Сказка про Белоснежку и Семь Гномов

      Сегодня в камере на минус пятом ярусе было особенно холодно и неуютно, наверное, потому, что Люциус из вредности отказывался пользоваться вторым одеялом. С того дня, как он получил письмо от жены, его упрямство только возросло. Он был полон решимости сопротивляться до последнего, даже если ему придется умереть ради принципов. Люциус знал, что Темный Лорд гордился бы его несокрушимой волей, и плевать, что думают по этому поводу Нарцисса и этот рохля Драко, по недоразумению являющийся его сыном.       Люциус не собирался отправлять жене ответную сову. Пусть она поломает голову над тем, согласен ли он на подачу апелляции от своего имени. Ему хотелось проверить, будет ли Нарцисса столь дерзкой, чтобы объявить своего законного супруга Лорда Малфоя выжившим из ума и взять над ним опекунство, окончательно опозорив его фамилию. Он ей никогда не говорил, как-то не заходила об этом речь, но признание главы семьи сумасшедшим могло исказить и ослабить магию Малфой-мэнора и наследника рода. Во всяком случае, так говорилось в старинных фолиантах, и у Люциуса не было причины им не верить. Как бы он ни презирал Драко, он не мог допустить упадка фамилии Малфой и разрушения семейного особняка.       Он поежился от пронизывающего насквозь холода и посмотрел на одеяло, валявшееся на полу. Утром, выплевывая сгустки крови и гнойной мокроты, Люциус почти сдался и уже хотел завернуться в теплый пуховой плед, но мысль о письме Нарциссы снова невероятно его разозлила. Он ждал визита Драко со дня на день. Глупый мальчишка опять начнет убеждать его склониться перед победителями, но и на сей раз у него ничего не выйдет. Люциус истерично захихикал, представляя себе лицо сына, когда он услышит о том, что сумасшедший глава рода – это почти приговор для магии Малфоев.       Цугцва́нг, дамы и господа.       В замке загремели ключи, и Люциус посмотрел на дверь, ожидая, что в камеру войдет Драко, но это был всего лишь охранник с миской постной каши и куском хлеба. Тюремная еда не отличалась разнообразием, да и порции могли бы быть чуть больше, но Люциусу не пристало жаловаться. Светлая сторона, запихавшая его в Азкабан, не услышит от него ни слова, ни мольбы. В отличие от многих других бывших сторонников Волдеморта, наперегонки побежавших каяться в Визенгамот, он собирался умереть в своей камере от холода, недоедания и тяжелой болезни легких.       Люциус всмотрелся в лицо стражника – этот был из новых. Охранники менялись на острове слишком часто. Сама магия Азкабана, боль и безумие сотен заключенных, умерших и сошедших с ума в этих стенах очень сильно влияли на людей, недаром еще в недавнем прошлом тут царили Дементоры. Глупые маглорожденные волшебники и не подозревали, что устранение жутких тварей в плащах ударит по магическому миру. Изгнанных Дементоров нужно было куда-то поместить, и Министерство не придумало ничего лучше, чем сослать их на соседний остров. Сотни созданий, главное предназначение которых – вытягивать душу из людей, не могли питаться животными, и от голода их магия растеклась далеко за пределы острова, задевая выплесками и Азкабан. Поэтому и охранники, и арестанты мерзли гораздо сильнее, чем должны были. Если бы кто-нибудь удосужился спросить Люциуса, в чем причина того, что тюремщики не могут нести вахту дольше трех месяцев, он бы снизошел до объяснений, но никому и в голову не приходило, что происходящее имеет смысл.       Стражник неприязненно покосился на Люциуса и шмякнул миской о стол. Хлеб он и вовсе швырнул с такой злостью, что черствая горбушка отскочила от каменной стены и упала на пол, но охранник и не подумал ее поднять. Люциус устало вздохнул. Все ясно – опять к нему приставили сына, отца или брата какого-нибудь погибшего от рук Пожирателей волшебника, скорее всего, грязнокровки. Такие охранники лютовали больше остальных, отбирая у заключенных теплые вещи или редкие передачи, отправленные семьей, а начальство предпочитало закрывать на это глаза. В начале своего заключения Люциус еще как-то сопротивлялся тюремному произволу, но в последнее время у него не было для этого ни желания, ни здоровья.       Стражник, угрюмый рослый парень с неопрятной бородой и грязными всклокоченными волосами, приблизился к лежанке и угрожающе сказал:       – Завтрак, Малфой. Давай, садись жрать и не вздумай отказываться. Главный по Азкабану знает, что ты не прочь поголодать, поэтому приказал, чтоб я не церемонился и эту кашу тебе в глотку силой затолкал. Так что ешь и не выпендривайся, а то хуже будет.       Люциус свесил ноги с топчана и пересел к столу. В его намерения не входила смерть от удушья кашей, кроме того, он еще не сообщил Драко, что план Нарциссы может сработать для Визенгамота, но станет смертельным ударом для рода Малфоев. А Люциус был согласен отправиться на тот свет только после того, как вдоволь посмеется над женой и сыном.       Он рассеянно ковырял ложкой в миске, разминая холодные комки каши и жуя кусок хлеба, поднятый с давно не мытого пола. Охранник, удостоверившись, что заключенный добровольно завтракает, уже было покинул камеру, но тут в дверях показался Драко.       – А ты еще кто такой? Разрешение на посещение есть? – стражник почесал шею и уставился на вошедшего.       Несмотря на свое недовольство сыном, Люциус наслаждался, видя, как тот с царственным спокойствием Малфоев достал официальный бланк за подписью начальника Азкабана и буквально ткнул его парню в нос.       – Позвольте представиться, я – Драко Малфой, сын заключенного Люциуса Малфоя, а также его адвокат. И, пока я не подал на Вас жалобу, в Ваших же интересах принести моему отцу горячий чай и фрукты, положенные всем заключенным.       Охранник злобно зыркнул глазами, но ни на Люциуса, ни тем более, на Драко это не произвело ни малейшего впечатления. Парень вышел наружу и вскоре вернулся с большим желтым яблоком и щербатой старой кружкой, полной жидкого чая. Люциус дождался, пока тот оставит их наедине, и обратился к сыну:       – Тебе еще не надоело сюда таскаться? Ничего нового я тебе не скажу, так матери и передай. Если она надеялась, что ее письмо что-то изменит, то она просчиталась. Более того… – Люциус надрывно закашлялся и сплюнул кровавую мокроту прямо на пол. – Если Нарцисса надумает объявить меня безумцем, то безвозвратно повредит магии Малфой-мэнора, твоей лично и всего рода.       – Ты лжешь, как всегда, – Драко, который неторопливо раскладывал на столе документы для апелляции, при этих словах внимательно посмотрел на отца. – Поверь, что бы ты ни наплёл, мать уже все решила.       – Вы с твоей матерью ни черта не знаете! – закричал Люциус и захлебнулся в очередном приступе кашля, но упрямо продолжил говорить. – Вам следовало бы лучше знать историю семьи. Тому, что я говорю, есть доказательства! В Библиотеке мэнора, на тридцать третьей полке тринадцатого стеллажа… «Архивы семьи Малфой – тайны Магии». Пришло тебе время узнать, чем может грозить ваше с Нарциссой самоуправство.       Сквозь слезы, проступившие на глазах от надсадного кашля, Люциус с восторгом наблюдал, как с лица его непутевого сына сходит краска. Драко и так-то не отличался здоровым румянцем, а сейчас, слушая отца, и вовсе стал похож на белого хорька. Ха! Этого слюнтяя оказалось так легко запугать!       – Давай, беги к мамочке, обсудите с ней, как теперь быть. И, когда прочитаете «Архивы» и поймете, что вам невыгодно делать из меня сумасшедшего, подумайте и о том, что сам я добровольно ни за что не пойду на поклон в Визенгамот! Я хочу умереть здесь, в Азкабане, а потом являться тебе в кошмарных снах. Так что выбирай – вытащить меня отсюда и стать практически сквибом, или позволить мне дожить последние дни с моими убеждениями!       Последние слова Люциус практически выплюнул в лицо сыну и громко захохотал, тыча пальцем в судебные документы, а потом схватил их и в бешенстве разорвал. С глумливой улыбкой он смотрел на бледного как мел Драко, идущего к выходу и стучащего в дверь. Выпустивший его все тот же угрюмый охранник внимательно окинул взглядом камеру и уставился на харкающего кровью Люциуса.       – Однажды ты сдохнешь здесь, Малфой, и я могу поручиться, что это будет скорее раньше, чем позже.       – Не смей разговаривать со мной таким тоном, мерзкий грязнокровка! Скройся с глаз моих и передай начальству, что я требую заменить тюремщика. Скажи, что мы не сошлись характерами!       Парень скривился и что-то пробормотал. Он захлопнул дверь, и в замочной скважине заскрежетали ключи. Вскоре все звуки замолкли, и Люциус с облегчением вернулся на топчан. Его знобило, в глазах двоилось, все тело болело. С каждым днем он чувствовал себя все хуже и хуже и знал, что лишь непомерная гордыня препятствует улучшению его положения. Но он не хотел быть кем-то меньшим, чем родился и вырос. Не хотел не быть Лордом Малфоем, и жалел лишь о том, что Драко выбрал быть кем-то другим.       Внезапно снаружи снова зазвенели ключи, и уже другой стражник вошел в камеру. Это было странно – до обеда к Люциусу никто не должен был прийти, и уж точно он не ожидал того, что незнакомый охранник, уже начавший седеть мужчина средних лет, принесет ему чашку кофе.       – Ваш сын, Драко, попросил меня напоить Вас чем-нибудь горячим. Он очень волнуется о Вашем здоровье. Признаться, Вы так кашляете, что я понимаю его тревогу.       – Мне уже принесли чай, спасибо. С каких это пор заключенному полагается два горячих напитка? Отчего такая щедрость?       – Начальство может пойти навстречу в… особых случаях. Прошу, не упрямьтесь. Кофе крепкий и дорогой, Вам понравится.       Люциус так сильно замерз, а запах кофе был таким манящим.       – Ладно, уговорили, – он хотел было встать, но мужчина приблизился к топчану и протянул ему чашку. – И правда, выглядит крепким.       Люциус отпил пару глотков и блаженно зажмурился. Похоже, этот тюремщик не настолько гнилой, как многие другие. Судя по всему, он совершенно точно знает толк в хорошем кофе и даже добавил в него миндальный сироп. А Люциус всегда любил миндаль.

***

      После визита в Азкабан Драко вернулся к матери в крайнем раздражении. Его несносный отец вел себя отвратительно, к чему Драко уже давно привык, но на этот раз он смог еще и напугать его своими словами о возможной утрате магии. Неужели Люциус сказал правду, и Малфой-мэнору и всему роду может повредить ритуал передачи наследования титула по причине сумасшествия главы семьи?       Драко было необходимо как можно скорее рассказать матери об угрозах отца. Пройдясь по дому и заглянув в несколько комнат, он вышел в сад, где и обнаружил Нарциссу, безмятежно дремлющую в кресле-качалке под тенистым деревом. Ее широкополая шляпа с нежным цветочным узором была опущена на лицо, полностью прикрывая щеки и шею от солнечных лучей, пробивающихся сквозь листья.       – Мама, – негромко сказал Драко и коснулся ее руки. – Извини, что я тебя бужу, но нам надо поговорить.       Нарцисса сдвинула шляпу на лоб и улыбнулась. Драко невольно залюбовался ею – жизнь во Франции пошла матери на пользу, она прекрасно выглядела и была счастлива. Жаль, что Люциус не мог отступить от своих весьма сомнительных принципов ради того, чтобы быть таким же свободным и счастливым рядом с женой.       – Как прошел визит к отцу? Он все ещё упрямится?       – «Упрямится» не то слово. Люциус в гневе и ярости, но не это главное. Он мне сказал, что объявление его сумасшедшим уничтожит магию Малфоев. Ты что-нибудь об этом знаешь?       – Ммм… нет, никогда не слышала. И, Драко, скорее всего, он лжет. Ты же знаешь своего отца, он пойдет на что угодно ради своей выгоды.       – А если нет? По его словам, в Библиотеке мэнора есть старый трактат, называется «Архивы семьи Малфой – тайны Магии». Видела что-то подобное на полках?       – Сказать по правде, я никогда не интересовалась историей семьи до такой степени, чтобы читать древние Архивы. Та книга, где я нашла тайный ритуал для передачи тебе титула наследного Лорда, принадлежит Блэкам.       – По-моему, пора наведаться в мэнор и пролистать «Архивы Малфоев», вдруг в кои-то веки Люциус сказал правду. Не хотелось бы внезапно оказаться сквибом, спасая человека, который изо всех сил этому противится.       – Хорошая мысль. Принеси книгу сюда, я тоже хочу на нее взглянуть.       – Договорились.       Драко коснулся международного портключа – тонкой золотой булавки в обшлаге рукава – и переместился к воротам Малфой-мэнора. Он намеревался найти «Архивы семьи Малфой – тайны Магии» и как можно скорее вернуться во Францию. Если в трактате ничего не написано по поводу исчезновения Магии Малфоев, то у Люциуса не останется выбора, и Нарцисса станет его опекуном по суду. В противном случае, Драко придется принять решение, и он не был уверен, готов ли пожертвовать магией во имя освобождения отца. Мать наверняка не пострадает, она все-таки скорее Блэк, но вот он, Драко… Наследный Лорд Малфой, ставший сквибом, непременно приведет к угасанию и упадку рода и мэнора.       Не мешкая, он прошел запутанными коридорами особняка и добрался до Библиотеки. Сколько он себя помнил, не было ни дня, чтобы Люциус не упоминал, сколько редких изданий и книг в единственном экземпляре в ней хранится. Даже Темный Лорд ценил знания, заключенные в старинных фолиантах и строго-настрого запретил своим прихвостням касаться книг, за что Драко сейчас был ему чрезвычайно благодарен.       Тринадцатый стеллаж нашелся в самом дальнем углу, скрытый другими шкафами столь хитроумным способом, что сразу нельзя было догадаться о его существовании. Драко нетерпеливо скользил глазами по корешкам книг, но не мог найти «Архивы». Наконец, его осенило: Люциус упоминал тридцать третью полку, пусть и не уточнил, откуда вести отсчет. Драко решил, что проверит обе полки, которые окажутся тридцать третьими при подсчете сверху или снизу, но эта система не привела его к нужному результату, потому что полок было тридцать две. Это открытие выбило Драко из колеи. Отец, как всегда, не отказал себе в удовольствии поиздеваться над сыном и отправил его искать то, не знаю что, там, не знаю где. Драко громко выругался и сердито щелкнул ногтем по корешку первой попавшейся книги.       – Я – Малфой, который хочет прочитать историю магии своей семьи, а этот скользкий интриган снова себе на уме. Боггарт знает, где теперь искать эти «Архивы семьи Малфой – тайны Магии»!       Не успел он закончить фразу, как две полки в центре стеллажа раздвинулись, и между ними возникла третья, с одной-единственной книгой – теми самыми пресловутыми «Архивами». Помедлив пару мгновений, Драко протянул руку и взял в руки тяжелый фолиант. Ему нестерпимо хотелось найти тот отрывок, о котором говорил Люциус, но он пересилил себя. Будет лучше, если он вернется к матери, и они вместе откроют книгу. Золотая булавка вновь сработала безотказно, и Драко аппарировал во Францию, попав прямиком в гостиную дома Нарциссы. Мать сидела на диване перед небольшим столиком, сервированным к чаю.       – О, ты нашел ее! – воскликнула она и указала ему на место рядом с собой. – Предлагаю сначала выпить чаю, а затем заняться чтением. Вряд ли что-то изменится за четверть часа. Я испекла круассаны по новому рецепту, получилось очень вкусно.       Драко согласно кивнул и уселся рядом с матерью. Она наполнила чаем две чашки и взяла свою в руки прямо с блюдцем.       – Тебе удалось найти в книге то место, где говорится об исчезновении магии?       – Я еще ее не открывал. Решил, что мы сделаем это вместе. – Драко откусил кусочек круассана и медленно прожевал. – Мама, у тебя чудесная выпечка!       – Спасибо, милый, мне на удивление нравится готовить, хоть я и живу одна. – Нарцисса помолчала, словно собираясь с духом. – Ты думал о том, что нам делать, если твой отец все же сказал правду? Согласен ли ты рискнуть?       – Честно говоря, я не знаю. А вдруг я и в самом деле стану сквибом, что тогда? Я даже не представляю, как это – быть маглом. Не уметь колдовать, не аппарировать, не…       – Не быть Малфоем?       – Да. Я боюсь не быть Малфоем, мама. Потому что если я не буду Малфоем, я буду никем.       – Кто сказал тебе такую глупость, дорогой? Разве быть Малфоем – это обязательно быть волшебником?       – А разве нет?       Драко взглянул на мать, которая печально улыбалась и смотрела на дно своей чашки, крутя ее из стороны в сторону, точь-в-точь, как профессор Трелони на уроке Прорицания. Драко уже хотел шутливо поинтересоваться, что же она там видит, как мать ахнула и выронила чашку из рук. Та упала на пол, но не разбилась.       – Мама, что случилось? Ты сама не своя. Ты что, умеешь читать по чаинкам?!       Нарцисса слабо кивнула, но промолчала, продолжая смотреть на белевшую на ковре чашку.       – Что ты там увидела? Мама, не молчи же!       Нарцисса подняла голову и попыталась сказать что-то дрожащими губами, но не смогла. Ситуацию прояснил незнакомый Патронус-воробей, который внезапно появился в гостиной.       – Здравствуйте, леди Малфой, Лорд Малфой.       – Лорд Малфой?! – одними губами прошептал Драко, глядя на мать округлившимися глазами. Та прикрыла в согласии веки.       – Я, начальник тюрьмы Азкабан, с прискорбием сообщаю, что заключенный Люциус Малфой был найден мертвым в своей камере на минус пятом ярусе полчаса назад. Факт смерти установлен двумя тюремными целителями и не подлежит сомнению. Вы можете забрать тело мистера Малфоя сегодня до десяти часов вечера, в противном случае его похоронят в общей могиле на острове.       Патронус передал сообщение, но не спешил исчезать. Драко и Нарцисса смотрели, как маленькая птичка порхает по комнате, словно ища выход. Наконец, воробей снова подлетел к дивану и, усевшись на подлокотник, пропищал:       – К вышесказанному вынужден добавить, что мистер Малфой был отравлен. Министерство и Аврорат начали расследование.       Прочирикав последнюю фразу, патронус растаял в воздухе. Ошеломленный, Драко обнял мать; по ее щекам текли крупные слезы.       – Вот и всё. Твоего отца больше нет, – сказала она. – Возможно, его и отравили, но убила его гордыня. Я всегда этого опасалась.       – Мама…       – Драко, пожалуйста, не будь таким как он. Люциус любил тебя, но он отравил твою жизнь, твою душу, заставил сомневаться в себе, заставил думать, что быть Малфоем – это лучшее, что у тебя может быть. Но ты-то знаешь, чего хочешь на самом деле. Или всё, о чем ты мечтаешь – это быть Малфоем?       Драко гладил плачущую мать по спине и думал о том, что она сказала.       – Посмотри на себя, упрямец, – Нарцисса улыбнулась сквозь слезы и потрепала Драко по голове. – Неужели ты не хочешь быть рядом с тем, кого любишь?       Драко знал, что всегда хотел именно этого. Может, ему повезет, и Гарри простит его.       – Спасибо, мама, – он поцеловал ее в щеку и поднялся на ноги. – Прости, что оставляю тебя одну, но мне срочно нужно увидеть Гарри, а потом мы вместе заберем тело отца. Согласна?       – Конечно, милый. Поцелуй Гарри за меня.       – Непременно. Сразу после того, как поцелую его за себя.  

***

      Гарри равнодушно смотрел на пожилого посетителя, который обратился в «Majustum» с просьбой посодействовать оправданию его внука, случайно оказавшегося в компании двух Пожирателей смерти. Подросток даже не подозревал, что магл, который перебрал виски в баре, окажется жертвой нескольких Непростительных заклятий, выпущенных из палочек его друзей. По словам деда, внук пытался остановить злодеев, но тщетно. Магл умер, а подоспевшие на место преступления авроры арестовали всех троих, не особо вникая, кто на самом деле виновен.       Посетитель нервно потирал руки и просительно заглядывал Гарри в лицо, но у того в мыслях был только Драко. За те несколько дней, что прошли с момента расставания, им удалось сказать друг другу всего пару фраз, и то по работе, а сегодня Малфой вообще не появился в офисе, хотя, согласно календарю, судебных заседаний намечено не было. Возможно, Драко копался в документах в архиве Визенгамота или встречался с клиентом вне конторы, но ни Панси, ни сам Гарри не были об этом осведомлены.       Гарри вздохнул и попытался сосредоточиться на рассказе посетителя. Он очень сочувствовал попавшему в переплет юноше, но в данный момент его голова была забита совсем другими проблемами. Извинившись перед клиентом, он попросил его прийти завтра в любое удобное время, надеясь, что сможет справиться с апатией и отчаянием, в которые попеременно впадал с момента разрыва отношений с Драко.       Гарри было больно и обидно. Неужели он мало его любил? Недостаточно заботился? Не уделял внимания? Или это Драко не любил его? Тогда, что бы Гарри ни предпринимал, этого будет недостаточно. В таком случае, расставание – лучший выход. Нельзя насильно удержать человека, который тебя не любит. Вчера Гарри вернул кольцо с черными бриллиантами в магазин, и продавец долго сетовал, что оно, по всей видимости, не понравилось привередливому жениху.       Панси заглянула в кабинет и сообщила, что должна уйти сегодня раньше – у нее была назначена встреча в агентстве по организации торжеств. Ее свадьба с Тео неумолимо приближалась, пусть они и переносили дату несколько раз, а все потому, что Панси охватывала паника. Однако Тео не сдавался, и сейчас, когда платье было пошито в лучшем магловском ателье, ресторан заказан, а Гарри согласился выступить в роли шафера, Паркинсон была морально готова остепениться и даже обзавестись детьми. Счастливое событие омрачалось только ссорой Гарри и Драко, но Панси пообещала себе, что не позволит «двум слепым недоумкам» испортить ей праздник.       Хлопнула дверь, и наступила долгожданная тишина. В магическом календаре не было записано ни одного клиента, и Гарри собрался пойти домой. Все равно в таком настроении от него было мало толку. Он вышел в приемную и достал палочку, чтобы погасить светильники, но легкий хлопок трансгрессии оповестил его, что в конторе появился Драко. Это не мог быть никто другой, ведь Паркинсон только что ушла пешком, а аппарация непосредственно в офис была доступна только им троим. Гарри обернулся и замер. В дверях кабинета стоял Малфой – невероятно красивый, взъерошенный и виноватый.       У Гарри перехватило дыхание, когда Драко медленно подошел к нему и опустился на одно колено. В маленькой коробочке, лежавшей на его ладони, блестело кольцо-печатка с черными бриллиантами.       – Гарри Джеймс Поттер. Окажешь ли ты честь и согласишься стать моим мужем после того, как простишь меня, глупого эгоистичного идиота?       Гарри опустился на колени рядом с Драко и взял в ладони его лицо.       – Драко Люциус Малфой. Я выйду за тебя замуж, но ты будешь молить меня о прощении еще очень долго.       Драко попытался надеть Гарри кольцо на палец, но оно было слишком маленьким.       – Подожди, к нему должны прилагаться Чары Изменения размера! – сказал Гарри и полез за инструкцией, спрятанной на дне коробочки.       – А ты откуда знаешь? – подозрительно нахмурился Драко.       – Ну… Возможно, я хотел сделать тебе предложение неделю назад, в тот вечер, когда ты…       Драко обнял Гарри за талию и помог встать, а потом обнял его и уткнулся носом в шею.       – Я был отравлен гордыней, своей и Люциуса. Но я так тебя люблю, Поттер, и готов на все, лишь бы ты меня простил. Кстати… извини, что говорю об этом сейчас, но отца отравили в Азкабане. Я даже не знаю, что чувствую по этому поводу.       – О, Драко, что ж ты мне сразу не сказал! Мы вполне могли обручиться когда-нибудь потом.       – Никаких «потом», Поттер! Люциус – мой отец, и я любил его. Он умер, и я буду о нем скорбеть, но ты… Ты жив, и ты – моё сердце, Гарри. Как видишь, я недостаточно горд, чтобы это скрывать.       – Тогда ты знаешь, что делать, – сказал Гарри и махнул в сторону письменного стола Панси, над которым мирно парил магический календарь.       И тогда Драко взял перо и каллиграфическим почерком написал поверх всех дат – пустых и заполненных встречами, рабочих и выходных дней: «Superbia Finita est».