Часть 3
18 мая 2023 г., 19:00
У Леголаса поднялась небольшая температура, лицо у него было бледное. Я перевываю его руку, а он очищает порез на моей голове, все время жалуясь на мою густую шевелюру. Он перестает жаловаться, когда я указываю, что густые волосы защитили мою голову, если бы у меня были тонкие девичьи красивые локоны как у него, моя голова не выдержала бы удара камней. Наши тела покрыты синяками, но учитывая как все могло закончиться, мы еще легко отделались.
Мы оба сидим у входа в неглубокую пещеру, ни один из нас не желает заходить глубже. Дождь начал стихать, но по скале бегут капли, воздух влажный. Леголас придвигается ближе к огню, хотя обычно он не жалуется на холод. Однажды он уже говорил со мной о своем отвращении к замкнутым пространствам. Я не заставляю его говорить о сегодняшнем ужасе и не задаю вопросов о том, что он чувствовал. Эльф сам расскажет мне, когда захочет.
Леголас зашивает свою рубашку и не жалуется, что я курю трубку. Он шевелит плечом и кривится от боли.
— Я так понимаю, что про этот инцидент не следует рассказывать? — спрашиваю я. — Я не уверен, что произведу хорошее первое впечатление на твоего отца, если расскажу, что чуть позволил принцу Лихолесья сгинуть под горой.
— Да, лучше ничего не говори. Хотя он как всегда будет винить только меня. — Леголас прищуривается на меня и говорит: — Хотя в случившемся ни один из нас не виноват, мой друг. Я испытываю уважение к твоей силе, и у тебя есть безграничное терпение, но сомневаюсь, что ты можешь остановить камнепад.
— Я должен был почувствовать это. Но я отвлекся.
— Ты пытался отвлечь меня. Ты хороший друг, Гимли. Я не виню тебя за то, что ты пытаешься развлечь взбалмошного эльфа.
Я ничего не отвечаю на это. Возможно, он не винит меня, но я себя виню. Я не позволю ему снова пострадать из-за моих ошибок.
— Пей свой чай, — приказываю я.
Словно ребенок, он недовольно морщиться, но делает, как ему говорят. Травы помогут с лихорадкой и болью, но они отвратительно пахнут.
— Что-то высвободилось, — говорит он, осторожно ставя чашку на землю. — Гора что-то удерживала в течение долгого времени. И поэтому она обрушилась.
— Ты знаешь, что это было? — спрашиваю я.
У меня по спине бегут мурашки. Если что-то ужасное выбралось в этот мир, все плохо. Леголас качает головой и смотрит в небо, но сегодня звезды прячутся за облаками.
— Оно было очень старым и очень злым. Должны ли мы преследовать это или стоит вернуться с отрядом эльфов? Тьма пугает меня и влияет на мои решения. Я не боялся Единого Кольца, хотя я чувствовал его зов. Я не чувствовал страха, когда мы путешествовали как Братство, или когда я стоял перед взором самого Саурона. Так почему моя храбрость подводит меня сейчас?
— Ты чувствовал страх в Мории?
— Ты знаешь, что да, — отвечает он, в его глазах мелькает гнев. Возможно, он вспоминает, как я тогда издевался над ним за это.
— Страх, который ты испытывал в Мории, был не просто страхом эльфов от того, что они не видят неба. Ты чувствовал все, что живет в земле. Такой же страх и я испытываю.
— Гном боится темноты? — игриво спрашивает он.
— Гномы достаточно разумны, чтобы бояться тьмы, но достаточно храбры, чтобы продолжать идти, несмотря ни на что…
— Или слишком глупы, чтобы признать опасность, в которой они находятся.
— …и достаточно умны, чтобы знать, как избежать опасности, — продолжаю я, игнорируя его слова. — Ты чувствуешь страх, и это правильно. У тебя больше храбрости, чем следовало бы, мой друг, и тебе не следует сейчас сомневаться в себе.
Он обдумывает мои слова. Некоторое время он молчит, и я решаю осмотреть его руку. Если бы рана была у другого существа я бы сказал, что травма была нанесена несколько дней назад, но у Леголаса она заживает быстро, как всегда.
— Мы пойдем к моему отцу, — решает он. — Глупо вдвоем преследовать неизвестное зло через горы. Группа воинов добьется большего успеха, чем мы вдвоем. Ты мудрый, — говорит он мне, а затем добавляет: — Как для гнома.
Я фыркаю. Я и без эльфа знаю, что я мудрый.
Я очень устал и хотя не хочу в этом признаваться, мое тело болит при каждом
движении. Я ложусь спать и просыпаюсь дважды за ночь, после кошмара про тьму и разрушенный мир. Леголас сидит за пределами пещеры, и его с трудом можно рассмотреть в слабом свечении. Он спит с широко открытыми глазами, и я снова засыпаю.
***
После этого мы пересекаем Перевал без происшествий, хотя эльфу несколько дней больно. Однажды ночью я вижу, как он тренируется с луком и ножами. Моему собственному телу требуется больше времени, чтобы все синяки исчезли, и я делаю вид, что не замечаю, что Леголас шагает немного медленней ради меня. Я наслаждаюсь отдыхом, и когда я снова набираюсь сил, мы возвращаемся к обычной скорости. Когда мы спускаемся с Перевала, Леголас словно несется вперед. Он чувствует запах своего дома, даже если лес находится далеко. Погода снова становится теплой, и мы легко преодолеваем Андуин. Река разлилась из-за тающего снега с гор, и я с подозрением отношусь к воде, потому что гномы не прирожденные мореплаватели. Но эльф довольно опытен с лодкой и, к счастью, не дает нам утонуть. По мере того, как дорога становится ровной, я впервые за время нашего путешествия ясно вижу вдалеке лесистые холмы Эрин Ласгалена. Гринвуд огромен, и до сих пор я не думал об огромных просторах лесного царства, всегда считалось, что это место эльфов и тьмы, и никого кроме них не касается. Леголас просто невыносим. Он с таким воодушевлением смотрит на свой дом, что забывает наше приключение в горах. Я вынужден ненадолго остановиться, пока он приветствует первое дерево. Леголас долго стоит под зарослями рябины, а потом радостно шагает прочь. Мы проводим день, гуляя по траве, которая доходит мне до груди, и я весь день чихаю и ругаюсь. К вечеру мы дошли до болота, и насекомые здесь беспощадны. Леголас безошибочно знает путь через болото, и наши ноги остаются сухими, но я опасаюсь, что комары сожрут нас заживо. Возможно, его раздражают мои постоянные ругательства и то как я хлопаю по насекомым, но молчит, протягивая мне какую-то настойку из трав, которая противна на вкус. Моя кожа горит, и я необъяснимо зол на него. Мы разбиваем лагерь, и эльф показывает мне еще одну траву, из которой делает успокаивающий бальзам от укусов насекомых. Через несколько часов мы снова оказываемся под деревьями и Леголас исчезает, оставляя меня одного. Мы еще не находимся в Эрин Ласгалене, но любой лес является домом для Леголаса. Когда эльф возвращается, в его глазах горит дикий свет, который может испугать любого, кто его не знает. И я рад, что Леголас с друзьями ведет себя спокойно. То, что он находится вдали от диких лесов, вынуждает укротить свой дух, и приятно видеть, что принц Лихолесья вернулся. И у него в руках пара диких птиц. Прошло всего пять дней с камнепада, и мои синяки желтеют и тускнеют, а отметины на его коже полностью исчезли. Рана на его руке уродливая, но зажила, и хотя она, скорее всего, болит, он не обращает на это внимания. Я готовлю мясо. Леголас во многом преуспел, но кулинария точно не один из его талантов. Он несколько раз сжигал наш обед, и я лишил его права готовить еду. Я чувствую на себе его взгляд, когда он наблюдает, как я жарю птиц. Леголас всегда пытается все делать совершенно. И я наслаждаюсь тем, что могу что-то сделать лучше него. Иногда полезно щелкнуть его по носу. Эльф водит точильным камнем по своим смертоносным серебряным ножам, наслаждаясь привычным миром дома. Я настороженно отношусь к его ножам, пока не удостоверюсь, что он простил меня за то, что я так сильно доставал его сегодня. Прошло много времени с тех пор, как Леголас мог отомстить, но я решаю перестраховаться. — Я так понимаю, что пауки все еще бродят по Лихолесью? — с любопытством спрашиваю я. Я слышал о гигантских пауках, но никогда раньше не видел их. — Да, — подтверждает эльф. — Леди Галадриэль очистила лес от зла и назвала нас Эрин Ласгаленом, но пройдет еще много времени, прежде чем мы полностью избавим лес от созданий Тени. — Вы часто с ними сталкивались? Он как-то странно смотрит на меня, прежде чем ответить: — Я провел тысячелетия в качестве капитана лучников моего отца. Большую часть этого времени я был на юге. Я сражался со многими пауками. Он вижу, что он смеется надо мной. Возможно, это был глупый вопрос. — Я хочу сразиться с пауком, — уверенно говорю я ему. — На Арде осталось мало существ с которыми я еще не сражался. Я добавлю гигантских пауков в свой счет, прежде чем вы, эльфы, избавите от них эти земли. — О, Гимли, друг мой, — смеется он. — Я позабочусь о том, чтобы несколько пауков остались специально для тебя. — Хорошо, — бормочу я себе под нос. — Когда я вернусь к своим родственникам с рассказами о своих подвигах, они попросят рассказать о гигантских пауках, мне будет что поведать. — Ты такой странный гном. — И ты не должен убивать их ради меня, как бы тебе этого не хотелось. — Даю слово. Я снова ворчу, но у меня хорошее настроение. Мы едим и говорим о всяких пустяках. Я рассказываю смешные истории, и по поляне разносится эльфийский смех. Благодаря Леголасу я всегда чувствую себя мастером сказок, он никогда не устает слушать их. Наступает тишина, когда эльф быстро и грациозно засовывает ножи в ножны и хватает лук. Его взгляд прикован к темным деревьям, и я жду, пытаясь понять, что его так встревожило. — Орки! — рычит он. Я быстро закидываю огонь землей, и эльф уходит в тень, но он не оставляет меня одного. Он научил меня охотничьему языку своего народа, и тихие птичьи крики дают понять где он находится. Мы и раньше вместе охотились таким образом, и знаем движения друг друга даже если не видим их. Мое сердце бешено колотится от азарта охоты, но я сдерживаю свое волнение. Моя рука не дрожит, я держу топор свободно, готовясь нанести удар. Яркая луна освещает мой путь через полуночный лес. Я восхищаюсь тем как тихо могу передвигаться, после нескольких часов тренировок, Леголас пытался научить меня идти тихо. Но я никогда не буду настолько скрытным, чтобы эльф не мог меня услышать. Он с деревьев отслеживает мое движение. Его свист и тихие птичьи крики рассказывают мне о нашей жертве, и я понимаю, что врагов семеро, и они преследуют человека. Я понимаю, как они выстроились, их скорость, и когда они останавливаются, я готов к бою. Вскоре я могу расслышать их нечестивую речь. Я пропускаю первую фигуру, пролетевшую мимо, но затем прыгаю вперед, чтобы вонзить топор глубоко в грудь чрезвычайно удивленного орка. Он падает в потоке крови с пронзительным криком, и я обращаю внимания на существ, стоящих по бокам. Я вытаскиваю оружие из поверженного врага, когда с вершины дерева свистит стрела, пронзая шею следующего орка. Поединок короткий и неинтересный. Эльф спускается с деревьев, как только проходит эффект неожиданности, и орки, привыкшие к лучникам Лихолесья, располагаются так, что его стрелы не могли причинить им серьезного вреда. Серебряные ножи мелькают в лунном свете, когда эльф танцует свой грациозный танец. Леголас тихий и смертоносный, но я чувствую волну гнева внутри себя и реву боевым кличем, и мы быстро расправляемся с отрядом орков. Наши боевые стили такие же разные, как лето и зима, но мы прекрасно дополняем друг друга. Мы победили, и слишком скоро под деревьями наступает тишина. Леголас снова держится за свою руку, но после битвы выглядит взволнованным. Я вижу, что он осмотрел меня на предмет травм, и я огрызаюсь на него. — Прекрати, эльф! Семи орков недостаточно, чтобы причинить мне вред! Леголас закатывает глаза и начинает собирать стрелы и чистить лезвия ножей. Я оглядываюсь, пытаясь найти человека, за которым гнались орки, и нахожу его в кустах. Он похож на загнанного в угол оленя, глаза дикие от страха. Он наблюдает за мной, как будто я орк, и отказывается даже смотреть на эльфа. — Ой, прекрати это! — рявкаю я. — Не заставляй меня залезать в кусты. Выходи оттуда! Человек, спотыкаясь, выскакивает из подлеска, но выглядит так, словно готов упасть в обморок от страха, когда Леголас приближается. Либо он никогда не сталкивался с эльфийскими воинами, либо Леголас слишком высокий и страшный. Но когда я шевелюсь, человек испуганно подпрыгивает, он боится нас обоих. Человек — молодой парень, которому нет еще и двадцати лет. На его щеках борода, такая же бледно-русая, как и его растрепанная шевелюра, а глаза синие. Его одежда рваная и пыльная. — Как тебя зовут? — спрашиваю я. Я пытаюсь говорить успокаивающим тоном, но вряд ли у меня это получается. Я пытался научиться говорить мягко как Арагорн, когда он пытается успокоить людей или животных, но, похоже, я плохой ученик. — Финульфин, милорд, — бормочет он. — Ты из Рохана, — говорит Леголас, и парень снова вздрагивает. Кажется, эльфу тоже стоит поучиться у Арагорна, потому что его голос звучит обвиняюще. Леголас подходит к нам, вращая в руке ножи, потом сует их в ножны. Парень молчит. — Что тебя беспокоит? — грубо спрашиваю я. Человек ведет себя грубо. Я часто видел недоверие и недоброжелательность по отношению к эльфу, и начинаю злиться на неблагодарного ребенка, жизнь которого только что спас Леголас. Эльф успокаивающе протягивает мне руку, и человек говорит: — Извините! Я не хотел никого обидеть. Вы принц Гринвуда! — Он кланяется, и Леголас тяжело вздыхает. Мой друг не любит, когда к нему обращаются по титулу. — Я рад встретить принца. Пусть звезда сияет в час нашей встречи, — говорит Финульфин на безупречном синдарине. Парень не боится эльфов, он их знает. — Успокойся, — кривится Леголас, снова поднимая руку. — Откуда ты? — Я родом из Брея, — говорит парень, указав на дорогу. У меня лопнуло терпение от того, что они говорили на незнакомом мне языке. — Говорите на более цивилизованном языке или вообще молчите, — рычу я. Леголас извиняется и смотрит на меня. Человек выглядит подавленным. — Моя деревня маленькая, — говорит он. — Мы живем к северу отсюда. — Я знаю о Брее, — отвечает эльф. — Давно Лихолесье укрывает ваш народ. Как ты попал на глаза оркам? — Когда наступила ночь, я был далеко от деревни. Мы знали, что в сумерках можем выходить за стены, эльфы Гринвуда были добры к нам. Мы защищены, но я забрел дальше, чем думал, и меня нашли эти мерзкие существа. Спасибо, что спасли меня. — Он снова кланяется, и Леголас смотрит на звезды, словно просит терпения. — А зачем ты бродил за пределами деревни? — нетерпеливо спрашиваю я. — Я искал свою сестру, — признается он, задыхаясь от эмоций. — Мои родители — старики, и у них нет сил ходить далеко. Большинство молодых людей из моей деревни погибли на войне, а те, что остались, слишком молоды или слишком напуганы. В эти последние ночи в нашей деревне ходила тень, а теперь моя сестра пропала. Пожалуйста, милорды. Я знаю, что не имею права просить, но нам нужна помощь! Парень падает на колени, прижимаясь лбом к земле. Мы с Леголасом смотрим друг на друга. Слишком уж много совпадений. — Как проявляется эта тень? — спрашивает эльф. — В образе человека, — Финульфин поднимает голову, но не встает с земли. — У него нет особых примет или определенной формы. Он ходит по улицам деревни и воет всю ночь. Я был на Пеленнорском поле и слышал предсмертный вой Короля-Чародея. Я думал, что больше никогда не услышу такой звук. Но кровь замирает у меня в жилах, когда я слышу вой этой тени. Я не знаю, смеяться ли над парнем, который говорит о том, что он сражался, когда едва достиг совершеннолетия, или печалиться от того, что он уже ветеран такой битвы. — Когда появилась эта тень? — Где-то неделю назад. Хотя кажется, что прошла целая жизнь. — Вы просили моего отца о помощи? — Мы послали всадника, но даже наша лучшая лошадь не успеет добраться до короля, и я боюсь за свою сестру. Ей всего четыре лета. Я вижу, что эльф уже принял решение, и отвожу его от человека. — Это та же тень? — Не знаю, — признается он, — но время совпадает. — Мы решили, что нас двоих недостаточно для битвы с ней. Твой отец пошлет помощь этим людям. — Будет слишком поздно. — Может быть, уже слишком поздно. Леголас пристально смотрит на меня, но я не вздрагиваю перед его взглядом. Прищурившись, он тихо рычит. — Ты бы бросил их? — Нет, — говорю я, не впечатленный его гневом. — Я только хотел удостовериться, что ты уверен в своем решении. Хотя, если нас убьют в этой горе из-за того, что мы охотимся на неизвестного врага, я надеюсь, что Намо есть что сказать тебе по этому поводу. Я вижу, как в его глазах тает раздражение, и мы возвращаемся к Финульфину. Он так благодарен за то, что мы готовы ему помочь, что эльф сбегает к деревьям. И мне хочет к нему присоединиться. Мы находим место подальше от вонючих туш орков и ждем рассвета. Завтра нам предстоит долгое путешествие, а человек вымотан. Сначала он спорит из-за того, что мы не отправляемся немедленно, но вскоре засыпает без задних ног. И только тогда эльф возвращается к месту ночлега. — Трус, — ворчу я, вытаскивая трубку изо рта. Леголас смущенно смотрит на меня. Мы не разводили костер, и я удобно устроился на камне. Леголас садится на бревно. — Я не очень хорошо лажу с детьми, — тихо признается он. — Парень совершеннолетний, — киваю я на спящего человека. — Он не считается ребенком. Леголас фыркает, словно находит это поистине смешным. — Ты чувствуешь себя виноватым, — замечаю я. Я его не обвиняю, но проходит несколько минут прежде чем он отвечает: — Да. Мы должны были преследовать тень с самого начала. Я решил отступить. Я киваю сам себе, табак становится противным на вкус. — Мне не нужно было тебя слушать? Он не отвечает и засыпает.
