Глава 17: Волки, львы, моржи — О, Боже!
21 мая 2024 г., 09:00
***
Джон Лошадь была великолепна, подумал Джон, глядя на нее. Ее окрас был настолько темным, что он был уверен, что с наступлением ночи никто не сможет ее увидеть. Он совсем забыл, что король наградил его за победу в поединках, и теперь, глядя на лошадь, был очень благодарен, что король так этого и не сделал. — Она прекрасная кобыла, не правда ли? — сказал мужчина, когда Джон повернулся к нему. — Да, она такая, и я благодарю вас за то, что вы привели ее, — сказал Джон, протягивая мужчине золотого дракона. — Не нужно парень, меня послал мой господин, и нам хорошо платят. — Тогда выпейте за мой счет, ваш господин наверняка не будет против, — мужчина взял монету и кивнул в знак благодарности. Люди были из Хайгардена, лошадь была выращена Уилласом Тиреллом, и когда Джон заметил, какие цвета и знаки носят некоторые из них, он вспомнил о своих друзьях. После турнира он проводил большую часть времени с Джой, особенно в отсутствие ее отца, но после возвращения Гериона и, несмотря на увеличение количества уроков, он стал скучать по тем временам, которые проводил с Маргери и ее братьями. Когда мужчины ушли, Джон отбросил эти мысли и стал больше внимания уделять лошади, стоящей перед ним. Она была молода, возможно, ей было всего несколько лет от роду, и она казалась неопытной, но Джон чувствовал, как она жаждет наездника, и ему тоже не терпелось испытать ее на прочность. Но, к сожалению, сегодня этого не произойдет: вместо этого он должен был сопровождать Джой на ее первые уроки с наставником. Он отвел лошадь в конюшню, намереваясь завтра оседлать ее, несмотря ни на что, и он должен был сделать для нее новое седло и поводья, ведь у него были деньги. Пока он шел, то чувствовал какое-то покалывание в глубине своего сознания, почти как присутствие, пытающееся дать о себе знать; он и раньше чувствовал это, но это было как-то иначе, более сильно. Он посмотрел на кобылу, она пристально смотрела на него, потом повернула голову, и ощущение рассеялось. — Прекрасное животное, — сказал конюх Харлоу, когда подошел к Джону. — Да, она такая, — ответил Джон, нежно поглаживая кобылу по голове. — А у нее есть имя, парень? Джон на секунду задумался и снова посмотрел на кобылу. Имена пролетали у него в голове так быстро, что он едва успевал их запоминать, пока наконец одно слово не стало повторяться снова и снова. — Зима, ее зовут Зима, — сказал Джон, и кобыла взвизгнула в ответ. После того как лошадь была устроенная, Джон направился в комнату Джой, чтобы отвести ее на первый урок. Это было простое занятие, больше для того, чтобы дать девочке занятие, чем для того, чтобы научить ее чему-то, но Джон знал, что она будет нервничать, поэтому вызвался посидеть с ней в первый раз. — Йон! — взволнованно сказала Джой, когда он вошел в ее комнату. — Привет, Джой, готова к урокам, — сказал Джон, когда девочка растерянно посмотрела на него. — Никаких уроков, Йон, … пикчения. — Сначала уроки, а потом мы отправимся на поиски приключений, мы пойдем смотреть на птичек, ты же хочешь посмотреть на птичек, Джой. — Птички, птички, — улыбнулась девочка, и Джон не мог не присоединиться к ней: он подошел и взял ее за руку, они вдвоем шли к комнате, отведенной для ее наставника.***
Герион Герион вернулся почти через луну, а весть о смерти Транта все еще не дошла до Утеса, и не то чтобы его это волновало — убийство человека доставило ему огромное удовольствие, по правде говоря, он заслужил его. Но если новости до сих пор не дошли до них, значит, Гериона не заподозрили — он все хорошо спланировал, так что не стоило удивляться, что его не заподозрили. После возвращения он обнаружил, что его сестра переехала обратно в замок и занялась хозяйством, что вызвало улыбку на его лице. Дженна действительно была курицей-наседкой, и он скучал по ней, пока она оставалась с Киваном. Он понимал его горе, хотя его собственное было гораздо более приглушенным. Киван всегда был ближе всего к Тайвину, и пока он и Тайгет постоянно враждовали со старшим братом, Киван полностью соглашался со всеми его планами и схемами. Дойдя до кабинета Ланнистеров, он взял себя в руки и вошел внутрь: так или иначе, но сегодня эта пропасть между ними будет устранена. — Лорд Герион, позвольте мне проводить вас к лорду Кивану, — сказал молодой человек, когда он вошел в здание. — Хорошо, — ответил он, следуя за ним. Кабинет Кивана заставил Гериона ухмыльнуться: он был почти точной копией солярия Тайвина до того, как Джейме его изменил. То ли это было дань уважения старшему брату, то ли Киван просто пытался изобразить силу Тайвина, Герион точно не знал, но в любом случае он находил это забавным. Его племянник Лансель стоял у плеча Кивана, и Герион не мог не покачать головой: мальчику было далеко до Джона, это уж точно. Он наблюдал, как Лансель наливает ему вино, а затем занял свое место и приготовился начать. — Думаю, мы должны поговорить наедине, — сказал Герион. — А что, наш лорд настаивает на присутствии своего пажа, почему бы и мне не иметь своего? — самодовольно сказал Киван. — Потому что, брат, мне нет дела до таких вещей, я здесь, чтобы поговорить с братом, поговорить о вещах, в которых мальчишка не имеет права знать, так что, либо Лансель уйдет, либо я, выбор за тобой. Через несколько секунд Киван кивнул сыну, и тот повернулся, одарив Гериона взглядом, на который он ответил ухмылкой и кивком, после чего мальчик вышел из комнаты. Кто-то должен преподать этому мальчишке урок, и как можно скорее, подумал он, иначе он превратится в высокомерного болвана, а таких, носящих фамилию Ланнистер, и без того хватает. — Так чем же я обязан этому визиту? — спросил Киван. — Я пришел, чтобы помочь тебе вытащить голову из задницы, — сказал Герион, когда Киван сердито посмотрел на него. — Что ты мне только что сказал? — Я сказал, что у тебя голова в заднице, Киван, и пора ее вытащить. — Убирайся, убирайся сейчас же, я не потерплю, чтобы со мной так разговаривали, — сказал Киван, вскочив с места и хлопнув руками по столу. — Сядь, брат, — сказал Герион, глядя Кивану прямо в глаза. Несколько мгновений оба мужчины молча смотрели друг на друга: Киван стоял, а Герион сидел, и ни один из них, похоже, не хотел уступать, пока наконец Киван не занял свое место. — Прости, брат, это было чересчур с моей стороны, — сказал Герион, и Киван кивнул. — Я пришел, потому что между нами, Киван, между Джейме и тобой произошел разрыв, и из-за этого ты отрезал себя от остальной семьи, даже Дженна это поняла. — Не я это сделал, Герион, я никогда не желал ничего более чем единства нашей семьи. — Тогда почему, Киван, что тебя так беспокоит — то, что делает Джейме, то, что делает Джон. В чем дело? Скажи мне, и вместе мы сможем все исправить, брат. — Я не знаю, Герион, честно говоря, не знаю. Сначала это был бастард, но потом я не знаю. Каждый раз, когда Джейме что-то делает, у меня в голове звучит голос, который говорит, что Тайвин этого не одобрит, — покорно покачал головой мужчина. — Я понимаю, брат, но, возможно, это и хорошо, что он не одобрил бы. Тайвин был слишком жестким, Киван, слишком несгибаемым, как и отец был слишком мягким, должна быть середина. Путь Тайвина в конце концов привел бы к гибели этого дома, нас ненавидели, Киван, а страх заводит только туда. — Я знаю это, помоги мне боги, я знаю это, но это трудно, Герион, я чувствую, что меня отодвинули в сторону, и это тяжело. — Тебя не отодвинули, брат, ты отодвинул себя в сторону. Пришло время тебе вернуться, вернуться в семью, вернуться туда, где твое место, — Герион встал и подошел к другому концу стола, после чего положил руку на плечо брата. — Как? — с надеждой спросил Киван. — Легко, брат, приходи к нам на ужин, ты, Дорна и дети, Джой и Джон будут там, так что им будет с кем поговорить, а твои комнаты всегда свободны. — Герион заметил, как Киван вздрогнул при упоминании Джона. — Почему этот бастард должен быть там? — раздраженно сказал Киван. — Киван, его зовут Джон, и если это сработает, ты должен привыкнуть к этому, он, может, и не кровь, но семья. — Почему, я не понимаю, что такого особенного в этом мальчике, Герион? — Ты поймешь, когда узнаешь его поближе, пожалуйста, брат, дай ему шанс, забудь о том, что ты о нем думаешь, и ты увидишь, поверь мне. Киван кивнул, и Герион почувствовал облегчение. Джон рассказывал ему, что на севере есть поговорка: когда выпадает снег и дуют белые ветры, одинокий волк умирает, но стая выживает, а на западе снег выпадает редко, и ветры никогда не бывают белыми. Герион понял смысл поговорки: семья — это все, и она должна держаться вместе, и хотя они были не стаей, а прайдом, принцип оставался тем же.***
Дженна Дженне этого не хватало: ведение такого большого хозяйства, как в Утесе, было работой на полную, и это что означало, что она проводила с Эммоном как можно меньше времени. Этот человек подарил ей четверых детей и бесчисленные головные боли. Говоря прямо, он был идиотом, который, независимо от простоты поставленной перед ним задачи, каким-то образом умудрялся сделать полный беспорядок. Поэтому Дженна проводила с ним так мало времени, как ей удавалось. Учитывая, как она бывала резка на язык и как ругала его, когда он ее раздражал, это было, пожалуй, к лучшему. Джейме ценил ее советы, и она прекрасно ладила с Тирионом. Она была рада видеть, что ее племянник тратит свое время на другие вещи, кроме шлюх и выпивки, к которым он пристрастился только для того, чтобы досадить Тайвину. Она скучала по брату и жалела, что он уже не с ними, но в то же время приветствовала его смерть: она боялась, как далеко он завел бы своего младшего сына, будь он жив. — Миледи, мы полностью пополнили наши запасы после турнира, а также запасы, израсходованные во время визита короля, были пополнены. — Спасибо, Ален, в течение луны у нас будет пир, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы запасы были подготовлены должным образом. -Конечно, миледи, — поклонился он и вышел. Теперь, когда она вернулась, все дела должны были быть решены, и одним из первых среди них было найти невесту для ее молчаливого племянника. Джейме, конечно, оправдывался, говоря, что он очень занят и у него нет времени на ухаживания, но он и так уже достаточно долго откладывал это, и хотя лорды еще не роптали, но это был лишь вопрос времени. Пир и бал — идеальное место для начала, в Западных землях было много домов с дочерями, которые с удовольствием стали бы леди замка, не говоря уже о жене такого красивого мужчины, как ее племянник. Она позаботится о том, чтобы все они были приглашены, даже если они не найдут пару, по крайней мере, они должны быть замечены в попытках. — Что ты планируешь? — спросил Герион, подойдя к ней, он как всегда улыбнулся своей раздражающей улыбкой. — Я что-то планирую, не понимаю о чем ты, брат? — ответила она так невинно, как только могла. — Ты забыла, что я знаю тебя лучше, чем эта милая сестренка, — Герион поцеловал ее в щеку, когда сел рядом с ней. — Если хочешь знать, я планировал устроить бал в ближайшую луну, пора нашему дорогому племяннику поухаживать за дамами. — Тебе лучше остановиться, Дженна, он еще не готов остепениться, и он не оценит твоих попыток женить его, — сказал Герион, его голос стал более серьезным. — Люди должны видеть, что он хотя бы пытается, Герион, иначе лорды заговорят. — Хорошо, пусть будет по-твоему. — Так где ты был, брат? — Навещал нашего дорогого брата и пытался вытащить палку из его задницы, — ответил Герион, и она не смогла удержаться от громкого смеха. — Есть успехи? — Да, думаю, да. Я уговорил его прийти на ужин со всей семьей, так что как насчет большого семейного ужина? — Это обязательно должна быть наша семья? — сухо сказала Дженна, и они оба начали смеяться. Она скучала по этому, Герион, хотя иногда бывал невероятно раздражающим, всегда пробуждал в ней внутреннего ребенка, и неважно, насколько тяжелым был день или сколько всего было на душе, он всегда заставлял ее смеяться, как маленькую девочку.***
Тирион Тирион стоял рядом с Джоном и Джейме, рассматривая сооружение, сделанное строителями. Ветряное колесо впечатляло само по себе, но насосы и поддоны были непохожи на то, что он видел раньше. Система была проста: как вода, давящая на колесо, создает силу для перемалывания пшеницы в муку, так и ветряное колесо работает по той же системе, только с ветром. В обратном случае вода будет выкачиваться, а не вливаться, лотки будут работать как большие ведра, а вода будет выливаться обратно в близлежащее небольшое озеро. Но будет ли это работать — вот вопрос, на который Тириону нужно было получить ответ, и именно поэтому он сделал только уменьшенную версию аппарата, ведь те, что должны были понадобиться в Кастермаре, были бы почти в четыре раза больше. Они стояли и смотрели на скалистую бухту, строительство закончилось и можно было начинать. — Может, начнем, милорд? — спросил Аредс, главный строитель. — Да, начинайте, — ответил Джейме. — Ну вот и все, — Тирион улыбнулся Джону, а Джейме внимательно наблюдал за происходящим. Ветряное колесо закрутилось, и поддоны начали двигаться: они уходили в море и через несколько мгновений возвращались обратно, шкивы и рычаги с легкостью выдерживали дополнительный вес. Тирион с трепетом наблюдал, как он переворачивается и опустошается, а затем снова наполняется и повторяет тот же путь снова и снова. Он видел, как строители качали головами, вероятно, понимая, что это глупость, но по мере того как он наблюдал за этим, в его голове начали рождаться идеи. Он посмотрел на Джона и улыбнулся: как мальчишка додумался до такого — ума не приложу. Он заглянул в книгу, в которой, по словам Джейме, тот нашел это, и хотя там были планы водяных колес, это даже близко не было похоже на то, что он придумал. — Молодец, Джон, это невероятно, — Джейме сказал это с нотками гордости в голосе. — Да, это так, я никогда не видел подобного, — сказал Тирион, пока Джон смотрел на него. Тирион должен был тщательно продумать другие варианты его применения: ветряные мельницы и водяные колеса были распространены на западе, но это было совсем другое дело: его можно было разместить в замке, где не было доступа к воде, или использовать для приведения в действие кузнечных мехов. В голове Тириона проносились различные варианты использования. В конце концов он покачал головой: они должны разработать более крупные для Кастемара и быть готовыми к тому, что найдут, когда уберут воду. Он содрогнулся при мысли о всех этих телах.***
Когда они добрались до замка, то с удивлением увидели, что прибыло несколько людей лорда Мандерли, на которых были открыто нарисованы сигилы зеленых тритонов. Первый груз с севера они получили еще луну назад, а для второго было слишком рано, и Тирион задался вопросом, что привело людей сюда так скоро. Он не должен был долго ждать ответа, когда двое из них подошли к ним в сопровождении стражника Джона Алирса. — Милорды, эти люди говорят, что у них есть подарок для Джона, — сказал Алирс. — Для меня? — растерянно ответил Джон. — Да, милорд, лорд Виман просил нас доставить его вам лично, — сказал человек от Мандерли, протягивая белый пушистый шарик. Тирион смотрел, как Джон берет его в руки, и был удивлен, когда оказалось, что это какая-то собака. — Это собака? — спросил он. — Нет, милорд, это лютоволк. — Этого не может быть, никто не видел ни одного к югу от Стены, — сказал Тирион, покачав головой. — Да, это правда, милорд, но я не знаю точно, откуда он взялся, слышал только, что от вашего дяди со Стены. — Тебя послал Бенджен, — Джон улыбнулся, когда маленький волк радостно лизнул его в лицо. — Да, милорд, его доставили какие-то краннгомены, и нас попросили отнести его вам, у меня тут письмо от вашего дяди, — сказал мужчина, протягивая Джону письмо. — Это безопасно? — спросил Джейме, обеспокоенно глядя на него. — Думаю, да, милорд, он у нас уже почти полторы луны, и все это время он был идеально послушным, даже не издал ни звука. — Большое спасибо, что привезли его, вот вам за ваши хлопоты, — улыбнулся Джон, протягивая мужчинам несколько золотых драконов. — Спасибо, милорд, но вы не должны платить, лорд Виман попросил нас доставить волка, и мы это сделали, — сказал мужчина и ушел, не взяв денег. Тирион и Джейме смотрели на Джона и волчонка, они смотрелись вместе так правильно, словно так и должно было быть, и Тирион не мог не улыбнуться: теперь у мальчика был живой дышащий знак его дома, и если кто-то и сомневался, что он северянин, то уж точно больше никогда не сомневался.***
Джон Джон лежал на кровати и улыбался: последние несколько дней были одними из лучших в его жизни, он с огромной скоростью скакал на новой лошади по полям за Утесом Кастерли, и никогда прежде он не чувствовал такой связи с животным, как с Зимой. Кобыла словно точно знала, чего он хочет, когда ускориться, когда замедлиться. В какой-то момент они скакали так быстро, что Джон чуть не соскользнул с лошади, но она словно почувствовала, что он падает, и Зима замедлила шаг, давая ему возможность поправить положение. Но то как он близок с ней, не сравнить с тем, что он чувствовал, когда впервые держал Призрака в руках. Он лежал со спящим на его груди волчонком и чувствовал себя более полным, более цельным, чем когда-либо прежде. Он словно обрел часть себя, о которой даже не подозревал. Когда Мандерли передал ему волка, он сразу же почувствовал связь с ним. Когда он посмотрел в эти красные глаза, то словно заглянул в зеркало: узнавание, сильное чувство, что его знают, словно заглянули в самую душу, и волк тоже это почувствовал: с тех пор как он взял его на руки, Призрак не спускал с него глаз и молча шел по его следам. Он посмотрел на письмо, которое прислал ему дядя, и, прочитав его, расплакался, обнаружив, что очень скучает по своей семье. Он по-прежнему писал и получал письма от Робба и отца, а от Арьи даже получил одно, в сущности, нацарапанное, которое заставило его улыбнуться. Но они были уже не такими, как раньше, более далекими, более отстраненными, почти как чужие люди, интересующиеся благополучием другого чужого человека. Особенно холодными были письма от отца, хотя он никогда не был самым открытым человеком, Джон знал, что тот любит его, но по мере того, как писем становилось все меньше, они казались скорее вежливыми, чем искренне заинтересованными, вопросы казались Джону контрольным списком. Как дела, не нужно ли тебе чего-нибудь, достаточно ли у тебя всего. Все основные вопросы, а не как ты себя чувствуешь, или мы скучаем по тебе, ничего подобного. Именно поэтому письмо его дяди произвело на него такой эффект, что он протянул руку, чтобы прочитать его еще раз.«Мой дорогой племянник, надеюсь, ты здоров и с тобой обращаются справедливо. Я скучаю по тебе, Джон, скучаю по твоему лицу, когда прихожу в гости. Я скучаю по разговорам с тобой и по тому, как ты улыбнулся. Надеюсь, ты простишь меня за то, что я не попрощался с тобой, Я был расстроен из-за брата, и это лишило меня возможности попрощаться. Надеюсь, тебе понравится твой новый друг, Он может защитить там, где я не могу, Если у тебя будет возможность, передай благодарность лорду Риду, Именно он подсказал мне, где его найти, Где бы ты ни был, Джон, ты несешь Север с собой, Ты Старк, как бы тебя ни звали, ты мой племянник, и я тебя очень люблю. Твой дядя. Бенджен».
Джон почувствовал, как на глаза навернулись слезы, и положил письмо обратно на стол, чтобы вытереть глаза, но тут же обнаружил, что Призрак проснулся и смотрит на него. — Прекрати, маленький пушистик! — сказал он, смеясь. Волк склонил голову набок и продолжил вылизывать его лицо. Через несколько секунд Джон почувствовал себя лучше, и волк остановился, чтобы посмотреть на него, а затем снова положил голову ему на грудь и уснул. Джон не мог не улыбнуться, думая о приключениях, в которые они с Призраком попадут, — Призрак, это имя идеально подходило волку. Оно пришло ему в голову в первый же день, когда тот появился у него, как он бесшумно передвигался, как даже не скулил, а лишь изредка рычал, особенно на Ланселя, что забавляло Джона. Он перевернулся на бок и положил Призрака на подушку рядом с собой; волк свернулся в клубок белого меха, и, глядя на него, он почувствовал, что погружается в сон. Этой ночью ему снился белый снег и ледяная стена, огромное Чардрево и беловолосый старик в окружении детей, он видел женщину с длинными темными волосами, скачущую на быстрой, как ветер, лошади, и мужчину с серебряными волосами, играющего на арфе.***
Джейме Он знал, что ему придется быть хорошим хозяином и танцевать с некоторыми из присутствующих дам. Когда он пытался застегнуть пальто, то услышал позади себя смех Джона. Повернувшись, он увидел, что белый волк пытается схватить один из его сапогов, и улыбнулся, прежде чем повернуться обратно, чтобы поправить пальто. Он настороженно отнесся к волку, когда тот только появился, но что-то в нем заставляло его задуматься: он знал, что Джон так счастлив, но это было нечто большее, что-то, что он не мог определить. Чем больше он думал об этом, тем больше приходил к мысли, что если волка можно приручить, а судя по тому, как он вел себя с Джоном, это вполне вероятно, то он будет хорошим защитником, не вызывающим вопросов. Когда Герион вернулся из Королевской Гавани, он убрал от Джона лишних стражников и оставил с ним только Алирса и Джорса, они вернулись к нормальной жизни, какой она была до идиотизма его сестры. Он все еще сохранял некоторые ограничения и правила, внесенные им в кухню и слуг, обслуживающих семью, но теперь все было гораздо спокойнее. Хотя, учитывая, что он не был спокоен по поводу этого бала, возможно, это было несколько преждевременно с его стороны. Он был удивлен, что его дядя Киван приехал, но все прошло хорошо, и два его маленьких сына отлично ладили с Джоном, Лансель все еще был проблемой, но мальчики его возраста всегда ревнуют к другим мальчикам, и, наконец, довольный своим внешним видом, он отвернулся от зеркала. — Готов, Джон. — Да, милорд. — Ты ведь знаешь, что не можешь взять с собой Призрака? — Да, я знаю, милорд, я занесу его в свою комнату по дороге, — сказал Джон, в то время как волк смотрел на Джейме грустными глазами. — Прости, Призрак, но ты напугаешь дам, хотя это не так уж и плохо, — пошутил Джейме. Они вышли из комнаты и спустились к Джону, где мальчик быстро оставил волка, а сами направились к лифту. — Он справится сам? — Да, милорд, у него есть еда и вода, и я оставил ему один из ваших сапог, который он, похоже, с удовольствием грызет, — Джон повернулся к Джейме, чтобы посмотреть на него, но тот увидел, что мальчик ухмыляется. — Ладно, хватит. — Он прижал мальчика к стене и начал его щекотать. Они смеялись, пока лифт останавливался, и оба пытались привести себя в порядок, как подобает лорду Утеса Кастерли и его оруженосцу, и оба терпели неудачу. Джейме нервно ерзал, в то время как Джон, на удивление, казался спокойным: он не был тем, кого пытаются свести с каждой подходящей дамой, во всяком случае, пока. Войдя в бальный зал, Джейме почувствовал себя куском мяса. Он, конечно, привык к вниманию со стороны дам, но никогда не придавал этому особого значения, зная, что его клятва не позволяет ему быть завидной партией, что позволяло держать дистанцию. Женщины могли смотреть, но не трогать, что, к его огорчению, делало его более желанным, но даже это не шло ни в какое сравнение с тем, что он был Хранителем Запада и лордом Утеса Кастерли. Он прошел к высокому столу и занял свое место, а его тетя Дженна — место, на котором должна была сидеть леди Скалы, несомненно, вызывая завистливые взгляды всех тех, кто готов на все, чтобы занять это место. Его дяди сидели по обе стороны от нее, брат — на ближайшем к нему месте, Джон — с Ланселем и некоторыми другими сыновьями. Джейме согласился не сажать его за высокий стол на балу. — Милорд, — официально сказала Дженна. — Миледи тетя, вы выглядите просто восхитительно, а где же мой добрый дядя? — Джейме сказал, зная, что это ее раззадорит. — Ты прекрасно знаешь, где он, — фыркнула женщина. Эммон отравился едой, сколько бы раз он или Герион ни намекали на это, его тетя постоянно твердила, что это не она дала ему блюдо и что это его собственная глупая вина, но почему-то они знали, что это ее раздражает, и продолжали притворяться, что это она. — Так на каких же дамах ты остановила свой выбор тетя? — смиренно спросил Джейме. — Леди Алисанна, леди Джейн, леди Сибил. — Разве леди Сибил не замужем, тетя? — Не Вестерлинг, а леди Сибил Банефорт. — Леффорд, Банефорт и Фарман — не самые большие дома, тетя. Сомневаюсь, что отец одобрил бы это, — надменно сказал Джейме. — Твой отец одобрил бы любую твою женитьбу, лишь бы она принесла ему наследника. — Да, но он бы поставил перед собой более высокую цель, как ты думаешь. — Он бы поставил. С чего ты взял, что я тоже так не сделаю, — сказала Дженна, ухмыляясь. Он надеялся, что на этом все закончится, но, видимо, нет: это было только начало, и его тетя, без сомнения, скоро будет рассылать приглашения и просьбы некоторым из наиболее подходящих дам королевства. Опустив взгляд, он увидел, что все три дамы с нетерпением смотрят в сторону высокого стола, несомненно, готовясь к началу танцев. Леди Сибила была красивой девушкой с черными волосами и голубыми глазами, хотя она была слишком молода для Джейме — всего семнадцать именин. Леди Джейн была рыжеволосой с зелеными глазами, высокой и худой, что, по мнению Джейме, больше соответствовало возрасту, но все же младше его на двадцать лет, а леди Алисанна была красивой блондинкой с зелеными глазами, слишком напоминавшей Джейме его сестру, чтобы он мог заинтересоваться ею. В конце концов настало время танцев, и Джейме нехотя пробрался к первой даме, стараясь не проявлять благосклонности и не желая этого делать, он пригласил леди Сибил, поскольку она была ближе всех к нему, и она, как ни удивительно, милостиво согласилась, и они с Джейме вышли на середину зала. Сам танец был достаточно приятным, и он нашел Сибил довольно очаровательной, но на него она не произвела никакого впечатления. Он вернулся в кресло и просидел несколько следующих танцев, а затем снова встал и пригласил на танец одну из дам. На этот раз это была леди Джейн, и Джейме не мог дождаться, когда танец закончится: женщина не переставала говорить, и Джейме чувствовал, как у него болит голова после одного танца, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ней в течение какого-то времени. На этот раз он не стал возвращаться на свое место, а подошел к месту, где сидела леди Алисанна. Он знал, что это не конец, но ему хотелось покончить с этим как можно скорее. — Миледи, не окажете ли вы мне честь потанцевать со мной в следующем танце? — сказал он и улыбнулся белокурой девушке. — С удовольствием, лорд Джейме, — ответила Алисанна. В отличие от Сибилы и Джейн, он обнаружил, что ему очень нравится общество Алисанны, она была остроумна и умна, и не боялась, быть последней. — Я надеялась, что вы пригласите меня на танец, лорд Джейме. — Я рад, что пригласил, вас миледи. — Правда? Я полагала, что, оставив меня последней, вы просто проявили вежливость. — Алисанна нагло ухмыльнулась. — Нет, миледи, я просто не привык приглашать красивых женщин на танец, для меня это все так ново, так что я не знал, как к этому подступиться, — честно ответил он. — Ну, в таком случае я рада, что вы подошли ко мне в последнюю очередь, — хихикнула она. — Почему это, миледи? — озадаченно спросил Джейме. — Потому что, милорд, первые два танца, конечно, были такими неловкими, — сказала она, и они оба рассмеялись. Они станцевали еще два танца, прежде чем Джейме наконец вернул ее на место. Две другие дамы проводили их смертельными взглядами, очевидно, чувствуя, что Алисанна теперь лидирует в той гонке, в которой, по их мнению, они находились. — Благодарю вас за танец, милорд, надеюсь, у нас еще будет такая возможность, — Алисанна искренне улыбнулась ему. — Я тоже на это надеюсь, миледи, — поцеловал ее руку Джейме. Он вернулся на свое место и, не обращая внимания на ухмылки Гериона и Тириона, уселся рядом с тетей, выглядя счастливым. — Значит, это леди Алисанна? — самодовольно сказала она. — Она прекрасная леди, — правдиво ответил Джейме. — Она — племянник, — сказала тетя, и он увидел, как в ее голове завертелись колесики. Он хотел бы сказать ей правду и надеялся, что она не станет тратить время на то, чтобы свести его с леди Алисанной. Она была прекрасной леди, и при других обстоятельствах кто знает, что могло бы произойти, но этого никогда не должно было случиться. Женитьба была для него невозможна, он был тем, кем был всегда, — королевским гвардейцем.***
Винтерфелл Виман Виман ждал этой поездки с тех пор, как Вилис вернулся с турнира. Он был удивлен, когда его сын привез новость о сделке с Ланнистерами и о том, что именно Джон Сноу практически заключил ее. Когда он ознакомился с предложениями, то был ошеломлен: это было бы невероятным благом для его семьи и, в свою очередь, для самого Севера. Чем больше он слышал о Джоне Сноу, тем больше удивлялся и радовался: юноша всегда был таким угрюмым и держался на заднем плане, когда лорды посещали Винтерфелл. В свой последний визит он настоял на том, чтобы мальчик присоединился к ним за высоким столом, и улыбка и благодарность на лице юноши убедили его в том, что он сделал все правильно. Однако картина, которую нарисовал Вилис, была совершенно иной: он больше не был угрюмым или довольствовался тем, что сидел на заднем плане, а проявлял признаки того, о чем он думал, когда разговаривал с мальчиком: однажды этот мальчик вырастет в великого человека, и, судя по тому, что наблюдал Вилис, этот день становился все ближе и ближе. По словам Вилиса, мальчик был вежлив, но откровенен, когда он должен был быть таким, и Ланнистеры относились к нему гораздо лучше, чем его собственная семья. Когда сыну было предложено заключить сделку, он отнесся к ней настороженно и довольно враждебно, как и сам Виман, когда Вилис рассказал ему об этом. Однако когда сын объяснил, что сказал юный Джон Сноу, он тоже почувствовал стыд: мальчик справедливо указал на преимущества сделки, а затем напомнил Вилису об их собственной истории. Он улыбнулся, вспомнив об этом: в мальчике было столько хитрости, сколько он не ожидал, и это укрепило его во мнении, что мальчик станет грозным противником, когда вырастет. — Мы прибудем в Винтерфелл в течение часа, милорд, — сказал Артос, оруженосец его сына, когда он подъехал к саням Вимана. — Хорошо, пусть мой сын зайдет ко мне, Артос, — ответил Виман. Пока он смотрел, как юноша уезжает, его мысли снова обратились к другому молодому человеку, о котором он думал. Он думал, что, узнав подробности сделки с Ланнистерами и участие в ней Джона Сноу, на этом потрясения по поводу сына Неда закончатся, но когда Вилис рассказал ему о поединках, он потрясенно замолчал. Он никогда раньше не слышал о подобном, дуэль оруженосцев не приходила никому в голову, и теперь он не мог понять, почему это не было сделано раньше. Услышав, что Джон Сноу не просто принял участие в поединке и сделал это хорошо, но и выиграл его, победив сыновей лордов и даже самого лорда, он испытал огромное чувство гордости за юношу: он представлял Север, как и его сын и сир Джорах, и показал южанам истинную силу северных мужчин. Услышав, как он победил в последнем поединке, он испытал небольшое сожаление, но увидеть это, увидеть лично — это было невероятно. Он думал, что это все, что он слышал о мальчике на какое-то время, а потом случилось странное: он получил ворона от Хоуленда Рида, который спрашивал, смогут ли некоторые из его людей присоединиться к походу на стену. Он согласился, не видя в этом ничего плохого, но был еще больше удивлен, когда люди прибыли с письмом и просьбой от Хоуленда.***
Несколько лун назад Виман сидел в своем соляре, когда вошли двое кранногменов. Они попросили о личной встрече, чтобы передать письмо от своего господина, и он разрешил им это. Его сын Вендел сидел рядом с ним, и они передали ему письмо, которое и начал читать.«Виман, Друг мой, ты должен мне помочь, когда мои люди вернутся со стены, они привезут с собой кое-что, что-то важное для Джона Сноу. Я прошу тебя помочь доставить это ему в Утес Кастерли. Для всех нас очень важно, чтобы он получил это. Твой друг. Хоуленд».
Сказать, что он был заинтригован, было бы преуменьшением, и он согласился и с нетерпением ждал, что же это такое важное для Хоуленда и Джона Сноу. Хотя другие жители севера и юга смотрели на Хоуленда и Кранногменов свысока, Виман был не из их числа. Он на собственном опыте убедился, насколько хорошим другом был Хоуленд, и если тот говорил, что это важно, то это так. Он, как и все северяне, слышал о лютоволках, но увидеть их к югу от Стены было невероятно, и хотя он сам следовал за семерыми, он не мог не заметить волчьего окраса. Это был дар старых богов: белый мех и красные глаза — волк был цвета самого Чардрева. К сожалению, они прибыли уже после первой поставки в Ланниспорт, а следующая должна была состояться только через луну, но он не собирался ждать так долго и организовал отряд, чтобы доставить волка в Сигард, а оттуда на одном из своих кораблей переправить в Ланниспорт. Если старые боги желали, чтобы у Джона Сноу появился верный волк, он позаботится о его скорейшей доставке. Вспомнив о маленьком волчонке, он улыбнулся: мысль о том, что Джон Сноу, находясь в самом сердце Запада, будет разгуливать с живым дышащим символом своего дома, была бы ему по душе. Он размышлял о том, стоит ли ему самому навестить юношу, и, возможно, он это сделает, ведь именно благодаря ему они зарабатывают столько денег. — Вы хотели видеть меня, отец, — отвлек его от размышлений голос сына. — Да, сынок, я просто думал, как нам поступить с Джоном Сноу в Винтерфелле. — Все в порядке, отец, я понимаю, я не буду упоминать о нем при форелях, — рассмеялся Вилис. — Напротив, сынок, я думаю, тебе не только следует упоминать о нем, но и громко восхвалять его, — сказал Виман, на что Вилис посмотрел на него с недоумением. — Хорошо, отец, как вы настаиваете. — Наконец сказал Вилис после нескольких мгновений молчания. — Вилис, не забудь исправлять любое упоминание о статусе мальчика, если об этом зайдет речь, — сказал лорд Белой гавани, и его сын кивнул, прежде чем ускакать.***
Нед Нед стоял в окружении своей семьи: свита лорда Мандерли была замечена и должна была прибыть в ближайшее время. Его удивил ворон, прилетевший от Вимана с извещением о визите, не то чтобы он был против, просто не так давно он принимал у себя большинство своих знаменосцев, и Вимана в том числе. Он заметил, как Джори кивнул, и стал ждать, когда тот подъедет к воротам. Сани Вимана, по мнению Неда, были слишком сложной вещью, и количество лошадей, которые требовались для их запряжки, можно было использовать с большей пользой, но он выбросил это из головы, наблюдая за тем, как человек с небольшой помощью выходит из них и идет к нему, а его сын сир Вилис следует за ним. — Милорд, я рад видеть вас, Винтерфелл приветствует вас, как всегда, — сказал Нед, а Виман улыбнулся ему. — Лорд Старк, я рад быть здесь, — поклонился тот в ответ. — Леди Старк, как всегда прекрасна, — сказал он, целуя руку жены. — Лорд Робб, с каждым днем вы все больше и больше похожи на настоящего северянина. Нед наблюдал, как его наследник улыбнулся мужчине. Сир Вилис произнес те же слова приветствия, что и его отец, и Нед не мог дождаться, когда все закончится и они окажутся внутри. Он ненавидел эту часть вещей, формальности, которые даже здесь, на севере, нужно было соблюдать. Наконец они покончили с формальностями и вошли в дом. Санса улыбнулась брошке-русалке, которую подарил ей Виман, и поблагодарила его за подарок. Он заметил кислые взгляды Вимана и Вилиса, которыми они одарили Теона, и решил как можно больше скрывать от них, его отец заслуживает их презрения, а Теон — нет, хотя Нед не хотел прилюдно поправлять своего знаменосца. Они дошли до замка, и Виман с Вилисом направились в свои комнаты. Сегодня вечером будет пир, и он поговорит с Виманом в своем соляре позже, а пока он довольствовался тем, что перебирал бумаги, пока не выяснил, зачем, тот приехал.***
Позже в тот же день — Лорд Старк, лорд Мандерли и сир Вилис просят уделить им немного времени, — сказал Вейон Пуль, входя в комнату. — Конечно, Вейон, проводи их. Нед встал, когда Виман и Вилис вошли в комнату, Вейон проводил их к их местам, а сам ушел за элем и хлебом с сыром. Хотя сам он не был голоден, он был уверен, что Мандерли будут благодарны за перекус перед пиром, который начнется немного позже. Трое мужчин сели, и Вейон вернулся, неся поднос с кубками и небольшими закусками. — Спасибо, Вейон, — сказал Нед, и его стюард вышел из комнаты. — Милорд, я благодарю вас за то, что вы приняли меня здесь, — сказал Виман. — Конечно, милорд, я всегда рад видеть вас, хотя и удивлен, что вы пришли, ведь ваш последний визит был всего несколько лун назад. — Я хотел обсудить с вами, лорд Старк, некоторые вещи, которые, как мне кажется, лучше сделать лично, а не с помощью воронов. — Конечно, Виман, что у тебя на уме, — Нед отбросил формальности и позволил Виману сделать то же. — Недавно Вилис участвовал в турнире, Нед, в турнире в Ланниспорте. Нед напрягся: он подумал о Джоне, все ли с ним в порядке, не случилось ли чего с его племянником. — С Джоном все в порядке, Виман? — взволнованно спросил он. — С Джоном все в порядке, Нед, более чем в порядке. Прости, если я тебя побеспокоил, но я хотел поговорить с тобой о том, что касается молодого Джона, а также о самих Ланнистерах, — сказал Виман, и Нед выпустил вздох, которое он сдерживал. — Что с Ланнистерами, Виман? — Пока он был там, Вилису предложили заключить торговую сделку с Западом, очень хорошую сделку, но он поначалу отказался, — рассказал Виман к облегчению Неда. — Однако в конце концов его удалось уговорить, и он согласился на сделку — именно Джон убедил его. -Добавил Виман, и Нед почувствовал, как у него дрогнуло сердце. — Джон, мой Джон, убедил тебя заключить сделку с Ланнистерами. — Да, Нед, он убедил, похоже, юный Джон может быть очень убедительным, когда хочет. Парень указал на преимущества и на то, что мы были немного поспешны, не доверяя Ланнистерам. Я должен согласиться с ним, сделка очень выгодна, а отношения между севером и западом должны стать лучше. Нед кивнул, не зная, как ему относиться к тому, что север теперь имеет дело с Ланнистерами, или к тому, что, по общему мнению, именно его племянник стал посредником в заключении сделки. С одной стороны, он испытывал гордость за мальчика, но с другой — его беспокоило, чему его учат Ланнистеры. — На турнире также произошли некоторые события, Вилис сумел попасть в последнюю пятерку в рукопашном бою. — Он с гордостью посмотрел на сына. — Хорошо сделано, сир Вилис, — улыбнувшись, сказал Нед. — Я так понимаю, ты слышал о победе Джораха в поединке, Нед? — сказал Виман. — Да, слышал, но, похоже, он выиграл не только это: через пару лун нас всех пригласили на свадьбу на Медвежий остров, — сказал он, и все трое рассмеялись. — Да, интересно, что подумает о Мэйдж юная леди, — сказал Вилис, заставив их рассмеяться еще сильнее. — Вы слышали о поединке оруженосцев, милорд? — добавил Вилис. — Нет, сир Вилис, не могу сказать, что когда-либо слышал о подобном. — Да, я тоже не слышал, пока Вилис не вернулся, — покачал головой лорд. — Это новая традиция, которую придумал лорд Джейме: оруженосцы и пажи моложе 12 именин соревнуются в серии дуэлей один на один, — улыбнулся Вилис. — Юный Джон был одним из тех, кто принимал участие, Нед, — Виман кивнул, и его сын согласился. — Что, зачем Джону участвовать в турнире? — В голосе Неда отчетливо слышалось раздражение. — Это было открыто для всех оруженосцев и пажей, милорд, если бы он не принял участие, то опозорился бы, — сказал рыцарь решительно. — Да, это правда, Нед, оруженосец Вилиса Артос тоже участвовал, но он недолго продержался, когда столкнулся с твоим мальчиком. — Джон победил его, — удивленно сказал Нед. — Не только его, милорд он победил их всех, Джон выиграл дуэли, — с гордостью сказал Вилис. Нед только покачал головой: он гордился мальчиком, но все это настораживало: участие в торговых сделках, сражения на турнирах — во что играл Джейме Ланнистер. Он знал, что тот собирался посвятить Джона в рыцари, когда тот станет достаточно взрослым, так что, возможно, следовало ожидать, что он примет участие в турнирах, но торговые сделки, что еще он планировал, неужели он совершил огромную ошибку, неужели Джейме собирался надавить на Джона. Нед почувствовал, как дыхание становится все более поверхностным, сердце бешено колотится в груди: что случится, если он это сделает, что сделает Роберт, кого он поддержит — брата, которого он выбрал, или племянника, мальчик был его крови, но правильно ли было идти на войну за него, разве не это он пытался остановить все эти годы назад. — Нед, ты в порядке? — Лорд Старк. Голоса были далеко, Нед слышал только голос сестры: «Обещай мне, Нед, обещай мне». Он покачал головой и глубоко вздохнул. Повернувшись к двум мужчинам, он кивнул, что все в порядке, потянулся к кубку и сделал большой глоток эля. — Прости, Виман, не знаю, что на меня нашло, может быть, мы поговорим позже или, еще лучше, на следующий день. — Конечно, Нед, мы сами разберемся, не хочешь ли ты, чтобы мы послали к тебе кого-нибудь, мейстера или твоего стюарда? — Нет, все будет в порядке, Виман, я, наверное, просто должен подышать свежим воздухом, я прогуляюсь до Богорощи. Нед подождал, пока они уйдут, и прислонился к столу, положив голову на руки. Голоса в его голове пока стихли, но он знал, что они вернутся, и что ему оставалось делать. Если Джейме Ланнистер будет настаивать на притязаниях Джона, начнется война, и правда станет известна, как Роберт отреагирует на это, потребует ли он головы Неда, он должен был подумать. Он встал из-за стола и направился в богорощу, прихватив с собой Лед.***
сир Вилис Пир накануне прошел скучно, лорд Старк вел себя странно, и отец это заметил. Сегодня он ушел от отца, чтобы тот поговорил с лордом Старком наедине, и направился нарушить пост в малый зал. Войдя в зал, он увидел всех детей Старков, сидящих за столом, и их мать, держащую на руках младшего мальчика, и направился к ним, не обращая внимания на ухмыляющегося Железнорожденного заложника, и не желая улыбнуться. Его народ слишком много пострадал от рук кракенов, и не один корабль Мандерли был атакован ими. Он коротко поговорил с наследником севера накануне вечером и рассказал, что встретил его брата в Ланниспорте. Мальчик хотел услышать больше, но их разговор услышала мать, и прежде чем он успел рассказать о приключениях мальчика, молодого лорда увели. Запинаясь о словах отца, он решил громко говорить о Джоне Сноу в это утро и оглядел комнату, радуясь присутствию сира Родерика и его племянника. Если леди Старк попытается отстранить лорда Робба, это будет замечено. Он посмотрел на юношу, который однажды станет его сеньором, и вздохнул: в мальчике были все от Талли, а в его брате — все от Старка. Вплоть до того, что сейчас с ним далеко на западе находится их живой знак. — Сир Вилис, вы ведь встречались с моим братом? — спросил Робб. — Да, лорд Робб, и я рад сообщить, что у Джона все хорошо, он очень хорошо себя чувствует, хотя я уверен, что он скучает по вам и своим братьям и сестрам. — Вилис заметил, что, хотя леди Старк и скривилась, ее дети, похоже, были рады услышать это. — Чем он там занимается, сир? — спросила Санса, чем повергла мать в шок. — Он был оруженосцем лорда Джейме, сопровождал его на встречах и помогал встречать короля и королеву, — он наблюдал за тем, как леди Старк пытается казаться незаинтересованной, но теперь она цеплялась за каждое его слово. — Он встретил короля и королеву, — взволнованно сказала Санса. — Да, он встретил, миледи, и даже получил подарок от самого короля. — Подарок, почему? — спросила Санса, ее лицо теперь было удивленным. — Была серия дуэлей, леди Санса, для оруженосцев и пажей, и Джон выиграл их, он победил их всех. — Он заметил, что сир Родерик и Джори обратили на него больше внимания. — Зачем им устраивать дуэль для бастардов? Кто вообще о таком слышал? — насмешливо сказала леди Старк. — Нет, миледи, вы не так поняли, в дуэли могли участвовать все оруженосцы и пажи от 12 именин и младше. — Конечно, они не разрешили бастарду сражаться против истинно рожденных сыновей, — возмутилась леди Старк. — Да, разрешили, миледи, и неважно, на какой стороне простыни вы родились, главное, что вы умеете. Джон не только сражался с ними, он победил их всех, я никогда не видел такого раньше, мальчик невероятно талантлив, — Вилис говорил, а женщина вздрагивала. — Он действительно победил их всех? — взволнованно сказал Робб. — Он победил, милорд, последним парнем, которого он победил, был Робар Ройс, прекрасный фехтовальщик, если честно, но ваш брат победил его за несколько секунд, милорд, парень так и не понял, что его поразило, это было удивительно. Вилис обвел взглядом комнату: дети Старков были очарованы рассказом, мужчины и женщины, нарушающие пост, тоже, сир Родерик смотрел на происходящее с гордостью в глазах, а его племянник просто подталкивал старшего, как бы говоря: ты обучил его, дядя. Леди Старк, однако, реагировала совсем по-другому, выражение гнева на ее лице леденило Вилиса: неудивительно, что мальчик был здесь несчастен, он тоже был бы несчастен, если бы ему пришлось столкнуться с хозяйкой дома, когда она была в таком состоянии. Он решил, что сейчас самое время добавить последний штрих: он знал, что сказанное им не останется в этом зале надолго, история о победе Джона Сноу на поединках будет крутиться по Винтерфеллу, потом по Зимнему городку и по всему Северу не одну луну, но то, что он скажет сейчас, быстро разнесется по всему Северу и о нем будут говорить еще долгие годы. — Король решил наградить его подарком после поединков, Джон выбрал коня, который, я уверен, уже прибыл, но когда я вернулся, то узнал, что это не единственный подарок, который получил Джон. — Что еще он получил? — с нетерпением спросил Робб. — Лютоволка, милорд, — ответил Вилис под дружный вздох присутствующих.
