смех сбивает его с толку еще больше, и он отходит от меня подальше. Только когда я начинаю петь, он возвращается и перепрыгивает впереди меня с камня на камень.
***
— Расскажи мне о своем отце, — прошу я. Мы остановились под защитой каменных стен, подальше от ветра. Весь вечер я говорил до хрипоты, чтобы вывести друга из его меланхолии, хотя вряд ли он меня слушал. Он ушел в далекие воспоминания, и я вижу, что он несчастен. Ближе к вечеру мы наткнулись на поляну, покрытую мхом. Надписи на камне с трудом можно прочитать. Леголас сказал мне, что когда-то здесь стояла деревня, но люди давно умерли. Для меня это еще одно напоминание о годах, которые он провел на Арде. А для него это напоминание о хрупкости человеческой жизни и о том, что смертные друзья также скоро оставят его. Поэтому он грустит. — Мой отец, — осторожно произносит он и замолкает, обдумывая ответ. — Как короля его боятся, но уважают. Он прежде всего воин и суров со своими капитанами, я не получил снисхождения в этом. Как отец он делает поблажки, но иногда мне кажется, что он разочаровался во мне. — Тогда у нас есть что-то общее. Леголас смотрит на меня и говорит: — Моя мать была из народа сильван, и мы с ней очень похожи. Мой отец не сильван, и он считает меня странным. Арагорн объяснил мне, что Леголас не похож на остальных эльфов. Я думал, что все они одинаковы и похожи на Элронда, Галадриэль и Халдира. Мне было любопытно в чем разница, но увидел, что Леголас очень отличается от нолдор Ривенделла. Мне еще предстоит встретить синдаринского эльфа, но Арагорн уверял меня, что в Леголасе от синдар есть глупость, а также мрачность. А его дикость полностью принадлежит лесному народу матери. Король Трандуил — монарх двух народов, и мне сказали, что жители лесного царства любят своего принца. Иногда мне трудно понять, почему кто-то вообще терпит его. — Я слышал, вы с ним дружны, — замечаю я, когда он снова замолкает. Я не хочу чтобы он опять отвлекся. — Мы с ним очень похожи внешне, — с легкой улыбкой подтверждает он. — И часто спорим. Я очень похож на мою мать характером, и это временами огорчает его. — Моя мама тоже умерла, — говорю я. Он пристально смотрит на меня, и я думаю, что затронул запрещенную тему. Я встречаю его взгляд и понимаю, что он просто оценивает мое настроение, читает меня, чтобы понять как продолжить. — Прошло много лет, — отмахиваюсь я от его беспокойства. — Я думаю о ней сейчас с грустью, но боль прошла. У меня о ней хорошие воспоминания. Воспоминания эльфов не исчезают со временем, но однажды Леголас снова встретится со своей матерью. В этом мы отличаемся. Я вижу, что он хочет задать вопрос, но не знает как его озвучить, чтобы не причинить мне боль. — Ей стало плохо, в ее костях образовалась гниль. Но сейчас она не страдает. — Мою маму захватили орки, — говорит он, решив выказать мне доверие и поведать свою историю. — Стрела Ласгалена оборвала ее жизнь, прежде чем орки начали ее пытать. Я с ужасом смотрю на него. — Не моя стрела, — успокаивает он меня. — Хотя я был там. Мой ужас лишь немного уменьшается. С каждой историей, которую я слышу о его жизни как воина Лихолесья, я снова и снова удивляюсь, как ему удалось сохранить такую светлую душу. — Я расстроил тебя, — сокрушается он. — Мы сами выбрали такую судьбу, чтобы Гринвуд снова воссиял. Моя мама любила наш дом. Она бы хотела увидеть как тьма уходит из него. Я знаю, что она счастлива в залах Мандоса. Его взгляд снова устремляется к звездам, и на мгновение мне кажется, что я потерпел неудачу и снова заставил его грустить. Но через несколько минут он продолжает: — Спасибо, друг мой. Прошлое иногда может быть тяжелым грузом, но некоторые воспоминания хорошие и я рад ими поделиться. Расскажи мне о своей матери, если тебе не слишком больно о ней говорить. Я начинаю рассказ. Он прав, приятно делиться хорошими историями о прошлом. Мой отец не хочет даже слышать имя моей матери. Сердце Глоина до сих пор болит от потери, от которой он никогда не оправится. Но с эльфом память о моей матери может жить и дальше. Сегодня мы узнаем много друг о друге.***
Следующие два дня идет дождь. Когда мы поднимаемся в горы, воздух становится холодным, в горах до сих пор царит зима. У меня хорошее настроение, но хотя эльф не чувствует холода, я вижу, что он несчастен. Леголас не любит гулять вдали от деревьев, и постоянный дождь не улучшает его настроение. Он угрюмый и бледный, я бы мог его подстрекать, но это будет жестоко и, возможно, опасно для моего здоровья. Он хорошо вооружен, и вокруг нет деревьев, на которое он мог бы забраться, чтобы выпустить пар. В полдень мы укрываемся от дождя в глубокой расщелине горы. Благодаря скале мы остаемся сухими, но Леголас нервничает из-за узкого пространства. У него такой же взгляд как и в Мории, но тогда меня это не заботило. Тогда я был совсем другим Гимли. — Как долго нам идти до Перевала? — спрашиваю я его. Когда он смотрит на меня в его глазах мелькает раздражение из-за моей расслабленной позы. Я промок и промерз до костей, но чувствую себя как дома. А у эльфа жалкий вид как у мокрой кошки. — Прошло много лет с тех пор, как я или какой-либо другой эльф ходил так далеко на север. Но если мне не изменяет память, мы доберемся до Перевала завтра до полудня. — И сколько еще я должен терпеть твои вздохи? Я буду вне себя от радости, когда мы увидим первое попавшееся дерево. Ты превращаешь меня в эльфа! В награду за мое ворчание он смеется. — Прости меня, Гимли. Неужели я был таким невыносимым? — Я не припомню, чтобы ты так скучал по лесу во время путешествия с кольцом. — Во время того путешествия у меня не было времени скучать, — криво улыбается он. — Тогда, мой друг, я надеюсь, что мы скоро столкнемся с неприятностями. Возможно, если ты будешь убивать банду орков, у тебя не будет времени для скуки. Он снова смеется, и у меня становиться радостно на душе. Я так увлечен разговором с эльфом, пытаясь отвлечь его от камней вокруг, что перестаю слушать песню скал. Слишком поздно я чувствую трещины в стенах нашего убежища, слишком поздно я ощущаю движение грязи далеко над нами. — Леголас! — кричу я, когда вокруг слышится грохот. — Беги! Он доверяет мне и не спорит. Его рефлексы быстрее, чем у меня, и он не думает о моей гордости, когда останавливается и хватает меня за руку, таща вперед. Мы забрались глубоко в расщелину, чтобы спастись от дождя, и вход в наше убежище кажется очень далеким, мы не успеем добраться до него вовремя. Вокруг нас начинается дождь из камней и земли. Нас раздавит, если мы не поторопимся. Меня будут дразнить целую вечность, если я позволю Леголасу умереть вот так. Эльф шипит от боли и громко ругается на своем языке. Он спотыкается и шатается, но я не останавливаюсь, чтобы оценить его раны, вместо этого дергаю его за руку. Его шипение превращается в крик, но он резко его обрывает, и мы снова бежим. Я нахожусь под градом каменного водопада, но я такой же крепкий как и камень, и не обращаю внимания на синяки. Я беспокоюсь об эльфе, но у меня нет времени думать об его ранах, он не такой хрупкий, как выглядит. Нам трудно дышать от пыли, мы спотыкаемся о камни и рыхлую землю, шатаемся от падающих камней. Проход слишком быстро заваливает, мы не успеем выйти. Но затем стук камней и земли сменяется холодным дождем, и мы, задыхаясь, падаем на влажную землю. Мы в безопасности, и не обращаем внимания на грохот скалы позади нас. Я протягиваю руку и касаюсь Леголаса, чтобы убедиться, что он здесь и в безопасности. Он уставился в небо сквозь дождь, его сердце громко колотиться в груди. Я прекрасно представляю, какой он испытывал ужас от мысли, что его раздавят камни. Он обхватывает мое запястье пальцами и крепко сжимает его, пытаясь успокоиться. Я терплю его крепкую хватку, пока он справляется со своей паникой, и чувствую, как успокаивается его сердцебиение. Только когда он отпускает мое запястье, я сажусь, и он делает то же самое, тихо кряхтя от боли. Я вижу, что его рукав порван почти от плеча до локтя, кровь течет по руке. В его глазах боль, но первым делом он осматривает меня. — Ты ранен, Гимли? — спрашивает он. Его глаза испуганные, но голос мягкий. Я протягиваю руку, чтобы стереть капли дождя со лба, и моя рука становиться красной от крови. У меня порез на голове, но это пустяк. — Головы гномов намного тверже, чем у эльфов и людей. Я в порядке, — шучу я, и на его губах мелькает улыбка. — Твоя рука, — указываю я, и он качает головой. — Мне больно, но рана заживет. Леголас быстро выздоравливает. Я видел, как тяжелая травма заживала за несколько дней, но от вида раны на его руке меня начинает тошнить. Я помогаю ему быстро перевязать порез, и мы отправляемся искать более подходящее убежище. Мы отходим недалеко от скалы, которая едва не стала нашей могилой, когда эльф замирает. Он поворачивается, чтобы посмотреть на гору, и у меня появляется ощущение, что он уже не со мной. В его взгляде появляется ужас, но не от того, чего мы с трудом избежали, а нечто иное. Он почувствовал то, чего я не могу ощутить, и моя кровь леденеет в жилах, но совсем не от холода. — Леголас, — шепчу я, но он не реагирует. — Парень! Возможно, он реагирует на страх в моем тоне, чем на мои слова, но главное, что он приходит в себя. — Там зло, — говорит он. — Оно идет с горы. Пошли отсюда, Гимли. Мы не можем столкнуться с этим прямо сейчас. Я смотрю на своего друга и вижу, что каждый нерв в нем поет от желания бежать, но он все еще стоит на месте. Я вижу, что он ранен, и все же его пальцы дергаются от желания взять оружие. Я вижу в нем силу, благодаря которой он долгое время сражался в тени Дол Гулдура. Он видит и чувствует другой мир, и если он говорит, что мы не в том состоянии, чтобы сражаться, я ему верю. Мы быстро уходим, но у меня такое ощущение, что мы убегаем.
