Сказка про Белоснежку и Семь Гномов

      Гарри никак не мог взять в толк, какая муха вновь укусила его ненаглядного Малфоя. Только-только они притерлись друг к другу и уже подумывали, чтобы окончательно съехаться и попробовать жить вместе, как Драко опять принялся дергать своими капризными плечиками и играть в молчанку. Но если раньше Гарри не вмешивался, пока Малфой встречался со Стивом, Лесли и другими мудаками, то теперь был твердо намерен не упустить тот момент, когда все еще можно исправить. До того, как Драко решит, что он ему не пара. Потому что сам Гарри был уверен, что их любовь освящена самим Мерлином, и пусть Рон частенько подшучивал над их с Малфоем восторженными влюбленными взглядами, им это было нипочем.       Он не мог себе представить что-то более радостное, чем смотреть на Драко в любой момент его жизни: готовящего завтрак, занимающегося йогой, читающего книгу, заполняющего документы. Их свидания были наполнены страстью и предвкушением секса; они смотрели кино в магловском кинотеатре, ужинали в маленьких ресторанчиках и ночи напролет занимались любовью. И со временем в сердце Гарри расцвела робкая надежда на бесконечно длинную счастливую совместную жизнь.       Разве могло быть что-то лучше, чем целовать сонного Драко по утрам, ласково проходясь губами по белой шее и спускаясь к маленьким соскам, а потом нежно проникать членом в его податливый, влажный после ночных соитий анус и медленно скользить внутри, умирая от того, как горячо и тесно охватывают стенки его член, как глубоко Драко принимает его в свое тело, как страстно стонет, когда Гарри с каждой фрикцией задевает его набухшую чувствительную простату.       Разве в этом мире для Гарри мог существовать кто-то еще, кроме Драко Малфоя?       И теперь этот идеальный, прекрасный, изумительный мужчина сводил его с ума, то брыкаясь, как норовистый жеребец, то надолго погружаясь в свои мысли, словно древнегреческий философ. По ночам Драко все также неистово отдавался, позволяя Гарри делать с собой все, что ему заблагорассудится, но в течение дня ситуация становилась все более напряженной, а реакции Малфоя – все менее предсказуемыми. Конечно, до скандалов дело пока не дошло, но их пикировки в офисе все чаще напоминали глупые выпады друг против друга времен Хогвартса, что явно приводило Панси, присутствовавшей при перепалках, в крайнее недоумение.       С Малфоем что-то происходило, и друзей это весьма тревожило, особенно Гарри, который чувствовал, что в один прекрасный день ему придется включить в себе гриффиндорца и кинуться напролом, чтобы спасти Драко от самого себя и неведомой пока еще опасности. Вероятно, пришло время задать ему правильные вопросы: Гарри все еще не мог себе простить свое бездействие в прошлом, когда чувствовал, что с Малфоем что-то не так, но пускал дело на самотек. Больше такого не повторится.       – Драко, нам нужно кое-что обсудить.       – Не сейчас, Гарри, пожалуйста, я очень занят. Через полтора часа ко мне придет клиент, а я все еще не закончил составлять запрос в суд. – Драко оторвался от чтения Магического Правового Кодекса, в котором рылся последние два дня и раздраженно скривился. – Никак не могу найти подходящую статью. Боюсь, дело может затянуться. Хочешь, поговорим дома?       – Хорошо, как скажешь. Тебе помочь?       – Не нужно. Думаешь, я не справлюсь сам? Я не такой уж и бесполезный юрист, Поттер! Смею напомнить, что мое выступление на конференции в Риме было опубликовано во всех крупных юридических журналах!       – Драко, да что с тобой происходит? Разве я сказал, что ты никуда не годишься? Я всего лишь предложил свою помощь, ведь так ты быстрее управишься! И с каких это пор я снова Поттер?       – С тех самых, когда снова начал меня ужасно бесить. Не могу поверить, что я надеялся на нашу совмест… Забудь. Мне и в самом деле надо работать. Встретимся дома? – Драко вновь склонился над брошюрой и погрузился в чтение.       Гарри молча смотрел на светлую макушку и не верил, что это снова с ними происходит, что они опять не в состоянии мирно сосуществовать. А ведь теперь они уже не упрямые школьники, а взрослые люди, но по какой-то непонятной причине никак не могут договориться между собой. Он опасался, что их нежным, доверительным отношениям вот-вот придет конец, но пусть его поцелует дементор, если он позволит этому случиться! Наверное, нужно устроить романтический ужин с хорошим вином и легкой закуской, в конце которого он обнимет Драко и попросит его поделиться наболевшим.       Воспряв духом, он решил уйти пораньше, чтобы по дороге домой заглянуть в пекарню и винный погребок, а также в ювелирную лавку на Косой Аллее, ту самую, где Драко однажды присмотрел себе кольцо-печатку с черными бриллиантами. По своей наивности он решил, что сегодня не будет покупать никаких украшений, лишь поинтересуется ассортиментом и разузнает цены, но расторопный продавец убедил его, что откладывать нельзя.       – Вот Вы сейчас не купите, а завтра уже не будет!       – А если я ошибусь с размером? Понимаете, я приобретаю кольцо не себе, а моему жениху… надеюсь, – пробормотал он себе под нос. – И даже представить боюсь, если оно вдруг не налезет ему на палец или, не дай Мерлин, окажется слишком большим. Мне просто оторвут голову.       – К любому нашему изделию прилагаются Чары Изменения размера. Качество гарантировано! Вашей голове ничто не угрожает.       Вот так и случилось, что сейчас Гарри сидел на диване в их маленькой уютной гостиной, с волнением ожидая возвращения Драко. На плите под чарами стазиса томился пастуший пирог, а бутылка белого сухого вина урожая десятилетней давности так и просилась, чтобы ее открыли. Заветная коробочка с кольцом до поры до времени была спрятана между подушками и спинкой дивана.       Драко все не появлялся, хотя Темпус показывал двенадцатый час ночи, и Гарри начал сердиться. Неужели встреча с клиентом настолько затянулась? По его подсчетам, сейчас они должны были уже допить вино, съесть пирог и доверительно шептаться на диване. И, когда Драко рассказал бы, что его мучает, он поцеловал бы его в лоб, пообещал разобраться с любыми неприятностями и подарил бы кольцо, попросив выйти за него замуж. Или жениться на нем.       Прошло еще добрых два часа, пока загудел камин, и Драко, уставший и недовольный, прошагал в пыльных ботинках прямо по ковру, на ходу снимая мантию. Гарри, уже было открывший рот и собиравшийся возмутиться столь поздним возвращением, вовремя понял, что разборки лучше отложить до утра. Он подошел к Драко, неподвижно замершему около нарядно накрытого стола и обнял его со спины, надеясь, что тот расслабится и по привычке откинет голову ему на плечо. Раньше это всегда помогало. Раньше, но не сейчас.       – Драко…       –  Поттер. Я помню, что задолжал тебе разговор, но, пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем. У меня был тяжелый день.       – Драко, судя по всему, у тебя был тяжелый месяц, и он все еще продолжается. Я же чувствую, что ты чем-то расстроен, но не пойму, почему ты не хочешь поделиться со мной. Возможно, тебе станет легче, и две головы всегда лучше, чем одна. Если у тебя проблемы, мы найдем решение. Вместе. – Гарри прижал Драко крепче к груди и коснулся губами шеи. – Мы ведь еще вместе?       Гарри шутливо дунул ему в ухо и улыбнулся, ожидая, что тот повернется к нему лицом и нежно поцелует, а потом они поужинают и пойдут в постель. Но Драко молчал, и Гарри почувствовал, как напряглась его спина.       – Драко… Давай, скажи это.       – Поттер. Гарри… Прости меня, я не должен был давать тебе надежду, я и сам не должен был надеяться. Я не умею ничего создавать, только ломаю. За эти годы я успел забыть, что ты – Герой, Золотой Мальчик, Тот-кто-выжил-и-победил-урода, а я всего лишь мерзкий Пожиратель. Мне никогда от этого не отмыться.       – Мерлин, что такое ты несешь? Я ничего не понимаю, пикси тебя задери! Драко, я же люблю тебя, противный ты упрямец, пожалуйста, объясни, в чем дело! Не захочешь по-хорошему, накину на тебя Инкарцеро и волью Веритасерум! – Гарри разошелся не на шутку и всерьез был готов исполнить свою угрозу. – Ты ведь не справляешься сам, почему же отказываешься попросить меня о помощи?       – Хочешь знать, почему? Изволь. Видишь ли, на днях кое-кто мне напомнил, что я – Малфой, а Малфои не просят, не унижаются и не прощают. Малфои слишком горды для этого.       – Интересно. И кто это был?       Драко наконец-то повернулся и посмотрел Гарри в глаза. Он был бледен, спокоен и холоден.       – Люциус. Я навещал отца в Азкабане по просьбе матери, и он по обыкновению вел себя как последний засранец. Но потом он сказал кое-что, и это заставило меня задуматься.       – И что же сказал этот недоумок? – Гарри ласково погладил Драко по щеке и придвинулся поближе, чтобы чмокнуть его в нос, но Драко аккуратно высвободился из его рук и отстранился.       – Не важно. Но это напомнило мне, что я всегда останусь сыном своего отца. Да, я был Пожирателем смерти, как и Люциус, и общество мне никогда этого не простит. Однако у меня все еще есть гордость, и я все еще Малфой. – он снова облачился в мантию и решительно направился к двери. – Наверное, мне стоит пожить какое-то время у матери, в офис буду аппарировать прямо из Франции.       Драко взял в руки бессрочный портключ с координатами дома Нарциссы в Париже, и уже через мгновение Гарри остался один в их общем доме, потерянный и одинокий. Он медленно опустился на диван и нащупал между подушками коробочку, на которую возлагал такие надежды. Завтра после работы он зайдет в ту ювелирную лавку и вернет кольцо в магазин, раз уж Малфой слишком горд, чтобы оставаться рядом с ним.       Может, по Гарри и не скажешь, но у него тоже есть гордость. Вполне возможно, это Драко недостоин того, чтобы Гарри на нем женился. Или вышел за него замуж. Кто из них Герой, в конце концов?

***

      Сколько Нарцисса себя помнила, ей твердили о чистоте крови, обязательствах перед родом Блэк, недостойных родственниках, выжженных с семейного гобелена и необходимости продолжить род Малфой. Будучи юной девушкой, она слушала, кивала и соглашалась, а потом вышла замуж и родила сына Драко, который стал для нее целой Вселенной. Сероглазый веселый малыш сидел у нее на коленях и без умолку лепетал что-то, понятное лишь ему одному, и она была готова убить и умереть за своего ребенка.       Шли годы, Драко рос и становился Малфоем, именно таким, каким его хотел видеть отец: высокомерным, заносчивым, холодным. Но Нарцисса всегда знала, что в глубине души ее сын оставался пухлым карапузом, который заливался счастливым смехом, когда она целовала его в румяные щечки. И она по-прежнему была готова убить и умереть за него. Долгое время она думала, что и Люциус так же беззаветно любит Драко, но пришел Темный Лорд, и стало ясно, что Люциус готов убить и умереть за идею, которой Волдеморт отравил его сердце.       Пока длилась Вторая Магическая Война, не было ни дня, когда бы Нарцисса не молилась Мерлину, Моргане, Мордреду и всем известным ей магловским богам о здоровье и благополучии своего сына. Каждый раз, получив от него весточку, она плакала от облегчения, что сейчас, в эту самую минуту, Драко жив. Когда в Запретном Лесу Волдеморт отправил ее удостовериться в смерти Гарри Поттера, она без зазрения совести солгала ему, не думая в тот момент ни о себе, ни о мальчике, лежащем у ее ног. Нарцисса еще яростнее, чем обычно, была готова убить и умереть за Драко.       А затем всё закончилось, и Гарри убедил судей Визенгамота, что ей и Драко нечего делать в Азкабане. Она покинула Британию по приговору суда, а Драко был изгнан из волшебного мира на три года, но Нарцисса была вынуждена признать, что наказание было вполне справедливым, учитывая, что в битве за Хогвартс она стояла рядом со своим мужем, прямо за спиной Темного Лорда.       Она не любила думать о выборе, который ей пришлось совершить, уехав в Париж. Азкабан или эмиграция – так звучал приговор Верховного суда, и в тот момент ей было абсолютно ясно, что она любыми средствами постарается избежать заключения. Если Люциус был слишком горд, чтобы покаяться в совершенных злодеяниях, то ей та же самая гордыня не позволила прозябать в сырой каменной клетке на минус-боггарт-знает-каком ярусе. Нарцисса была слишком красива, чтобы похоронить себя за идеалы, в которые мало верила.       Во Франции она поначалу поселилась у дальних родственников, а затем купила небольшой дом с чудесным садом, где проводила львиную долю времени, выращивая редкие сорта диковинных экзотических растений. Её жилище было удобным и благоустроенным, она не гнушалась использовать магловские технологии и даже научилась пользоваться интернетом, находя его чрезвычайно полезным изобретением. Глядя со стороны, неосведомленный человек мог бы даже и не понять, что Нарцисса волшебница.       Она довольно быстро привыкла к новой жизни и могла бы быть счастлива, но мысли о муже, заключенном в Азкабане где-то глубоко под землей, точили ее изнутри изо дня в день. Министерство Магии Британии очень неохотно выдавало ей разрешение на свидания с супругом, и в последний раз Нарцисса навещала его более полугода назад, но уже в тот визит её крайне встревожило состояние здоровья Люциуса. Худое изможденное лицо, грязные спутанные волосы, собранные на затылке в неопрятный пучок, обломанные ногти с оборванными заусеницами, налитые кровью глаза, разрывающий легкие лающий кашель, желтая мокрота с розовыми прожилками – мужа надо было немедленно спасать. И если ради этого Визенгамот должен услышать, что Люциус раскаивается, она сделает все, чтобы ее упрямый супруг смирил свою непомерную гордыню и подписал все необходимые бумаги, иначе она объявит его умалишенным и обратится в суд в качестве опекуна. Муж, конечно, будет ее проклинать, когда она поставит его перед выбором, но потом поймет, почему она так поступила.       Нарцисса вспомнила о письме, которое передала Люциусу через Драко. Прошла неделя, а муж до сих пор не удосужился ответить на ее послание, и это был плохой знак. Она подозревала, что Люциус не склонен обращаться в суд с прошением о помиловании. Что ж, она слишком хорошо знала этого человека, ведь они были женаты без малого двадцать восемь лет. Теперь пусть пеняет на себя – завтра Нарцисса проведет тайный ритуал и обратится к родовой магии Блэков, чтобы с ее помощью объявить мужа выжившим из ума, а Драко – Главой Рода Малфой, а затем ее сын предпримет все необходимые действия, чтобы вызволить Люциуса из темницы.       В старинном фолианте с перечнем родовых заклинаний и чар указывалось на обязательное участие наследника фамилии в ритуале. Значит, ей нужно обратиться к Драко. Время не ждет, не сегодня завтра Люциусу уже ничем нельзя будет помочь. Она не может позволить гордыне мужа загнать его в могилу, не будь она леди Малфой. От голода и лишений Люциус не способен принимать правильные решения, поэтому Нарцисса сделает это за него. Ей лучше знать, что на самом деле нужно ее мужу.       Нарцисса уже намеревалась отправить Драко сову, но тот внезапно сам появился у нее на пороге, раздраженный и хмурый, и она подумала, что он и Гарри вновь повздорили. Не то чтобы они часто ссорились, слава Мерлину, но, когда это случалось, Драко становился совершенно невыносим.       – Добрый вечер, мама, извини, что я так поздно, да еще и без приглашения.       – Пустяки, Драко, ты можешь приходить, когда тебе вздумается. Ты голоден?       – Да, наверное, – Драко плюхнулся в кресло и в изнеможении откинул голову назад. – Или нет. В любом случае, я слишком устал, чтобы жевать. Выпью чаю и лягу спать, если ты не против.       – Конечно, как пожелаешь, милый, – Нарцисса тихо вздохнула, глядя, как Драко упорно старается делать вид, что у него все в порядке. – Разве что ты хочешь мне что-нибудь рассказать.       – Нечего рассказывать, мама, кроме того, что ты и так знаешь. Отец в Азкабане, я трусливый хорёк, а мы оба с тобой безумные Блэки, отрекшиеся от собственной чистокровности. И только Люциус верен мертвому Волдеморту и всему, что тот воплощал. А, и кстати, по его словам, ты никогда не была по-настоящему Малфой. Но я – я сегодня доказал, что помню о своем происхождении и достоин фамилии отца.       – Что ты имеешь в виду? Мерлин, что ты сделал, дорогой?       – Ничего, что бы испортило тебе настроение. Я ушел от Гарри.