Глава 3: Будущее раскрыто
6 марта 2024 г., 09:00
***
Большую часть ночи Нед не спал и ворочался, но в конце концов сдался и тихонько, чтобы не разбудить Кэт, встал с кровати, оделся и отправился в единственное место, где всегда находил покой, — в Богорощу. Опустившись на колени перед Чардревом, он задумался о том, что произошло; о том, не нарушит ли он свое обещание, дав согласие; или, как обвинил его Джейме Ланнистер, уже нарушил, и что бы сказала его сестра. — Лиа, неужели я подвел твоего мальчика, — тихо прозвучал в ночи его голос. Он просидел там несколько часов, холод не беспокоил его, он был погружен в свои мысли. Джейме предлагал Джону то, чего не мог дать он или не хотел. Было слишком трудно избавиться от чувства стыда за то, в чем его обвинял Ланнистер. Кого защищал он больше: Роберта или Джона? Он знал, что Кэт никогда не примет мальчика, и хотя она никогда не применяла физического насилия, она ясно дала понять, кем для нее он являлся и что он не такой, как ее дети, его дети. Сделал ли я то же самое, относился ли я к нему, как к своему сыну? Нед решил, что так будет лучше: у Джона будет лучшая жизнь с Джейме, вдали от презрения Кэт и постоянных напоминаний о том, что он бастард, у него будет шанс на будущее, и если настанет день, когда правда откроется, Нед будет рядом с ним. Он покинул Богорощу и отправился в единственное место, где чувствовал покой, — в склеп. Он шел мимо статуй, пока не нашел ее — воинственную младшую сестру, которую так любил. Скульптор старался изо всех сил, но ни одна статуя не могла передать тот свет, которым сияла Лианна, ни один скульптор не был достаточно талантлив, чтобы передать любовь к жизни, которую она демонстрировала. Он посмотрел на ее лицо — лицо, которое преследовало его по ночам, и улыбнулся: «Ты бы гордилась им, Лия» Опустившись на колени, он начал копать у основания статуи, отодвигая грязь в сторону, пока не нашел то, что искал. Шкатулка выглядела точно так же, как и тогда, когда он обнаружил ее в башне много лет назад. Трехглавый дракон, держащий в когтях голубую розу, смахнул пыль с дерева, и изображение ожило, как будто его нарисовали вчера. Он открыл шкатулку и проверил ее содержимое, убедившись, что все на месте, переместился за статую и открыл подставку, чтобы найти другой предмет, длинный и тонкий, завернутый в простыню, взял его и шкатулку и вернулся в дом.***
Джон проснулся раньше обычного, быстро оделся и вышел из комнаты, решив, что у него будет немного времени, чтобы потренироваться перед тем, как поесть. Когда он шел к тренировочной площадке, то увидел, что через противоположную дверь вошла какая-то фигура, и, подойдя ближе, узнал отца, несущего что-то в руках. Он чуть было не выкрикнул приветствие, но увидел лицо Неда, которое заставило его передумать: отец выглядел так, словно меньше всего хотел, чтобы с ним разговаривали, поэтому Джон оставил его в покое и продолжил свой путь.***
Джейме мог пристраститься к каше с медом: то, что начиналось как теплая еда, чтобы утолить голод в эти холодные северные утра, быстро превратилось в то, что отныне обязательно будет подаваться в Утесе. Джейме решил взять вторую порцию и, приказав служанке принести ее, увидел, как в комнату вошел Джон: пот струился по его лбу, он выглядел так, словно снова тренировался. Джейме восхитился его самоотверженностью: не каждый молодой парень стал бы тренироваться перед едой. Он пригласил юношу к себе, решив, что ему не помешает компания, пока он ест вторую миску каши, а кроме того, в противном случае мальчик будет есть сам. — Лорд Джейме. — Садись, Джон, поешь со мной. Джон задумчиво посмотрел на него, а затем оглядел комнату. Через мгновение, решив что-то для себя, он сел. — Ты снова тренировался, парень? — Да, лорд Джейме. — Молодец, чем больше ты будешь работать над собой, тем лучше станешь, и в скором времени ты будешь побеждать всех, даже меня. Джон улыбнулся ему широкой улыбкой, а затем покачал головой. — Сомневаюсь, милорд, все знают, что вы лучший мечник в Вестеросе, даже сир Барристан не может вас победить, у меня нет шансов. — Верно, парень, сейчас у тебя нет шансов, но попомни мои слова, однажды ты будешь побеждать меня и всех остальных, и тогда уже ты станешь лучшим мечником Вестероса. Джон смотрел на него с благоговением, улыбка на его лице стала еще шире, чем прежде. Джейме толкнул его в плечо, заставив громко рассмеяться, когда служанка принесла кашу, а на тарелку Джона положила сосиски и бекон. — И тут вошел Герион со спущенными штанами и закричал, где же этот маленький поганец… Джейме рассказывал Джону о приключениях, которые они с Тирионом пережили, когда росли в Утесе. Джейме тоже не мог сдержать смеха, глядя на мальчика. Он отвернулся, чтобы отпить немного теплого молока, которым запивал кашу, а когда снова повернулся к Джону, увидел, что смех прекратился, улыбка исчезла, а Джон с озабоченным видом смотрел в свою пустую тарелку. Джейме задался вопросом, что произошло, что так быстро изменило настроение, и, оглянувшись, увидел, как в зал вошли Нед и Кэт. Хмурое лицо форели быстро объяснило внезапную перемену настроения Джона. «Не волнуйся, парень, скоро тебе больше не придется иметь дело с ее мелочностью».***
Позже в тот же день Джейме направился к Неду, Старк хотел увидеть его, прежде чем рассказать Джону о предложении Джейме. Он прошел мимо охранника, который открыл дверь, когда он подошел, его уже ждали. — Присядьте, лорд Джейме, нам нужно кое-что обсудить. Джейме занял предложенное место, опасаясь, что Старк пойдет на попятную, возможно, он собирается блефовать. Джейме признался, что беспокоился о благополучии Джона, но не сказал ли он слишком много, и теперь Старк уверен, что никто никогда не раскроет секрет, и не позволит Джону уехать. — Прежде чем я поговорю с Джоном, мы должны кое-что прояснить. — Очень хорошо, лорд Старк. — Зовите меня Нед; эта чепуха с лордом начинает утомлять, когда мы говорим только вдвоем. — Неужели я удостоился чести звать только по имени, — пошутил Джейме. — Черт возьми, Ланнистер, я пытаюсь быть вежливым. — Очень хорошо, Нед, — ухмылка на его лице явно раздражала Старка. — Есть вещи, которые принадлежат Джону, которые хранила для него его мать, которые я, возможно, никогда бы ему не подарил, если бы мы не поговорили. — Что? — Я никогда не хотел, чтобы с Джоном обращались по-другому, так не должно было быть. «Пора исповедоваться, лорд Старк, очень хорошо исповедоваться, я буду слушать, если придется, только если это приведет к тому, что я уеду с сыном Рейегара, я буду терпеть ваши бессмысленные бредни, если такова цена» — Поначалу это помогало придуманной истории ведь какая женщина будет любить бастарда своего мужа, следовало ожидать, что она будет отдаляться, даже может быть грубой с парнем, но она никогда не трогала даже волос на его голове, но я позволил этому продолжаться, потому что это обеспечивало его безопасность. Джейме вздохнул. — Но, наверное, я никогда не думал, как сильно это повлияет на Джона. Конечно, нет. — То, что ты сказал, было правдой, я поставил правление Роберта выше собственного племянника, я сделал это, чтобы защитить Джона, но ты прав, я сделал это и ради Роберта. Я все еще думаю, что Джону слишком опасно претендовать на трон, но это никогда не должно было быть моим решением, раз я решил не претендовать на него. Нед встал из-за стола и прошел в конец комнаты. Вернувшись, он принес коробку и что-то завернутое в простыню, положил их на стол, посмотрел на Джейме и указал на них. — Доказательства законных прав Джона на престол. Джейме перевел взгляд со стола на Неда и, получив кивок, протянул руку и открыл шкатулку. Внутри он обнаружил несколько бумаг, кусок материи, обернутый вокруг круглого предмета, и золотую арфу. — Это... это... это арфа Рейегара. — Да, это так. Джейме с благоговением смотрел на арфу: никто из знавших Рейегара не мог забыть, как он играл на ней, и звуки, которые он извлекал из нее, были неземными. Дрожащими руками он поднял арфу — струны были все так же туго натянуты, как и прежде. — Свидетельство о браке между Рейгаром и Лианной, подписанное септоном и засвидетельствованное сиром Артуром и сиром Освеллом, а также уведомление об аннулировании брака между Рейгаром и Элией, подписанное ими обоими. Также есть письмо от Элии к брату, объясняющее ее выбор. Джейме был ошеломлен: у Старка были все аргументы, доказывающие, что восстание было построено на лжи. Если Роберт узнает об этом, он потеряет голову, а Старк — свою. — Два других — это объявления о рождении Джона, одно для девочки, другое для мальчика; они не были уверены, поэтому сделали оба. Джейме посмотрел на документы.«Настоящим мы объявляем о рождении нашего сына, Джейхейриса Таргариена, второго в очереди на трон после его брата Эйгона. Подписано его родителями Рейегаром Таргариеном и Лианной Таргариен Свидетели: сир Герольд Хайтауэр, сир Освелл Уэнт, сир Артур Дэйн.»
Второй документ был почти таким же, за исключением того, что он предназначался Висенье. Джейме положил документы обратно в шкатулку и взял в руку завернутый в материю предмет, тяжесть которого удивила его, и он поднял глаза, чтобы увидеть, как Старк вытирает слезу. — Девичий плащ Лии. Джейме кивнул, понимая, как трудно Неду смотреть на плащ, учитывая, что произошло: он развернул его и чуть не выронил то, что он прикрывал. Он никогда не видел таких яиц, даже не знал никого, кто бы их видел, но было ясно как день: он держит в руках драконье яйцо. Белые вихри с голубыми вкраплениями сияли в маленьком солнечном свете, и Джейме перевернул его и с изумлением посмотрел, заметив, как из-под плаща, прикрывавшего яйцо, выпало маленькое письмо. — Что это? — Я не знаю, я никогда не видел его раньше. Взяв письмо, он увидел на нем одно слово — Джейхейрис. Он протянул его Неду, который взглянул на него и улыбнулся, — Почерк Лии. Они посмотрели друг на друга и пришли к молчаливому выводу: это не для них, это для Джона, то, что должно оставаться между ним и его матерью, и они предоставят ему прочитать его в конце концов. Джейме завернул яйцо обратно в плащ и положил обе вещи обратно в шкатулку; он убедился, что все уместилось, прежде чем закрыть крышку. Затем он посмотрел на Неда, который протягивал ему последний предмет — что-то длинное и тонкое, завернутое в простыню, — нет, это была не простыня, это было знамя, особое знамя, личное знамя Рейегара — трехглавый дракон, держащий меч в одном когте и арфу в другом. Взяв у Неда предмет, он быстро развернул его, в груди нарастало волнение, вызванное тем, что он нашел, и он чуть не уронил его, когда раскрыл. — Этого не может быть, но это так, правда? — Да, это Темная Сестра. — Как, где, когда? — Я не знаю, знаю только, что он остался в башне вместе с коробкой. Джейме не мог в это поверить: меч — легендарный предмет, которым владели Висенья, принц-изгой Деймон, кровавый Ворон и рыцарь-дракон Эйемон, воплощение того, чем должен быть королевский гвардеец, бумаги доказывали законность Джона, драконье яйцо было невероятно ценным, арфа, письма, плащ и знамя были связями с родителями Джона. Но Джейме был и всегда будет прежде всего мечником, и Темная Сестра была для него чем-то осязаемым, реальным, тем, что он хотел бы получить на месте Джона, а теперь она будет принадлежать Джону.***
Джон волновался, его снова поймали, в первый раз леди Кейтилин ясно дала понять, что он должен держаться подальше от таких дворян, как лорд Джейме, но дело в том, что Джейме не был похож на других знатных лордов, он был другим, он не смотрел на Джона свысока, как они, он говорил с ним, слушал его, он даже спарринговался и тренировался с ним. Когда Джон был с Джейме, он не чувствовал себя бастардом, он чувствовал себя законным сыном, он чувствовал себя так, как, по его мнению, должен чувствовать себя Робб, когда лорды говорят с ним, когда делают ему комплименты, никто никогда не беспокоился о том, чтобы Джон чувствовал себя так, но теперь он все испортил, его предупредили и поймали, и теперь его отец хочет его видеть, Джон ненавидел разочаровывать отца больше всего на свете, и теперь он сделал это дважды за два дня. — Вот, парень, твой отец ждет тебя внутри, — сказал сир Родерик, приглашая его войти в солярий. — А Джон, хорошо, присаживайся. Джон нервно оглядел зал: леди Кейтилин сидела рядом с его отцом, ее лицо было, как показалось Джону, постоянно хмурым, точнее, она иногда улыбалась, но никогда — ему. Джон заерзал на своем месте, его охватило беспокойство: если леди Кейтилин здесь, значит, дело серьезное, и какое бы оправдание Джон ни привел, она непременно проигнорирует или накричит. Джон был в беде, и он это знал. — Простите, лорд Старк, простите, я больше так не буду. — Тише, парень, ты не сделал ничего плохого, наоборот. Джон в замешательстве посмотрел на отца: если у него не было проблем, то почему его попросили прийти сюда, почему здесь была леди Кейтилин. — Джон, лорд Джейме пришел ко мне с предложением относительно твоего будущего. Он хочет взять тебя в пажи, а затем в оруженосцы, чтобы ты под его началом заслужил рыцарское звание. Джон почувствовал, как заколотилось сердце: рыцарское звание, он и представить себе такого не мог. Он посмотрел на улыбающееся лицо отца, затем на леди Кейтилин, выражение лица которой изменилось на слишком хорошо знакомое ему — отвращение. — Да, парень, он говорит, что видит в тебе большой потенциал, что в тебе есть все, чтобы однажды стать великим мечником. Леди Кейтилин усмехнулась, а его отец бросил на нее укоризненный взгляд. Джон не мог поверить в то, что услышал: он — великий мечник, Джейме говорил ему это и раньше, но он решил, что это просто вежливость, но нет, он повторил это и его отцу и хотел, чтобы он стал рыцарем, так что это должно быть правдой, не так ли? — Это будет означать, что ты покинешь Винтерфелл. Тебе придется поехать с лордом Джейме, когда он уедет, чтобы ты мог приступить к своим обязанностям. Джон снова посмотрел на отца и леди Кейтилин, и эти слова пронеслись у него в голове, когда он заметил выражения их лиц: отец выглядел печальным, а леди Кейтилин улыбалась. Вот оно, вот как она меня наказывает, она заставила отца заставить меня уехать, а Джейме убедил сжалиться над бастардом, — Джон вскочил с места, по его лицу потекли слезы, и побежал в свою комнату. — Джон, Джон, что с тобой, парень? Но слова не шли у него из головы, когда он бежал к своей комнате: «Уехать, они хотят, чтобы я уехал, что я наделал? Почему они меня ненавидят?» Он захлопнул за собой дверь и упал на кровать, слезы текли свободно. Прошло несколько мгновений, но ему показалось, что прошло несколько часов, прежде чем Джон услышал стук в дверь. Он знал, что это его отец, и, как бы ему ни хотелось держать дверь закрытой, он знал, что у него нет выбора, поэтому он вытер лицо и встал, чтобы открыть дверь, и тут же увидел своего отца с обеспокоенным выражением лица. — Джон, что случилось? Поговори со мной. — Почему ты прогоняешь меня, отец? Я не хочу уезжать, я хочу остаться здесь, пожалуйста, не позволяй им забрать меня. Нед смотрел на залитое слезами лицо своего племянника, и в его голосе слышалось сопение: неужели он так все испортил, неужели он ничего не может сделать правильно? — Джон, я не выгоняю и никогда не выгоню тебя, слышишь, Винтерфелл — твой дом, он твой до тех пор, пока ты этого хочешь. — Ты… это серьезно? — Да, парень, конечно, я серьезно. Джон обнял отца, и впервые почти с самого его рождения Нед обнял племянника, почувствовал, как тот расслабился, прижавшись к нему, и почувствовал, что сопение начинает стихать, и решил, что сейчас самое время поговорить с ним, как и следовало, ведь появление Кэт было ошибкой, теперь он это видел, но ему казалось, что эта идея обрадовала бы Джона, если он все понял неправильно, и ему нужно было это выяснить. — Джон, предложение лорда Джейме реально, — он почувствовал, как племянник прижался к нему. — Он действительно считает, что у тебя есть потенциал стать рыцарем, и хотел бы получить возможность обучать тебя. Это не значит, что я хочу выгнать тебя, это реальная возможность для тебя, Джон, но если это не то, чего ты хочешь, то все в порядке, я хочу только лучшего для тебя. — Но… мне ведь придется уехать, правда? — Да, парень, но ты не должен уезжать навсегда, ты можешь вернуться и навестить нас, а когда станешь рыцарем, то сможешь вернуться навсегда, если захочешь, все зависит от тебя, мой мальчик. Нед помог ему дойти до кровати и, усадив, тепло улыбнулся, радуясь тому, что Джон ответил ему взаимностью и взъерошил волосы, отчего тот в ответ надулся, так напомнив свою мать, что стало больно. — Послушай, почему бы тебе не поспать, утром ты поговоришь с лордом Джейме, а потом решишь, чего ты хочешь. Если ты хочешь пойти на это, то сделай, а если ты хочешь остаться, то пусть так и будет. Никто не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь, Джон, я обещаю тебе. Нед тихонько вздрогнул, когда эти слова сорвались с его губ; надеюсь, он сможет сдержать это обещание лучше, чем предыдущее. Джон кивнул и закрыл глаза — предыдущие события явно давили на него, поэтому Нед встал и пошел к двери, оглянувшись, он увидел, что его племянник уже крепко спит.***
Джон проснулся, чувствуя себя гораздо лучше. Ему не нужно было уезжать, если он не хотел, но хотел ли он этого? Он не был уверен в этом. Стать рыцарем, иметь будущее — он мечтал об этом, но оказаться вдали от Винтерфелла, от Робба, Сансы, маленькой Арьи и отца — это было сущим кошмаром, а Винтерфелл означал еще и леди Кейтилин. Она ненавидела его, она всегда будет ненавидеть его, и хотя отец говорил, что ему не нужно уезжать, она заставляла его хотеть уехать. Ему нужно было поговорить с лордом Джейме, ему нужно было знать, что ему дали этот шанс не из жалости, что если он действительно верит в него, то, возможно, отъезд не так страшен.***
Джейме нигде не было, неужели он уже уехал, неужели он упустил свой шанс, чтобы он делал, если бы уехал. Джон чувствовал, что все испортил, если бы он просто согласился, когда отец сказал ему, что мог бы уехать с ним, но вместо этого он позволил себе расплакаться, как ребенок, и собирался сделать это снова, он чувствовал, как слезы наворачиваются на глаза. — Вот ты где. Он обернулся и увидел, что лорд Джейме пристально смотрит на него. Облегчение наполнило его сердце, когда он понял, что у него есть еще один шанс принять его предложение, но маленький голосок в его голове напомнил ему, что это может быть потому, что он жалеет его. — Я… — Ты в порядке? — Отец сказал мне, что вы, возможно, эм-м.... — Он рассказал о моем предложении сделать тебя моим пажом. — Да, он сказал, что вы думаете, что я могу стать рыцарем. — Не простым рыцарем, а настоящим, как сир Артур Дэйн или Эйемон Рыцарь-Дракон. Джон был ошеломлен: сир Артур Дэйн, Меч Зари, Эйемон Рыцарь-Дракон — это были не просто рыцари, это были легенды. Сир Артур был величайшим мечником, который когда-либо жил, а Эйемон — самым благородным рыцарем на свете. — Но я же бастрад. — Неужели твое сердце менее чисто, чем у истинно рожденного сына, Джон, неужели твое мастерство меньше из-за твоего имени? — Вы думаете, у меня есть способности. — Все, что я говорил тебе с тех пор, как оказался здесь, Джон, было правдой, так что слушай меня сейчас. Я никогда не видел никого столь искусного, как ты, в твоем возрасте, даже те, кто старше тебя на несколько лет, менее способны, чем ты. Итак, молодой человек, что ты скажешь, есть ли в тебе желание доказать, что они все ошибаются, показать, что ты не просто хорош, а можешь быть лучше их всех, станешь ли ты моим пажом, Джон Сноу. Джон смотрел на него, и в его глазах была честность, он говорил серьезно, это не было жалостью или попыткой добиться расположения отца, он был Золотым Львом Утеса Кастерли, почему его должно волновать, что думают о нем волки. Он хотел обучать Джона, потому что видел в нем что-то такое, что хотел отшлифовать и отточить; что-то такое, чего он не видел ни в ком другом; впервые Джон почувствовал, как его переполняет чувство гордости. — Да, милорд, это будет честью для меня. — Конечно же, так и есть, — ответил Джейме, после чего оба рассмеялись.
