Сказка про Белоснежку и Семь Гномов

Не поминайте лихом

      «Дорогая Нарцисса, моя верная супруга и ты, Драко, мой сын и наследный лорд Малфой.       Как бы ни банально было то, что я хочу сказать, пришло время это сделать.       Вы, верно, думаете, что в последние годы я не заботился о вас и ваших интересах, не любил, как был должен, не оберегал, как клялся в тот день, когда Брачная магия связала нас, Нарцисса, и как я обещал Мерлину в тот миг, когда услышал твой первый младенческий крик, Драко. Увлекся идеями, которые отозвались в моем сердце, был верен волшебнику, их провозглашавшему. Вы вправе обвинять меня в страданиях и боли, которые выпали на вашу долю по моей милости и по моей вине, но осмелюсь сказать, что защищал вас, как мог, перед Темным Лордом, чтобы сохранить и свою, и вашу жизнь. Надеюсь, однажды вы поймёте это и вспомните меня парой-тройкой добрых слов.       Знаю, что это письмо принесла простая почтовая сова. Я написал его перед арестом и спрятал в ларце Зачарованных посланий. Об этом артефакте знают немногие; он спрятан в лавке «Горбин и Бэркс» и предназначен как раз для таких случаев. Мой пергамент надежно хранился там всё то время, что я был жив. С моей смертью печать Неприкосновенности растаяла, но и теперь прочитать мои слова может только волшебник из рода Малфой и ты, моя обожаемая жена, присоединившаяся к моей крови.       Вы знаете, что я всегда любил жизнь и магию, любил власть и могущество, презирал слабых, бедных и больных, почитал чистокровность. Был ли я прав? По моему мнению, да. Сожалею ли сейчас о совершенных ошибках? И да, и нет. Уверяю, мне бы хотелось, чтобы переворот в волшебном мире оказался бескровным, и многие из тех, кто считает меня врагом, увидели, наконец, опасность, исходящую от маглорожденных и маглов – опасность уничтожения Магического мира, волшебников и самой магии. Дай Мерлин, это лишь мои страхи, и нам – вам – ничто не угрожает. Я говорю «вам», потому что меня больше нет. Я умер. Да, я умер, и лишь поэтому вы читаете эти строки.       Я знаю, что чудес не бывает (ха, какая ирония: волшебник не верит в чудеса!), и меня осудят и приговорят, если не на смертную казнь, то совершенно точно на пожизненное заключение в Азкабане. Я не боюсь. Говорят, что Дементоров сослали на соседний остров в Северном море, а значит, охранять меня будут люди. А с людьми всегда есть шанс договориться – найдется тюремщик, который за деньги ли, за идею, а то и просто из ненависти поможет мне сбежать или умереть. Нужно лишь найти какого-нибудь пуффендуйца, и он мне посочувствует, или гриффиндорца, и он меня возненавидит. Надеюсь, ко мне не приставят выходца из Равенкло – этих практически невозможно обмануть. И уж совсем идеальным будет тот, у кого Пожиратели убили близких родственников. Такому хватит оскорбления и намёка, чтобы он отправил меня к Мерлину и Моргане.       Единственное, чего я не хочу, так это знать, когда и как меня решат убить. И вот опять ирония судьбы: сторонник светлой стороны, ратующей за всеобщую справедливость, отнимет у меня жизнь. Интересно, почувствует ли он угрызения совести или оправдается в своих глазах, как мститель? А Министерство и Визенгамот – будут ли преследовать убийцу и вынесут непредвзятый приговор или закроют глаза на то, как именно умер Пожиратель в Азкабане? А может, и вовсе станут прославлять смельчака, уничтожившего лорда Люциуса Малфоя?       Но все это домыслы и предположения, а мне хочется теперь о другом.       Спасибо, моя любимая Нарцисса, что шла со мной рука об руку все эти годы. Я был счастлив, даже если не всегда мог это показать. Благодарю, что ты была рядом, хоть зачастую и не разделяла мои идеи, но я всегда уважал тебя. Прости за боль, которую я тебе причинил и еще наверняка причиню в будущем. Сейчас ты читаешь мое послание, потому что я умер, но знай, мое сердце всегда будет принадлежать тебе.       Драко, мой сын, мой ребенок. Мой маленький Лорд. Чувствую, как сильно ты разочарован во мне, моих словах и поступках. Иногда кажется, что ты готов отрубить себе руку, чтобы избавиться от Знака, который я заставил тебя принять. Пожалуй, сейчас я уже могу сказать, что это был единственный способ сохранить жизнь. Не мне – тебе. Темный Лорд требовал доказательств твоей верности в обмен на обещание неприкосновенности как с его стороны, так и других Пожирателей и оборотней, которыми кишел в то время мэнор. Хотя бы так я смог защитить тебя. Ты должен знать: я всегда гордился тобой, даже когда узнал, что ты, скорее всего, не осчастливишь меня внуками. Да, мне известно, что ты гей, но это неважно. Уже нет.       Будучи в Азкабане, я сделаю всё возможное, чтобы вы отвернулись от меня и даже возненавидели, но лишь для того, чтобы вам было проще и легче отпустить меня к Мерлину.       Прошу о погребении в семейном Склепе, как и подобает Малфою. Мои родители ждут меня, и мне не будет стыдно за прожитую жизнь. Я не прошу прощения за то, кем был, но бесконечно сожалею о причиненных вам страданиях.       Ваш муж и отец,       Лорд Люциус Малфой (нет, уже не лорд – этот титул перешел к Драко).       Покойный Люциус Малфой».

***

      Нарцисса безвольно уронила руки на колени и уставилась взглядом в стену, где весело плясал солнечный зайчик, словно насмехаясь над ней, осиротевшей и несчастной, погрузившейся в свое горе, внезапно осознавшей, что ее Люциуса больше нет рядом. До этого момента он был – продрогший от холода, больной, полуголодный – был. Не с ней, но там, где-то, куда ее пускали, пусть и скрепя сердце. Где она могла увидеть его, прикоснуться, поцеловать. И вот теперь это письмо. О, она вполне верила в то, что Люциус сам написал это послание, как и не сомневалась в способности мужа манипулировать людьми. Какой-то слабый сердцем и ведомый гневом страж все-таки сломался и исполнил его волю, и теперь Люциус мертв. Патронус-воробей сообщил, что его отравили. Отравили. Убили. Уничтожили.       Но сердце ее мужа всегда будет принадлежать ей.       Нужно отправить сову Драко: в ближайшие дни будет много хлопот: снять Охраняющие заклинания с семейного Склепа Малфоев, подготовить все необходимое для погребения, разослать сов друзьям и знакомым: может, кто-то изъявит желание попрощаться. Если она хоть чуть-чуть успела узнать Люциуса, книга, которую принес Драко, «Архивы семьи Малфой – тайны Магии», поможет ей понять, какие обряды и чары необходимы, чтобы Лорд Малфой отправился в последний путь по всем правилам родовой магии.       Нарцисса смотрела не отрываясь на прыгающего солнечного зайчика, пока он не начал расплываться радужными бликами перед глазами, и она вдруг поняла, что плачет.       Или просто что-то попало в глаз.

***

      Драко снова и снова перечитывал прощальное письмо отца, но не понимал ни слова, будто вместо букв оно было нацарапано древними рунами, тем редким алфавитом, который в магическом мире знали единицы. Оказывается, Люциус еще до ареста планировал умереть в тюрьме, если его осудят! Неужели он так сильно ненавидел проигрывать, что мечтал одержать победу ценой собственной смерти? Впрочем, нечему удивляться: отец не раз давал это понять, особенно когда речь заходила о помиловании. Но он не просто умер — его отравили, и страшен не только факт его смерти, но и само убийство, на которое он соблазнил пойти одного из тюремщиков, то ли посулив тому вознаграждение, то ли доведя до белого каления издевательскими напоминаниями о смерти родных.       Драко потер глаза и снова вчитался в те строки, которые были адресованы ему. Оказывается, отец защищал его от Волдеморта и его шайки, как умел. А еще он знал, что Драко – гей, но ни разу не подал вида, и сейчас это было удивительно осознавать. Жаль, что они поссорились перед тем, как Люциуса не стало. Жаль, что Драко не смог попрощаться.       Хочет ли он, чтобы убийцу нашли, арестовали и осудили? Или, как написал Люциус, Министерство втайне будет радоваться смерти Пожирателя и спустит дело на тормозах? Блик света упал на брошь, приколотую к строгой мантии юриста. Весы Фемиды. Разве не давал он, Драко, заканчивая Королевский Колледж Права, клятву всегда служить справедливости? Он не должен колебаться. Пусть преступника вычислят и накажут.       Он снова и снова перечитывал письмо, пока вдруг не понял, что буквы расплываются у него перед глазами большими чернильными кляксами. Он... плачет?       Или просто что-то попало в глаз.

***

      – Леди Малфой, Лорд Малфой, мистер Поттер, – в кабинете Министра Магии было торжественно тихо, и только мелкая муха жужжала и билась в нарисованное окно, за которым шел магический дождь и сверкали наколдованные молнии. – Авроры и начальство Азкабана нашли убийцу мистера Малфоя-старшего. Как вам уже сообщили, Люциус был отравлен. Яд, цианистый калий, содержался в миндальном сиропе, который замаскировал специфический вкус отравы.       – Его убил охранник? – спросил Драко и нежно сжал руку матери, которая изо всех сил пыталась крепиться.       – Да. Вообще-то, их было двое. Один, ветеран службы, приготовил кофе и уговорил новичка отнести кружку в камеру мистеру Малфою, якобы по Вашей особой просьбе, Лорд Драко. На допросе он признался, что хотел помешать повторному слушанию Люциуса, ведь многих преступников уже помиловали, а тем, кто остался за решеткой, скостили срок и значительно улучшили условия содержания. Убийца слышал, что мистер Драко и Вы, Леди Малфой, намереваетесь подать прошение в Визенгамот, и решился на преступление, тем более, что прежде Люциус не раз ему намекал о своем желании уйти из жизни. У этого тюремщика вся семья погибла на Войне – и родители, и брат, и жена. А двоих детей вампиры высосали досуха. Он доказывал следователям, что ни один Пожиратель не должен был остаться в живых и сокрушался, что после победы Министерство запретило применять Поцелуй Дементора. Его душил гнев при мысли, что приспешники Волдеморта живы, а его семья – нет. И вот, такая удача: сам заключенный попросил о смерти!       Нарцисса, не выдержав, заплакала.       – Надеюсь, преступник не будет оправдан лишь потому, что убил «отвратительного Пожирателя», который сам того хотел? – пытливо поинтересовался Драко.       – Обещаю справедливое рассмотрение дела вашего мужа и отца, Леди и Лорд Малфой. Вина подозреваемого доказана, да он и сам не отрицает. Дело будет передано в суд уже послезавтра.         

***

      «Сенсационная новость из кабинета Министра Магии!       Спешите приобрести наш последний выпуск!       Редакции «Ежедневный Пророк» стало известно, что бывший Пожиратель смерти, Лорд Люциус Малфой, который отбывал пожизненное заключение в Азкабане, отравлен в своей камере охранником, потерявшим на Войне всю семью! Министерство и Аврорат уже арестовали этого отважного и благородного человека, не побоявшегося отправить на тот свет омерзительного последователя Того-кого-нельзя-называть, но теперь ему самому грозит длительный срок в тюрьме! «Это справедливо, – говорят представители Аврората. – Убийца должен быть наказан!». Так-то оно так, дорогие читатели «Пророка», но что насчет справедливости по отношению к жертвам Люциуса Малфоя? Разве не должны мы считать героем того, кто избавил Магическую Британию от чудовищной опухоли, которой и являлся Люциус? Почему мы чествуем, и по праву, Золотого Мальчика, который уничтожил Темного Лорда, но обрекаем охранника на жизнь в Азкабане, хотя он тоже совершил подвиг?       У редакции возникает много вопросов, но Министерство отказывается делиться подробностями. Будем надеяться, что в Визенгамоте на убийство Люциуса Малфоя посмотрят под другим углом! Заседание суда уже в понедельник!       Оставайтесь с «Пророком» и следите за новостями!       Всегда ваша, Рита Скиттер».

***

      Гарри обнял Драко за талию и нежно поцеловал в лоб. Наконец-то все закончилось! Месяц выдался чрезвычайно суматошным – погребение Люциуса в семейном Склепе Малфоев и скандальное слушание в Визенгамоте, в ходе которого часть судей откровенно высказалась за оправдание убийцы старшего Малфоя, полностью опустошили Драко. Гарри видел, как тяжело тот справляется с внезапно свалившемся на него горем и, как мог, старался поддержать своего жениха. Грязная желтая пресса, по недоразумению считающая себя ведущим печатным изданием, подкидывала дров в огонь недоверия Министерству со стороны обывателей. Многим пришлись не по вкусу недавние акты амнистии Пожирателей и их детей. Дело об убийстве Люциуса всколыхнуло старую вражду и обнажило гниющие раны общества. Люди не хотели прощать, а те, кто простил, не спешили брататься с раскаявшимися бывшими врагами.       После вынесения обвинительного приговора тюремщику-убийце на улицы вышли толпы волшебников, требующих освобождения «народного мстителя, не испугавшегося наказания». Некоторые вспомнили, что у Люциуса есть сын, и жизнь Драко оказалась в опасности: особо ретивые поборники справедливости и возмездия швыряли камни в окна их офиса и осаждали дверь, а однажды ночью кто-то даже решился на поджог. Гарри, Драко и Панси были вынуждены закрыть бизнес и отказаться от дел, выжидая, когда ситуация улучшится. Не помогло даже публичное выступление Гарри, Рона и Гермионы перед демонстрантами. Более того, их почти обвинили в измене идеалам Светлой стороны, стоило им только сказать, что убийца Люциуса был осужден по закону.       Британия бунтовала. Нарцисса вернулась во Францию. Драко делал вид, что его не задевает людская ненависть.       И, словно всего происходящего было недостаточно, приближался день свадьбы Панси и Тео. Гарри радовался за подругу, но предпочел бы, чтобы она снова перенесла дату торжества, пока волнения не улягутся.       Но Панси стояла насмерть.       – Ты совсем сдурел, Поттер, – кричала она, уперев руки в бока и заливаясь гневным румянцем. – Мы и так три года тянем! То одно, то другое, то мне страшно, то вы, два идиота, ссоритесь! А теперь Люциус умер. Я очень сочувствую Драко, правда, но откладывать свадьбу больше не могу. Если ему не хочется приходить, я не обижусь, понимаю, что это непросто, но с ним или без него, я выйду замуж через неделю!       В тот миг Гарри благоразумно промолчал, но вечером, когда они с Драко сидели около камина, укутавшись в плед, спросил:       – Ты хочешь пойти на свадьбу к Панси? Только честно.       – А сам ты как думаешь, Поттер? Конечно, хочу. Кстати, мы ей еще подарок не купили, а свадьба-то уже на носу!       – А как же твой отец?       – А что мой отец? Произошла трагедия, и я горюю, но моя подруга ждет свадьбы уже три года, и я не позволю, чтобы мое настроение испортило ей праздник. Панси Паркинсон обязательно выйдет замуж через неделю!       Гарри засмеялся и, притянув Драко поближе к себе, поцеловал, сначала нежно, а затем все больше распаляясь, гладя его язык своим, прикусывая и посасывая нижнюю пухлую губу. Драко тихо застонал и откинул голову назад, открывая доступ к шее.       – Я люблю тебя, – прошептал Гарри, задыхаясь, и приник губами к нежному местечку под подбородком.       – Я тоже, – выдохнул Драко и заскулил, когда Гарри положил руку ему на пах и несильно сжал. – Пойдем в постель, Поттер, я давно не скакал у тебя на члене.       – Ммм… прекрасная идея! Я тоже безумно соскучился по твоей бархатной головке у меня во рту.

***

      – Панси и Тео, по велению и согласию Брачной Магии, отныне вы муж и жена! – пожилая важная волшебница трижды взмахнула палочкой, закрепляя брак четы Нотт. – Жених, поцелуйте невесту!       Драко невольно улыбнулся, глядя, как Нотт впился в губы Паркинсон еще до того, как получил на это благословение. Довольные и радостные гости захлопали в ладоши, а Блейз оглушительно засвистел. Через долгие пару минут Тео выпустил Панси из объятий и она, счастливая и раскрасневшаяся, отошла на несколько футов и повернулась спиной.       – Невеста бросает свадебный букет! – торжественно произнесла тамада, и Панси изо всех сил швырнула через голову маленькую розовую бутоньерку.       Драко приготовился ловить цветы, но сомневался, что преуспеет – он стоял достаточно далеко, и перед ним нетерпеливо пританцовывали Астория и Дафна Гринграсс, Милли Булстроуд и близнецы Патил, и даже Луна Лавгуд подобралась поближе, надеясь, что ей повезет. Драко слышал от Гарри, что Полумна и Невилл встречаются уже год, и Лонгботтом готов сделать следующий шаг.       – Акцио, букет, – едва слышно прошептал Гарри, и бутоньерка на огромной скорости влетела Драко прямо в руки.       – Поттер! – зашипел Драко, разглядывая крошечные цветы. – Ты что, призвал его магией? Нельзя использовать Акцио, чтобы поймать букет невесты!       – Я так люблю тебя, что готов пойти на всё, – сказал Гарри и ловко прикрепил бутоньерку на бирюзовую мантию Драко, так оттеняющую его серые глаза.       – И даже прожить со мной всю жизнь?       – И даже умереть с тобой в один день.